Much Ado About Lee

Сидней. 2016 год.       Феликс читал статью на сайте про однополый секс, когда в его комнату постучали, он захлопнул ноутбук и откинул его в угол кровати. Люк с широкой улыбкой пробрался в комнату, в руках у него были учебники, якобы для помощи с английским, он тут же бросил их на кровать рядом с ноутбуком. Феликс бросился его обнимать.       Они встречались почти год и каждый момент наедине становился более тактильным. Последние недели прикосновения Люка были особенно несдержанными и смелыми. Феликс хотел его впечатлить. Даже после того раза, как Люк случайно назвал его именем брата, Феликс поверил в невиновность этой ошибки. Ёнбок давно улетел в Сеул и они не виделись много месяцев. Феликсу наконец больше не нужно было делить Люка с братом.       Люк раньше всё время проводил в компании, где Ёнбок накуривался и напивался, он присматривал за ним вместо Чана. Феликс думал, что Чан давно бы настучал Ёнбоку по голове и тем, кто потакает зависимостям несовершеннолетки, но Люк был тем, кто возвращал Ёнбока в целости и сохранности домой и за это семья Ли уже была благодарна. Как только Ёнбок уехал всё внимание Люка переключилось на Феликса. Они начали больше времени проводить дома друг у друга, где разговоры перешли в приглушенные поцелуи и голодные прикосновения. Люк заставил Феликса наврать, что ему нужна помощь с учебной программой и их родители обычно не мешали занятиям. Феликс был счастлив и поделился с Сынмином своим опытом, но как только Люк узнал, то предупредил, что больше никому рассказывать нельзя, иначе они перестанут видеться. Феликс пообещал, что больше никто не узнает, успокоив Люка. Он делал всё ради похвалы парня.        Сеул. Сентябрь 2019 год.       Минхо выглядел как с обложки, в чёрной рубашке и приталенных брюках. Хёнджин бросил взгляд на себя в зеркало, румянец после тренировки ещё не сошёл. Он потянулся за своим безразмерным свитшотом, но получил по руке, Минхо кинул в него облегающую черную алкоголичку и следом за ней, нашёл в своей сумке нечто, что называл рубашкой. Во вставках, где не было кружева, материал был полупрозрачным, не оставляя места для воображения. Минхо явно планировал для Хёнджина больше, чем он планировал сам для себя. «Красавчикам всё сходит с рук» уверял его Минхо, но забывал, что сам постоянно доказывал обратное, утяжеляя связки для Хёнджина, как только его лицо переставало искажаться от концентрации и боли.       Хёнджин переоделся и уставился на непривычный не мешковатый силуэт. Хищный свист Минхо резанул по ушам и Хёнджин закрыл их ладонями. Минхо подкрался сзади, проводя по рукам друга. Он играл с тканью, прижимал её к коже, закатывал рукава:       – Побитая дыня, ты создаешь мне репутацию жестокого тренера, – Минхо оглядел новые потемнения на руках.       – Кажется, это честный пиар, хён, – ухмыльнулся Хёнджин и вырвался из захвата.       – Либо ты мазахист, либо тебе есть куда расти, чтобы не калечить себя на тренировках, и как твой друг и наставник, я предпочитаю думать, что верно второе.       Хёнджин закатил глаза. Раньше всех пугало видеть его пятнистое тело, из-за этого он носил если не оверсайз, то одежду, что могла спрятать его от костяшек пальцев до горла.       В прошлом году, ему наконец поставили диагноз – анемия. В жизнь добавилось невкусное железо, но синяки пока не ушли, как обещала доктор. Минхо всегда поражался, как его лёгкие шлепки и смелые щипки, через несколько часов расцветали в узорчатые гематомы. Но безразличие и выживаемость Хёнджина вскоре успокоила его друзей, и они приняли его косплей на далматинца, как особенность его внешности.       