Творец призмы

***

Прошло достаточно много времени после отбывания наказания у Амбридж, рука Арии постоянно ныла, поэтому тайком от друзей она бегала к мадам Помфри за обезболивающим зельем. После того, как она вернулась в гостиную, ребята пытались узнать у неё, как она, и что Амбридж с ней делала, но увидев ужасную окровавленную руку, перестали задавать лишние вопросы. Амбридж больше её не трогала и предпочитала даже не обращать внимания. Ария писала письмо отцу, сидя вместе с Гермионой и Роном в гостиной в ожидании Гарри, ведь он снова отбывал наказание у Амбридж. Гарри обрадовался такому составу, тем более что Гермиона была настроена не критически, а сочувственно. На деле это было ужасно, а ещё больше удручало то, что с этим никто ничего не делает. — На, — взволнованно сказала Гермиона, подвинув к нему мисочку с желтой жидкостью. — Это процеженная настойка маринованных щупальцев растопырника, должна помочь. Гарри опустил окровавленную руку в миску и ощутил чудесное облегчение: боль прошла. Живоглот с громким мурлыканьем вился вокруг его ног, потом вспрыгнул на колени и улегся. — Спасибо, — с чувством сказал Гарри, почесывая левой рукой кота между ушей. — Все-таки ты должен пожаловаться на это, — тихо сказал Рон. — Нет, — отрезал Гарри. — МакГонагалл взбесилась бы, если б узнала, — пробубнила Блэк, складывая письмо. — Да, наверное, — согласился Гарри. — И сколько, думаете, времени понадобится Амбридж, чтобы издать еще один декрет: кто пожалуется на генерального инспектора, будет немедленно исключен? Рон открыл было рот, чтобы возразить, но не нашелся и немного погодя закрыл. — Страшная женщина, — пискнула Гермиона. — Страшная. Я как раз говорила ребятам перед твоим приходом — надо с этим что-то делать. — Я предложил яд, — угрюмо сказал Рон — Нет… Объяснить, что она никудышный преподаватель, что мы не научимся у нее защите. — Да что мы можем? — Рон зевнул. — Поздно. Она получила место, и ее не уберут. Фадж этого не допустит. — Знаете… — нерешительно начала Гермиона, — я сегодня подумала… — она с опаской взглянула на Гарри, — я подумала, что, может быть, пора нам самим… самим этим заняться. — Чем заняться? — подозрительно спросил Гарри, продолжая купать руку в настойке растопырника. — Самим учиться защите от Темных искусств. — Да брось ты, — заныл Рон. — Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь год только начался. — Но это поважнее домашних заданий! — сказала Гермиона. Гарри и Рон вытаращились на нее. — А я-то думал, важнее ничего на свете нет! — сказал Рон. Почему-то именно сейчас Арии хотелось уйти. Она все ещё скрывала от друзей, что из кабинета Амбридж её вывел Снегг, и что он знает о методах наказаний. И от этого было ещё хуже на душе. — Глупости. Конечно, есть, — сказала Гермиона, и Гарри увидел с испугом, что лицо ее вспыхнуло такой же страстью, с какой она говорила об освобождении эльфов. — Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждет за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год… — Много ли мы можем сами? — устало возразил Рон. — Ну ладно, пойдем в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?.. — Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, — сказала Гермиона. — Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться. Дальше слушать Ария не стала, ведь она сразу согласилась с Гермионой, как только та рассказала ей свою идею. От преподавателя они в любом случае ничего не узнают, поэтому действовать нужно нужно самим. Блэк распрощалась с друзьями и ушла на совятню быстрым шагом, лишь бы успеть отправить письмо сегодня. Она сжимала в руке два письма: одно Сириусу, другое своему крестному — Римусу Люпину. Она никогда