#сталкер: заметки

Чонгук знал, что рано или поздно это случится. В поместье приехали адвокаты, и он просто ждал момента, когда к нему подойдут так, чтобы не видел Тэхён, и тихо скажут: — Вам необходимо уничтожить все улики, Чонгук-щи. Все, понимаете? — Понимаю, — и он действительно понимает. Да, безусловно, их семья может сохранить письма, написанные Тэхёном, они могут спрятать в дальний ящик щепетильно собираемые Чонгуком фотографии, вырезки из шоу, видео, записанные аудио… его алтарь, но это не даст гарантии, что однажды в неподходящий момент не найдётся человек, который использует всё это против клана Чон. Потому что неприкосновенных не существует. Сколько бы влиятельными они ни были, нет ни одной гарантии, что не появится второго Чониля, которому так повезёт. Уже за это ему можно сказать спасибо. Спасибо, что научил предосторожности. Чонгук улучает момент, чтобы покинуть поместье и вернуться в их квартиру. Именно там, в ящиках, находится собранный алтарь. Сотни материалов, которые навсегда останутся в сердце и не будут забыты. И если смотреть правде в глаза, то стоит признать: теперь, когда он имеет рядом Тэхёна, все эти бумажки… теряют ценность. Они о прошлом. Ким Тэхён и Чон Чонгук — это настоящее. Не Джей, который появился из-за сокращения инициалов. Не Тён-и, прекрасное ласковое прозвище, которое продолжит мелькать в их общении. Нет. Это всё детали прошлого, острые осколки, способные ранить и пустить кровь. В самый неожиданный момент. В самый неподходящий. В самый… Чонгук обрывает поток собственных мыслей, чтобы не пуститься в пространные рассуждения о вечном. Неудивительно, что его накрывает меланхолия, способная отравить изнутри. Всё же он должен убить большую часть себя. Их. Пальцы невольно поднимаются к мочке уха, к пустым проколам, и он обещает себе, что уничтожит и все серьги. Это прошлое отпустить намного проще, чем то, что соединило их с Тэхёном жизни. Чонгук доезжает до квартиры, незаметно проникает внутрь и первым делом отключает пожарную сигнализацию. Сжигать он будет тут. Без Тэхёна. Ему не стоит видеть, как горит его личность, собранная на бумаге. Это будет больно. Не настолько, чтобы сердце не выдержало, но достаточно, чтобы полились слёзы. Видеть, как Тэхён плачет, Чонгук не хочет. Он переносит все коробки в ванную. Начинает с бумаги. Скидывает их одной большой кучей, а потом, замедлившись лишь на мгновение, бросает зажжённую спичку. Пальцы неприятно дрожат, как и губы. Горло сводит от спазма — надо ли что-то говорить? Прощальную речь или… — Я буду скучать, — роняет Чонгук хриплым, болезненным голосом. В носу щиплет, а уголки глаз, если взглянуть в зеркало, наверняка покраснели. Сердце в груди словно обрывается и падает вниз. Плохо. Как же Чонгуку плохо. Непривычно плохо. Больнее было только в тот момент, когда он понял, что Тэхён сбежал и пригласил поиграть в догонялки. Только вот та маленькая игра обернулась для них новым витком отношений, а тут? Что будет после того, как он уничтожит огромный пласт их прошлого? Только сожаление и печаль. Бумага догорает поразительно быстро. Пламя сжигает каждую буковку, каждую фотографию, распечатанную иллюстрацию и даже мысль. Наверняка это лишь игра воображения, но Чонгук готов поклясться, что дым складывается в имя — Ким Тэхён. Флешки Чонгук форматирует. Диски разбивает. Диктофон… вынимает блок памяти и дробит на мелкие кусочки. В какой-то момент он ловит себя на автоматизации действий. Чувства уходят на второй план, выпуская на первый потребность уничтожить каждую мелочь и не оставить ни следа, ни намёка на существование. Это неожиданно проясняет разум. С момента, как он стал следить за Тэхёном, алтарь перестал иметь смысл. Всего лишь оттенки его чувств, обозначающие начало пути. Чонгук мог проследить всю цепочку того, как он начал выслеживать жертву, узнавать её, погружаться внутрь головы. Он смотрел все дорамы залпом, все интервью, шоу-кейсы и фанмиты. Покупал контент, которые передавали такие же одержимые, как он, из рук в руки, и не жалел на это средства. Если так подумать… Тэхён стал центром его мира, и закономерно, что какие-то части прошлого должны уйти. Они не будут забыты, но перестанут тянуть назад, позволяя решительно двигаться вперёд. Освобождение, верно? Чонгук даже невольно улыбается, ощущая, как губы растягиваются в стороны. Самое прекрасное, пожалуй, то, что он сжигает все элементы алтаря именно в квартире Тэхёна. Отдаёт дань их близости. Причащается в священном месте. Воздаёт дары своему богу, ради которого теперь способен на многое. Тэхён показал, что является тем человеком, ради которого можно измениться, и при этом остаться собой. Непривычное чувство. Раньше Чонгук менял какие-то свои привычки только ради семьи, и, в целом, кольцо на пальце намекает, что теперь Тэхён — тоже семья. Самый близкий человек. Невозможно представить хоть кого-то ближе. Закончив с уничтожением алтаря, Чонгук приводит квартиру в порядок и уходит так же незаметно, как и пришёл. Ему пора домой.

───── ◉ ─────

— Так вы встречаетесь? — Помолвлены, — этот ответ полностью принадлежит Чонгуку. Он тепло улыбается и показывает их кольца: сначала своё, потом Тэхёна. — С момента окончания съёмок. Он едва успевает уловить смазанное движение Тэхёна перед тем, как чувствует поцелуй. В первый миг тело пронизывает ярость. Во второй — похоть. А в третий он осторожно двигает губами, ненавязчиво не позволяя поцелую перерасти в нечто большее, и отстраняется, шипя: — Негодник. Тэхён широко ухмыляется, полностью довольный эффектом. Он не чувствует себя виноватым, но ещё не осознаёт, что будет наказан за подобное самоуправство. Чонгук сощуривается, передавая одним взглядом обещание мук, а потом возвращается к интервьюеру. — Времени прошло достаточно, но мы до сих пор не всегда можем совладать с чувствами, — слова стекают подобно патоке, и зрители, присутствующие в зале, синхронно выдают умилительное «уо-о-о». Лучше, чем могло бы быть. Все любят две вещи: грязь и романтику. — Это нормально, когда привязанность столь крепка, — с пониманием относится ведущая, ловко подхватывая настроение Чонгука. Она завершает их общение, мягко подводя итог и переводя тему на рекламу. Когда камеры гасят, то она первой подскакивает с места и, подойдя, взволнованно уточняет: — Это было запланировано? — Почти, — отвечает Чонгук раньше Тэхёна, — для вас ничего не будет. Это… наша инициатива. — Да. — Хорошо, — журналистка ощутимо расслабляется. — Спасибо за это интервью, мне было приятно с вами работать. Если вдруг потребуется ещё где-то участие независимого ведущего, то я к вашим услугам. Она протягивает визитку, которую Чонгук забирает, и прощается ещё раз. Пора бы им уже уйти, а то все эти разговоры… вызывают лишь одно раздражение. Впрочем, благодаря порывистости Тэхёна он знает, как исправить настроение.