wildflower

Бабушка всегда говорила, имена не даются людям просто так. Это зачастую и вправду было словно зеркалом души, окутывая пеленой значений и тайн берущих начало у самых корней и истоков. Сколько пыльных книг было спрятано в давних библиотеках о существовании людском и заумными словосочетаниями букв. Многие уверовали еще тогда, что называться человек может не просто как ему захочется. Наверное поэтому у таких высокопоставленных людей общества могла родиться только Виктория — что означало победитель. Изначально, по рассказам близких конечно, её хотели назвать совсем иначе. Аманда — образовано от латинского amandus — «достойный любви». Но иногда ей честно казалось, что хорошо было резкость смены идей. Ведь нельзя носить такое значение на себе, когда тебе всегда твердят обратное, заставляя верить, что перед началом не хватает одного простого словосочетания «никогда не» В голове звоном, словно гром среди ясного неба, слова отца: — Мне жаль, что у меня не родился сын, гляди в работе угодной будешь. Но малышка Ви росла, обрывая все надежды родителей в дребезги еще тогда, когда вместо дополнительных занятий биологии — желала проводить больше времени в своей комнате за книгами, что ничуть не являлись заумными. В них не было формул, теорий вероятности и прочей занудной информации, что для маленькой девочки казалось были страхом. Даже драконы на цветных страничках в такие моменты были роднее и приятнее. А еще до невозможности красивыми и детализированными, что сидя на холодном окне при свете лампы, перерисовывать тех на листочек было сущим удовольствием. Зеленистые деревья, солнышко обрезанное уголком, что со всем багажом знаний сейчас, было недопустимой художественной ошибкой. Мелки, что оставляли следы на пальцах, неокрепшее тело пыталось от себя их отмыть, но делалось только хуже и мазались они по всей поверхности кожи. А когда с волосами встречалось это вообще Туше. В мире красок — никаких дополнительных языков, танцев и математики. Только детская наивность и вера, что когда она вырастет сможет жить так, как хочет сама. Желательно с понимающими родителями рядом. В девять отец считал важным напоминать ей, что она не одна и как старший ребёнок должна привыкать прогибаться: — Тебе род продолжать, хоть какая—то выгода должна же быть. В пятнадцать, во времена подросткового периода он начал действовать жестче, слова из его рта всегда звучали словно бритва острием: — С таким характером тебя не один мужик не стерпит, бить надо было. Все же хорошо, что её не назвали «Аманда» ведь тогда ей казалось, что все высказывания родителя правдивы. Никто её такую никогда не сможет полюбить. Хотя бы один пункт был закрыт и взрослая Кравченко могла поблагодарить весь проделанный труд. Единственное за что сейчас можно картинно отвесить реверанс семье это за английский, что приходилось учить по три раза в неделю, примерно час с репетитором и еще столько же под строгим взглядом матери на кухне. В учёбе немного помогло, крошечно и не ощутимо, но польза имелась. Нервно кусая губы и прокручивая в тонких пальцах серебристую полосу, девушка удобно уселась на весьма недурные диваны в просторном помещении. Кольцо обжигало подушечки конечностей и фокусировали внимание ровно в тот момент когда стоило бы думать о другом, поэтому когда на плечи легли чужие ладони, Виктория содрогнулась всем своим нутром. Звонкий смех раздался прямиком в районе ушной раковины и быстро оборачиваясь, художница увидела довольное лицо блондина. Борис поправил очки, что спали в приступе его веселого настроя: — Я значит пишу ей, пишу, — начал, в уже привычной для неё манере— а она тут сидит и не отвечает. Брови растерянно поднялась вверх и темноволосая стремительно двинулась к сумке, находя устройство. Положив руку на сердце, это впервые когда их схема потеряла цепочку действительности. Дача оказалась интересным и быстротечным событием, моргнуть не успела как дни сменялись