Долгий путь домой

      Изуку вновь приоткрыл глаза на знакомой поляне, на которой тени смешались с лунным светом. Он уже привык к этому, поскольку его память хранила каждую прожитую им итерацию жизни, начиная с самой первой, когда он ушел из Мира и пришел в Лес в поисках иной судьбы.       На этот раз у него даже не было сил сесть и он просто продолжал лежать, едва обратив внимание на то, что на этот раз уже почти полностью принадлежал теням. Мягкие и почти бесшумные шаги знакомого мужчины раздались совсем близко и его широкая рука легла ему на голову, поглаживая по волосам, когда он присел рядом.       - Ты достаточно потрудился, дитя. Отдохни, – произнес он. – На этот раз я действительно отпущу тебя и позволю тебе уйти.       - Н-но… - у Изуку даже не было сил выстроить полноценную фразу в ответ.       - Дитя, твое тело истощено, а душа измучена, – шепот теней сказал ему, что и Смерть все еще была рядом. – Пора заканчивать. Даже с постоянным обновлением это не может продолжаться вечно и есть пределы, которые даже сильный дух не может выдержать. Поэтому на этот раз я заберу тебя.       Изуку не ответил, просто не осталось сил, только слеза стекла по его щеке и соскользнула в окружающие его тени. Он знал, что это правда, видел, что каждая итерация его возвращения к жизни оказывается короче предыдущей. На этот раз он едва продержался пять лет.       Он чувствовал, что устал. Черт, у него даже не было сил говорить, не то что пошевелиться, хотя раньше ни то, ни другое для его души не было проблемой. Но вместе с тем ему было страшно. Он не боялся уйти, но боялся не суметь вернуться.       Да, больше всего его пугала возможность того, что он проживет новую жизнь и его новая судьба уже не будет связана с Лесом. Он не хотел этого и скорее согласился бы на еще одну итерацию перезапуска, хотя бы краткую. Лишь бы сохранить эту связь.       Рука мужчины мягко прошлась по его волосам, которые были слабо освещены лунным светом в то время, как почти все его тело покрывали тени. Голос Леса прозвучал негромко и утешающе.       - Я чувствую, что тревожит твою душу, дитя. Не бойся. Я позволю тебе сохранить частичку твоих воспоминаний. Этого хватит, чтобы ты помнил обо мне и смог вернуться, если захочешь, – улыбка чуть тронула его губы. – Но до тех пор, отдохни.       Он отстранился и Изуку почувствовал, что на этот раз действительно полностью тонет в тенях, а руки, которые коснулись его, мягко обволакивая, принадлежали Смерти. Темнота клубилась в уголках его зрения, убирая лунный свет и поглощая его сознание, а одновременно незнакомая и уже почти привычная энергия медленно наполняла собой все его существо, подменяя собой боль, страх и усталость.       - Пора спать, дитя, – тихий шепот был едва ощутим. – Ты заслужил покой. Отдыхай.       Мягкая тьма поглотила Изуку, почти полностью стирая то, что делало его собой. Он уже не мог вспомнить маму, детство, людей, которых когда-то знал, свое имя. Лишь крохотная частичка осталась незатронутой тенями, оставаясь словно путеводной звездой для его души в окружившем его мраке.

***

      Мужчина с мягкой грустью в глазах наблюдал за тем, как тени медленно топили в себе его Хранителя, забирая душу мальчика в обитель Смерти. Возможно, он бы и хотел наставить того на путь Духа, позволяя остаться под его покровительством, но он хорошо понимал, что не может этого сделать. Не потому, что у него не хватило бы власти, просто он знал, что душа ребенка уже не выдержала бы этого. Он не хотел, чтобы тот страдал.       По этой причине он заключил со Смертью иной договор, чтобы позволить мальчику забрать с собой часть воспоминаний, которые позволили бы ему найти обратную дорогу в его владения, когда его душа снова вернется в Мир. Все же родиться человеком в лесу он не мог, а только человек мог вступить на путь Хранителя.       Он знал, что пройдут годы, но он был готов ждать его.