бы и подумать не могла, как её жизнь изменится всего за год. Ей нравился Хогвартс, нравилось, что рядом всегда кто-то есть, есть друзья, но Ария безумно хотела домой. Хотела закрыться в своей комнате, лечь в теплую кровать и знать, что где-то за стеной спит отец или сидит на кухне вместе с Люпином и решает насущные вопросы. Мысли с каждым днем все сильнее возвращались к дому, к отцу и даже к грубому Кикимеру, который только начал видеть в Блэк хозяйку дома. Ария шла по узкой тропинке, ведущей к совятне, её мысли были заняты предстоящими событиями. Осень уже вступила в свои права: листья по немному шуршали под ногами, и воздух наполнялся свежестью. Она погрузилась в свои размышления, когда вдруг почувствовала, что кто-то подошёл слишком близко. — Эй, Ария! — раздался знакомый голос. Она подняла голову и столкнулась с Блейзом Забини. Его уверенная улыбка и тёмные глаза всегда вызывали у неё смешанные чувства. Блейз стоял с руками в карманах своего тёмного пальто, его стильный образ контрастировал с её повседневной одеждой. — Привет, Блейз, — ответила она, стараясь скрыть смущение. Он шагнул ближе, и Ария заметила, как его взгляд скользнул по её лицу, будто он пытался прочитать её мысли. — Ты выглядишь задумчивой. Всё в порядке? — спросил он, приподняв бровь. Ария почувствовала, как сердце забилось быстрее. Ей не хотелось делиться своими переживаниями, но в то же время она не могла игнорировать его заботу. — Да, просто много всего на уме, — произнесла она, стараясь звучать непринуждённо. Блейз наклонился немного ближе, его голос стал мягче: — Если тебе нужно поговорить, я всегда рядом. Его слова согрели её душу. Она улыбнулась в ответ, хотя внутри всё ещё бушевали эмоции. — Спасибо, Блейз. Это очень важно для меня. — Ты в совятню? — Ария кивнула. Блейз по сравнению с Эванс был очень высоким. Она была готова поклясться, что есть измерить их рост, то между ними где-то сантиметров так пятнадцать, а то может и все двадцать. По пути к совятне Блейз шёл рядом с Арией, его тёмные глаза внимательно изучали её лицо. Внезапно он остановился и, слегка наклонившись вперёд, спросил: — Как ты отбывала наказание у Амбридж? Ария на мгновение замялась, чувствуя, как внутри неё закипает злость при воспоминании о том, что ей пришлось пережить. Она не хотела вспоминать об этом, но в глазах Блейза было что-то такое, что заставило её открыть рот. — Неприятно, — ответила она с лёгкой усмешкой, но её голос дрожал. — Я не должна перечить преподавателю. С этими словами она закатила рукав своего свитера. На запястье всё ещё оставался след от наказания — красный, болезненный отпечаток, который напоминал о том, как далеко может зайти власть. Блейз нахмурился, его лицо стало серьёзным. — Это ужасно, Ария, — произнёс он тихо, его голос был полон искреннего сочувствия. — Никто не должен так страдать. Она почувствовала, как в груди закипает тепло от его слов. В этот момент она поняла, что не одна в своих переживаниях. Блейз не просто смотрел на неё с интересом — он действительно заботился. — Я справлюсь с этим, — сказала она, стараясь звучать уверенно. — Но иногда это просто трудно. Он кивнул, и они продолжили идти молча. — Кому письмо отправлять идёшь? — Матери, — прошептал Блейз, его тоже что-то беспокоило, но вмешиваться в чужое пространство Ария не хотела. Но Забини словно сам почувствовал, что хотела узнать девушка. Его шаги были уверенными, но в голосе слышалась нотка уязвимости. Он начал рассказывать о своей семье, и его глаза немного потускнели, когда он вспомнил о прошлом. — Знаешь, моя семья всегда придерживалась традиций, — начал он, слегка наклонив голову. — Мы были частью чистокровного общества, и это