Much Ado About Lee

Детская площадка у дома семьи Ким и Ли в Сеуле. 2011 год.       Дверь подъезда отлетела с громким грохотом, когда Ёнбок выбежал во двор с телефоном в руках, Сынмин бежал за ним с взъерошенными волосами:        – Отдай! Мама меня убьет, если ты разобьешь!        Сынмин ловит Ёнбока за шиворот футболки, тот разворачивается и со всей силы бодает головой в живот. Сынмин заходится кашлем, выпуская из рук футболку. За ними из подъезда, запыхавшись, выбегает Феликс. Он поспевает подхватить друга под руки.         – Ты чего наделал! – крикнул Феликс.       – А чё он меня хватает? – как ни в чем не бывало ответил Ёнбок.       Откашлявшись, Сынмин поправил свои очки и протянул вперёд руку.       – Вообще-то ты украл мой телефон.        – Вообще-то это не твой телефон, а телефон хахаля твоей мамы, – ехидно поправил Ёнбок.       – Тем более, отдай. Он вообще-то хирург, он тебя порежет, если что! – шутит Феликс.        Ёнбок сует телефон обратно в руки Сынмина и садиться на уличный тренажер. Сынмин прячет телефон в карман шорт и садиться рядом.        – А вам совсем не интересно, может у него есть страшные секреты и он реально продает детей на органы. Я бы не стал пренебрегать проверкой, – воодушевленно добавил Ёнбок.       – Мы сегодня собираемся в ресторан вечером. Мама сказала, что они должны меня с кем-то познакомить, – Сынмин прикусил губу от нервов и поправил рукав рубашки.       – Ну тебе тогда точно конец, – Ёнбок проводит большим пальцем у горла, – это сто процентов претендент на твои почки и печёнку, и твои дни сочтены.       Сынмин поджал губы и смотрел из-под нахмуренных бровей на близнецов. Он засунул кулаки подальше в карманы и потопал в сторону подъезда. Феликс и Ёнбок побежали за ним. Они обняли его с обеих сторон и Ёнбок, смеясь, добавил:       – Но мы то тебя без боя не отдадим, отдубасим господина Ли так, что ему самому понадобиться печенка.        Близнецы принялись его щекотать и Сынмин рассмеялся, кое-как отбиваясь от них.        – А мы сегодня собирали вещи и полетим в Сидней, – между делом сообщил Феликс.       – Да, у мамы там открывается офис, и она будет самым главным директором.        – Ого, а на долго?        – Ну мама сказала, что на всё лето, Джису останется с папой, а мы с Оливией полетим вместе с ней.        Сынмин немного задумался прежде, чем высказать единственно возможную просьбу в этой ситуации:       – Вы привезете мне кенгурёнка? Сеул. Сентябрь 2019 год.       Ёнбок сощурил глаза и цокнул языком, его рука зависла над тарелкой с едой:       – Сынмин, почему я не знал, что у тебя есть брат?       – Ты всегда был плохим другом. Ещё один повод убедиться. Он же сводный. Когда мы были мелкими, я отрицал его существование. А почему ты сейчас о нём ничего не знаешь, после года нашей совместной жизни на двадцати пяти квадратных метрах, я правда, тебе не отвечу.       Сынмин пожал плечами и громко хрустнул яблоком. Ёнбок задумался.       – Да не грузись. Ни ты, ни Минхо не настолько интересны, чтобы я вас обсуждал друг с другом.       Чонин усмехнулся, его всегда впечатлял жестокий и бесстрастный тон Сынмина.       – Значит теперь, когда ты съедешь, мне можно удалять твой номер. Раз мы плохие друзья.       – Ну номер как хочешь, а из чата – да. Прямо сейчас выйду, спасибо, что напомнил.       И Сынмин разблокировал телефон, пролистал диалоги. Чат их комнаты, с говорящим названием «собачий угол» был прикреплен в самом верху. Чаще всего туда писал Чонин, потому что меньше всего говорил в жизни.       – До свидания, дорогие друзья!       – То есть теперь это отдельный чат для нас двоих? – задумался Чонин, тыкая палочками в остывшее мясо. Оно было пересоленным и жёстким, отчего аппетит совсем пропал. Или он пропал от чего-то другого, – всё так быстро меняется.       – Йенни, сохрани свои слёзы. Нам ещё к новому соседу готовиться в этом году, – подлил масла в огонь Ёнбок.       Йенни ещё глубже вздохнул и замотал головой, опустив её на руки. Сынмин потрепал его по отросшим волосам.       – Всех уже заселили, я не думаю, что вас до следующего года тронут.       