Я потерял в тебе всего себя

29 мая 1995. Понедельник. Утро началось, как и все в Хогвартсе — с шороха крыльев и шелеста перьев под потолком Большого зала. Потоки сов спустились вниз, рассыпаясь над длинными столами. Письма, газеты, свёртки — всё привычно. Всё обыденно. Но одна сова — чёрная, с блестящими глазами — опустилась к столу Слизерина особенно тихо, почти незаметно. Она замерла перед Драко, вытянула лапку. Письмо в плотном сером конверте, запечатанное воском с гербом Малфоев, будто пульсировало в ожидании. Он взял его без слов, даже не поблагодарил. Просто убрал в карман мантии, как будто письмо не значило ничего. Хотя сердце уже билось не так, как раньше. Он почувствовал вес этого конверта. Почувствовал, как закололо в затылке. Отец не писал просто так. За столом продолжалась обычная утренняя суета — голоса, смех, запах тыквенного пирога. Нотт что-то рассказывал, Забини спорил, Пэнси пристально следила за ним, как всегда. А он — сидел, не ел ни кусочка, и не читал письмо. Не здесь. Не при всех. Позже, когда коридоры опустели, а весенний день окутал замок лёгкой прохладой, Драко наконец нашёл место, где мог остаться один. Под старой каменной аркой, ведущей к астрономической башне, он достал письмо. Оно пахло ладаном и пылью. Старый, тяжёлый пергамент, ровные, аккуратные буквы — холодный стиль, как и сам автор. "Будь внимателен, Драко. Один из высокопоставленных магов Министерства найден мёртвым. Барти Крауч. Слухи о его исчезновении оказались правдой. Это не совпадение. Всё движется к неизбежному. Ты знаешь, к чему. Будь умным. Наблюдай. И не доверяй никому." Подписи не было. Только герб Малфоев, словно змея, притаившаяся между строк. Драко перечитал письмо трижды, сидя под аркой в пустом переходе к астрономической башне. Низкое, пасмурное небо стелилось прямо над замком, как будто само оно знало, что мир снова начинает темнеть. Барти Крауч мёртв. Отец никогда не писал лишнего. Это значит — всё серьёзно. И это значит, что он должен быть готов.

***

Следующие дни он молчал больше обычного. На шутки Нотта не реагировал, на провокации Забини только моргал. Даже Пэнси что-то почувствовала — уж слишком тихим стал Малфой. Но больше всего это заметила Хизер. Они сидели у окна библиотеки, где она читала вслух отрывок из книги по Защите. Говорила легко, улыбалась, даже позволяла себе ироничные комментарии. Драко же просто смотрел в одну точку, будто слова её проходили мимо. — Малфой? — позвала она мягко. Он не ответил. Только сжал челюсть. — Что с тобой? Ты сам не свой. — Всё в порядке, — бросил он. Голос — холодный, чужой. Она нахмурилась. — Это «в порядке» выглядит так, будто тебя кто-то проклял. Или ты сам себя проклял. Что случилось? Он посмотрел на неё — резко, тяжело, будто её голос вырвал его из чего-то глубокого. — Это не твоё дело, Уоллес. Она замолчала. Даже не обиделась — просто тихо закрыла книгу. Но в её взгляде было столько разочарования, что Драко тут же захотел взять свои слова обратно. Но не смог. Он не имел права вовлекать её в то, что приближалось. Он чувствовал это каждой клеткой: тьма возвращается. И она не пощадит никого.