накладывало свои обязательства. Хотя матери всегда было все равно. Она была замужем семь раз. Семь, чёртовых раз. Но сына родила именно от чистокровного волшебника. Мой отец… Ария внимательно слушала, чувствуя, как его слова пробуждают в ней любопытство. Блейз продолжал: — Я помню, как в детстве мы собирались на семейные ужины. Все эти разговоры о величии нашей крови… Это казалось нормальным. Но с каждым годом после его смерти я всё больше осознавал, что за этим стоит много ненависти и предвзятости. Он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание. В его голосе звучала печаль. — Моя мать всегда была другой. Она пыталась показать мне, что мир гораздо шире, чем наши традиции. Она учила меня состраданию и пониманию. Но отец не принимал её взглядов. Ария почувствовала, как в груди закололо от его слов. Она не могла представить, каково это — расти в семье, где любовь и ненависть были так близки друг к другу. — В какой-то момент я понял, что не хочу быть частью этого. И это стало причиной многих конфликтов с отцом, но черт возьми, я скучаю по нему. — закончил он, глядя вдаль. В их молчании было много невысказанного. Ария увидела в глазах Блейза искренность и силу. — Я тоже скучаю по родителям… когда-нибудь я расскажу тебе о них. На совятне, когда вечернее солнце уже давно зашло за горизонт, Ария почувствовала, как в груди нарастает тревога. Она знала, что Блейз, хотя и был рядом, не должен услышать то, что она собиралась сделать. Словно инстинкт подсказывал ей, что этот момент должен остаться тайной. Она взглянула на него, его внимание было сосредоточено на разговоре с совой. Ария медленно отошла в сторону, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания. Убедившись, что он не наблюдает, она подошла к своей сове. Идеально чёрного цвета, лишь грудка была белая. Никто не должен знать о её родстве с Сириусом Блэком. Ария аккуратно свернула письмо и привязала к лапке совы, которая ждала её на ветке. Она сделала глубокий вдох, осознавая важность этого момента. — Лети к папе, — прошептала она сове, отпуская её в ночное небо. Совка взмыла вверх, и Эванс почувствовала облегчение, но вместе с ним и страх. Она вернулась к Блейзу с лёгкой улыбкой на лице, но внутри её сердце всё ещё колотилось от волнения. Тайна оставалась с ней, и она знала, что должна быть осторожной. Как только они покинули совятню, вечерний холод обнял Арию, словно невидимая пелена. Она шла по тропинке, усыпанной опавшими листьями, которые шуршали под ногами, но её мысли были далеки от окружающего мира. В голове всё ещё крутились слова, написанные в письме. Холод постепенно проникает в её тело, заставляя её дрожать. Блейз, который немного отстал, заметил, как её плечи слегка сжались от холода. Он остановился и взглянул на неё с беспокойством. Ария, погружённая в свои мысли, не сразу заметила, что он остановился. Когда она обернулась, его взгляд был полон заботы. — Ария, ты замёрзла, — произнёс он, приближаясь к ней. — Почему ты не сказала? Она попыталась улыбнуться и уверить его, что всё в порядке, но дрожь выдала её. Блейз не раздумывая снял своё тёплое пальто и протянул его ей. — Надень это, — сказал он с лёгкой настойчивостью. — Я не хочу, чтобы ты заболела. Нам ещё предстоит разговор о твоей семье, как ты и обещала. Ария взглянула на него с благодарностью и немного смущением. Она не ожидала такой заботы. Пальто было большим и тёплым; когда она надела его, она почувствовала, как тепло окутывает её, словно защитный щит от холодного воздуха. — Спасибо, Блейз, — тихо произнесла она, стараясь скрыть свою смущение. Внутри неё разгорелось тепло не только от пальто, но и от его доброты. Он улыбнулся в ответ.

