#сталкер: заметки

На них с Тэхёном скрещиваются десятки любопытных взглядов, но не звучит ни единого вопроса. Заводятся разговоры обо всём на свете, начиная с политики и заканчивая ценами на нефть, но не о начале актёрской карьеры Чонгука. Ханыль поздравляют с рождением дочки, но никто не спрашивает о крёстном. Со стороны выглядит так, словно всё нормально. Изнутри ощущается так, словно это затишье перед бурей. Чонгук щедро наливает себе виски, а Тэхёну — воды и сопровождает его во всём, не отходя ни на шаг. Не столько потому, что выступает живым щитом между собой и прорвой родственников, сколько… так спокойней. Ощущать присутствие родного человека там, где собралась толпа хищников. Чонгук с радостью растерзал бы каждому тут глотку, но понимает, что истинный виновник пока что не знает, с кем вышел на тропу войны. А под кожей всего-то бурлят невысвобожденные чувства. На самом деле то, что Тэхёну удалось узнать о клане Чон больше, чем ничего, заслуживает отдельного уважения. Потому что в интернете о них пишут лишь проверенную информацию, а даже самый маленький слушок подвергается моментальному уничтожению. То, что получилось у Чониля, — случайное и крайне удачное стечение обстоятельств. В этом деле он действительно подготовился, сообразив, что всё получится лишь на прямом эфире. — Я думал, что клан Чон — это вы шестеро, — нервно поправляя лацканы пиджака, тихо роняет Тэхён. Мимо них проходит кучка кузин, которые не являются близкими родственниками, но приглашены на представление Джию наравне со всеми. — А тут прям… много людей. — У отца есть два брата, — Чонгук в один глоток допивает виски в стакане и обновляет порцию. — У каждого из них как минимум по двое детей. А ещё не будем забывать, что у их жён тоже есть родственники. Даже родители мамы приглашены. Ханыль… любит большие мероприятия. Ей надо показать, что влияние главной ветви велико. Тэхён кивает с небольшой задержкой, явно обдумывая сказанное. Это сложно понять, особенно не встречаясь ранее ни с кем, кроме близкой родни Чонгука. В главный клановый дом можно попасть лишь по личному приглашению, а все остальные встречи проходят на нейтральной территории. Правило, которое было введено ещё до отца. Как и второе, что наследником бизнеса Чон может стать не самый старший сын, а самый способный. В их случае так совпало, что обязательства принял на себя Сухён. Чонгук думает обо всём на свете, лишь бы не зацикливаться на мыслях о Чониле. Его радует, что брата нет рядом, иначе он сразу бы пристал с вопросом, появилась ли новая информация. Времени с ночи прошло не очень много, но вдруг? Чем дольше они с Тэхёном тянут с официальным заявлением, тем больше слухов распространится с помощью ненасытных журналистов. Но говорить что-то до поимки Чониля просто бессмысленно. Мало ли, что этот человек запас на случай своей внезапной кончины. Или что он будет использовать, чтобы опровергнуть их с Тэхёном слова. Нет, спешить не стоит. — Тэхён-а, — к ним подскакивает Ханыль, показушно счастливо расцеловывая Тэхёна и Чонгука в щёчки, — пора идти. Я чуть сократила представление, чтобы не провоцировать родню, так что займу тебя совсем ненадолго. — Спасибо. — Пустяки, куколка, — Ханыль польщённо сощуривается, отмахиваясь от благодарности. — Скоро верну его тебе, Гук-и, в целости и сохранности. Чонгук смотрит, как сестра уводит Тэхёна в сторону небольшого подиума, где стоит люлька с Джию, и решает использовать это время, чтобы проветрить голову. Он не спал всю ночь, поэтому сейчас в мыслях туман. Разум работает, расчётливо оценивая обстановку, но замечает совсем не те вещи, которые необходимы. Какие-то несущественные мелочи. Например, то, что вокруг слишком много беременных или что все гости невольно поделились на два лагеря. Мужчины собрались на веранде, где за бренди и сигарами перетирают тонкие кости интересующих их людей. Чонгук двигается как раз в их сторону, желая присоединиться, но когда до уха доносится: — И как Чонгук будет решать эту проблему? …решает скрыться в тени и подслушать. — Последовательно, — скупой ответ Ёчжуна вызывает щепотки среди гостей. Чонгук знает, что его особо не любят, но сейчас предстаёт возможность узнать, насколько. — От его игрищ всегда столько проблем, — фырчит брат отца, — нам немалых усилий стоило