один за другим и вот завтра уже финальный этап. Эмоции шли через край и хоть её пропуск и позволял более обширный вид передвижения — она приходила в комнату для практики под конец дня, когда основная часть была выполнена и по её скромному мнению от нахождения рядом не было бы никаких последствий. От этого события пока — одни плюсы и приятные плюшки. Посветила лицом минуту во влоге, заговорщически подмигнув на вопрос про мерч, который должен был официально появится в продаже с тридцатого по тридцать первого августа. Наконец смогла найти общий язык с дуэтом двух ‘Д’ в лице снайпера и самого молодого участника команды, единожды уловив Диму на компроматном вопросе про Мирослава, но недовольная реакция младшего давала о себе знать, поэтому Широ заминал все так будто это не он минутой раннее чуть ли не про свадьбу спрашивал. Со старшей частью коллектива тоже было приятно иметь дело, Сергей в какой—то момент напомнил ей отца, только в лучшей своей версии. Без вечной агрессии и злости в её сторону, такому как Халли она бы себя и под венец на месте родной семейной фигуры доверила бы провести к алтарю. Мысли правда утонули в голове, хватает и двух человек в их компании кто её замуж хочет выдать, она должна была бороться со злом, а не примыкать к нему. Почти все время конечно ей пришлось провести с Владом, но это не было чем—то плохим. Он всегда знал как поддержать беседу, шутил, интересовался про татуировки и учёбу в Сербии. Примерно столько же часов ей было отведено со Славой, тот иногда в шутку тыкал девушке камерой, чаще в перемешку с фразами: — давай завози как новоприбывшая, — но из всего её контента за это время была лишь отважная надежда помочь отодрать безжалостную пленку с окна практиса. С задачей к слову все же справится удалось. Нервозность сегодняшнего дня можно было ложкой черпать, если не половником. В легкой футболке казалось до невозможности душно, кольца на руках давили, браслеты ощущались наручниками. Страшно было не от самой реакции общественности, а от факта, что если та будет негативная, изменить что—то просто не будет возможности. Сколько бы ей не говорили о том, что работа проделана на максимальном уровне — всегда ощущение, что ты как минимум на голову ниже того, что можешь на самом деле. Услышав комментарии почти что от всех киберспортсменов коллектива, персонала и даже брата, что уже устал в телефонной трубке слушать настолько взволнованный голос старшей, но ей будто этого не хватало. Пока человек не примет своей труд сам, ему никто не поможет. Вставая с теплого укрытия, девушка засеменила прямиком за макушкой старшего в сторону к остальным, что уже стояли у выхода. Те активно переговаривались о завтрашнем дне и художница наконец осознала, что в её голове брошенные киберспортсменами фразы больше не кажутся дикими, словно ягоды в лесу. Она уже вполне разобралась в тонкостях и посмотрев пару игр на большом экране и вовсе запомнила несколько позиций на часто играемых картах. Обходя Леонида сбоку, Кравченко стала на свое привычное место слева от Мирослава. Первые дни она предпочитала находится рядом осторожно, боясь, что тот наконец осмыслит во что влез и передумает иметь с ней что—то больше, чем просто рабочие взаимоотношения, но парень на удивление стал немного мягче. Не пропадал сутками, чаще писал первым создавая ощущения подмена. Она конечно не была против, но время от времени его прямолинейность могла вогнать её взрослый, по крайней мере девушка таковым его считала, мозг в ступор, а щеки нагреть жаром. И кто мог сказать, делал это Плахотя специально или не думая. Зато на бумаге все чаще стало мелькать уже изученное лицо юноши, согревая в самой грудной клетке до переворота внутренних органов. Скажи кто вначале года, что все так будет, не поверила бы. Палец к виску подставила бы, хоть всегда и считала данный жест слишком детским и глупым. Еще раз обсудив планы на финал, парни решили, что все возможное