химера.

      под ухом из открытого окна гремел гром, предупреждая о стремительно надвигающейся стене ливня.       тесная и сумрачная комната заставлена под завязку коробками, книжными шкафами и колбами всевозможных форм и величин с стеклянными банками на пару. так же девушка замечает и огромное количество экспериментов, которые, по всей видимости, плавно перекочевали в его собственную комнату. на полке сиял золотой, начищенный до блеска, призовой кубок. календарь с совой висел на стене, а очки лежали на тумбочке. переезд шёл полным ходом.       спустя нескольких часов физических упражнений, она тихо подкрадывается.       в одних трусах и его старом, растянутом свитере плюхается сверху. на диване заскрипели пружины. стенфорд смеясь ловит, правда долго по–стариковски кряхтит от неожиданной тяжести, но привыкая, крепко прижимать к груди не перестаёт. чувствуя исходящий от её рук холод, старательно согревает. — погода мрак. — оно и неудивительно, дейзи! — восклицая, начинает увлечённо объяснять, — влияние низкого давления в атмосфере – раз.       парень скрупулёзно начинает загибать пальцы, словно все это время готовился к экзамену по метеорологии и ждал, пока его спросят. довольно смешной вид дополнял общую картину – лохматый и небритый, с серьёзным выражением лица, как у профессора на лекции.       это надолго. — теплые океанские течения – два, — говорит он, указывая на что–то невидимое в воздухе, — они так же могут способствовать испарению воды, создавая влажный воздух, который потом конденсируется. — стэнфорд филбрик пайнс, немедленно прекрати.       девушка начинает наигранно хныкать и причитать, пряча голову на плече, пока он морщил широкий лоб, пытаясь что–то вспомнить. наконец–то лицо посветлело и разгладилось. он продолжил перечисление фактов: — точно! местоположение гравити фолз – три. наличие гор прямо влияет на количество осадков, — тарахтит, как заведенный, не обращая внимания на ее слезные мольбы, — когда влажный воздух поднимается над горами, он охлаждается и появляется влага, что вызывает дожди.       стэнфорд продолжает, потирая ладони от восторга, как будто разгадывает тайны вселенной. — сочетание этих факторов может привести к тому, что.       его нагло затыкают ладонью и в следующее мгновение наклоняются. медленно, со вкусом, целуют. из головы мигом вытеснились все остальные мысли. он, покраснев до самых ушей, первым отводит глаза и, усиленно сосредоточиваясь, не бросает попыток скомкано договорить: — дейзи, в конце концов осенью солнце меньше всего греет поверхность земли, — он невольно улыбнулся уголками губ, — ты, что, отсыпалась в средней школе за нас двоих? — боже милостливый, форди!       весьма картинно закатив глаза, простонала, всем своим видом демонстрируя страдания. в ответ он заливисто и заразительно хохочет, без лишних церемоний сгребая девушку в охапку. еще сильнее расплываясь в улыбке, на стэнфорд нахлынули воспоминания четырёхлетней давности.       судьбоносная встреча или несчастье, которое их сплотило по причине отсутствия счастья?

***

      на вечеринке он завел с грубьянкой из шахматного клуба, что оказалась довольно интересным собеседником, долгий разговор на балконе. пообещав найти маргарет позже. — ей больше не наливать.       и кажется, стэнфорд, опоздал. оставлять новую знакомую без присмотра было небезопасно. он не рискнул. не простил бы себе, если б что–нибудь случилось, потому быстро на ходу принимает решение.       парень, миновав пару комнат, силком выводит её на свежий воздух. разволновавшись, он невольно прижимает её к себе за плечи, испытующе спрашивая: — маргарет, сколько ты выпила? — два.       девушка очень быстро опьянела. благо не настолько сильно, чтобы устраивать беспорядки. — стакана? — литра.       перед ее глазами все плывёт и единственное на чем она может сосредоточить внимание — его серьезное лицо. он подхватил на руки прежде, чем она успела возразить или упасть. стоило уткнуться в шею парня, она сгорает от стыда дотла.       происходит то, чего он совсем не ожидал — девушка начинает плакать.       дрожь усилилась и первый приступ непрошенных рыданий подступил к горлу, мешая выговорить хоть слово. она неосознанно сворачивается в клубок, чтоб стать как можно меньше, будто это могло помочь исчезнуть. по спине бегут мурашки, пока горькие слезы заливают его рубашку с жилеткой.       нести и одновременно успокаивать девушку оказалось сложно. намного сложнее, чем решать сборник задач по высшей математике. сдвинув брови, стэнфорд внимательно вслушивался в несвязный лепет. вновь послышалось всхлипывание, которое сбивалось словами. летели обрывки фраз. единственное, что ему стало ясно — за несколько дней она ни разу не поела.       всё смолкло. усталая и разбитая она все же уснула на мокрой подушке.