***

Гостиная Когтеврана утопала в золотом свете вечернего солнца. Начало июня принесло с собой душное тепло, и окна распахнули настежь, чтобы впустить в замок хоть немного прохлады. За окнами пели жаворонки, в саду шумели студенты, а внутри — шуршали перья, шелестели страницы, звенели чашки с остывшим чаем. Хизер сидела на диване вместе с Шарлоттой, Чжоу и Дорис, окружённая грудами книг и свитков. Подготовка к экзаменам шла полным ходом — всё меньше оставалось времени на прогулки, разговоры и... мысли. Хотя последние как раз не покидали её ни на минуту. — Только не бей меня учебником, но... я всё же спрошу. У тебя с Малфоем всё в порядке? Хизер не отрывала взгляда от конспекта. — С чего бы не в порядке? — Ну... — Шарлотта вздохнула. — Вы вроде как дружите, но в последнее время видитесь меньше, часто вместе готовились. На переменах, в библиотеке... — И сейчас бывает, — тихо ответила Хизер, откладывая перо. — Просто он стал другим. Молчаливым. Замкнутым. Будто с ним что-то происходит, но он не говорит. А я не хочу давить. — То есть вы всё ещё дружите, — уточнила Дорис, — но ты чувствуешь, что он стал... отдалённым? Хизер кивнула. — Да. Он рядом, но не совсем. Слушает, кивает, улыбается иногда — но как будто мыслями где-то далеко. Это ощущается. Особенно когда знаешь его чуть лучше, чем остальные. — Ты правда думаешь, что хорошо его знаешь? Сомневаюсь, — усмехнулась Шарлотта. — Ну не начинай, — вздохнула Хизер. — Я просто... чувствую, что он не играет. Что он правда чем-то обеспокоен. Только не со мной это обсуждает. В комнате повисло короткое молчание. В окне пролетела сова. Где-то в углу кто-то чихнул от книжной пыли. Жизнь шла своим чередом — почти обычная. Почти. Но у Хизер внутри всё громче звучал вопрос, на который она не находила ответа: что же случилось с Драко?

***

Драко сидел на подоконнике своей комнаты, вглядываясь в вечернее небо, которое начинало темнеть. Письмо от отца всё ещё лежало у него на коленях, и он не мог выбросить из головы каждое слово, каждую строчку. Он не хотел рассказывать Хизер о том, что творится в его душе — не потому, что боялся её, а потому, что знал, как это её напугает. Так же не хотел мешать ей с подготовкой к экзаменам — она и так слишком много думала о своём будущем. Хизер была из другого мира — мира, где кровь и происхождение не имели значения, где правили равенство и справедливость. Она верила в светлое будущее для всех, без различий. А он — наследник Малфоев, семьи, вплетённой в самые тёмные узлы магического общества. Его отец — пожиратель смерти, человек, чей голос эхом звучал в стенах их дома, чьи приказы и взгляды формировали жизнь Драко с самого детства. Он слышал рассказы о том, как однажды и он должен будет вступить в ряды тёмных — может, когда станет совершеннолетним, а может, и раньше. Эта мысль жгла его изнутри, порождая в сердце смесь страха и решимости. Он не хотел этого пути, но и не видел, как можно от него уйти. Каждый раз, когда он встречался с Хизер, он боялся, что откроет перед ней правду — и потеряет её. Потому что она была светом, в котором он хотел бы утонуть, а не потонуть в тенях. Но сейчас всё казалось слишком сложным. Слишком тяжёлым. Он понимал, что не может поделиться с ней своими страхами, потому что не хотел тянуть её в свою тьму. Ему казалось, что если он откроется, это разрушит их хрупкую дружбу, которая уже стала для него чем-то важным. Он чувствовал, как внутри всё крепче сжимается узел тревоги, который не отпускал даже во сне. «Тёмные времена грядут», — повторял он про себя слова отца. И в душе знал: это правда. Скоро всё изменится, и Хизер, возможно, никогда не поймёт, кто он на самом деле. Но он был готов бороться за то, чтобы сохранить хоть что-то светлое рядом с собой, даже если это означало молчать.