Чонин сжал пальцы крест-накрест, не поднимая головы. Ёнбок придвинул себе его порцию и попробовал несъедобное мясо. На удивление, отсутствие завтрака, возбуждало неподдельное желание проглотить куски целиком, что он и делал. Сынмин брезгливо посматривал в его сторону.       – Поедешь сегодня со мной? Дожуй сначала, – в спешке добавил он.       Чонин прыснул в кулак.       – О, я бы съездил, если бы не пары, хочу увидеть австралийскую версию Ёнбока.       – Йенни, иногда… Я держусь с тобой из последних сил, правда. Был бы ты Минхо отхватил бы уже.       Ёнбок дожевал и вклинился:       – Не сегодня. У меня смена стоит. Я, наверное, завтра заеду.       – Ты не можешь поменяться? Джису просила тебя притащить.       – Теперь немного неловко, ты реально со всей моей семьей подружился, кроме меня. Надеюсь от отца нет никакого послания? Я ей говорил уже, что никак сегодня. Я заеду, как время будет.       Сынмин заметил морщинку между бровей Ёнбока, тот сосредоточился на мясе и думал, как перевести тему. Йенни залип в телефоне.       – Кстати, может тогда наконец ты присоединишься к нам в пятницу в баре? Успеешь соскучиться. Заодно притащи Минхо раз ему нечем заняться, мне интересно познакомиться с ним.       Сынмин ругался про себя на старшего брата, который так не вовремя позвонил и попал в поле зрения экстравертного Ёнбока. Минхо любил тусить, он явно от предложения не откажется. Появлялись сомнения как он выдержит их одновременно.       – Я спрошу, и Феликса тоже. Хотя, думаю его ответ я знаю заранее.       – Скажи, что там будет Чан, они несколько лет не виделись, он наверняка захочет с ним потрепаться.       – О, а он будет? А то он уже так пару недель слетал, я, может, тоже хочу его увидеть, – проныл Йенни.       – Ну ему я скажу то же самое, – хитро добавил Ёнбок, – Ликси прилетел из Австралии, очень хочет встретиться.       – Ты явно не зря на бизнесе учишься, – посмеялся Сынмин.       Ёнбок задрал голову и отсалютовал присутствующим. Они доели и побежали на пары. Йенни переименовал чат их комнаты в «закончилась эпоха». А через несколько минут создал новый, добавил туда сначала Сынмина, потом Ёнбока – «НЭ» Образец пса:       «Нетт, Йенниииии!»       «За что?!» e-boy:       «что значит нэ» Я:       «Новая эпоха»       «Я подумал, раз это не чат нашей комнаты больше, вы можете добавить сюда своих братьев»       «И Чана»       «тем более, если мы собираемся в пятницу, тут удобно будет всё обсудить» Образец пса:       «я промолчу» e-boy:       «@mong, ты не смог» Я:       «нЕТ, а в чём я не прАв?» Образец пса:       «окей, я добавлю сюда Феликса и Минхо, но только когда с ними поговорю» Я:       «спасибо, @mong»       Преподаватель на паре был злой как собака и следил за каждым движением Сынмина. Парень выключил телефон, чтобы не рисковать ментальным, а может уже и физическим здоровьем. Профессор Мин держал в руке гипсовую челюсть и неприятно стучал ей по столу. Сынмин стал быстро зарисовывать всё, что видел на доске и старался больше не отсвечивать. А на телефоне высвечивалось +1 новый пропущенный каждые пару минут – Минхо активизировался, узнав о пятничных планах, и теперь требовал внимания и подробностей.       Брат знает, что у него занятия и специально звонит, надеется навлечь неприятности. Сынмин на это только хмыкает, слишком уж хорошо его знает и давно отключил звук на Минхо. Во всех соц.сетях. После того раза, как он нашёл способ выбесить его уведомлениями из мобильной игры, в которую они вместе играли. Минхо был его Мориарти. У него было полно свободного времени, а главное желание довести младшего брата до белого каления. Не брать:       «Сын-мо, не дело, на полу слове обрывать»       «ты наконец познакомишь меня с твоими друзьями!»       «ты перестал меня стыдиться!»       «я буду им показывать фотки моих котов»       «расскажу, как убираю их лотки»       «думаешь, я им понравлюсь?» Я:       «не перестал:       ты перестал меня стыдиться!» Не брать:       «О»       «А» Не брать печатает…. Через 40 сообщений он либо устал, либо успокоился. Я:       «Я вечером тебе наберу» Не брать:       «хе-хе»       Сынмин просто хотел домой. Обнять Ликса и Джису, с которыми давно не виделся, но исправно общался онлайн, не чаще, чем с Минхо, конечно. На днях Минхо скинул фотку экземы на пальце с подписью «смотри, что вылезло, переупотребил сынмина в высоких дозах» «это я не к тому, что ты булочка с корицей» «а к тому, что твой выбор любовных комедий на вечер был даже для моего гейского вкуса был слишком сладеньким»       Раньше Сынмин всегда смущался в обществе сводного брата, не понимал его чувство юмора и эксцентричность, не отсвечивал и без нужды не обращался. Несколько лет назад Минхо отчислился с лечебного дела, он никогда не хотел продолжать династию.       Он увлекался танцами и искусством выступлений. Родители о таком даже слышать не хотели. И когда парень попросил ему уступить хотя бы в том, чтобы пойти учиться на ветеринара, ведь животных он любил куда больше, чем людей, отец даже слушать не стал. Он сам подал документы сына. На потоке их фамилию знали, уважали и много ожидали от нового поколения Ли. Минхо не мог с этим примириться, хоть по началу и пытался. Он не бросал танцы всё это время. Пока он учился на врачебном, ему разрешали «баловаться», чем угодно ещё, только если это не мешает учёбе.       Минхо очень старался. Он надеялся сделать как хочет отец, всего лишь потратив на это всю свою юность – но не мог найти в себе эту покорность. Танцы были единственным, что вытаскивало его из отчаяния, которое нагоняла учёба. Минхо не любил вид крови, из-за его чувствительности к запахам, его постоянно тошнило, когда он работал с реактивами. Высокие ожидания преподавателей и незримо присутствующий отец во всех их замечаниях. С каждым днём справляться было всё тяжелее.              Он отчислился, после бессонных ночей, тремора рук перед экзаменами, после того как заработал ощущение тревоги на постоянной основе и панические атаки раз в квартал. В глазах отца его сын умер. Он не хотел его видеть, разговаривать с ним. Мачеха, мама Сынмина говорила, что всё образуется. Она злилась, но не могла этого показывать, ей хотелось, чтобы семья была вместе. Минхо, столкнувшись с такой реакцией отца, недолго думал и решил добить его тем, что вышел из шкафа. Минхо не думал, что вообще когда-нибудь признается. Он был готов всю жизнь, если потребуется скрывать. Когда, он сказал всё, смотря в лицо отца, его вещи уже были на съемной квартире. Он был готов не только к крикам, но и к тому, что его изобьют. Получив громкую пощёчину и тихое: «Я никогда больше не хочу тебя видеть» он ушёл из дома.       Минхо плакал, но в тот момент он почувствовал, как сжимающие его сердце и его горло холодные ладони исчезают. Если бы не его друзья, не сообщество танцоров, которые поддерживали его с самого начала. Всегда были рядом, давали обосноваться, предлагали работу, Минхо даже думать не хотел.       Сынмин всю эту драму видел, а потому даже спорить не стал, когда мама с отчимом сказали, что его специальность – стоматолог, видимо придётся за двоих зарабатывать, мысленно пошутил он. Ему благо нравилась его дело. Подростком он долгое время носил брекеты и много времени проводил в кабинете стоматолога. Он бы не сказал, что это был его первый выбор, но профессия кормящая и позволит ему заниматься своими хобби.       Общаться братья начали, когда Сынмин переехал в общагу. Он тогда написал Минхо, чтоб тот дал ему конспекты и учебники, какие у него остались. Минхо не удержался и спросил более тихого мелкого: если человек, который лечит домашних собак — это ветеринар, то как называется домашняя собака, которая лечит людей? Он не хотел обидеть его, только как-то растормошить. Его сухое официальное обращение злило. Хотелось увидеть другого Сынмина. Я:       «ты знаешь, что наши родители воспитывают нас по принципу казино? С тобой они поставили на зеро и проиграли. А со мной решили отыграться и пошли ва-банк» Минхо-хён:       «ты стоматолог?»       «ты же знаешь, что стоматолог — это не врач» Я:       «это ты у нас не врач»       «конспекты!» Минхо-хён:       «хе-хе»       Знал бы Сынмин тогда, что это «хе-хе» он будет читать и слышать практически ежедневно, подумал настолько ли сильно ему нужны эти конспекты. Пара закончилась и парень был свободен. Он побежал на остановку. Рейчел уже наверняка привезла Феликса в их квартиру. Он скинул голосовое, что скоро будет и зашёл в автобус.