из этого дня было выжато словно лимон в коктейль, что точно бы оставил кислый след прямиком на кончике языка, задевая рецепторы. Ступая за порог прямиком в объятия вечернего города, поднимает свой взор вверх к небу. Тьма уже сереет, но все еще настырно цепляется на небосклон. Длинный кардиган накинутый в спешке утром, едва грел тело. Градусы падали стремительно с наступлением темноты, хотя все ещё были выше нуля, но уже находясь на улице по коже моментами пробегали мурашки. Попрощавшись, Виктория проводила взглядом знакомые лица, что разделись по группам и направились в разные стороны дорог, чтобы завтра снова собраться воедино и стать единым целым. Стриженая макушка показалась совсем рядом, заставляя переключить весь спектр внимания от удаляющейся спины Александра к новому объекту заинтересованности. Плахотя стоял совсем рядом, сомкнув свои ладони вместе и если бы она не знала его могла бы подумать, что этот жест вызван неловкостью. К счастью, кое—какими данными она все же могла похвастаться за эти кратчайшие сроки, так что именно эту свою эмоцию младший явно выразил бы совершенно иначе. — Хочешь проводить до квартиры? — игривость в её голосе звучала слишком натянуто, выдавая Кравченко прямиком с потрохами, ноты дернулись в конце предложения и по лицу парня было предельно ясно, если он и не умел читать старшую как открытую книгу, сейчас он точно осознает нервозность, но свою линию она продавливать продолжила, — сумку понесешь? давно за мной не ухаживали. Смешок сорвался с его губ, будто совсем не задевая то, как резко она могла подать эту реплику. Он конечно никогда за собственный продукт не нес ответственность, но по его скромному мнению, это явно было нелегко, поэтому пропуская удивленное выражение лица художницы, парень едва поддевает пальцами лямку вещицы, стягивая сумку, что по инерции спадает к запястью. Виктории в этот момент кажется, что звуки мигалки где—то вдали на самом деле нужны будут ей, потому что то насколько близко они могли выглядеть с некорректного ракурса вызывало как минимум тахикардию. Закидывая красную «vivienne westwood» на свое плечо, Мирослав уверенно сдвинулся с места и пошел по знакомому им обоим маршруту под недовольные выкрики старшей вдогонку.

***

Аромат лесных ягод вместе с паром обволок пространство подле дивана, окутывая комнату и смешиваясь с лучами освещения прямиком от раскаленных лампочек софитов над деревянным столиком. Ровно полчаса назад в голове Кравченко демон вместе с ангелом были готовы разжечь настоящее противостояние, но наглость и как она сама это признала, эгоизм, все же одержал верх в этой борьбе. На левом светом плече, с нимбом на голове, белым светом семенили предложения о том, что звать младшего к себе, снова, будет плохой идеей. У него завтра финал дачи, важное событие, требующее много сил и концентрации и ко всему этому набору желательно сопровождающееся здоровым сном. С другой же стороны, острия рожек кололи в щеку, нашептывая: «не захочет, откажется», «подумаешь, зато проведете время вместе», «у тебя стресса больше» Предложение все же слетело из её уст и Плахотя почти сразу его поддержал. Было ли дело в том, что он просто всегда старался быть с ней вежлив и рыцарски не мог бросить её в таком нервном состоянии, в котором старшая была словно тончайшая натянутая струна. Поэтому сейчас пара сидела на мягкой обивке мебели и ждали пока горячая жидкость хоть немного схлынет до состояния когда её можно будет разлить по белесым чашкам. Девушка про себя всегда усмехалась смотря на посуду в доме, все же сдержала обещание как съедет покупать все эти красивые стаканчики и тарелочки, которые в здравом уме и граммом экономии — вряд—ли бы когда—то приобрела. Киберспортсмен что—то активно печатал в своем телефоне, а когда сообщение на устройстве со звуком отправилось он положил его экраном вниз, обращая свое внимание на темноволосую, что находилась буквально руку протяни и