ЭРХА. История о превращении в кота

Тасянь-цзюнь недавно обзавёлся новым хобби. Он начал играть в маджонг. Однако из-за того, что для игры в маджонг требовалось четыре человека, а Мо Жань и Чу Ваньнин с уходом в уединение почти не поддерживали связь с внешним миром, их партнёрами по игре стали не люди, а отважные духи рисовых лепёшек с горы Наньпин. Эти малыши были невероятно милы: привыкнув к соседству с Чу Ваньнином и Мо Жанем, духи лепёшек не придавали значения тому, что последний не всегда был в хорошем настроении, а иногда и вовсе находился в дурном расположении духа. Они часто навещали жилище этих двоих, чтобы стащить остатки еды с кухни, особое предпочтение отдавая подгоревшим лепёшкам. Если их заставал Гоутоу, то они падали замертво; если это был Чу Ваньнин, то они старались разжалобить его своим милым видом; а если же это был Мо Жань в образе Великого Мастера, то они просто с энтузиазмом приветствовали его: «Ах! Бессмертный Владыка Бэйдоу действительно непобедим!», что очень ему льстило. Тогда же он, будучи теперь в хорошем настроении, даже сам клал в их корзинки пирожные и фрукты, после чего они могли спокойно выйти через парадную дверь. Но когда они сталкивались с личностью Тасянь-цзюня, уйти просто так не получалось. Он всегда требовал от них «дары для встречи с императором», которые забирал и тут же шёл порадовать Чу Ваньнина, нахально хвастаясь, что сам нашёл их в каких-то далёких тайных горах. Со временем духи лепёшек научились избегать дней, когда можно было встретить «императора», чтобы не оставаться в накладе. Однако в один, казалось бы, обычный день, произошло кое-что необычное… Тасянь-цзюнь заскучал и решил отправиться в Сычуань. На сельской дороге, ведущей в деревню Учан, ему случайно повстречался старик, продававший странные книги. Названия на обложках были весьма необычны, вроде «Философии марксизма» и «Капитала». Тасянь-цзюнь нахмурился: он знал каждое слово, написанное на книгах, но вместе для него они не имели никакого смысла, как бы он не пытался их понять. Однако Тасянь-цзюнь был гордым, а потому не хотел, чтобы его считали невежественным. Он взял в руки «Капитал», сделал вид, будто читает; а затем, пока старик не смотрел, быстро положил книгу обратно, притворившись, что ничего не было. На прилавке у продавца были и другие странные тома, которые, по словам старика и его покупателей, являлись фэнтезийными романами. Тасянь-цзюнь подслушал, как тот объяснял, что в этих фэнтези-мирах люди путешествуют не на лошадях, а на железных каретах, и летают не на мечах, а с помощью чего-то под названием «самолёт». Также он узнал, что такие книги сейчас очень популярны в мире бессмертных. Тасянь-цзюнь слушал, но не проявлял интереса. Хм, что это за «самолёт»? Разве он может сравниться в изяществе с его Бугуем? Однако, помня о том, что Чу Ваньнин любит книги, он решил купить несколько странных экземпляров, вроде «Философии марксизма», «Трёх лет подготовки к экзаменам и двух пробных тестов», «Медкарты», «Руководства по ремонту Wuling Hongguang» и других. Сложив все в одну стопку, он понёс своё сокровище обратно в горы. Неожиданным оказалось то, что многие из этих книг непонятны даже Чу Ваньнину, ведь тот не мог уяснить, о чём в них идет речь. Это было весьма странно, учитывая, что он был начитан и обладал обширными познаниями. Как же могло случиться, что даже Чу Ваньнин ничего в них не понимал? Тасянь-цзюнь сразу почувствовал себя обманутым, а потому решил, что старик на рынке — простой мошенник, продающий всякую ерунду. Ему захотелось немедленно спуститься с горы, чтобы найти торгаша и разобраться с ним. Но Чу Ваньнин был рассудительнее: он