***

— форд, нужно же предупреждать, когда приводишь девушку, — макгакет обеспокоенно наматывает ус на палец и круги по комнате, — к тому же она бледная, как смерть, тощая, как жердь! — фиддл, мы не встречаемся. стечение обстоятельств.       спина с непривычки болела от напряжения; разминается, чтобы унять её. — она обязательно тебе понравится.

***

      как именно она добралась до комнаты в общежитии маргарет не запомнила. лишь спустя несколько минут, щурясь, осознает, что это не ее комната. подскакивает и мгновенно оседает на чужой кровати под собственное болезненное мычание.       к её удивлению комната выглядела более чем прилично. в какой–то степени даже аскетично. две кровати, стула и стола. встроенный шкаф с настенной вешалкой. необычно уютно и респектабельно для общежития с обшарпанными коридорами и потрескавшимися рамами. единственное, растение причудливого вида на подоконнике в поле ее зрения выглядело довольно кисло. и если сейчас оно ещё не совсем зачахло, то еще несколько дней без воды и его точно ждет неминуемая гибель. маргарет выливает содержимое кружки в горшок.       не ответив на приветственный жест парней, хватается за голову. рыжие курчавые волосы окончательно растрепались, фигура – что щепка, без манящих округлостей, за исключением бедер, а главное – характер, которого у благопристойной девицы быть в идеале не должно. — ночью у тебя была страшная алкогольная интоксикация, и, вероятно, она не до конца прошла. — и слава богу, — икая, она отгоняет тяжкое похмелье, и зло огрызается, с какой–то затаённой давнишней обидой, — обойдусь без чужих советов.       она машинально достает пачку сигарет и вопросительно глядит на макгакета, что внезапно подает голос: — в помещении курить запрещено.       после короткого колебания она разочарованно вернула её в сумку.       маргарет начала собирать вещи, но это оказалось гораздо сложнее, чем ожидалось. кое–как поднялась и пошатываясь, двинулась на кухню попить воды. — ещё увидимся парни, — поджимая губы, черты лица как будто разглаживаются, а пронзительно тёмный взгляд теплеет, — прошу меня простить за предоставленные неудобства. в долгу не останусь, форди.       и ведь действительно не осталась.

***

      они все чаще стали встречаться вне шахматного клуба. когда стэнфорд возвращался, совершенно не важно в какое время, хоть в три утра, они заваривали чай и играли минимум одну партию в шахматы, а то и больше. она даже не спросила, что у него за особенность, о которой все говорят. видно решила не обращать внимания. лишь спустя время, затаив дыхание и боясь пошевелиться, она пристально разглядывала его руки.       именно они станут её самой любимой частью его тела.

***

— гуртом и батьку легче бить!       с этим словами фиддлфорд с маргарет, работая бок о бок, разбирали коробки. пайнс с каждой минутой убеждался в своей правоте. в том, что макгакет хоть и относился к ней как–то безучастно, равнодушно, но вместе с этим очень дорожил их крепкой, тесной дружба. они имели практически одинаковый вкус в литературе, оба запоем читали и обсуждали французские книги в подлиннике, политике и в составлении своего мнения.

***

      в их компании она ела нехотя, без аппетита, зато неизменно и очень тщательно подсчитывала калории. не позволяла себе ни мучного, ни сладкого. чаще слушала и задумчиво смотрела из–под длинных ресниц.       однажды за обедом они случайно разговорились на тему "подземелья, подземелья и ещё больше подземелий". это стало отправной точкой. началом сессий длиною в выходные, а на каникулах — даже в неделю.       после одной из них в её холодных руках впервые оказалась любовная записка. в течение несколько месяцев она была завалена стихами. порой, откровенно говоря, плохими, но полными искренности и честности. хоть стэнфорд и не владел искусством складывания слов, зато обладал хорошей памятью.       маргарет раз десять успела пожалеть о том, что обмовилась о своей безграничной любви к поэзии.

