Much Ado About Lee

Сеул. Октябрь 2019 год.       Хёнджин отпил капучино, его глаза блуждали по миниатюрному кафе. Чонин после их, первой за долгие годы, встречи уже несколько раз вытаскивал его на шоппинг и в кофейни. Они лишь в самую первую встречу обсудили их старую компанию, а потом жадно расспрашивали друг о друге. Хёнджин рассказал как заинтересовался танцами и горделиво поделился, что его фото опубликуют в журнале. Чонин восхитился, а сам рассказал, что думает вернуться в Пусан после окончания университета и помогать дедушке с его рыбным магазином. Он хочет применить все свои знания на то, чтобы дед мог конкурировать с новыми сетями, которые пооткрывались в округе и пытаются переманивать жителей низкими ценами и почти круглосуточными часами работы. Чонин так распалился, когда рассказывал о переживаниях своего деда, что чуть не расплескал свой айс-латте. Хёнджин подставил ладонь, поправляя наклонившийся напиток. Он кивнул и согласился с возмущениями парня. Взгляд Чонина был полон энтузиазма, как и раньше. Его ямочки, то и дело появлялись на лице.       На мгновение мысли Хёнджина невольно уплыли. Он прокручивал в голове сцену, свидетелем которой стал несколько часов назад.       Он выходил из университета, когда заметил на парковке у здания Феликса с Джисоном. Парни тёрлись у крутой спортивной машины. Если бы Феликс так заливисто не смеялся, Хёнджин бы вряд ли бросил в их сторону взгляд, но глубокий яркий тембр проник в его уши. Феликс сжимал предплечье незнакомого здорового парня. Тот в свою очередь шутил с ним и тоже улыбался во всю. Взгляду не удавалось соскользнуть на, стоящего рядом, Джисона или дальше, на ландшафт, на других студентов, да куда угодно.       Клокочущее раздражение никак не успокаивалось, что заставляло Хёнджина чаще, чем обычно, недовольно выдыхать воздух, раздувая ноздри. Чонин до поры до времени это игнорировал, но всё же, после второго десятка подобных выдохов, он спросил, что случилось. Хёнджин попытался отшутиться, но его припёрли к стенке.       – Почему ты так долго дружишь с Ёнбоком? Точнее, наверно, я хочу спросить как? – свёл тему в бок Хёнджин.       – Я думаю, я хороший друг, – с улыбкой ответил Чонин.       Хёнджин тоже расплылся в улыбке, повторяя за донсеном:       – Уверен, что это так. А он? Он хороший друг?       Чонин немного свёл брови и сделал глоток кофе, прежде чем ответить:       – Было не просто, много всего произошло, прежде, чем Чан появился и вытащил нас из той компании. Ёнбок и я тогда сильно ругались со своими предками, но Чан убедил меня наладить с ними контакт и они заставили меня пойти в универ. Ёнбок хоть и не смог помириться с родителями, но решил, что приложит все усилия, чтобы поступить со мной. С тех пор как мы познакомились, мы всегда вместе. Я его очень уважаю.       – Это здорово.       – Почему такая грустная интонация?       – Что? – нервный смешок сорвался с губ Хёнджина, – вовсе нет.       – Ты ещё влюблён в него? – Чонин наклонился ближе и приложил руку ко рту, будто спрашивая страшный секрет. Хёнджин неловко поёрзал на месте. Он прикрыл глаза, пока его мысли собирались в предложения. Нет, он не был влюблён.       – Нет, дело не в этом. Тогда я первый раз почувствовал что-то такое к парню. Ёнбок развернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов. Представь, что тебя затаскивают на край обрыва и оставляют там, одного. Это страшно. Я просто очень долго боялся и мне было обидно, что я совсем один. Но время прошло, и я был очень рад познакомиться с Минхо. Знаю, он ведёт себя своеобразно и может показаться легкомысленным, но именно его слова и поддержка вернули мне меня.       Чонин покачал головой, тихо соглашаясь.       – Кажется нам обоим повезло с друзьями.       Парни неловко приподняли свои чашки наподобие тоста и отпили, отворачиваясь друг от друга. Официант принес им десерты, прерывая ненадолго их разговор. Чонин сразу впился вилкой в свой чизкейк, пока Хёнджин неуверенно тыкал вилкой немного подсушенный брауни.              Феликс наконец добрался до комментариев. Он сидел на диване в студии Чанбина. Джисон записывал свои партии, а он развалился рядом с Чанбином и занимался своим аккаунтом, который медленно угасал с его переездом в Сеул. Много лет, он не пропускал ни дня, активно постил нарезки из игр, в которые играл. Первые большие просмотры он получил, когда записал озвучку к видео и с тех пор, другой контент ни разу не набирал больше просмотров, чем ролики с озвучкой. Чанбин сказал, что это вполне ожидаемо и добавил, что засветив своё очаровательное лицо Феликс получит ещё больше просмотров. Щёки парня тут же покраснели, он наотмашь шутливо ударил Чанбина по плечу. Вновь мысль об отношениях парня неприятно кольнула его, а следующей прилетела ещё одна. Феликс больше недели её отгонял. Каждый раз стоило ему немного потерять бдительность и под веками зацикливались отрывочные кадры: мокрая кожа предплечий, выражение лица Хван Хёнджина. Он так уверенно его вёл в тот вечер по танцполу, Феликс то и дело вздрагивал от набегающих мурашек.       