***

Сегодняшний день они решили провести в Хогсмиде и не просто так. Им пришла в голову мысль: вести уроки самообороны. Из Гарри, по мнению Гермионы и Арии, получился бы превосходный учитель. Они прошли по Главной улице мимо магазина волшебных шуток «Зонко», увидев там, естественно, Фреда и Джорджа с Ли Джорданом, мимо почты, откуда через правильные интервалы вылетали совы, и завернули в переулок, в конце которого стоял трактирчик. На ржавой скобе над дверью висела облезлая деревянная вывеска с изображением отрубленной головы кабана, с которой текла кровь на белую скатерть. Вывеска скрипела на ветру. Данная картина знатно напугала Арию, мысленно возвращая в тот день. — Идем? — робея, сказала Гермиона. Гарри шагнул первым. Внутри было совсем не так, как в «Трех метлах», большом баре, теплом и сияющем чистотой. Трактир «Кабанья голова» представлял собой убогую, грязную комнатку, чем-то насквозь пропахшую, скорее всего козлами. Окна покрывал такой слой сальной грязи, что дневной свет едва просачивался в комнату, и освещалась она огарками свечей, расставленными на грубых деревянных столах. Пол, на первый взгляд земляной, оказался каменным, с вековыми наслоениями грязи. — Не знаю, Гермиона, — пробормотал Гарри, когда они шли к стойке. — Я дважды и трижды перечла правила школы. Мы ничего не нарушили. Специально спросила профессора Флитвика, можно ли ученикам бывать в «Кабаньей голове», и он сказал «да», но очень советовал приходить со своими стаканами. Я просмотрела все, что говорится об учебных кружках и группах домашних заданий, — они разрешены. Просто не стоит, по-моему, делать это демонстративно. — Ну да, — сухо подтвердил Гарри, — тем более что ты затеваешь не группу по домашним заданиям. Из задней комнаты к ним подошел бармен, склочного вида старик с длинными седыми волосами и бородой. Он был высок и худ и показался Гарри смутно знакомым. — Ну? — буркнул он. — Четыре сливочных пива, пожалуйста, — сказал Гарри. Бармен достал откуда-то снизу четыре очень грязных, очень пыльных бутылки и со стуком поставил на стойку. — Восемь сиклей. — Я заплачу, — быстро сказал Гарри и отдал ему серебро. Взгляд бармена скользнул по нему и задержался на шраме. Потом старик отвернулся и скинул деньги в старинную деревянную кассу, ящик которой открылся сам собой. Гарри, Рон и Гермиона ушли к самому дальнему столу, сели там и огляделись. Забинтованный постучал костяшками по стойке и получил еще стакан дымящегося питья. — Знаете что? — Рон окинул бар восторженным взглядом. — Мы можем заказать здесь все, что захотим. Старикан подаст нам что угодно, ему плевать. Я всегда хотел попробовать огненного виски. — Так кто, говоришь, собирался прийти? — Гарри сковырнул ржавую крышку с бутылки и сделал глоток. — Да два-три человека. — Гермиона взглянула на часы и с нетерпением обернулась к двери. — Я просила их прийти в это время, и место они должны знать… О, смотрите, это, наверное, они. Дверь распахнулась. Сноп пыльного солнечного света разрезал комнату надвое и потух — дверной проем загородила целая толпа. Первыми вошли Невилл с Дином и Лавандой, за ними сразу — Парвати и Падма Патил вместе с Чжоу, Полумна Лавгуд; потом Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, девочка из Пуффендуя с длинной косой, три парня из Когтеврана, как казалось Арии, Джинни, а за ней высокий курносый блондин. Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли со своим другом Ли Джорданом — у всех троих были большие бумажные мешки с товарами от «Зонко». — Два-три человека? — севшим голосом передразнил Гарри. — Два-три человека? — Ну, идея оказалась привлекательной, — радостно сообщила Гермиона. — Рон, не подтащишь стулья? Бармен, вытиравший стакан тряпкой, такой грязной, как будто ее никогда не стирали, прервал свою деятельность. Наверное, он в жизни не видел столько посетителей. — Здравствуйте, — сказал Фред, первым подошедший к стойке. Он быстро пересчитал спутников. — Можно нам… двадцать пять сливочного пива? Бармен уставился на него, потом, с досадой бросив тряпку, словно помешали какому-то важному его занятию, начал таскать из-под стойки пыльные бутылки. Фред передавал их ребятам. — Угощайтесь. И раскошеливайтесь. У меня золота на всех не хватит. — Что ты им наговорила? Чего они ждут? — Я же тебе сказала: просто хотят тебя послушать, — успокоила его Гермиона. Но Гарри продолжал испепелять ее взглядом, и она торопливо добавила: — От тебя пока ничего не требуется, я сперва сама скажу. Ария оглядела всех и поняла, что уж слишком много людей собралось в этом ужасном месте. Слушая громадную речь Гарри и Гермионы, вопросы студентов Хогвартса, Ария решила, что выйдет на улицу и подышит воздухом. Она в любом случае за Гарри без сомнений. Она верит ему. Считает братом. Шепнув Рону о том, что она отойдёт, вышла за пределы паба. Она шла по темным улочкам, где не было ни души. Что за странное место? Перед ней возник чёрный пёс, которого она сразу узнала. — Вот черт! Пёс тут же обернулся в Сириуса Блэка. Он знал, что встреча с Арией — это риск, но он не мог устоять перед желанием увидеть её. Вокруг витал запах свежепечёного пирога и горячего шоколада, но для него это было лишь фоном к тому, что происходило внутри. Она обернулась и, проверив, что рядом никого нет, замерла на мгновение, прежде чем броситься ему на шею. — Папа! — прошептала она, и в её голосе звучала смесь радости и тревоги. Сириус крепко обнял её, чувствуя, как его тревоги и страхи растворяются в этом мгновении. Он долго ждал этой встречи, и теперь, когда они были вместе, всё казалось возможным. Они отошли в сторону, укрывшись от посторонних глаз. Сириус внимательно смотрел на неё, стараясь запомнить каждую деталь — её улыбку, темные волосы, которые развевались на ветру. После новостей о том, как над ней издевались Амбридж, он не смог оставаться в стороне. — Как ты? — спросил он, пытаясь скрыть свою обеспокоенность. — Всё нормально, — ответила она, хотя он заметил тень беспокойства на её лице. — Я скучала по тебе. Эти слова были для него как нож в сердце. Сириус знал, что его отсутствие оставляет раны. Он попытался успокоить её: — Я тоже скучал, очень. Но ты должна быть осторожна. Времена сейчас опасные. Они обменялись новостями, и Сириус старался скрыть от неё всю тяжесть происходящего в мире магии. Он не хотел нагружать её своими страхами. Вместо этого он рассказывал о своих приключениях, о том, как он мечтает о дне, когда смогут быть вместе без страха. Но в глубине души он понимал: каждая минута их встречи была драгоценной и одновременно горькой. Он знал, что скоро им придётся расстаться снова. И когда этот момент настал, Сириус обнял Арии ещё раз, крепко прижимая её к себе. — Береги себя, — прошептал он. — Я всегда буду рядом. Ария кивнула, а в её глазах блеснули слёзы. Они знали, что это прощание может быть не последним. Но в этот момент они просто наслаждались тем, что были вместе — отец и дочь, связанные невидимой нитью любви и надежды.