подумал, что, возможно, они слишком долго жили в уединении, а потому и не знали ничего о популярных произведениях. Так что он остановил Тасянь-цзюня. Через несколько дней им с Мо Жанем предстояло спуститься с горы, потому они решили по пути расспросить о книгах главного знатока книжных новинок — главу Усадьбы Таобао. Однако глава Ма тоже никогда не слышал о фантастических мирах с машинами и самолётами, к тому же с уверенностью заявил, что ничего не знает о трудах вроде «Капитала». Тасянь-цзюнь был уверен, что тот старик в самом деле оказался мошенником, что продавал никчемные книги. Гневаясь, он взял купленные экземпляры, чтобы найти и разоблачить его. Но, к его удивлению, с того дня этот торговец больше не попадался ему на глаза. Он расспросил и местных, и деревенских, но никто никогда не видел старика, продающего книги на их рынке. Всё, что произошло в тот день, казалось сном. Если не считать того, что произведения, проданные стариком, всё еще лежали перед Тасянь-цзюнем, тем самым доказывая, что ему это не приснилось. Пусть книги и были бесполезны, они всё же оставались книгами, и, более того, они волновали только Тасянь-цзюня. Между тем, у них было достаточно места на полках, потому Чу Ваньнин решил оставить эти странные тома. Каждый раз, проходя мимо, император чувствовал недовольство и размышлял о том, как он только мог принести столько ни на что негодных книг домой. Будучи недовольным, Тасянь-цзюнь снимал несколько томов с полки и пытался найти в них какую-то скрытую истину. Терпение приносит плоды, ведь через месяц он наконец разобрался в одной из них — «Все вместе играем в маджонг!». — Ваньнин! — Тасянь-цзюнь был удивлен и рад. Держа в руках книгу, он побежал к Чу Ваньнину, который в это время чинил новейшего Ночного Стража в саду. — Здесь написано, как выигрывать в маджонг! Чу Ваньнин, прикусив кисточку для письма, поднял голову и, немного невнятно, спросил: — Что? — Эта книга о маджонге! — Тасянь-цзюнь радостно тыкал в страницы пальцем. Чу Ваньнин на мгновение подумал, что у него может вырасти хвост как у щенка от такого восторга, и даже не понял, о каких костях он всё же говорит. — Я серьёзно, здесь действительно написано про маджонг. Правила немного отличаются от тех, что мы знаем, но в целом всё понятно. Чу Ваньнин поднял бровь, вспомнив про свою склонность к азартным играм: — М-м-м, тогда я, пожалуй, не буду читать. Лицо Тасянь-цзюня помрачнело, он явно был недоволен. — Почему ты не восхищаешься моими способностями? Я даже такую странную книгу смог понять! Чу Ваньнин был в самом разгаре работы над Ночным Стражем и не хотел отвлекаться, но всё же решил немного его похвалить: — Отлично. Ты, безусловно, очень умён. Тасянь-цзюнь с воодушевлением предложил: — Тогда давай поиграем в маджонг сегодня вечером? Чу Ваньнин резко ответил: — Нет. — … Тасянь-цзюнь понял, что от него просто отмахнулись. — Хм, не хочешь играть — не будем, ты сам так решил. Хм-хм, наверное, у тебя свои планы. Хм-хм, этот Мастер Мо не может тебя удовлетворить, только я могу. Хм-хм-хм, раз не будем играть, тогда я займусь чем-нибудь другим. Как только поужинаем... хм-хм-хм, я начну делать то, что мне нравится больше всего... Чу Ваньнин безжалостно швырнул отвёртку в голову Тасянь-цзюня, зная, что его череп по прочности схож с оборонительной стеной. И, конечно, Тасянь-цзюнь той же ночью полностью отомстил за этот бросок, даже с процентами. В конце концов Чу Ваньнин все же сыграл с ним в маджонг через несколько дней. А поскольку им не хватало игроков, он просто модифицировал двух Ночных Стражей, чтобы они стали их партнёрами по игре. Но, вероятно, книга, которую читал Мо Жань, была