Весь вечер Минхо шутил, что синяки подходят для потенциального образа хулигана, который за словом в карман полезет. Якобы он может устрашить парней, если разговор свернёт не туда. Хёнджин пытался вразумить друга, но не справлялся. Убирая последнюю кисточку для макияжа в стакан на раковине, Минхо разблокировал свой телефон.       – Это Феликс, он приехал, ждёт в такси, – Минхо стёр воображаемую слезу, уставившись на Хёнджина, – я так горжусь тобой, пригласить парня, что тебе нравится на разборки с его братом.       Хёнджин зажмурил глаза и стиснул губы, а его руки сжались в кулаки, он неодобрительно покачал головой.       – Я этого не говорил. Просто, я хотел прояснить всё за один раз, махом.       – Так у тебя будет разбор полетов признание в гействе, – ехидно улыбнулся Минхо, ныряя вниз от замахнувшейся ладони.              Узкая улица стала ещё меньше из-за обильных пятничных гуляний. По обочинам шумные компании подвыпивших людей двигались по случайным траекториям. Такси не могло проехать, пока водитель не оглушил клаксоном, выбежавших на середину дороги, подростков. Феликс на переднем сидении уставился в боковое окно, внимательно изучая неформалов в одежде последних люксовых коллекций, которые пили сомнительный сомэк и запивали бульоном из-под омука. По плечам побежали мурашки и он заметно вздрогнул.       – Ты не разделяешь нашу местную культуру? – шутливо спросил Хёнджин, который заметил выражение лица Феликса.       Феликс резко развернулся, переведя всё своё внимание на заднее сидение, где Минхо успел осуждающе цокнуть.       – Мешать соджу с пивом, как это может кому-то нравится, это же звучит как головная боль. А за рыбный бульон я даже извиняться не буду, это слишком.       – Извини, но я не могу не указать на твоё лицемерие. Сколько, подскажи, в прошлую пятницу в тебе было разных коктейлей, – Минхо поднял руки и начал загибать пальцы. Как только Феликс открыл рот, чтобы оправдаться, водитель сообщил, что они прибыли и пришлось выходить из машины под громкий смех Хёнджина.       В прошлую пятницу бар был в менее оживлённом районе, теперь же они стояли посреди переполненного хондэ. Студенты и белые воротнички танцевали и горланили песни у дверей заведений. В отдалении кто-то играл на инструментах, пытаясь быть громче современной музыки, вылетающей из каждой открытой двери всякого рода магазинов и кафе. Парни шли один за другим мимо пластмассовых стульев, афиш и очередей в заведения.       – Надеюсь в твой модный бар, не будет часового ожидания, – выпустил белое облако пара в прохладный вечерний воздух Минхо.       Хёнджин отмахнулся и повёл их мимо длинной очереди за красной лентой ко входу. В углублении под козырьком стоял улыбчивый парень.       – Ёсан?! – Минхо уставился на танцора, – я не знал, что ты вышибала.       – Я подменяю друга, и кажется в последний раз, учитывая, что злоупотребляю ради вас своим положением, – рассмеялся парень, – а где остальные?       Феликс встрепенулся, восхитившись похожим на его глубоким голосом. Он увидел со стороны, что имеют ввиду люди, которые говорят о том, что его лицо идёт вразрез с его голосом. Минхо обратил внимание и тоже улыбнулся, проводя параллель.       – Они будут через пару минут, – доставая телефон, сообщает Феликс.       Ёсан тут же удивлённо осматривает его с ног до головы и уже вся компания не сдерживает улыбки. В эту минуту сзади подходит парень с идентичной внешностью, но тёмными волосами. Ёсан вертит головой, задаваясь немым вопросом. Как только его взгляд останавливается на побледневшем лице Хёнджина, он дергает того за рукав. Феликс и Минхо приобнимают подошедших парней, пока Хёнджин тесниться за Ёсаном.       – Я больше не решаю все вопросы выбиванием дури из придурков, поэтому можешь не шкериться, – прохрипел Ёнбок и протянул в сторону Хёнджина руку.       