***

      Она мягко опустила душу мальчика на ложе, полностью сотканное из теней, глядя на маленькую искорку лунного света, скрытую глубоко в его сущности. Даже сейчас, когда она омыла его своей силой, было все еще заметно, что ребенок был Хранителем.       Лес оставил на нем довольно явный отпечаток и она не стала этому препятствовать. В конце концов, это было заметно еще тогда, когда они впервые встретились на той поляне. В душе этого ребенка всегда было гораздо больше от Леса, чем от Мира.       Она позволит ему отдохнуть и полноценно обновиться, послушные ей тени извлекут из мальчика все чуждое, болезненное, прошедшее, но, вопреки обыкновению, не оставят после себя чистый лист. Нет, его душа по-прежнему будет хранить в себе отпечаток воли Леса, просто он смягчится и станет менее доминирующим. В конце концов, ничто не должно определять судьбу ребенка без учета его собственной воли.       Когда он будет готов, Мир заберет его, но она присмотрит из тени за тем, чтобы его новый сосуд был достаточно крепок. Он должен выдержать давление Леса достаточно долго, чтобы мальчик смог восстановить часть воспоминаний и сделать сознательный выбор. И, если он вернется в Лес, она наградит его долгой жизнью за то, что он мудро поддерживал баланс между душами, которые были связаны друг с другом, и помогал ослабить боль, на которую не распространялась ничья власть.

***

      Атаро Хапчус и его жена Хилас были очень рады, когда спустя несколько неудачных попыток молодая женщина наконец забеременела. Вдвоем они с нетерпением ждали рождения ребенка, готовя для него детскую комнату в их квартире.       Они купили небольшую кроватку, ночник, имитирующий звездное небо, красивые обои в цветочек, много различной одежды и игрушек. Даже коляску в виде пожарной машины, поскольку Атаро служил в пожарной части и был бы счастлив, если его сын захочет пойти по его стопам. Если же родится дочь, он был готов носить ее на руках и бесконечно радовать воздушными пузырями, которые он мог создавать при помощи своей причуды.       Хилас же просто с улыбкой наблюдала за пребывающим в радостном волнении мужем, раскладывая одежду по полочкам в шкафу и время от времени поглаживая свой большой живот, в которому малышу уже скоро станет тесно. Как и Атаро, она была бы рада как сыну, так и дочери и ее сердце всякий раз трепетно замирало, когда она чувствовала пинок изнутри живота.

***

      Изури был удивительным ребенком и они полюбили его с первого момента, когда увидели. Его яркие изумрудные глаза, которыми он смотрел на мир вокруг себя, были темнее, чем у Хилас, а волосы, пусть и такие же кудрявые, как у Атаро, тоже были зелеными. Он был довольно тихим и у них никогда не было проблем с тем, чтобы его уложить.       Любимым местом для прогулок еще с тех пор, как он смог более или менее сознательно дать понять о своих предпочтениях, для него стал парк. При этом он чаще просился покормить уток или голубей, чем отвести его на детскую площадку, как другие дети. Хотя он был общительным и добрым мальчиком и легко заводил друзей.       Однажды, когда Изури было четыре и он проявил свою причуду, которая, как и причуда Хилас, была связана с медициной, они заметили, что мальчик подобрал сбитую старшими ребятами птицу и попытался ее вылечить. Хотя при этом у него самого шла кровь из носа, поскольку те мальчишки считали птаху своей законной добычей и не хотели ее отдавать.       Изури любил животных, это было весьма очевидно. Ему нравились программы о жизни в дикой природе по телевизору, он много рисовал различных зверей. Однако, когда они впервые привели его в зоопарк, он выглядел не таким счастливым. На вопрос, почему, он со слезами ответил, что животные не должны жить в клетках. Поспорить с этим было сложно.