***

С.О.В. начались с тяжёлой артиллерии — теоретических предметов, от которых у студентов гудели головы. В понедельник писали теорию магии. Огромный пергамент, заполненный вопросами на несколько разворотов, казался бесконечным. Во вторник были древние руны, и к середине дня глаза у всех болели от сложных символов. В среду — магическая история, и даже преподаватель, профессор Биннс, казался утомлённым больше обычного. А в пятницу — зельеварение, экзамен, которого боялись даже самые уверенные ученики. После каждого дня подруги собирались в углу гостиной Когтеврана. Между кружками с мятным чаем и грудами книг раздавались перешёптывания. — Как ты написала про фундаменты заклинательной теории? — спросила Чжоу, перелистывая свои записи. — Я перепутала второй принцип с третьим, — простонала Дорис, закрывая лицо руками. — Я в какой-то момент написала, что магия — "это живой организм", — усмехнулась Хизер. — Не знаю, зачтут ли поэтический подход. Шарлотта щёлкнула пером. — После этого экзамена, я официально перестаю понимать, зачем нам древние руны. Разве что, чтобы расшифровывать проклятия в склепах. — Или любовные послания от сумасшедших гоблинов, — хихикнула Чжоу. Смех помогал выжить. И пусть они уставали, но в этих обсуждениях было что-то тёплое, родное. На следующей недели, понедельник начался с трансфигурации. В кабинете профессора Макгонагалл стояла гробовая тишина — каждый пытался превратить медные монеты в мышей с идеальными усами и хвостами. — У меня получился хорёк! — шептала Шарлотта в коридоре. — А у тебя? — Полмышь-полкопейка, — ухмыльнулась Хизер. — С упрямым характером. Во вторник прошла астрономия — поздно ночью, на башне, под ясным звёздным небом. Ученики мёрзли, чертили диаграммы и старались не зевать. — Я спутала Марс с Юпитером, — мрачно призналась Чжоу. — Надеюсь, профессор Синистра поверит, что это была метафора. В среду писали магическую этику, и вопросы были настолько каверзными, что под конец хотелось спорить даже с самим Дамблдором. А четверг стал самым напряжённым днём — защита от тёмных искусств. Практика на манекенах, теория, защита от заклинаний — всё за один день. Когда экзамены наконец подошли к концу, у студентов пятого курса было одно общее чувство: облегчение. В пятницу вечером, как только часы пробили восемь, гостиная Когтеврана наполнилась смехом и шумом. Кто-то зачаровал фонари, чтобы они светились в ритме музыки. С потолка свисали бумажные баннеры с надписью: «С.О.В. — Повержены!» Чашки наполнялись тыквенным соком, кто-то играл на зачарованном инструменте, а в углу студенты запускали фейерверки в виде сов. — Мы выжили, — с облегчением сказала Шарлотта, падая на подушки. — Я думала, у меня мозг испарится ещё на третьем дне. — Ты видела лицо профессора Флитвика, когда он зашёл в класс и увидел, что никто не шевелится? — рассмеялась Чжоу. — Он сказал: «Это ли не доказательство магического выгорания?» Хизер сидела с кружкой в руках, наконец-то позволяя себе расслабиться. — Это были самые изматывающие две недели в моей жизни, — сказала она, оглядываясь на своих подруг. — Но я рада, что мы прошли через это вместе. — Ты слышала, Дорис заказала у домовых эльфов пирог с кремом в виде книги, — добавила Чжоу. — Надеюсь, они не сделали его с настоящими страницами. Смех, разговоры, лёгкость — всё это наполняло комнату, как мягкое летнее заклинание. — Хизер! — позвал чей-то звонкий голос. Она обернулась. Перед ней стоял маленький первокурсник из Когтеврана, застенчиво переминаясь с ноги на ногу. — Там… тебя ждут. У входа в гостиную. Хизер удивлённо приподняла брови. Шарлотта моментально навострила уши, Чжоу прищурилась с хитрым выражением. — Ждут? — повторила Чжоу с игривой интонацией. — Случайно не светловолосый слизеринец с мрачным лицом? Хизер рассмеялась и пожала