***

      всё студенты с радостью предвкушали несколько выходных дней, наполненных густотой рождественских мелодий, радостными ожиданиями и грядущего волшебства.       маргарет невольно поправила неровную, курчавую чёлку и снова нырнула в книгу, тихонько мурлыкая под нос самую известную, праздничную, детскую песенку.       особенно сильным после мороза был хвойный запах, что проник в её нос, смешавшись с ярким, сахарным ароматом мандарин. её по привычке затошнило. невольно поморщилась и глянула на часы; раздаётся неожиданный звонок. она услышала знакомый голос – шестипал, он умудрился где–то достать её номер. — привет, ты не могла бы забрать меня из гостей? — конечно, а где ты? — в отделение полиции. — стэнфорд филбрик пайнс!       она в пижаме мгновенно подскакивает на ноги, напрочь забывая о книге. — шучу, шучу! дейзи, выгляни в окно, – переминаясь с ноги на ногу от холода, он греет руки, — а я помогу с зачетом по высшей математике. — уговорил.       она нетерпеливо отодвинула массивные шторы и увидела заснеженный двор. форд, вышагивая, рисовал большое сердце. наконец–то увидев ее в оконном проеме, активно машет и чуть не падает. он стоял в сугробе, укутанный в пальто и хрипло посмеивался, слыша ее протяжный, ошарашенный вздох. злость за неудачную шутку мигом улетучилась. — ты заболеешь! — на это и расчет, – парень смущённо улыбался и время от времени смотрел в её сторону; под окном заглавные, прописные буквы "м" плюс "с" – будешь жалеть, лечить и любить. — обойдешься, бацила.       маргарет быстро накинула куртку и одном дыхании миновав два лестничных пролёта и длинный коридор. резко в нерешительности замерла. набравшись духа, она выходит из общежития, доставая спасительную пачку. в воздухе висела тишина, нарушаемая лишь хрустом снега под ногами.  — когда поменяешь сигареты на мои губы?       она смотрела на него не отрывая обожающих глаз. шапка глубоко натянута на лоб, очки запотели.  —  скоро, форди.       пайнс приобнял её, обдавая горьким шоколадом и сливочной помадкой. его запах она ни с чем не спутает. на прощание девушка, чмокнув в щёку, желает счастливого рождества.

***

      согреваясь в горячей ванне, маргарет прикидывала, как будет врать стэнфорду. ведь она прекрасно знала, что он пришел бы в ужас, если б знал всю правду. поэтому либо напропалую, либо признаваться.       маргарет выбрала первый вариант.

***

      согласившись поехать в гравити фолз, маргарет не знала на что соглашается.       оказывается на бессонные ночи за экспериментами и исследованиями. на полностью заваленный стол бумагами, пожелтевшими от времени, книгами, карандашными и яблочными огрызками.       рядом с ними красуется аж пять разномастных чашками в кофейных подтёках. чтобы что–то найти в этом бардаке требовалось потратить несколько минут.       на форда, маниакально делающего подсчеты, никогда не откликаясь с первого раза.       больше месяца, он, сам того не замечая, засыпал на рабочем месте в ворохе бумаг. было достаточно положить руки под голову, чтобы проваливался в сон. лишь на утро, укрытый пледом, мысленно он целиком и полностью признавал правоту дейзи и то, почему она всегда гонит его спать на кровать. вслух же учёный никогда бы этого не произнес.       колпачок ручки болезненно впился в щёку, затылок ныл, а плечи ломило.       ситуация повторялась.       маргарет до сих пор трясло стоило вспомнить то, как её напугал форд, позволив шифру проникнуть в себя. то, как нахально треугольник вёл себя с ней, выдавая себя за парня. затем не скупясь на подробности и описания, пошло рассказывал о том, что творится у него в голове.