слишком плоха, или Мо Жань вовсе не понял её сути. В общем, после того как Мо Жань заявил, что постиг секреты игры, его навыки в ней всё равно оставались ужасными. Для Чу Ваньнина это было бы хорошей новостью, если бы не одно «но»: Мо Жань, вне зависимости от своей личности, не отличался честной игрой. Когда он был в образе наставника Мо и проигрывал, то пытался сладкими речами избежать поражения. В роли Тасянь-цзюня он, не терзаясь сомнениями, открыто мухлевал. В любом случае, когда Мо Жань начинал проигрывать, он всегда придумывал какие-то бесстыдные уловки, чтобы нечестно победить и потребовать свой выигрыш. Чу Ваньнин был азартным игроком и делал крупные ставки. Проиграв, он, само собой, должен был исполнить желание победителя. Особенно когда выигрывал Тасянь-цзюнь, ведь он мог потребовать что угодно. Чу Ваньнин, несмотря на свою твёрдость, не мог отказать. Мо Жань знал, что Учитель дорожит своей честью и всегда держит слово. Однако, после нескольких таких партий, Чу Ваньнин научился уму-разуму и твёрдо решил больше не играть с этим обманщиком в маджонг. Он не только перестал играть сам, но и вернул Ночных Стражей к их прежнему состоянию, строго запретив Мо Жаню прикасаться к маджонгу. Один только вид костей его раздражал. Мастер Мо, конечно, послушался Чу Ваньнина. А вот Тасянь-цзюнь... было бы удивительно, если бы он так поступил. Тем более Мо Жань настолько увлёкся маджонгом, что у него начинали чесаться руки, если он не играл. Но идти в деревню за партнёрами для игры ему не нравилось: он считал, что тогда будет слишком далеко от Ваньнина. Тащить деревенских жителей на гору он тоже не хотел: другие люди были бы слишком близко к Ваньнину. После долгих размышлений он пришел к выводу, что люди — не лучший вариант. Тасянь-цзюнь решил сделать своими партнёрами по игре духов рисовых лепёшек, которые часто заходили к ним в дом. Эти духи боялись его, и в дни, когда он появлялся, старались не заявляться. Тасянь-цзюнь наслаждался покоем, но теперь хотел, чтобы они приходили. Он придумал способ заманить их. Приём был прост: когда ему становилось скучно, он отправлялся на кухню и делал несколько подгоревших лепёшек. Затем, приманив духов, он наобум выбирал трёх «счастливчиков», после чего говорил: — Платите. — У-у-у, у наф нет денек, — лепетали духи, плача. — Несите дары! — У-у-у, мы ничево не принетли... Тасянь-цзюнь широко улыбался, обнажив зубы: — Хорошо! Тогда расплатитесь собой! — ??? Через мгновение дрожащие от страха духи рисовых лепёшек были отведены Тасянь-цзюнем в укромное место в лесу, где он заранее приготовил стол для маджонга. Он потёр руки и с воодушевлением произнес: — Давайте, садитесь, будем играть! Когда наиграемся, отпущу вас! Так вот что значило «расплатиться собой». Духи рисовых лепёшек никак не соглашались: — У-у-у, я ефё маленький, мама не разретает мне играть в азатные игры... Тасянь-цзюнь посмотрел на пойманного духа рисовой лепёшки: ножки у него были едва длиннее стебля гороха, а поднять костяшку маджонга было для него настоящей проблемой. Император почесал подбородок и задумчиво произнёс: — Хм... В этом есть смысл, ты действительно слишком маленький. Малыш поднял голову и, полнясь надежды, угодливо попросил: — Да-да! Ымпэратор, отпусти меня дамой! Пажалуйста, ымпэратор! Тасянь-цзюнь, в конце концов, показал свою «доброту», махнув рукой: — Хорошо! Можешь идти! Но позови свою мать, чтобы она играла со мной вместо тебя! — ... Про то, как кто-то заменял отца на войне, слышали, но чтобы мать играла в маджонг вместо сына — такое еще не встречалось… Похоже, таким уж был этот недалёкий правитель. Неспроста его династия пришла к упадку. Маленький