плечами, будто невинно: — Кто знает... — Она поднялась, пригладив складки мантии. — Сейчас посмотрим. Подруги проводили её многозначительными взглядами. Хизер, чуть смущённая, направилась к двери, сердце учащённо стучало — глупая надежда, что это мог быть он, Драко. Ведь он знал, что экзамены закончились, мог бы просто появиться… сказать что-то. Хоть слово. Но, выйдя в коридор, она остановилась как вкопанная. У стены, сдержанно улыбаясь, стоял не Драко. А Игнатус Волканов — парень, с которым она была на балу. Он поправил ворот рубашки и шагнул ближе. — Привет, Хизер. Надеюсь, я не помешал? Просто... услышал, что вы уже всё сдали, и решил — почему бы не поздравить. — О, привет, — вежливо улыбнулась она. — Нет, конечно, не помешал. С бала прошло полгода. После той ночи они перекинулись парой фраз в коридорах, изредка здоровались на общей трапезе, но больше — ничего. Он казался ей милым, внимательным… но чужим. Не потому, что он был плох — просто потому что её внимание давно было направлено в другую сторону. На кого-то, кто смотрел на мир совсем иначе. Кто был полон внутренних противоречий. Кто стал для неё ближе, чем она ожидала. — Я… просто подумал, — продолжал Игнатус, неловко улыбаясь, — может, ты захочешь пройтись как-нибудь? Или посидеть у озера. Только мы вдвоём. Без экзаменов, без стресса. Хизер опустила взгляд. Он был искренен. И в другой ситуации, может быть... Но сейчас — всё казалось не к месту. — Спасибо, Игнатус, правда, — мягко сказала она. — Но я... пока не готова к таким прогулкам. Слишком много всего в голове. Он кивнул, стараясь сохранить лицо. — Понимаю. Ну, если вдруг передумаешь… — Я скажу. Обязательно. Они обменялись вежливыми улыбками, и Игнатус удалился, ступая по коридору с чуть опущенными плечами. Хизер осталась стоять у стены, немного растерянная. Словно изнутри что-то сжалось — не от чувства вины, нет. От осознания: она ждала другого. И всё ещё ждёт. Может, зря. А может — нет. 19 июня 1995. Суббота. Утро субботы выдалось необычайно светлым. Солнце заливало Большой зал сквозь огромные витражные окна, отражаясь в полированных столах, среди которых оживлённо жужжали ученики. Хизер сидела за столом Когтеврана между Шарлоттой и Дорис, лениво размазывая масло по тосту. Она слабо включалась в разговор подруг, её внимание было сосредоточено через весь зал. У стола Слизерина сидел Драко Малфой. Он был окружён своей обычной компанией — Забини, Ноттом, Крэббом и Гойлом. Драко вроде бы улыбался, кивал, вёл себя как всегда. Когда Забини громко рассказывал какую-то очередную глупую историю с практики трансфигурации, заливисто смеясь, Драко чуть приподнял уголки губ, но взгляд его оставался рассеянным. Он выглядел в порядке, но Хизер знала — это была маска. Она уловила, как он чуть повернул голову — и поспешно отвернулась, делая вид, что в этот момент сосредоточена на мандариновом джеме. В груди кольнуло. Может, теперь моя очередь сделать шаг? — подумала она. Ведь раньше всё было проще. Они могли просто столкнуться в библиотеке, перекинуться парой колкостей, а потом вдруг остаться рядом на час, обсуждая магическую теорию и... жизнь. Сейчас между ними повисло что-то невидимое, и всё усложнилось. Но почему бы не подойти? Просто... сказать «привет». Как раньше. На противоположной стороне зала Забини продолжал вещать: — …а потом она действительно превратила стол в бегемота! Ты видел, с каким выражением МакГонагалл на него посмотрела? У меня до сих пор кошмары! Слизеринцы захохотали. Драко из вежливости улыбнулся, но его глаза были где-то далеко — в письме от отца, в словах о тьме, которая приближается. Он покрутил в пальцах чашку с чаем, не притрагиваясь к еде. — Ты его слушаешь хоть? — тихо спросил Нотт, наклоняясь к нему — С трудом, — отозвался Драко почти беззвучно. Теодор не отвёл взгляда. Он