#сталкер: заметки

— Я его убью. Чонгук несдержанно рявкает и со всей дури бьёт стену рядом со входной дверью, стоит им оказаться дома. Костяшки моментально обжигает неприятной болью, но это не самое страшное, что случилось за весь день. Совершенно несущественное, пусть и сдирается немного кожи, а кровь густыми каплями падает на пол. Это должна быть не его кровь. — Как этот ублюдок нашёл мои письма? — ярость клокочет в груди, выталкивая наружу вопросы, пропитанные злостью. — Он не мог проникнуть в наш дом. Ведь не мог же? — Я не… — У нас установлена превосходная сигнализация, — лепет Тэхёна даже не хочется слушать, — но это было сделано после того, как ты сбежал. Неужели этот… эта гнусь начала собирать на нас компромат ещё во время съёмок? И ведь по нему нельзя было сказать, что он настолько смелый, буквально безрассудный, и считает себя бессмертным. Как его звали? — Чониль. — Если это он, а я не сомневаюсь, что это он, то жить ему осталось совсем недолго, — Чонгук бьёт стену во второй раз и уходит без лишних слов. Тэхён поймёт. Тэхён всегда понимает. Тэхён не заслуживает того, чтобы его имя полоскали во всех социальных сетях и газетах, а первые сочные новости уже пестрят в заголовках.

«Актёр, который вывел роль на новый уровень»

«Кто же из них на самом деле сталкер?»

«Ким Тэхён предпочитает глубокое единение с партнёрами по съёмкам»

«Чон Чонгук — фанат, который смог?»

Звучит красиво. Звучит кликбейтно. Звучит так, что перед глазами появляется алая пелена. Чонгук уже хорошо выучил, что в такие моменты надо держаться как можно дальше от Тэхёна, или он его выебет. Грубо. И не с той грубостью, которая нравится им обоим, а куда более страшной — до крови, до синяков, что не будут сходить неделями. Чонгук ловит себя на мысли, что, не сдержавшись, он мог бы ещё и сломать что-то. Нельзя. Не с Тэхёном, после того как они полгода учились балансировать и пытаться в нормальную ненормальность. Поэтому Чонгук уходит. Садится в машину, заводит мотор и врывается на ночную дорогу. Большая часть пробок уже рассосалась, а штрафы за превышение скорости никогда не волновали, так что он вжимает педаль в газ. Лишь бы быстро. Лишь бы адреналин кипел в крови. Лишь бы… Ладони до скрипа стискивают руль. Зубы клацают друг о друга, отчего Чонгук сам себе напоминает дикого зверя. Безумие. Он не спрашивает: «за что нам это?». Не мыслит инфантильно, перекладывая всю вину на других, но и не винит себя. Всё уже случилось. Точка. Неважно, почему и как, важно другое — как решить проблему. Если найти и убить Чониля, это поможет утолить жажду мести, но вопрос не будет закрыт. Зияющей дырой тот продолжит висеть и портить их репутацию. СМИ, как стая изголодавшихся дворняжек, будут до самого конца обгладывать кости их репутации и закапывать как можно глубже. Найти, выпытать, сколько Чониль знает, и заставить опровергнуть слова? Кто поверит человеку, опубликовавшему твит анонимно? Правильно — никто. Необходимо нечто такое, что поможет переключить внимание и дать ответ на невысказанный вопрос: «какие отношения связывают Чон Чонгука и Ким Тэхёна?»