***

      В тот день Атару вернулся с работы уже под утро, поскольку получил срочный вызов на пожар в многоквартирном доме в районе полуночи. Обеспокоенная Хилас ждала его на кухне, едва сумев уложить спать сына, который тоже тревожился и просил папу, спешащего на работу, не ходить по теням.       Это тоже было одной из особенностей Изури, которую они заметили уже давно и поначалу даже полагали связанной с его причудой. Его тревожили тени. Нет, он не боялся темноты, как многие дети, и спокойно относился к ночи в целом. Даже не испугался, когда из-за отключения электричества погас его ночник. Однако он переживал, когда теней становилось много и не любил, когда кто-то из них был полностью в тени.       Когда Изури проявил свою причуду и она оказалась не связана с этими страхами, они даже отвели его к детскому психологу в попытке понять, что же его так сильно тревожило в таком естественном природном явлении. Более внятного ответа, чем простое и односложное «нельзя», никто не добился.       Хилас поспешила навстречу мужу и помогла ему снять пропахшую дымом и опаленную форменную куртку, критически осматривая на предмет ранений. В этот момент она заметила кошачью морду, выглядывающую у него из-под воротника.       - Атаро, кто это? – спросила она – Ты принес кота?       Мужчина кивнул, вытаскивая опаленное и покрытое копотью пушистое животное, которое в данный момент смотрело вокруг ошалелыми, выпученными зелеными глазами.       - Извини, дорогая, – тихо ответил он, чтобы не разбудить сына. – Я нашел его при пожаре. Похоже, что он жил в подвале того дома и у него нет хозяина. У жены моего напарника аллергия на кошек, а все кошачьи приюты еще закрыты и откроются только утром. Поэтому…       Хилас понимающе кивнула и осторожно осмотрела кота. Хоть она и не ветеринар, все же внешние повреждения обнаружить и диагностировать вполне способна. Хотя, зная их сына, она подозревала, что в приют этому пушистику попасть не судьба. Как в воду глядела.       Изури проснулся рано и, едва разлепив глаза, выбежал из комнаты. Он подбежал к вешалке в прихожей и, увидев рабочую куртку отца, бросился его искать. Атаро и Хилас пили чай на кухне, так и не сумев уснуть, поскольку она долго обрабатывала его ожоги, полученные в процессе тушения пожара.       - Папа, ты вернулся! – Изури бросился ему на шею – Где болит? Я могу помочь?       - Все в порядке, сынок, мама меня уже подлатала, – Атаро с улыбкой потрепал сына по волосам, когда его внимание переключилось на сжавшегося в углу кота.       Они наблюдали, как глаза мальчика распахнулись чуть шире. Он робко шагнул вперед, прежде чем броситься к коту и прижать того к своей груди, пачкая пижаму сажей и копотью.       - Хикаге, – всхлипнул он, уткнувшись носом в шерсть полностью офигевшего от такого обращения кота.       - Я нашел его при пожаре. Думаю, я смогу отвезти его в приют «Лапа помощи», когда он откроется, – заговорил Атаро и Изури неожиданно отшатнулся.       - Нет! – он почти выкрикнул, прижимая кота к своей груди так, словно тот был его самой большой ценностью – Он мой, – на его глазах выступили слезы. – Пожалуйста, можно Хикаге останется с нами? Прошу. Я… Я буду хорошо себя вести.       Атаро и Хилас с улыбками переглянулись. Изури был так предсказуем в своей реакции, поэтому они уже смирились с тем фактом, что этот пушистик останется жить в их доме, еще до того, как ребенок проснулся.       - Ладно, сынок, – кивнула женщина. – Тогда нам нужно дать ему имя.       - Его зовут Хикаге, – произнес мальчик с какой-то твердостью, надувая губы.       - Но, Изури, это скорее имя для человека, чем для кота, – заметил Атаро. – Может быть, Дымок? Ему подходит. Особенно учитывая то, как он у нас появился.       Изури помотал головой, в его взгляде было редкое упрямство.       - Его зовут Хикаге, – повторил он и пошел в сторону своей комнаты, унося с собой кота.       Атаро посмеивался в чашку, глядя вслед сыну, когда Хилас поспешила за ним, чтобы заставить его переодеться и потом вымыть кота, чтобы тот больше не пачкал все вокруг себя сажей и копотью. Кажется, теперь с ними действительно жил Хикаге.