Феликс неодобрительно покачал головой, но отошёл в сторону, чтобы парни поздоровались. Чонин не сводил глаз со своего старого друга. Хёнджин облизал пересохшую губу и тут же прикусил её, подаваясь вперёд для рукопожатия.       – Я же тоже никогда не был зашуганным, но думаю остальным не понравиться так начать вечер, – легко оскалился Хёнджин.       Ёнбок лаяюще усмехнулся и одобрительно кивнул на отпор. Чонин тут же протиснулся между ними и не сдержавшись ударил расслабленной ладонью парня по плечу. Его надутые губы и насупившиеся брови больше нельзя было игнорировать. Но в этот момент Минхо кивнул Ёсану, чтобы он запустил их внутрь. Ёнбок взял Чонина под руки, пока он не успел завестись на виду у заинтересованной очереди. Феликс чувствовал как на него накатывала неловкость, но беззаботный тон Минхо, которым он их организовывал внутри заведения, помогал расслабиться.       В помещении публики было не меньше, чем снаружи, люди танцевали плотно прижимаясь друг к другу. Феликс будто видел кадры из грязных танцев, а воздух был осязаем. Парни заняли софу сбоку от бара, Хёнджин предупредительно спрятал со стола табличку резерва, которую тайком туда поставил Ёсан. Как только им принесли первые коктейли, парни опустошили их в мгновение, будто испытывали многодневную жажду. Чонин, лицо, которого не потеряло кислость после первого глотка, продолжал прожигать взглядом дыры в Хёнджине. Минхо закочил свою, разбивающую лёд, речь и передал инициативу разговора, развернув голову Хёнджина в сторону парня.       – Начинайте, – он махнул Чонину, выпустить из рук, плотно зажатый между пальцев, бокал.       – Ты конченный, как так можно? Ты был моим лучшим другом, хёном! – наконец высказался Чонин.       Ёнбок поправил маску, но глаза его сморщились от спрятанной улыбки. Хёнджин понимал, что Чонин прав, как бы он тогда не убивался, на самом деле он поступил со своим другом намного хуже, чем Ёнбок повёл себя с ним.       – И за это я хочу извиниться. Прости, Чонин. Ты не заслуживал такого отношения, а я не заслуживал друга, который не был готов сдаться и продолжал думать обо мне даже, когда я причинил ему боль. Мне жаль.       Минхо заинтересованно уставился на друга. Ирония, с которой он начал разговор с Ёнбоком полностью отсутствовала, лицо было серьёзным, а глаза виноватыми. Складки между бровей Чонина разгладились, он медленно выдохнул.       – Ты упустил возможно самого потрясающего донсена, какого только мог встретить в жизни, – закинув ногу на ногу и задрав подбородок, высказался Чонин. Не выдержав напряжения, парни рассмеялись. Минхо одобрительно похлопал Чонина по колену.       – Я рад, что у тебя всё хорошо, – сказал Хёнджин.       Ёнбок наклонил голову и уставился на парня:       – Так Чонин был прав, я тебя обидел чем-то? Ты из-за меня ушёл?       Хёнджин сжал губы и медленно кивнул, явно подбирая свои следующие слова. Феликс немного вжался в сиденье, напряжение, которое только начало спадать снова уплотнялось в воздухе, он допил остаток алкоголя, что оставался в его бокале. Горло обожгло и он закашлялся, Минхо тут же пододвинул свой напиток, предлагая альтернативу – тот самый сомэк. Феликс лишь покачал головой, он пока ещё слишком трезв для подобного эксперимента.       – И почему я был должен думать о тебе? Ты даже не знал о моём брате, пока не наорал на него. Кто из нас, на самом деле, хреновый человек? – продолжил Ёнбок. Он просунул трубочку под маску и отпил свой напиток.       – Не спорю, мне не надо было сбегать, и не стоило втягивать в детские обиды тех, кто вообще не причём, – Хёнджин кивнул в сторону Чонина с Феликсом.       – Я вёл себя отвратительно в то время, наверняка многие люди до сих пор желают мне всего плохого, не только ты.       – Ты ведь… ты помнишь хоть за что? – Хёнджин всматривался в открытую часть лица парня, не отводя взгляд, даже когда на него прицельно смотрели в ответ.       – Нет, я помню было весело, а потом ты ударил меня и убежал. Я сказал что-то ужасное? Или я целовался с твоей девушкой? Я часто получал за что-то такое.       – Нет, ты сначала целовался со мной, а потом с чьей-то девушкой, я не словился, что для тебя это ничего не значит.       Глаза Ёнбока, которые внимательно следили за Хёнджином, пока он говорил тут же метнулись в сторону Феликса. На секунду в них пронеслась эмоция, похожая на страх. Ёнбок тут же опустил веки и откинул голову на спинку дивана, из-под маски послышался хриплый сдавленный смешок.       – Блять.       Феликс скорчил лицо, как будто съел лимон, вымоченный в уксусе. Между близнецами явно произошёл немой разговор, в который они не посвятили никого из присутствующих. Минхо с Чонином почувствовали дежавю с прошлой пятницы и по инерции потянулись к ближайшим к ним братьям, на всякий случай.       – Да, неловко вышло. Прости, что сделал тебя своим экспериментом, – Ёнбок не мог больше взглянуть на кого-либо из присутствующих. Он почувствовал как по его телу пробежал обжигающий жар.       Он согласился прийти только из-за щенячьего взгляда Чонина и понять угрожает ли что-то Феликсу. Когда Феликс написал ему на неделе, что Хёнджин позвал на встречу его тоже, то у Ёнбока закралась мысль, что тот уже в тихую пускает слюни на парня. Он знал темперамент брата. И после признания Хёнджина его сместили с роли защищающего старшего брата, поручив снова сыграть злодея. Второй раз становясь камнем в огороде Феликса. В этот раз ситуация не такая страшная как с Люком. Брат избегал его больше года. Сейчас Феликс хоть и не скрывал, искривленного презрением, уголка рта, но не бросался на него.       – Да, и правда, неловко, я отойду за шотами, – не выдержал Хёнджин.       – Я с тобой! – Минхо сразу встал со своего места и побежал за другом.       – Пиздец, – выдохнул наконец Феликс.       – Феликс… – Ёнбок начал.       – Что ты можешь сказать? Он не станет вторым Люком, не парься. Я просто надеюсь никогда больше не поскользнуться на том, что после тебя осталось, – разочарованно произнёс Феликс, – просто закажи мне ещё выпить.       Ёнбок недовольно выдохнул, но окликнул официанта, который взял их заказ. Чонин не выдержал и тоже убежал в сторону бара, оставляя братьев наедине. Феликс залил в себя сомэк Минхо. Его руки покалывало, а перед глазами вновь проносились воспоминания. Он сжал зубы. Каждый раз он пытается себе повторять, что Ёнбок не желал ему зла, но почему-то он всегда перед глазами, когда Феликсу больнее всего. Он трясёт головой, пытаясь прогнать наплыв мучающих мыслей. Как бы ему не приглянулся Хёнджин, его можно вычеркнуть, как он до этого вычеркнул очаровательного сексуального Чанбина из списка для флирта. Он просто сосредоточится на учёбе, попытается реанимировать заброшенный тикток, а когда отойдёт опять пристанет к Минхо, чтобы тот его с кем-то познакомил.       Ёнбок залип в телефоне, пока парни не вернулись с двумя подносами шотов. Чонин улыбался и громко рассказывал что-то Хёнджину, а тот внимательно слушал и наклонялся, когда музыка перекрывала голоса. Спустя час беспрерывного разговора Феликс и Минхо узнали всё о прошлом брата и лучшего друга. Чонин вспомнил старых знакомых и рассказал как у кого сложилась жизнь, у многих довольно незавидно. Когда напитки были выпиты, а у Чонина охрип голос, за столом ненадолго воцарилась пауза.       