***

Дом семьи Ли в Сиднее, 2012 год.       Феликс проснулся от шума, Ёнбок сидел на его кровати в ногах и смотрел в приоткрытую дверь.       – Что происходит? – тихим ломающимся голосом спросил Феликс. Ёнбок шикнул на него, но потянул за рукав пижамы к себе. Оба приложили голову к стене, прислушиваясь. Их родители ссорились.       – Мама, разбила фарфоровые тарелки, с которых мы ужинали.       – А ты почему проснулся? – Феликс смотрел сонными глазами на брата.       Ёнбок пожал плечами. Он замечал, что родители стали чаще повышать голос днем и он не первый раз просыпался от их голосов ночью, но стоило ему подкрасться к дверям как любые разговоры сразу же заканчивались и свет в гостиной выключался. Иногда их младшая сестра Оливия завершала их разговоры детской истерикой. Впервые родителям, кажется, было всё равно, если они разбудят весь дом. Оливия уже хныкала у кого-то из них на руках.       – Мама собирается остаться в Сиднее.       – А мы? – Феликс смотрел непонимающими глазами.       Ёнбок не успел ничего ответить как Джису, их старшая сестра открыла дверь в комнату и ослепила светом.       – Я так и думала, что вас они тоже разбудили. Пойдете со мной?       Ёнбок сразу спрыгнул с кровати и вышел в коридор. Феликс взял за руку сестру и вышел вместе с ней.       – Рэйчел! Зачем ты разбудила близнецов? – прикрикнула мама, когда увидела детей у входа в гостиную.       Джису усмехнулась:       – Я разбудила? Это вы нам спать спокойно не даете уже какую ночь! Думаете не видно, что вы как кошка с собакой. Нам не по пять лет, мам. Что происходит? Феликс боязливо стоял за старшей сестрой и рассматривал лица родителей. Папа тёр переносицу, его ноздри были раздуты, а брови нахмурены, мама пыталась успокоить Оливию и тяжело дышала. У обоих были большие мешки под глазами и странные непривычные морщины на лице.       – Сейчас не время. Вам нужно спать, идите в свои комнаты. Завтра поговорим. – решительно сказал отец, выводя детей из гостиной.       – Вас это почему-то от концерта не остановило! – разозлился Ёнбок, он дернул плечом, откидывая ладонь отца, – если бы вы не хотели, чтобы мы узнали, могли бы лучше стараться.       – Ёнбок!       – Как ты смеешь?!       Одновременно выкрикнули мать и отец. Ёнбок взял, лежавшую рядом на кресле, джинсовку и накинул на домашнюю футболку.       – Хорошо, хотите поговорить завтра, зовите. Я пойду к Крису. Не могу смотреть на ваши лживые лица.       После чего получил пощёчину от отца. Все в комнате замерли.       – Снимай куртку и иди в свою комнату.       На глазах Ёнбока навернулись слёзы от удара и обиды. Он толкнул отца и выбежал на улицу. Мама кричала ему вернуться. Отец стоял в шоке. Джису крепче обняла Феликса, а Оливия залилась громким плачем.       – Мам, я напишу Крису, чтобы он присмотрел за Ёнбоком, не переживай. Сейчас всем нужно успокоиться. Действительно, поговорим завтра. Идите, уложите Оливию, мы с Феликсом приберемся здесь.       – Спасибо, Рэйчел, – мама прошла рядом и поцеловала её в макушку. На Феликса она посмотрела полными сожаления глазами.       – Я позвоню завтра отцу Криса. Скажу, что у Ёнбока переходный возраст разыгрался. Надо же, такой позор. Феликс, не бери с него пример, ты молодец, что слушаешься старших, – он потрепал сына по голове и пошёл в спальню.       Джису и Феликс молча собирали осколки посуды на полу, пока Феликс не начал всхлипывать.       – Мне страшно, – признался Феликс. Джису обняла его и пообещала, что всё будет хорошо. Сеул. Сентябрь 2019 год.       