Связаны.

Женя поднималась раньше всех. Окна ее спальни были еще покрыты плотной завесой ночи, когда звон будильника нарушил тишину квартиры. Тонкий свет пробивался сквозь щель между шторами, намекая на наступающий рассвет, но темнота все еще окутывала город, как теплое одеяло, которое не хочется сбрасывать. Она привычно надела свою обычную одежду для тренировки,захватив с собой коньки и узкий термос с горячим чаем, прежде чем выйти на улицу. Воздух был свежим, бодрящим, но колючий ветер заставил Медведеву поежиться, подтягивая молнию куртки выше к подбородку. Она любила этот час, когда город еще не проснулся, и лишь редкие фонари освещали путь к ледовому дворцу, на самом деле, к её второму дому ещё с детства. Каток был пуст. Никто еще не нарушил гладь льда, будто бы специально дожидавшуюся ее. Женя медленно прошла к скамье, поставила термос и принялась завязывать шнурки коньков, ощутив привычное волнение перед тренировкой. Каждый раз, входя на лед, она чувствовала особое, непередаваемое ощущение свободы. Здесь, на этом холодном, блестящем поле, она могла быть собой, несмотря на строгие рамки, установленные ею же. Она сделала первый шаг на лед и тихий шорох раздался под коньками. Девушка любила кататься в это время. Только она и лед - две силы, уединенные в своем молчании. Сегодня она решила отработать элементы произвольной программы, но в голове крутились совсем другие мысли.Этери Георгиевна. Даже теперь, когда Женя думала о ней, она чувствовала легкое трепетание в груди. Холодный, собранный образ тренера, столь привычный на тренировках, таил за собой что-то неизведанное, что-то, что привлекало Женю сильнее всего. Ей было что сказать Медведевой, но она наверняка никогда не могла собраться духом и сделать это. В эти ранние часы, когда она оставалась одна, она позволяла себе немного мечтать. О том, каково это - находиться рядом с ней, чувствовать тепло ее руки на плече, слышать не только наставления, но и простые, человеческие слова поддержки. Этери никогда не показывала своих чувств. Профессиональная дистанция была неприкосновенной. Но иногда, в редкие мгновения, когда их взгляды встречались, Женя чувствовала что-то особенное. Что-то, что они обе старались скрыть, но что росло внутри, как лед, покрывающий замерзшую воду. Эти мгновения были короткими, почти неуловимыми, но достаточно яркими, чтобы надолго оставить след. Женя вздохнула, выходя на центр катка, и начала вращение. Лед был как зеркало, отражающее её внутреннее состояние — тревожное и наполненное невыраженными чувствами. Но вот что-то пошло не так. Прыжок, которому она отдавала все силы, предательски сорвался. Женя потеряла равновесие и упала, больно и резко ударившись о лед. Она замерла на мгновение, ощущая, как холод проникает сквозь тренировочные штаны, но это было не так важно. Слёзы подступили к глазам, и она не могла их сдержать. Стало тоскливо и обидно. Её всегда учили быть сильной, держать эмоции под контролем, но сейчас это казалось невозможным. Слезы текли, и Медведева позволила себе несколько секунд слабости. Она не знала, что в этот момент за ней наблюдает Этери, которая парой минут ранее также хотела выйти на каток и побыть наедине со своими мыслями перед долгим и изнурительным днем. Тренер стояла у входа на каток, в тени, словно боясь нарушить этот личный момент. Её лицо оставалось непроницаемым, но внутри разгорался неясный, тяжелый огонь. Видя, как Женя плачет, она сжала кулаки, чувствуя острое желание подойти, утешить, взять за руку и хотя бы сказать, что всё будет хорошо. Но она не могла себе этого позволить. Их разделяла пропасть - возраст, статус, да и просто неписаные правила. Девушка, всё ещё сидя на льду, вдруг почувствовала чей-то взгляд и резко обернулась. Блондинка стояла, смотрела на неё, но не двигалась. Их глаза встретились, и в этот момент мир, казалось, замер. Но ни одна из них не решалась сделать первый шаг. Этери была неподвижна, как статуя, её строгий взгляд, казалось, смотрел прямо в душу Жени, пронизывая её насквозь. Время как будто растянулось. Медведева чувствовала, как её сердце пропускает удары, как холод сковывает тело, но не от льда, а от отчаянного желания сделать хоть что-то.Но она знала, что не может. Не должна. Эта грань между ними была непреодолимой, как бы ей этого ни хотелось.  Её пальцы дрожали, но она собрала всю волю в кулак, встала, скользнула мимо Тутберидзе, не глядя в её сторону, и быстро направилась к выходу. Уже за дверями катка Женя остановилась, пытаясь привести себя в порядок.Её мысли вскружились как мотыльки вокруг огня. Это чувство внутри не гасло, а разрасталось с каждой секундой. Этери - это кажись самое неизведанное и приятное, что с ней когда либо случалось, а с другой стороны эти чувства тяготили её, заставляли чувствовать себя одинокой и потерянной. Сжав кулаки, она направилась домой, стараясь не обращать внимания на грусть, которая засела внутри. Но от неё было не избавиться. Мысли о том, что никогда не сможет позволить себе быть ближе к Этери, терзали её. Она знала, что в её жизни будет много таких утренних катаний на льду, много падений и неудач. Но самое сложное - это удержаться от падения в пропасть своих чувств.