Не один вечер с той вылазки Феликс проводил, убеждая Сынмина, что ничего особенного не было в этом танце, и что ему вовсе не понравилось прижиматься к тёплому и крепкому телу другого парня. Сынмин давал выговориться, и поджимал губы, когда Феликс сам себя обрывал на описании запаха, который не пах ничем, но вместе с тем Феликс всегда представлял, что именно так и пахнет амбра.       Заметив на себе внимательный глаза Чанбина, Феликс взвыл. Он всегда думал о себе, как о романтике, который сначала влюбляется в человека, а лишь затем может испытать к нему физическое влечение. Но проведя в Сеуле всего месяц, его тело начало утверждать обратное. Он каждое утро принимал холодный душ и каждый вечер надолго пропадал в ванной, предупредительно всегда пропуская Сынмина перед собой, чтобы не сталкиваться виноватыми глазами, выходя из комнаты размягшим и расслабленным. Когда Феликс заканчивал, Сынмин уже мило сопел в своей кровати.       Джисон закончил записывать свой куплет и занял место рядом с Феликсом. Он принялся обсуждать с Чанбином возможные вариации произношения и мелизмов, а Феликс не понимающе кивал, когда на него обращали внимание. Он как-то упомянул при парнях Чана и те неожиданно приободрились. Оказалось, его друг не просто трудоголик, но и уже известный в музыкальных кругах продюсер, по крайней мере, Чанбин несколько раз переспросил не лукавит ли Феликс. Как только парень уверил, что знает именно того Чана, про которого они подумали, Чанбин с Джисоном, ни секунды не думая, принялись убеждать Феликса представить их друг другу. Чанбин сказал, что им нужно немного времени довести до ума их первый микстейп, после чего они с радостью бы послушали мнение Чана. Феликс увидел какой восторг испытывал Джисон от возможной перспективы и согласился поговорить с Чаном.       Незаметно для себя, он всё больше времени проводил с ними двумя. После занятий в университете они с Джисоном ехали в дом-студию Чанбина. Иногда парень приезжал сам к окончанию пар и забирал их сначала поесть, а потом они оставались у него до вечера. Феликс делал домашку или монтировал новые видео, пока парни записывали друг друга, спорили, сидели тихо в наушниках, дергая и нажимая разные кнопки на пультах. Феликсу нравилось быть частью их рутины и быть свидетелем начала их пути к успеху.       Через несколько часом Феликс лежал на своей кровати, разделавшись с публикациями и домашкой. Сынмин подрезал листья у бегонии. К уходу за растениями он относился так же серьезно, как и к подготовке к парам, как и к уборке дома. Кажется, не было вещи, к которой он бы не относился серьезно. Феликс подумывал предложить свою помощь, но возиться с землей не воодушевляло его.       – Я всё хотел спросить, в тот раз, когда Джисон к нам заходил, ты же тогда не к родителям ездил?       Рука с небольшим секатором замерла над подсохшим стеблем. Сынмин перевёл глаза на Феликса, не поворачивая головы, будто сосед наложил на него заклятие остолбенения.       – Почему ты не хочешь мне рассказать с кем ты встречаешься? – продолжил Феликс, переворачиваясь на живот и заглядывая в глаза парня, – я же твой лучший друг, разве я не заслуживаю самых горячих сплетен, я даже приму, если ты натурал.       Сынмин скопировал улыбку, в которой расплылся Феликс. Он наконец разогнулся, снял перчатки и бросил их на брезент, на котором занимался пересадкой цветов, выросших из своих старых горшков. Он присел на стул и набрал полные лёгкие воздуха. Сынмин состроил самую жалкую мордашку, какую Феликсу доводилось видеть в исполнении непоколебимого студента медицинского.       – Я понимаю, что это лицемерно с моей стороны, – начал Сымин, выдавливая из себя слова, – сам я категорично насел на тебя с тем, что никогда тебя не прощу, если ты начнешь встречаться с Минхо.       Феликс впился пальцами в сердце:       – Ёнбок? Только не говори, что и тебя настигло это проклятье, пожалуйста, третий раз я не переживу.       Лёгкая улыбка расслабила сжатые челюсти Сынмина:       – Третий? Ладно, не об этом. Действительно, в твоём случае могло быть и хуже, – выпустил смешок Сынмин, – в общем, я сразу говорю, это не интрижка, я бы хотел на ней жениться. Мы встречаемся с Джису.       