***

Решив, что собираться они будут раз в неделю, но не решив, где именно, они на пару дней забыли об этом. Дав голове хоть немного отдохнуть. Но планы разрушились, когда Амбридж выпустила декрет об учреждение всех внеклассных кружков, как сказал Сириус — это Наземникус слышал их в пабе, где проводилось собрание. Конечно, это мало опечалило ребят. Ведь энтузиазм был выше. И желание учиться тоже. Они ломали голову над этой задачей, спускаясь по каменным ступеням в подземелье к Снеггу. Но внизу их вернул к действительности голос Драко Малфоя, который стоял перед дверью класса, размахивал официального вида пергаментом и говорил гораздо громче, чем требовалось — так, чтобы каждое слово донеслось до них: — Да, Амбридж сразу дала разрешение слизеринской команде по квиддичу — мы продолжаем играть. Я прямо с утра отправился к ней. Все прошло как по маслу — она отлично знает отца, он часто наведывается в Министерство… А вот позволят ли Гриффиндору играть — это мы еще посмотрим… — Не заводитесь, — взмолилась Гермиона, потому что Рон и Гарри уже смотрели на него свирепо, сжав кулаки. — Он только этого и добивается… — Тут главное — связи в Министерстве, — еще громче продолжал Малфой, злобно поглядывая в сторону Гарри и Рона. — А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли… А что касается Поттера, отец говорит, это только вопрос времени — Министерство твердо решило сдать его в больницу святого Мунго — там есть специальное отделение для тех, кто спятил на магии. Малфой скорчил идиотскую мину — отвесил губу и закатил глаза. Крэбб и Гойл, по обыкновению, загоготали, а Пэнси Паркинсон залилась визгливым смехом. Что-то толкнуло Гарри в плечо, отбросив в сторону. Мгновением позже он увидел, что это Невилл чуть не сшиб его, ринувшись на Малфоя. — Невилл, стой! Гарри бросился за ним и схватил его сзади за мантию. Невилл махал кулаками и рвался к остолбеневшему Малфою. — Рон, помоги! — крикнул Гарри. Ему удалось обхватить Невилла одной рукой вокруг шеи и удержать от атаки. Крэбб и Гойл уже приняли боевую стойку, загородив собой Малфоя. Рон схватил Невилла за руки, и вдвоем с Гарри они оттащили его от слизеринцев. Лицо у него стало багровым, рука на горле мешала говорить, но отдельные слова все же выскакивали. — Не… смешно… не сметь… Мунго… покажу… ему. Дверь класса открылась. Появился Снегг. Его черные глаза обежали цепочку гриффиндорцев и остановились на Гарри и Роне, сдерживавших Невилла. По правую руку от Гарри стояла Ария, которая лишь быстро хлопала ресницами. Она свирепым взглядом всматривалась в Северуса. — Поттер, Уизли, Долгопупс — драка? — раздался его холодный, надменный голос. — Десять очков штрафа Гриффиндору. Отпустите Долгопупса, Поттер, или останетесь после уроков. Гарри отпустил Невилла. Тот пыхтел и испепелял его взглядом. — Я должен был тебя остановить, — тяжело дыша, сказал Гарри и поднял сумку. — Крэбб и Гойл оставили бы от тебя мокрое место. Невилл не ответил, только схватил сумку и отошел к окну. Кивнув друзьям, Ария медленно подошла к Невиллу. Его взгляд был настолько опечаленным, что Блэк самой хотелось расплакаться. Она слишком хорошо чувствовала эмоции других. Невилл всегда восхищался её добротой и умом, ведь именно она защищала Гарри в первый день, и именно она показывала шикарные успехи в учёбе, не считая занятий Амбридж. Ария села рядом на подоконник, и между ними возникло мгновение тишины, наполненное сочувствием. — Невилл, — сказала она, её голос звучал как мелодия. — Что случилось? Невилл, немного смущаясь, ответил: — Он не смел так говорить… Ария заметила его серьёзный тон и приподняла бровь, её интерес возрос. Она наклонилась ближе, готовая выслушать. — Расскажи мне, Невилл. Я выслушаю тебя… — Я… — начал Невилл, его голос дрожал от волнения. — Мои родители… Они в больнице Святого Мунго. Слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Ария мгновенно ощутила всю глубину его горя. Она