Её безразличие - попытка защитить тебя

— Разве разумно выбирать любовь, если вслед за ней обязательно идёт боль? – настаивала Ева. — А если не выбирать любовь, то что? Всё может принести боль. Всё может убить. Риск в тысячную долю процента может сыграть и в меня сейчас попадёт первая за сегодня молния. И я умру. Но я всё равно тут. Потому что не рискуют и не чувствуют боль только мертвецы. А мы живые люди. И это здорово. Здорово, что мы ошибаемся. Здорово, что меняемся и не важно в какую сторону. Сам факт того что меняемся прекрасен. Ничего не происходит лишь без жизни. Но мы живые. И вокруг нас жизнь. Поэтому пускай лучше будет всё, что может быть. И плохое и хорошее. Они не возможны друг без друга, поэтому пускай будет всё. — А если плохого слишком много? – тихо спросила Ева. Кай повернулся, но не увидел бледного лица. Ева отвернулась от него. — Так бывает, — как мог мягко признал Кай. – И это очень тяжело, но это рано или поздно заканчивается. И я не про белую полосу. Достаточно одного момента. Секундного эпизода счастья, чтобы всё имело смысл. Я уверен у тебя есть люди, рядом с которыми ты счастлива. Люди которым ты нужна. Которые тебя любят. Тебя очень просто любить. Я думаю, что этого достаточно, чтобы жить. Любая хорошая мелочь, стоит того чтобы её дождаться. Потому что альтернативой служит только смерть где ни хорошо, ни плохо уже не будет. — Может быть это лучше. Покой вместо этого жестокого мира. Иногда это кажется таким заманчивым вариантом. Скажи если бы ты мог утопить мышонка или отдать его на растерзание котам, чтобы ты сделал? — Я бы не стал его убивать. — Такого варианта нет! Только два: коты или утопить, — настояла Ева. — Тогда котам, — решительно сказал Кай. — Почему? – Каю показалось, что бесцветный голос дрогнул. — Потому что тогда у мышонка есть шанс выжить, убежав от котов, — серьёзно ответил Кай. Ева застыла. Зрачки в синих радужках сузились. Ловкие пальцы бессильно разжались. Зонт выпал и укатился. Слабый поток ветра, будто только и ждавший этого момента атаковал. Капли дождя упали на бледное лицо. Тонкие губы болезненно поджались. Худые руки сжались в кулаки. — Кай, там некуда бежать. — Тогда прежде чем отпускать мышонка, придётся продумать план отступления. — Но это невозможно. Там нет третьего варианта! Ты ничего не можешь сделать. И мышонок не может, — почти разозлилась Ева. Голос звучал экспрессивней чем обычно. — Знаешь я человек. А человек может что угодно, если это нужно, чтобы кому-то помочь. — Нет. Это идеализм, фантазия, наивность! Люди беспомощны… — Люди разные. Мне кажется, всегда можно что-то сделать. А даже если нельзя, исход предрешён и неизбежен, можно хотя бы попробовать его изменить. Вдруг окажется, что выход всё же есть. Ты не беспомощна. — Кай, это больно, — капли дождя падали на бледное лицо. Возможно, Кай пропустил момент, когда какие-то из них попали в синие глаза. Иначе бы сейчас не видел, как отражается в зеркальной глади пейзаж. Очень маленький пейзаж и сам Кай. — Мне кажется, ты очень сильная и можешь со всем этим справиться. Справляешься, всё это время и знаешь, почему будешь продолжать. Ты всегда знаешь что делать, как добиться цели, как кому-то помочь. — Вот только это мне не поможет, — Ева повернулась на звук шагов и фальшиво улыбнулась Лое. Лоя всё это время гонялась за улетевшим зонтиком и вот теперь несла его хозяйке. – Спасибо, милая, — ловкие пальцы ласково погладили детские волосы. – Иди, — Ева выпрямилась, покрепче перехватила ручку, развернулась и степенно пошла дальше. – Мне никто не поможет. Потому что не смогут помочь. И тем, кто мне дорог тоже никто не может помочь. Но в кое-чём ты прав. Эта цепочка должна ломаться не с середины.