Не успел второй слог слететь с губ Сынмина, как он увидел роняющуюся челюсть Феликса, а его глаза полезли на брови.       – Моей Джису? Ты спишь с моей сестрой? Нет, не отвечай! Бог мой, – пулемётом выпалил Феликс как только лицо начало двигаться, – то есть, когда мы въезжали вы уже? Вы что-то делали на этих кроватях? Вы притворялись?       – Феликс, во-первых, сделай вдох, ты так сознание потеряешь, во-вторых, нет, когда мы въезжали, мы только переписывались, мы никого не обманывали. Я сам не понял как так вышло, но мы случайно соскользнули с обычного общения, и вот я уже отправляю нюдсы из ванной. Мне было так стыдно, но так хорошо. Это ужасно! Я очень её люблю, но я не представлял как можно поговорить с тобой об этом. Это же твоя сестра! – Сынмин опустил подбородок на ладони и уставился на Феликса, ожидая его реакции.       Феликс пытался перестать сжимать губы в отвращении. Он видел как искренне Сынмин переживает. Теперь он примерно понимал, о чём говорил Сынмин, когда просил его не западать на Минхо. Сплетничать об отношениях, когда третья сторона связана с ними обоими, не получится. Сынмин никогда ни с кем не встречался и Феликс не видел его влюблённым. Но его красные уши, долгие сборы у гардероба, сон в обнимку с телефоном показывает, что это она, первая настоящая влюблённость. И они не смогут разобрать её на атомы и обсудить все аспекты, потому что Сынмин из миллионов людей, проживающих в Сеуле, запал на сестру Феликса. Мысль, что они могут неловко расстаться, если и заглянула, то годы дружбы, за которые Сынмин блистал преданностью золотистого ретривера, тут же её прогнала.       – Мне не нравится, когда ты хранишь секреты, по возможности, больше не делай так. Да, и если ты соберешься когда-нибудь сделать ей предложение, я надеюсь узнать об этом до того как вы распишетесь.       Сынмин кивнул.       – Прости. Ты не представляешь, как мне хотелось рассказать тебе всё, мне кажется, у меня спазмы кишечника начались из-за того, как сильно я сдерживался. Я так напрягал ноги, чтобы они не болтались на кровати, когда она со мной флиртовала. И я понимал, будь я более смелым, то бегал бы по комнате и орал бы тебе на ухо, как я взволнован.       – Это отвратительно, Сынмин, но мило.       Сынмин наконец бросил в него кота-сосиску и вернулся к цветам, продолжая ухаживать за их мини-садом.       Феликс развернулся на спину и уставился в потолок. То как по Сынмину бегало электричество, когда он рассказывал про отношения, этот ни с чем не спутываемый блеск в глазах. Феликс почувствовал как его уколола зависть. Его первые и последние отношения начинались так же ярко, но закончились, разбив его настолько, что совершенно отравили доверие, которое он желал бы подарить любимому человеку.       Может ли он общаться с людьми только через сексуальное влечение, но без романтической близости? Феликс не заметил, как прикрыл глаза, и снова блуждающие софиты освещали уже до боли знакомое лицо. «Он так прижимался, естественно я отреагировал. Я никогда не буду с парнями, которые влюблены в Ёнбока! Нет-нет, это телесное голодание. Может нужно найти кого-то на стороне для быстрого снятия напряжения. Надо написать Минхо, может у него есть возможность устроить мне свидание вслепую с одним из его красивых друзей. Нужно написать небольшие пожелания: красивое накаченное тело, рост не важен, смешной, добрый, моего возраста.»       Он пытался не строить себе воздушные замки, но не мог перестать представлять как будет скромно флиртовать, как его одарят комплиментами за это и начнут приставать.       Минхо получает сообщение и расплывается в широкой невозможной улыбке, строя идеальный план, и соглашается устроить свидание между Феликсом и своим близким другом, который идеально вписывается в каждое из пожеланий. Осталось убедить Хёнджина, который не первый день ходит погруженный в себя и реагирует на каждое прикосновение, как оголённый провод. Стоило в разговоре всплыть кому-то из Ли, Хёнджин тут же сводил тему на нет, и всеми силами уводил разговор в другое русло. Минхо благодарил свою беспринципность за то, что его не будет мучать совесть, если он попытается свести этих двоих. Он видел, как они прижимались друг к другу на танцполе. Да, он и сам тогда лез к Чану, но парень держал дистанцию и давал понять, что у вечера не будет продолжения, но нельзя было сказать того же про Феликса с Хёнджином, которых останавливало, кажется, только количество выпитого алкоголя и что их желудки были на грани извергнуть своё содержимое от любого резкого действия. Возможно, Минхо преувеличивал, но кто мешал ему проверить теорию. Наоборот переменные сами плыли к нему в руки.              