Рука снова застревает в шлейке от рюкзака. Жарко. Феликс пытается стянуть с себя джинсовку, но бьётся рукой о прохожего. Мужчина разворачивается и что-то недружелюбно бормочет. Все торопятся, и у Феликса получается спрятаться в толпе.       Феликс поднимается на носочки, высматривая свою сестру среди встречающих. Хоть он и в очках, но рассмотреть её лицо или её любимую яркую зелёную куртку он не в силах – постоянное движение сбивает фокус. Насупившись, он ускоряет шаг, даже если она в здании, он выйдет и напишет ей, иначе от него останется мокрое место.              Феликс дышит полной грудью, когда выходит из аэропорта, но тут же откашливается – в нос ударяет сильный аромат парфюма. Он пятиться назад, подальше от людей, что сделать сложно. Вокруг все шумят, радостно приветствуют своих близких. Людей слишком много, чтобы он мог чувствовать себя спокойно. Феликс достает свой телефон, там наконец появляется сеть, и сразу же пару пропущенных от сестры. Он сразу скидывает в чат геолокацию и присаживается на свой рюкзак.       – Ликс! – сестра кидается в его сторону. Её зелёная куртка лежит на его багаже, который она волочит одной рукой, – я думала, что ты пойдешь на выдачу багажа, там было не так много людей.       Она говорит строго, но не может сдержать улыбки. Феликс крепко обнимает её обеими руками, пока она хлопает его по спине одной свободной.       – Я немного растерялся, прости.       – Ну, что я тебе скажу. Не каждый день решаешься вернуться на родину с концами, думаю тут можно и затупить.       – Я прилетел на учёбу, я ничего ещё точно не решил.       Сестра вскидывает брови вверх, а потом щурит глаза:       – Маме это рассказывай, ага. Я так же в своё время отмазывалась.       Она приобнимает его одной рукой и ведёт в сторону такси. Феликс всю дорогу пялится в окно. Сеул красивый, но многое поменялось с его последнего раза здесь. Джису чатится и иногда дергает Феликса за руку, чтобы показать смешной твит.       – Хей, а ты снял что-то в аэропорту?       – Нет, только в самолёте.       – Я просто тренд видела, ну там, у многих тревэл-блогеров…       – Да, я тоже, но я не тревэл-блогер. Я делаю эдиты из чужого материала, а не своего.       – Оке, я просто спросила… шишь. Такой серьёзный стал. Сейчас как накинусь на тебя и растреплю все волосы, защекочу так, что ты задыхаться начнешь.       – Твой злодейский план?       – Он и есть, – уголок её губ поднялся, и чуть тише она добавила – берегись, дома пощады не будет.       Феликс на это сухо рассмеялся. Он сложил руки в защитной позе и легко боднул сестру головой. Та не сдержалась и запустила свои пальцы в его недавно осветлённые волосы.       – Тебе идёт. Такой цыплёночек.       – Я пропущу мимо ушей… на этот раз.       Джису закатила глаза, но оставила руку на макушке брата, он не сопротивлялся. В салоне играла ненавязчивая альтернативная музыка, которая поглотила их вялый разговор.       – Папа ждёт тебя на ужин, – между слов бросила она.       – Сегодня? – Феликс попытался стереть усталость с лица, – я не выйду из квартиры сегодня, нужно разложить вещи, подготовиться к универу. Он может заехать, если хочет.       – Ну ты же знаешь его, он хочет быть гостеприимным. Накроет стол, достанет фотоальбомы, ваши старые трофеи и будет ностальгировать.       – Пока ты меня отговариваешь.       – Ладно, я скажу, что ты очень устал после перелёта.       – То есть правду? – Феликс выгнул бровь.       – Перенесём на выходные, я не рассчитываю на Ёнбока, но может ты с ним поговоришь. Сможешь его убедить сходить за компанию.       – В чём-то убедить Ёнбока? Может давай я лучше покажу тебе мои чертежи perpetuum mobile или по-быстрому эликсир жизни приготовлю.       – Не паясничай!       Феликс смеялся про себя.