догадывалась, что Невилл долго страдал от последствий того, что случилось с его родителями во время войны. — Я… не знала, — прошептала она, её глаза наполнились состраданием. — Ты хочешь рассказать мне об этом? Невилл кивнул, его голос стал тихим и уязвимым: — Пожирательница смерти, Беллатриса Лестрейндж пытала моих родителей круциатусом, когда я был маленьким. Я никогда не знал их настоящими. И теперь… Малфой снова напомнил об этом. Он сделал паузу, собирая мысли. Внутри него бушевали эмоции: страх, печаль и желание быть понятым. Ария протянула руку и нежно коснулась его ладони. — Это ужасно, Невилл. Ты не одинок. Рядом с тобой есть друзья, с которыми ты можешь поделиться. Я обещаю, никому не расскажу. Его сердце наполнилось теплом от её поддержки. — Я знаю, что это трудно… — произнесла она мягко. — Но ты силен, Невилл. Ты справишься с этим. Его лицо осветилось благодарной улыбкой. — Эй! Эванс! Нравится возится с убогими? — крикнул кто-то, выбивая гриффиндорцев из разговора. Это был Драко Малфой, с его характерной надменной походкой и выражением лица, полным презрения. Слова слизеринца раздались, как гром среди ясного неба. Ария обернулась к нему, её лицо мгновенно покраснело от гнева. Она не могла поверить, что он снова решил оскорбить её и Невилла. — Ты не имеешь права так говорить! — ответила она, её голос был полон гнева и раздражения. Она встала, прямая как стрела, и встретила его взгляд. — Невилл — не убогий. Драко усмехнулся, его глаза сверкали злым весельем. Он шагнул ближе, продолжая провоцировать её: — О, правда? Ты думаешь, что он достоин твоего внимания? Это просто смешно. Ты теряешь время на таких, как он. Невилл, почувствовав напряжение, попытался вмешаться: — Ария, идём… — Невилл, иди в кабинет и не спорь сейчас со мной, иначе тоже получишь! Но Ария уже была в ярости. Она сделала шаг вперёд, её голос стал ещё более уверенным: — Ты просто завидуешь! Завидуешь тому, что где-то есть дружба, а у тебя только пустота и высокомерие! Драко нахмурился, его лицо исказилось от злости и удивления. Он не ожидал такого резкого ответа от неё. Взгляд Арии был полон огня, и это только подогревало его агрессию. — Дружба? С убогим? — повторил он с презрением. — Ты сама себя обманываешь. На самом деле ты просто ищешь способ поднять свою значимость за счёт жалких неудачников. Ария почувствовала, как внутри неё закипает гнев, но она знала, что не может позволить себе сдаться под давлением его слов. — Я знаю, кто я есть, и мне не нужно твое одобрение! — произнесла она с решимостью. — В отличие от тебя, я выбираю дружить с теми, кто действительно ценен! — Ты такая смешная, Эванс! Решила поиграть в защитницу бедняков? Это смешно! — прохихикала позади Пэнси Паркинсон. Мерлин, как Арию тошнило только от её вида, что уж говорить про моменты, когда та умудрялась открыть рот. — Паркинсон, закрой свой свиной рот! И не лезь! — прорычала Ария, даже не смотря на неё, её гнев вспыхнул ещё с большей силой. Она знала, что Пэнси всегда была на стороне Драко, и не собиралась терпеть её провокации. — Убирайся, Паркинсон! — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Ты только подтверждаешь, что ты свинья! Свой смех слышала? Если отвезти чистокровную волшебницу к свиньям и заставить смеяться, поверь, они примут тебя за свою! Пэнси нахмурилась, но лишь на мгновение. Затем её губы расползлись в злую улыбку, и она сделала шаг ближе. Ария знала, что задела Пэнси за живое и внутри нее все горит, о, Мерлин, ей нравилось всех бесить. — О, послушай, свинья — это не я, — произнесла она с сарказмом, указывая на Арии. — Учитывая твою внешность… а рост! — Пэнси наигранно рассмеялась, — Явно больше подходит под это определение! Слова Пэнси прозвучали как удар, и Ария почувствовала, как её лицо заливает краска. Она знала, что её рост всегда был не особо высок, сейчас это было особенно унизительно. Стоя перед Драко почти вплотную, Блэк только