дотронешься ощущая теплоту чужой кожи. Через несколько минут опубликуют видео и мерч станет общественной доступностью. Заламывая пальцы до хруста в замок, девушка потянулась к заварнику и тут одернула руку об кипяток посуды. Мирослав среагировал почти сразу, аккуратно цепляясь конечностью за женское запястье. — В порядке? — на вопрос, голова отрицательно задвигалась в стороны. Уровень накаленности поднялся до предела и Виктория обреченно спрятала лицо в своих коленях. Пару секунд они просидели в тишине, пока макушки не коснулись чужие подушечки руки, аккурат поглаживая растерянные волосы, едва касаясь. Будто не он был её вдохновением на искусство, а она являлась живой фарфоровой статуей, что рассыпаться может под его прикосновениями. Повел от проделя до спинного мозга и ей казалось, что она расплачется прямо здесь, перед ним и её полностью оголенной душой. Кравченко слегка приподнимается и не совсем контролирует свои действия в момент когда сцепляется на крепких плечах. Запах мужского одеколона непривычно щекочет нос, задевая рецепторы и в данную секунду ей кажется, что никто никогда не пах настолько приятно и так успокаивающе. Совсем не замечает как сама переступает черту и четыре стены, что выстраивала всю свое двадцатилетнее существование. Не думать об этом. Не в момент когда они находятся буквально кожа к коже. И она правда, искренне, впервые за долгое время дает волю эмоциям. Предательские горячие слезы стекают, пачкают футболку, в потоке не только её собственную. Губы сжимаются в тонкую полоску и девушке хочется кричать до охрипшего горла. За то что проявила слабость, хотя привыкла не показывать эмоции даже самой себе, если те имели признаками «не совсем сильного» характера. Ведь так приучили, жизнь, отец, да весь этот чертов прогнивший до основания мир. За то что приносит дискомфорт младшему, ему точно не совсем приятно видеть как та ломается от усталости. Да просто за то, что позволила негативу накопиться, каплями выращивая из лужи настоящее озеро, что все же вышло из берегов, вместо того чтобы замерзнуть к зиме. Качнувшись от тела назад, она ощущает как её равновесие моментально сохраняется ладонями на та ребрах, достаточно прилично, но спусти хотя бы на сантиметр и те откажутся прямиком на талии. Меж ними два слоя одежды, одна полностью раскрытая душа и пар уже начинающего остывать чая. Мирослав смотрит прямо, в глаза и не говорит не слова. Просто молчит, а эта тишина будто значит в разы больше, чем все слова, что ей говорили все до их знакомства. Правая рука отодвигается и движется к щекам, тыльная сторона стирает влагу, осторожно и трепетно. Перехватывает дрожащую конечность художницы, переплетает пальцы и успокаивающе поглаживает большим кожу. — Все будет хорошо, — наконец разрывает окутавшую пространство тишину, и звучит настолько уверенно, что Кравченко и правда хочет верить, — ну чего ты. Снова тянет на себя и она как безвольная кукла падает в объятия, носом утыкаясь в плечо, прикрывая веки. Дыхание наконец выравнивается и девушка понимает, что состояние наконец приходит в норму. — Спасибо, — хриплый голос звучит, по её мнению, слишком жалко, — за все. Когда они сидят так еще небольшой период времени, Виктория наконец понимает, что может разделить расстояние меж ними, усаживаясь удобнее. В голову всплывает мысль о том как же странно она выглядит сейчас, точно покрасневшая и растрепанная. Непроизвольно прикрывает ладошками овал, будто пытаясь спрятать недоразумение, но сбоку едва слышно доносится: — Ты красива даже когда заплаканна. На часах, что все еще неприятно тикали в квартире девушки стрелка переходить и сменяет дату, видео официально опубликовано, но Плахотя отвлекает её снова. Заводит диалог, разливает чай и когда усталое тело засыпает на диване неконтролированно целует чужую макушку перед тем как аккурат разместится рядом, пытаясь не нарушить границы, будто они не были вчера стерты окончательно.