Минхо подозрительно улыбался, когда Хёнджин зашёл в зал. Вместо того, чтобы отчитать его за опоздание, он котом ходил вокруг него, выспрашивая о настроении Хёнджина и его планах. Не понимая странного поведения друга, Хёнджин напомнил о том, что на следующей неделе у них финал, так что никаких кроме оттачивания последних элементов выступления. После трёх часов усиленного кардио, когда парень был готов выплюнуть лёгкое, Минхо снова подозвал его к себе и наконец выдал причину своего кокетства. Он устроил Хёнджину свидание вслепую. На что парень бы рассмеялся, если бы его отдышка не крала весь воздух, забирая возможность использовать рот для чего-либо ещё параллельно. Минхо не хотел говорить с кем, но убеждал, что он точно не пожалеет. Он добрый, красивый, меньше Хёнджина, одногодка, творческий. Бил по всем точкам влечения. Хёнджин продолжал упираться вплоть до момента, когда Минхо пообещал, что если свидание не понравиться, то так и быть, он снимется для его портфолио. Пару лет Хёнджин упрашивал друга побыть его моделью, хвалил его правильные черты лица и воображал какие линии и формы может принять тело танцора. Минхо соглашался с комплиментами, но отнекивался от съёмок. Настолько большая ставка заставила Хёнджина задуматься. За последние пару лет Минхо устраивал ему свидания вслепую и нельзя было сказать, что они проходили ужасно, но Хёнджин не чувствовал ничего, кроме приятельской симпатии и не соглашался на повторные встречи. Почему вдруг в этот раз его упёртость заставила Минхо выкинуть свой козырь интриговала. Хёнджин согласился, за что был крепко стиснут в объятиях. Тревога тихо закипала в подвздошной области, но кредит доверия к Минхо и компенсация, которую он предложил перекрыли сомнения.              На следующий день вечером он собирался в своей комнате. Давно он не готовился к свиданию. Даже если он приучил себя не потакать романтичным сценариям, затапливающим его сознание перед каждой такой встречей, остановить напор полностью не удавалось. Чьи-то небольшие руки прикасались к его кистям и пальцы поглаживали мягкую кожу ладоней, приятный сладкий запах раскрывался на изгибе шеи, улыбка была доброй, а взгляд пронизывающим. Аура, которую он желал почувствовать в любовном интересе, напоминала о себе, пока он выбирал рубашку среди десятка практически идентичных. Одна светло-голубая, следующая насыщенно-голубая, затем голубая с минималистичной вышивкой и ещё одна кастомно-расписанная, её он урвал на одном из университетских развалов. Если ему что-то приглянулось однажды, то он уже не мог сдвинуться дальше.       На кровати лежал открытый ноутбук, где лицо Юны было растянуто на весь экран, она реагировала на каждую, вытащенную из шкафа вещь. Её вкус часто совпадал с видением Хёнджина. Повседневная элегантность с нотками узко-специализированных отсылок на личные интересы или необычные, но памятные аксессуары. Они выбрали широкие тёмные джинсы с белой майкой и плотной рубашкой, узкий кожаный ремень с подвесом из замка и цепочки, который Юна подарила ему на день рождения. Она гордо расправила плечи, когда Хёнджин достал именно его из своей небольшой коллекции. Юна обожала дейтинг культуру и сама, когда не пропадала на занятиях, экспериментировала с образами и выгуливала их на самые разные свидания. Как только они закончили собирать Хёнджина, Юна тут же принялась рассказывать новую треш-историю с недавнего свидания. Хёнджин удивленно раскрывал глаза и вздыхал на особенно пикантных подробностях. Он каждый раз в конце истории подтверждал её унылый вывод, что в Сеуле не осталось нормальных мужчин, раньше он с глупости возражал, но выслушав, лекцию по феминизму и присягнув на верность движению, теперь согласно кивал. Юна выговорилась и попросила набрать ей после свидания, чтобы в ответ выслушать опыт друга, который гораздо реже сталкивался с разочарованием первых свиданий. Хёнджин попытался слиться, но надутые губы и сморщенные брови девушки не предвещали ничего доброго. В итоге они сошлись на том, что если свидание будет ужасным и он свалит пораньше, то распишет в красках, что пошло не так, но если всё пройдет более-менее хорошо, то поделиться подробностями при встрече. Это удовлетворило подругу.       Попрощавшись с родителями Хёнджин побежал в метро. Минхо скинул адрес и время и сказал, что резерв столика будет на фамилию Ли. Настолько вовлеченным и загадочным его друг ещё не был ни разу. Хёнджин включил любимый саундтрек из клиники и сел на поезд в сторону итэвона.