сейчас заметила, что он значительно выше, сантиметров на десять. — Ты просто завидуешь! — попыталась ответить Ария, но её голос звучал менее уверенно. — Завидовать чему? Твоему умению быть жалкой? — продолжала Пэнси, её глаза сверкали от злорадства. — Или тому, что ты пытаешься быть кем-то, кем никогда не станешь? Паркинсон сжала кулаки, стараясь не поддаваться на провокации. — Знаешь что? — произнесла она с решимостью. — Может я не самая высокая, но зато моё тело пропорционально моему росту. А не как ты, высокая и жирная, пытаешься выставить свои прелести на общий показ лишь бы казаться привлекательной. Драко скривил губы в презрительной усмешке, но в его глазах промелькнула тень сомнения. Он не мог понять, почему Ария так защищает Невилла. В этот момент коридор наполнился тишиной; даже проходящие мимо ученики замерли в ожидании. — Себя то видела? — произнесла Пэнси с насмешкой, указывая на любимые кроссовки Арии. — Ты что, забыла, что в школе есть форма? Или просто не можешь позволить себе что-то более актуальное? Ария, почувствовав, как внутри закипает злость, не могла оставить это без ответа. Она посмотрела на Пэнси с холодным выражением лица и ответила: — Зато я не трачу время на то, чтобы выглядеть как кукла из магазина, как ты. Лучше быть собой, чем подделкой. Толпа учеников вокруг них замерла в ожидании, когда Пэнси, не ожидая такого ответа от Арии, нахмурилась и вновь открыла рот, чтобы ответить. Но в этот момент раздался резкий голос Драко: — Пэнси, замолчи и уйди. Ты только отвлекаешь всех от настоящего шоу. Все взгляды обратились к нему, и Пэнси, которая всегда была уверена в своей власти, замерла. Драко смотрел на неё с холодным презрением, а затем перевёл взгляд на Арии, его выражение оставалось таким же жестоким и холодным. Пэнси, не ожидая такого поворота событий, расправила плечи и попыталась сохранить достоинство. — Ты что, на её стороне? — выпалила она, глядя на Драко с недоумением. — Ты же всегда говорил, что она никому не нужна! — Я и не отказываюсь от своих слов. Но сейчас я с ней говорю! — ответил Драко с ухмылкой. Когда Драко произнёс свои слова, Пэнси на мгновение замерла, её глаза расширились от шока. Она не могла поверить, что её лучший друг так резко отозвался о ней на глазах у всех. Внутри у неё закипали эмоции — обида, гнев и неожиданное чувство предательства. — Ты… сейчас меня прогоняешь? — выдавила она сквозь стиснутые зубы, её голос дрожал от ярости и подавленных слёз. Драко лишь сжал губы в тонкую линию и не ответил. Он смотрел на неё с холодным презрением, и это только раззадоривало Пэнси. Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и в этот момент ей было так одиноко и страшно. Слёзы начали катиться по щекам Паркинсон. Она отвернулась, стараясь скрыть своё лицо от остальных учеников, которые с любопытством наблюдали за сценой. Её гордость была разбита, и она чувствовала себя уязвимой. — Ты не имеешь права так со мной говорить! — всхлипывала она, пытаясь взять себя в руки. — Я всегда была твоим другом! — Не смей больше встревать в МОИ разговоры! Я много раз это говорил! — ответил Драко, его голос был твёрдым. — Если ты не можешь это понять, тогда мне жаль. И хватит рыдать, ты знаешь, я это ненавижу! — Ты ещё пожалеешь об этом, Ария! — бросила она напоследок и ушла прочь. Когда она скрылась из виду, ученики начали перешептываться, обсуждая произошедшее. Драко повернулся к Арии. Ария и Драко стояли лицом к лицу — два противоположных мира, столкнувшиеся в этом напряжённом моменте. Каждый из них был уверен в своей правоте; для Арии это была борьба за справедливость и дружбу, а для Драко — возможность утвердить своё превосходство. — Пошёл ты, Малфой! — вдруг произнесла Ария с полной решимостью. — Я не буду терпеть твоё высокомерие! — Быстро в класс! — рявкнул Снегг, который по всей видимости все это время следил за перепалкой двух факультетов, как только Ария юркнула в кабинет.