не дать ход делу после убийств. Надеюсь, сейчас обойдётся без ненужного кровопролития? — Тебя это не должно волновать, Инхо, — от стали в голосе отца может стать дурно, но, кажется, его брат привыкший. Чонгук может понять, потому что к своим он относится похожим образом. — Не тебе прикрывать моего сына, поэтому следи со стороны. — Со стороны он выглядит, как бешеная псина, которую неплохо бы пристрелить. — Аккуратней подбирай слова, — с предупреждением в голосе говорит Ёчжун. — Ты говоришь о моём сыне. — Я говорю о человеке, которого ты не способен контролировать, — Инхо явно заводится из-за того, что не может поставить брата на место и плещущегося в крови алкоголя. Чонгук с хладнокровным любопытством смотрит, как тот приближается к отцу, разгорячаясь с каждым словом. — О его потребности ломать людей, как игрушки. Я понимаю, когда это подобранные на улице бомжи, но актёр? Это уже похоже на то, что он перешёл черту. — Тэхён — наш желанный гость, — Ёчжун поворачивается на месте и указывает жестом в сторону Ханыль с Тэхёном. — Он крёстный моего внука. Ты правда веришь в те бредни, которые были показаны на низкокачественном шоу ради рейтингов? Я был о тебе лучшего мнения. — Ты всегда умел делать невозмутимую мину даже при самой плохой игре, но когда правда вскроется… — И какая же правда вскроется? — Чонгук решает, что это подходящий момент, чтобы появиться перед роднёй. Он испытывает искреннее наслаждение, когда Инхо подпрыгивает на месте и ошарашенно разворачивается, не готовый к тому, что за его спиной вырастает предмет обсуждения. — Я готов послушать, что вам известно, дорогой дядя. Инхо недовольно поджимает губы, ничего не говоря. Пустослов. — Полагаю, что вам известно примерно ничего, — Чонгук расстроенно пожимает плечами. Он не приближается, не пытается угрожать, а лениво опирается плечом об арочный проём, продолжая говорить: — Скорее всего, вы просто хотели узнать хоть какие-то детали раньше официального заявления, чтобы потом с самым высокомерным видом, на который способно ваше лицо, заявлять, будто «всё именно так, как я и думал». Поправьте, если я ошибаюсь. — Не зарывайся, мальчишка. — Значит, я не ошибаюсь, — Чонгук хмыкает и равнодушно оглядывается на Тэхёна. Ханыль как раз заканчивает запланированное представление, собираясь уносить закапризничавшую дочь в спальню. — Как и для журналистов, у меня для вас один ответ: без комментариев. Чонгук демонстративно допивает виски, ставит стакан на стол и разворачивается на каблуках, чтобы уйти. В спину летит удивлённый шёпот кого-то из молчавших: — Он стал спокойней. Спокойней? Чонгук бы поспорил, но, кажется, да. Или, может, дело в том, что единственный человек, которого он искренне желает сейчас убить, — это Чониль. И прочие родственники, которых он видит раз в год, не заслуживают и капли внимания. Ничтожные червяки, добившиеся лишь того, что отец не отсекает их от клана Чон, позволяя пользоваться благами фамилии. Чонгук лениво думает, взять ещё стакан с виски или нет, когда подходит к Тэхёну, чтобы забрать его от сестры. Определиться он не успевает, потому что внимание перехватывает Сухён. — Он скоро будет тут, — говорит брат, наклоняясь к уху. — Сразу отведут в подвал, и он будет ждать твоей компании столько, столько потребуется. Чонгук замирает, не в силах пошевелиться. — Я сказал, чтобы вкололи снотворное или типа того, — продолжает Сухён. — Все материалы с его квартиры тоже изъяли. Он подготовился, сучёныш, поставил отложенную рассылку, которая сработает, если он не будет сам отменять и переносить время. — Ты отменил? — Конечно, — брат крепко сжимает плечо Чонгука, поддерживая. — Мы проверили всё, Гук-а, так что никаких больше сюрпризов. Ты можешь делать с ним всё, что захочешь. Хищная ухмылка рассекает губы Чонгука. Тэхён моментально замечает её и подходит сам с вопросом: — Что-то случилось? — Да, — Чонгук невольно облизывается, проскальзывая языком по нижней губе, смачивая уголок и толкаясь за щёку. — Скоро тут будет гость, которого не приглашали. Мне придётся отойти, чтобы научить его манерам, Тэ. Тэхён на мгновение теряется, хмурится, а потом его лицо разглаживается, когда осознание простреливает голову навылет. Чонгук с интересом следит за сменой эмоций, совершенно не ожидая услышать: — Я пойду с тобой.