знал. Он тоже получил новость о Барти Крауче. У их отцов был общий круг, и некоторые вещи просачивались раньше, чем доходили до «официальных слухов». Нотт приблизился ещё немного и прошептал: — Я слышал: Крауча нашли в лесу. Всё правда. Его не просто убили — его убрали. Ты знаешь, почему. Это начало. Драко вздрогнул. Вскинул брови. Быстро оглянулся — никто не слушал. — Пошли, — коротко сказал он, поднимаясь. Нотт молча встал, и оба, стараясь не привлекать внимания, покинули Большой зал через боковой выход, скрывшись за каменными арками. Хизер подняла взгляд ровно в тот момент, когда за ними захлопнулась дверь. И всё внутри неё сжалось. Шум за столами начал стихать, когда в зал ворвался ученик шестого курса Когтеврана с свежим номером Ежедневного пророка в руках. — Только посмотрите! — с волнением в голосе прокричал он. — Пророк, утренний выпуск! Там всё написано! Он метнулся к столу Когтеврана, размахивая газетой. Шарлотта, сидевшая рядом с Хизер, первой перехватила свернутый экземпляр. — Ну-ка... — она расправила газету на столе, пробежалась глазами по заголовку и чуть не выронила бутерброд. — «Министерский советник найден мёртвым: подтверждена смерть Барти Крауча». Чжоу и Дорис вытянули шеи. — Читай вслух, — попросила Чжоу, и Шарлотта, уже чувствуя на себе взгляды других учеников, принялась читать с выражением: — «После нескольких недель слухов Министерство официально подтвердило смерть Барти Крауча — одного из высокопоставленных сотрудников Отдела Международного Магического Сотрудничества. Его тело было обнаружено на территории запретного леса неподалёку от школы чародейства и волшебства Хогвартс. Следственный комитет Министерства уже начал допрос свидетелей, с которыми мистер Крауч контактировал в последние месяцы.» Хизер почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она бросила взгляд на дверь, через которую совсем недавно вышел Драко. — Так это… — Чжоу замялась. — Выходит, всё-таки... убийство? Шарлотта пролистала газету дальше и снова заговорила: — «Несмотря на трагические события, Министерство сообщает, что Турнир Трёх Волшебников не будет приостановлен. Директор Альбус Дамблдор заверил, что все меры безопасности усилены, и третий этап турнира состоится по расписанию». — Угу, усилены, — пробормотала Дорис, нахмурившись. — Потому-то трупы уже на территории школы... — Это начинает пугать, — тихо сказала Чжоу. — Сначала исчезновение, потом слухи… А теперь всё официально. Шарлотта аккуратно сложила газету и положила на край стола. — Думаю, мы видим только верхушку айсберга. Хизер молчала. Всё это — Крауч, лес, Министерство, Драко — казалось ей частями одного огромного, мрачного пазла. И, что самое тревожное, она чувствовала: эта история только начинается. Весь остаток субботы и весь воскресный день замок гудел, как улей. Ученики на всех этажах обсуждали одно и то же — смерть Барти Крауча. В Большом зале за едой, в библиотеках между полками, в коридорах, даже в туалетах — в каждом уголке Хогвартса шептались, гадали, строили теории. Одни винили Министерство, другие — Дамблдора, третьи с тревогой повторяли слухи о возрождении тёмных сил. Хизер всё это время чувствовала себя… потерянной. Она сидела с подругами, отвечала, когда нужно было, иногда даже улыбалась — но мысли её были не здесь. Они крутились вокруг одного человека. Драко. С каждой минутой, с каждым шёпотом, с каждым пересказанным слухом в её голове всё громче звучал один-единственный вопрос: а что знает он? Он всегда знал чуть больше. Его семья — не из тех, кто остаётся в стороне. У Малфоев были связи, власть, история. И, что пугало сильнее всего, — тень Тёмного Лорда. А вдруг он действительно на той стороне? Эта мысль приходила как холодная капля за шиворот. Но как только она начинала формироваться — Хизер тут же её