***

— форди, прошу тебя, слезай! — ее голос, хрупкий и отчаянный, прорезал тишину.       пайнс очнулся. над заснежённой, скользкой крышей стоял прямой столбик дыма и свинцовые тучи. под пижаму задул пронизывающий холодный ветер, что с легкостью добрался и до костей. кругом белоснежные сугробы.       нога, онемевшая от холода, чуть не скользывается и он не отступается. балансируя на грани, ученый чудом удерживает себя от падения. он обернулся, сердце забилось в тревожном ритме, и увидел ее — бледную, с мокрыми от слез глазами. она протягивала руку.       стоило спуститься, каждый шаг был осторожным, глухая тревога нарастала с каждой секундой. стоило лишь представить, как языки пламени пожирают его дневники, как дым уносит тайны гравити фолз.       стэнфорд ворвался в комнату, готовясь увидеть пепелище, но дневники лежали на столе. целые и невредимые. парень облегченно выдохнул, сбросив с плеч тяжелый груз. но не маргарет. этот опыт оставил глубокий и неизгладимый след. взгляд стал более неуверенным и опасливым.       прогрессирующая паранойя, как незримый призрак, преследовала ее, заставляя озираться по сторонам, ожидая новой угрозы от билла. их отношения стали все более натянутыми.

***

— билл плохо влияет на тебя, неужели ты не замечаешь? — умолки, дейзи! он мой лучший друг!       он бьёт кулаком по столу в приступе ярости, но все усилия вознаграждаются лишь тупой болью в области груди.       билл часто давил своей категоричностью в суждениях. ревностно внушал определённые мысли, планировал все на десять ходов вперёд. с особой, нездоровой любовью навязывал неприязнь к ней. мастерски манипулировал его слабостью к загадкам и ахиллесовой пятой в виде неиссякаемого любопытства.       она медленно отступает назад. чувство обиды и безысходного отчаянья вдруг вернулось, спазмом схватило за горло. безбожно терзало. с каждым днём ситуация становилась хуже. — прошу, поговори со мной, форд. — нам не о чем говорить. — у тебя никогда не было времени на меня.       стоя в метре друг от друга враждебно–подозрительно сверлит взглядом. — стэнфорд, я тебя ненавижу.       он продолжал упорно отмалчиваться и лишь недоуменно, искоса, взглядывал на чрезмерно злую девушку. либо отвечал односложно, либо тщательно подбирал слова. парень потирает шестипалые, мокрые ладони, прогоняя непрошеные мысли. трус.       маргарет безвозвратно уходит, влепив увесистую пощёчину, после которой желание разговаривать насовсем отпало. она оседает пылающим ожогом на щеке.       с ним остались лишь собственные бессильные, полные укоризны и обиды рыдания. но былое уже не воротишь, да и пенять не на кого.       сначала маргарет, потом фиддлфорд.       собирая вещи, она неохотно останавливается около тумбочки. на ней лежал открытый фотоальбом. обычно стэнфорд прятал его в верхний ящик стола подальше от посторонних глаз. девушка задумчиво теребит потёртую, выцветшую обложку.       для маргарет их отношения навсегда остануться в старой фотопленке. в калейдоскопе прошлого.       невозможность понять друг друга сделала их одинокими.

***

— я не твоя собственность! — включи портал, фордси. тебя все бросили, — злорадно скалился, доставая листок с номером и под ускоряющиеся удары сердца пайнса, набирает знакомые цифры, — все, кроме меня, не забывай. — ни за что. — сам напросился, приятель.       его любезная муза названивала маргарет и он ничего не мог сделать, лишь беспомощно наблюдать. билл игнорировал все его протесты. — рыжуля, это шестопал. я собираюсь искупаться в замершем озере и, вероятно, умру. я никогда тебя не любил, пока–пока!       девушка по ту сторону трубки пытается найти слова, чтобы остановить его, но шифр повесил трубку. напоследок из динамика успевает раздаться незнакомый голос.       стэнфорд как никогда был рад, что она сменила номер телефона.

***

      он слышит знакомые и чужие голоса, но слов было не разобрать, они вязли и тонули во тьме. видно сильно приложился головой, когда упал в портал. из–за стэнли.       рядом проступали силуэты почти голых деревьев. шагая на ощупь, он шумно вдыхал холодный воздух, пропитанный дымом. очки разбились, ученый едва ли мог что–то разглядеть. всё вокруг казалось неизвестно–страшным. бесцельно шатаясь по топкому, гнилому болоту, увязает по пояс. послышалось карканье, в след за ним появились вороны, почуявшие близость поживы. вместе с биллом.       стэнфорд в полной мере все осознает, когда стоит на коленях перед шифром.       персональный кошмар наяву без шанса вырваться. наказание за ошибки молодости, где он остался ни с чем.