Хёнджин обвёл взглядом присутствующих, Чонин наливал Феликсу, Ёнбок продолжал сидеть с прикрытыми веками, откинув голову на диван, Минхо так же как и он блуждал глазами только по, двигающейся в неспешном ритме, толпе. Его корпус был наклонен вперёд, как у кошки на охоте, будто в секунду он сорвется и бросится за свежей добычей. Хёнджин снял свою рубашку, хоть она и была полупрозрачной, его тело нагрелось настолько, что ткань раздражала кожу. Он протянул руку Минхо и вытащил его на танцпол. Минхо сразу крепко прижался к телу друга, двигаясь внутри густой толпы. Рваные ритмы латиноамериканской музыки быстро разогрели парней и их движения из плавных и медленных перешли в резкие и страстные. Огонь в глазах сменялся выдохами и смешками для сброса напряжения. Рядом люди окутывали их со всех сторон, толкая ближе друг к другу. Выпитый алкоголь наконец ударил в голову и на медленной композиции Хёнджин навалился на Минхо, опустив расслабленные руки на плечи и позволил обнять себя. Хёнджин положил голову сверху своей руки и повернулся в сторону стола. Чонин наклонился и рассказывал что-то Ёнбоку, сбоку от них Феликс съехал вниз по сидению, его светлая макушка еле виднелась, но качалась в такт музыке. Хёнджин почувствовал на своих губах лёгкую улыбку.       – Минхо-хён, я что-то чувствую, – пропел на ухо другу Хёнджин.       – Опьянение?       Хёнджин кивнул на плече друга. Он почувствовал как его способность составлять слова в предложения теряется с каждым новым движением. Взгляд невольно снова возвращался к столу, останавливаясь на Феликсе, который внимательно наблюдал за танцорами. Свет прожекторов над танцполом осветил его покрасневшее лицо. Хёнджин подумал, что он выглядит столь же пьяным, если не поплывшим сильнее. Феликс смотрел, не отрываясь и медленно моргал. Хёнджин рассмеялся, кот Минхо иногда смотрел на него так же. Минхо встрепенулся от неожиданного теплого выдоха в плечо.       – Присядем? – и не дожидаясь замедленной реакции Хёнджина, Минхо потащил парня к софе. Общее настроение за столом впервые за вечер стало более расслабленным, чем неловким. Минхо утверждал, что нужно продолжать ночь и звать секси Чана, номер которого он не успел спросить в прошлую пятницу. Чонин его яростно поддержал, братья тоже были не против, и навалившись пьяной гурьбой к одному динамику, они принялись звонить. По яркому свету на экране и гигантским наушникам на голове Ёнбок сразу понял, что Чан сидел в студии.       – Хён! Серьёзно? Твой рабочий день сколько часов назад закончился?       Минхо с Чонином недовольно освистывали, попытки Чана оправдаться.       – Немедленно присоединяйся к нам, тут крутая музыка, сможешь найти вдохновение, – Минхо подобрался к камере и начал играть бровями.       Чан заметно развеселился, заметив не способное не флиртовать, знакомое лицо. Пьяные переговоры продлились недолго и через час Минхо вышел на улицу, протаскивая Чана мимо очереди. Парни заказали бутылку джина и экспрессом вливали её в Чана. Он даже не успел толком познакомиться с засыпающим на плече Чонина Хёнджином, как его уже вытащили на танцпол. Минхо не остановился на нём и оба Ли, тоже были закинуты в толпу танцующих. Парни смеялись поддаваясь незнакомым ритмам и неумело повторяли за танцором. Стоило Хёнджину немного прийти в себя, Чонин тоже потолкал его к компании. Минхо неуловимо водил руками по телу Чана, вызывая смех того. Ёнбок сразу поймал, подошедшего Чонина и навалился на его спину, хватая руки и размахивая ими, имитируя что-то между дракой и танцем. Хёнджин неловко протянул руку Феликсу и легко поклонился, приглашая на танец. Слишком вычурно для игривых латинских битов, но Феликс всё равно приблизился и приобнял парня, принимая предложение. Хёнджин испугался не чувствуется ли от него неприятный запах пота. Феликс дышал быстро, а его грудная клетка приподнималась в усиленном темпе, но руки приятно скользили по предплечьям. Сглотнув, Хёнджин прижал парня к себе и легко раскачивал, игнорируя музыку, так как не мог расслышать её за шумом приливающей к ушам крови.