дух рисовой лепёшки наспех закатил глаза, пока никто не видел. Вот так, мучая этих малышей, Тасянь-цзюнь продолжал свои забавы в течение двух месяцев, пока однажды в стане измученных духов не появился великий герой. Этот смельчак, приняв решение сражаться до последнего, выбрал момент, когда Тасянь-цзюнь был увлечён игрой с другими духами, и побежал искать Чу Ваньнина. — Готподин, готподин! Чу Ваньнин обернулся: — Что? Герой-дух, и так весь в слезах, внезапно разрыдался: — Готподин! Мы ботьше не можем этого выносить! У-у-у! Готподин! Паталуйста, спатите нат!!! — ... Тем вечером, выслушав жалобы духа рисовой лепёшки, Чу Ваньнин, с суровым выражением лица, взял фонарь и в развевающихся белых одеждах направился в бамбуковую рощу, чтобы арестовать любителя маджонга. — Ха-ха-ха! Я выиграл! Ха-ха-ха-ха! Я снова выиграл! Мо Жань в разгаре игры громко праздновал свои победы, но вдруг услышал в лесу позади себя едва различимый шум. Благодаря годам, проведенным вместе с Чу Ваньнином, он сразу узнал шаги Бессмертного Бэйдоу. — А? Вань... Ваньнин?! Тасянь-цзюнь широко раскрыл глаза, осознав, что дело плохо. Очень плохо. Он знал, каков нрав Чу Ваньнина, и что тот недавно строго запретил ему играть в маджонг. А то, что его застали за игрой в глубине бамбуковой рощи вообще не сулит ничего хорошего. Маленькие духи рисовых лепёшек, которые играли с Мо Жанем, еще больше испугались и забились в угол, дрожа от страха. Один сказал: — А-а-а, я не хотел, чтобы Готподин увидел меня здеть! Я предал доверие Татянь-цзюня! Другой плакал: — У-у-у, я не боюсь гнева Татянь-цзюня, но я подвёл доверие Готподина! Как я мог поддатьтя на уловки Ымпэратора и играть за его спиной! Я никуда не гожутть! Третий кричал: — А-а-а, хватит болтать! Бэтжим! Бэтжим! Бежать, конечно, было бесполезно: у духов рисовых лепёшек были короткие ножки, потому Чу Ваньнин мог легко догнать их. В этот напряжённый момент один из духов внезапно хлопнул себя по лбу, широко раскрыв свои крохотные зелёные глаза: — А! Придумал! Он начал рыться в своём маленьком липком кармашке на животе и, наконец, вынул оранжевый гриб: — Та-да! Тмотрите! Другие два духа радостно закричали: — Вау! Гриб моментального перетещения! Это гриб моментального перетещения! Гриб моментального перемещения был новой популярной диковинкой духов. Его действие заключалось в том, что тот, кто его съест, мгновенно перемещался на определенное расстояние. Однако применить его можно было только в спокойное время, без преследований и боев. Пока духи играли с Тасянь-цзюнем, они не могли воспользоваться ним, но теперь, когда игра прекратилась, а Тасянь-цзюнь был занят, гриб оказался как нельзя кстати. Бежать нужно было сейчас или никогда. Три духа, забыв об императоре, наперегонки проглотили грибы и один за другим исчезли, оставив Тасянь-цзюня стоять с изумленным выражением лица: — Эй, куда вы все делись? Это не по-товарищески, бросать меня одного! Эй, эй, эй! Но кроме сверчков, что наблюдали за происходящим, никто его не слышал. Послышалось только тихое «пух», когда один из грибов моментального перемещения упал на бамбуковые листья. Его оранжевая шляпка была покрыта белыми пятнами, отчего напоминала насмешливый взгляд, сверкающий в глубине бамбуковой рощи. Тасянь-цзюнь моргнул. Несмотря на то, что он не был слишком умным, в критические моменты его мозг работал очень быстро. К этому моменту он уже продумал несколько возможных вариантов исхода. Первый: поскольку его сообщники, партнёры по маджонгу, уже убежали, он быстро уничтожит следы игры и притворится, что занимается практикой магии. Сработает ли это? Тасянь-цзюнь сразу же отбросил эту мысль: нет, не