отгоняла. Заглушала. Потому что вспоминала его взгляд. Его насмешливую полуулыбку. Его слова на балу. Его молчание в библиотеке. Его смущённость, когда она впервые коснулась его руки. Всё это не укладывалось в образ темного мага. Она чувствовала, что в нём есть другое. Настоящее. И то, каким он был рядом с ней — был правдой. Но чем больше она пыталась в это верить, тем сильнее нарастало тревожное ощущение, что он не говорит ей чего-то важного. Что он отдаляется не просто так. К вечеру Хизер уже не могла усидеть на месте. Сердце гулко стучало в груди. Она стояла у окна гостиной, наблюдая, как вечернее солнце садится за вершины Запретного леса. Надо идти. Надо поговорить. Узнать. Сейчас. — Сейчас вернусь, — бросила Хизер. Подруги вопросительно переглянулись, но ничего не сказали. В её голосе прозвучала решимость, которой в последние дни им так не хватало. Она спустилась по лестнице из башни Когтеврана, её шаги отдавались эхом в пустых коридорах. За окнами густело сумеречное небо, в замке зажигались факелы. Стены, казалось, внимали её внутреннему напряжению. Хизер направилась к подземельям, туда, где располагалась гостиная Слизерина. Она знала, где это место — слышала, видела, проходила мимо. Но никогда не заходила так далеко. Никогда не осмеливалась. У входа толкалась парочка младших учеников. Она остановила одного из них — то ли первокурсника, то ли второкурсника. Хмурый слизеринец уставился на неё с нескрываемым недоверием. — Не мог бы ты позвать Драко Малфоя? Скажи, что его кто-то ждёт в коридоре. Мальчишка фыркнул, хотел было что-то пробормотать, но, видимо, почувствовал в её тоне нечто, с чем не хотелось спорить. Неохотно скрылся за стеной каменной арки. Прошло всего пара минут, но сердце Хизер колотилось, будто она бежала от третьего дракона Турнира. Она почти передумала, почти ушла — как вдруг из-за картины появился он. Драко сунул руки в карманы брюк. На его губах тут же появилась лёгкая улыбка. Слишком быстрая, чтобы быть случайной. Слишком тёплая, чтобы быть фальшивой. Или нет? — Привет, — неловко сказала Хизер. — Привет, — отозвался он, тихо, но без насмешки. В голосе было… облегчение? Они отошли чуть в сторону от входа в гостиную. Туда, где стены были хранящими тишину, а свет факелов отбрасывал мягкие отблески на мраморный пол. — Как дела? — спросила она, стараясь сделать голос лёгким. — Прекрасно, — отозвался он, приподнимая бровь. — Поздравляю со сдачей С.О.В., кстати. Вытащила этот учебный марафон на ура, я уверен. Хизер усмехнулась. — Не спеши радоваться. На следующей неделе оценки — вот тогда и посмотрим, у кого из нас седые волосы появятся. Он улыбнулся, но уже тише. Пауза затянулась. Наконец Драко мягко спросил: — Зачем ты пришла? Хизер посмотрела на него и вздохнула. — Помнишь наш уговор? Он не ответил. Только смотрел. Глаза стали чуть темнее, серьёзнее. — Тогда, весной. Я сказала: «Если ты снова попытаешься сделать вид, будто я тебе безразлична — не обижайся, если я начну верить в это сама. А если ты хочешь быть рядом — просто будь». Так что же случилось? Молчание повисло между ними. Драко, как будто борясь с собой, отвёл взгляд. Казалось, он искал правильные слова. Но не находил. И тогда он просто шагнул ближе. Почти неуловимым движением коснулся её щеки, большим пальцем провёл по коже. Его прикосновение было осторожным, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое. И прежде чем она успела спросить, что он делает — он наклонился и поцеловал её. Хизер вздрогнула от неожиданности, отступила назад и упёрлась спиной в холодный камень стены. Но Драко не отстранился. Поцелуй стал глубже, увереннее — и она, закрыв глаза, ответила. Всё остальное на секунду исчезло: шум, коридор, гостиные, тревоги и разговоры. Остались только двое. Только этот момент. И только он был настоящим.