───── ◉ ─────

Эмоциональный шторм мешает сосредоточиться на поиске ответа, а в висках пульсирует только одна алчная потребность: убить-убить-убить. Чонгук зацикливается на этом ритме в своей голове, переставая обращать внимание на дорогу. Кажется, он проезжает на красный свет? Кажется, где-то сбоку сигналят? Кажется, кто-то звонит? Экран телефона мигает от нового уведомления: геолокация, отправитель — Чон Сухён. Это помогает переключиться. Курс Чонгука меняется в одно мгновение. Вон он мчался по пустынной трассе, куда глядят глаза, а вот уже двигается по дороге к брату. Он что-то нашёл? Чей это адрес? Вскоре все ответы будут получены, главное — доехать без лишних проблем. Чонгук скидывает скорость, выдыхая и насилу пытаясь успокоиться. Не время для глупостей. Ой, не время. Действительно сложно взять себя в руки, но Чонгук поднаторел за последние месяцы, поэтому к моменту, когда он паркуется рядом с небольшим зданием — всего пять этажей, — то почти спокоен. Почти. Во втором СМС написано: «3-й этаж, 32 квартира, не заперто». Ступеньки тенями мелькают под ногами, дверь распахивается с тихим ударом о стену, щелчок замка звучит как выстрел. Чонгук выдыхает, наконец-то чувствуя подобие стабильности на душе. — Гук-а, ты? — голос Сухёна, а потом и его голова, мелькнувшая в проёме между коридором и комнатой, кажутся отголосками сна. — Быстро. Давай сюда. Он рассказал всё, что знает, но может, у тебя есть пара дополнительных вопросов? — Чониль? — Чонгук спрашивает до того, как видит избитую рожу Ян Чоля — ведущего, который совсем недавно был невероятно смелым. — А, этот отброс. И что он уже рассказал? — Некий аноним связался с ним где-то неделю назад, — начинает рассказывать брат, подкидывая и ловя ножик, — предложил эксклюзивный материал и дал затравку — фотки. Посмотри в папке на столе. Чонгук оглядывается, пока не замечает бежевый конверт рядом с включённым ноутбуком. Он уже знает, что там увидит, но всё равно достаёт фотки. Да, тот самый тёмный угол в арендованном помещении, где они с Тэхёном ебались между съёмками, но потом выпадает ещё парочка. Одна, где они мирно обедают в ресторане, и вторая, где вместе поднимаются в квартиру. Ракурс и момент подобраны такие, что несложно додумать контекст. — Чоль сначала сомневался, но потом ему пообещали больше, если это попадёт в прямой эфир, — продолжает Сухён, убедившись, что Чонгук рассмотрел все фотографии, — он подкинул идею об эфире своей коллеге Нам Соль, и та охотно согласилась, поэтому предложение пришло от её имени. — Она знала? — Нет. Моя помощница проверила Соль, и та действительно отравилась накануне эфира — вызвала скорую, так что всё задокументировано, — Сухён недовольно цокает. — Думаю, она посчитала это знаком, мол, украла идею Чоля, вот карма и настигла её. Связалась с ним и попросила провести интервью вместо неё. — Уверен, что отравление не просто совпадение. — Да, — Сухён кивает, — она всегда делает заказ в одном и том же месте, поэтому перехватить курьера и подсыпать что-то в еду не составит труда. Они хорошо подготовились. — Как они общались с «анонимом»? — По почте, — Сухён обходит Чонгука и втыкает ножик рядом с ноутбуком, — я уже отправил ребят проверить всё — этот человек даже не использовал ВПН, но отправлял сообщения, используя общественную сеть. Мне понадобится несколько дней, чтобы найти цифровой след, Гук-а. Ты сказал Чониль? — Кан Чониль, — кивает Чонгук, — он был личным ассистентом Тэ и всё время ошивался рядом. Я уверен, что это он, потому что больше некому. — Есть вариант, что кто-то использовал его образ, чтобы сбить со следа, — выдвигает вторую версию Сухён, — в любом случае я всё проверю и предоставлю тебе информацию. Сейчас у вас с Тэхёном есть проблемы, требующие большего внимания, да? — Да, — Чонгук недовольно морщится, пытаясь решить, как поступить с Ян Чолем. С одной стороны, его можно убить, но с другой — всегда лучше иметь удобную собачку на привязи. — Не убивай этого и оставь кого-то, чтобы они проследили за ним. Вдруг решит покончить с собой и поднасрать нам ещё сильнее. — Я так и планировал, — Сухён коротко улыбается, — будем действовать по обычной схеме? Чонгук задумчиво хмурится, думая. Их обычная схема — это выжать все соки, использовать человека на максимум, а потом по-тихому убрать. Внезапная остановка сердца или, например, случайная авария. Нечто бытовое и несущественное, что не всколыхнёт общественность. Хотелось бы, конечно, убить лично, но… не Ян Чоль тут главная проблема, так что он бросает: — Да. И уходит. Пора бы вернуться к Тэхёну и успокоить его.