сработает. Ваньнин сейчас зол, если он задаст вопрос и начнёт допрос с применением Тяньвэнь, то Тасянь-цзюнь, будучи неуверенным, может случайно проговориться. В результате Ваньнин будет сердиться несколько дней и не станет с ним разговаривать. Тасянь-цзюнь и так проводит меньше времени в этом теле, чем Мо Жань, и если Ваньнин будет его игнорировать десять дней или даже две недели, то он окажется в положении вдовца при живом супруге. Нет, это совершенно неприемлемо. Он подумал о втором варианте: он просто быстро изменит своё поведение. Присядет на землю, обхватит голову руками и притворится, что плачет и ужасно раскаивается. Когда Чу Ваньнин спросит его, он скажет, что духи рисовых лепёшек его соблазнили, что он был глуп, но больше никогда так не поступит, умоляя о прощении... Тасянь-цзюнь тут же отмёл и этот вариант: нет, это слишком похоже на сцены из тех странных книг, которые продавал тот старик. В них герои из фантастических миров, умеющие водить машины, произносят подобные речи, когда их застукивают на горячем. Нет, это совершенно неприемлемо. Оставался третий вариант... Тасянь-цзюнь быстро перевел взгляд на гриб моментального перемещения. Его кадык дёрнулся. Телепортироваться в Усадьбу Таобао, переждать бурю. Пусть глава Ма хорошо его кормит и поит, а потом он вернётся, когда Ваньнин остынет? ...Да, это кажется неплохой идеей... Тасянь-цзюнь взял гриб, понюхал его и чихнул. Если бы он читал больше тех книг, которые продал ему старик, он бы нашёл одну с сине-белой обложкой и названием «Буклет по санитарной безопасности», в которой жирным шрифтом была напечатана следующая фраза: «Уважаемые жители, для вашей безопасности не употребляйте в пищу дикие грибы!» — Готподин! Вот здеть! Они играли в маджонг прямо здеть! — храбрый дух рисовой лепёшки быстро шагал по бамбуковой тропинке, жалуясь Чу Ваньнину. Исполненный решимости, он указал коротким белым пальчиком прямо на поляну в лесу: — Прямо здеть! Чу Ваньнин слегка нахмурился: — ...Здесь? — Да-да! — вдруг дух рисовой лепешки, обернувшись, округлил свои маленькие зелёные глаза до размера жёлтых фасолин и в ужасе воскликнул: — Что это такое? Я же ястно видел их здеть... Готподин! Я, я правда не вру! Чу Ваньнин протянул руку и погладил его по голове, успокаивая, и пошёл осматривать место. Каменный стол, служивший для игры, всё ещё стоял на месте; на нём лежали бамбуковые костяшки маджонга, разбросанные после партии. По их расположению было понятно, что они принадлежат Мо Жаню, а его партнёры явно поддавались ему, чтобы он выиграл. Но где же этот мошенник? С мрачным выражением лица Чу Ваньнин повысил голос: — Выходи. Тишина. — Мо Жань, выходи немедленно. Снова тишина, только сверчки в бамбуковой роще запели ещё громче. Чу Ваньнин побледнел от гнева и холодно произнес: — Я считаю до трёх. — Раз. Ветер шелестел в листьях бамбука. — Два. Луна ярко освещала горы. — Три. — ...Мяу. Чу Ваньнин замер. Из кустов вылез кот с обвисшими усами и лохматой шерстью. Но это был необычный кот. Хотя его шерсть была чёрно-белой, как у коровы, и полосы напоминали окраску хаски, на лбу у него было три пятнышка в виде знака огня(火), а кончик хвоста венчал пушистый белый пучок. Кот выглядел удручённым, хотел ощетиниться, но вместо этого лишь сердито шмыгал розовым носом. Это был просто кот, но Чу Ваньнин ясно увидел на его морде выражение крайнего разочарования, стыда и гнева, как если бы на ней было написано: «Чёрт возьми, как же мне не повезло!» Чу Ваньнин замер на мгновение, не веря своим глазам: — ...Мо... Мо Жань? Визуал к 1-ой главе: https://docs.google.com/document/d/1X19gmoJgglDOsraTEkhASwtrmAdBpIRlbZF5RlWTBpU/edit?usp=sharing