Её безразличие - попытка защитить тебя

— Тебе точно ничего не будет за эти прогулки? – на всякий случай уточнил Кай. — Если нас обнаружит кто-то из придворных или слуг, то достаточно будет заставить их молчать. Если же меня увидит кто-то из Посвящённых… — спокойно рассуждала Ева, — это будет уже сложнее. Но если они увидят, что у меня нет сапфира, то ничего смертельного не случиться. Хотя это всё же очень не желательно. Будет лучше сохранить эти вылазки в тайне. — Я понимаю, — серьёзно кивнул принц. – Император наверняка попробует воспользоваться моей приязнью к любому из его людей, чтобы лучше манипулировать Герцией, интересы которой я вообще-то должен всеми силами защищать. — Ты и защищаешь, — улыбнулась Ева. – Мне нравиться твой выбор профессии. Дипломат это человек мира, а не войны. Тот кто ищет компромиссы и добивается своих интересов человеческими, а не животными методами, — Кай тяжко вздохнул, думая как помягче сформулировать мысль «К сожалению всё далеко не так мило», но Ева сама закончила фразу. – По крайней мере частично. А обман и манипуляции по сравнению с физическим причинением вреда, кажутся куда более возвышенным злом. Быть злым человеком всё-таки определённо лучше чем быть злым животным. — И того и другого можно пристрелить, — пожал плечами Кай, примовнив присказку старшего брата. — Да. Но человек вызывает страх и трепет, а животное брезгливость. Преодоление страха развивает. Преодоление брезгливости, будто наоборот лишает тебя человечности. Лучше быть трусом, чем статуей привыкшей не реагировать на то от чего тошнит, — с мрачным выражением заметила Ева. — Для тебя это болезненная тема? – наконец продемонстрировал свою именитую внимательность Кай. Хотя если бы он за столь длительный срок не научился хоть частично читать человека, с которым стремился проводить как можно больше времени речь шла бы уже не внимательности, а тупоголовости. — Я не могу перестать общаться с отцом. Не важно пьёт он, курит что-то южное или развлекается с разгульными девицами. Именно я должна отвлечь его от какого-либо занятия и как-то уговорить работать. Потому что я единственный человек, который мотивирован этим заниматься и при этом не рискует остаться без головы. Я могу преодолеть страх и ненависть. Могу справиться со всеми своими эмоциями и делать то, что нужно, но чем больше я игнорирую брезгливость, тем меньше чувствую хоть что-то. Слишком сильное до тошноты отвращение вызывает у меня этот человек. — Почему никто из многочисленных принцев не займётся делами Касии? Они тоже дети Императора и вряд ли пострадают, попытавшись привлечь отца к его законным обязанностям, — Ева горько улыбнулась. — Зачем им это? – сорвался простой вопрос с тонких уст. — Это же их страна. Их отец. Им не понятно значение слова долг? — Они знают это слово, но вряд ли применяют его по отношению к себе. Кай, им нет дела до Касии. Император выделил каждому из своих законнорождённых и признанных детей жалование по праву рождения. Им ничего не надо делать, чтобы купаться в деньгах. Так кто же в таком случае будет лезть под горячую руку самого Императора и работать, зная, что может навлечь на себя гнев отца? — Но ты ведь этим занимаешься. Хотя могла бы легко сбежать из дворца, — логично напомнил Кай. — Я немного иной случай, - мрачнеет Ева. — Тебе не выделили жалование? – дипломат уверен, что дело не в этом, но не стоит раскрывать свою информированность без необходимости. — Нет. Деньги у меня есть. Но кроме этого есть человек, что держит меня во дворце. — Ты не просто не сбегаешь. Ты ещё и работаешь.