Семь ночей и девять месяцев

* От Автора * В выходные Персефона Паркинсон оставила на Министра Лили Аврору и Ванессу Лию — дочерей, поэтому тихой сапой Драко сам отправился в Италию на разведку. Самолётом. Чтобы после слетать вместе с Гарри. Чтобы позже Министр всё сам увидел. Изабелла Забини прекрасно приняла Малфоя у себя. Она показала ему свою лабораторию, зелье в действии, которое готовится месяц, потом тридцать дней настаивается, а уж после можно и применять. Срок его годности — год. В субботу вечером Драко встретился с семейной парой (гей-парой), которые рассказали о том, как решились на эксперимент; как переживали; как проходили сам процесс и показали сына от результата магического зачатия. Миссис Забини познакомила ещё с пятью парами девушек и парней. Всё было спокойно у детей — без патологий, отклонений и прочего. И Драко, естественно, загорелся желанием. — Я хочу, синьора Забини, — произнёс блондин, — но Поттер — он категорически против. — Алесандро, тот брутальный мужчина-футболист, которого мы видели последним, он тоже был категорически против того, чтобы его супруг прошёл этот путь магического ритуала зачатия, но Романо настоял на своём, и теперь у них есть сын Филиппе, — ответила Изабелла. — Я не настаиваю, и уж тем более не собираюсь связываться с Министром Поттером, но моё зелье работает, благодаря магии и силе природы. Однако могу сказать и то, что не у всех получается зачать. Тут уж как повезёт, Драко. Всякое бывает, сам понимаешь. Летальных исходов не было, но не все могут зачать, повторюсь ещё раз. Несколько случаев было выкидышей, но это случается и у обычных женщин при гетерозачатии естественным путем, когда мужчина осеменяет леди. Как уж организм сработает. То, что Поттер переживает, а потому не разрешает — это естественно, если он действительно любит тебя, Малфой. Приезжайте вместе. Я и при Министре сварю зелье, и на ритуале вы побудете, парни. Мне нечего от вас скрывать. Зелье работает, но иногда организм желающего зачатия не срабатывает. Вернувшись в Лондон, Драко вознамерился поговорить серьёзно с Гарри. Он решил сделать для Избранного хоть что-то хорошее и полезное в жизни — отплатить добром за за всё то, что совершил для него Поттер. Даже если тот и будет против — Малфой сам подарит сына Гарри. Его душа так загорелась священным огнём желания, что он решился. Да и в самолёте были двойняшки… или близнецы-малыши, с которыми возились так красиво их родители — девушки. Драко не стал у них спрашивать, каким образом у них появились малыши, мальчик и девочка, он только наблюдал за ними и улыбался, с щемящей грустью. Поттер боится за него — оно и понятно. Пожелай подобное сам Гарри, тогда бы Малфой был против, потому что потерять Мальчика-Который-Выжил-Дважды — смерти подобно. Но Драко хотел сам подарить любимому сына. То, что это будет именно сын, слизеринец нисколько не сомневался. Душа подсказывала. Вернувшись домой, блондин первым делом позвонил Забини и попросил того о ритуале, ибо Блейз работал в Отделе Тайн, а именно в ритуальном зале. Жрецом. Это типа маггловского священнослужителя в Соборах. Дело прибыльное и многофункциональное. Да и нравилось это Забини. В детстве он мечтал стать католическим Папой или хотя бы кардиналом, ибо его мать всегда венчалась с богатыми семью мужами в храмах, как те настаивали, а потому и маленький Блейз часто бывал на венчаниях своей матушки. Красота Соборов, убранство, чинность — всё это привлекало мальчика, а после и юношу. Став совершеннолетним, он поступил в семинарию, а после и заочно в Духовную Академию в Ватикане, получил диплом. С ним он устроился в Министерство Магии жрецом. Подумаешь, что здесь не было католитизма, но ритуалы чем-то всегда похожи, разве что кроме индуиатских свадеб, где без литра водки или доброго Огденского не разберешься во всех ритуалах и обрядах на индийских бракосочетаниях. В общем, Забини работал и не тужил себе, наслаждаясь своей работой, требами и поездками в дома магов для совершения ритуалов. Кому изгнать духов надо из человека или дома (да, и дома бывают одержимые злыми силами); исцелить больного или напутствовать в последний путь умирающего. Платили хорошо. Один богатый маг-бизнесмен за исцеление своей маленькой дочери подарил Блейзу джип Мерседес — совсем ещё новый, на котором всего лишь раз или два проехался сам бизнесмен. Одна богатая старушка отписала итальянцу свой особняк в Греции, привязавшись к Забини. И пусть старушка через пару лет померла, зато Забини может с семьёй ездить отдыхать летом в Грецию на время отпуска. Блейзу нравилась его работа. — Ты всё-таки решился на ритуал, Драко? — спросил итальянец. — Поговорю завтра с Поттером и мы проведём ритуал с ним вместе, — ответил Малфой. — Только вместе, дружище, — кивнул Забини, — потому что от тебя одного толку не будет. Магия должна принять желание обоих. Ваши души, если говорить о духовном, должны слиться в ритуале в одно целое. Ваша сила магии и внутреннее «Я», Малфой, только тогда сила Древней Магии сделает невозможное для людей. Полнолуние как раз послезавтра. У тебя есть завтра на уговор Поттера. Три дня полнолуния, а потом только через месяц. Я принесу свежее зелье. — Хорошо, Блейз, я надеюсь, что Гарри решится, — выдохнул блондин. — Я постараюсь. — Уложишь гриффа на лопатки и залюбишь до беспамятства? — усмехнулся итальянец. — Возможно, так и будет, — ответил Драко, — но я не стану рассказывать тебе о том, как мы проводим наши ночи. * * * * * * * В понедельник утром Гарри был в прекрасном расположении духа. Общение с дочерями на выходных пошло на пользу всем. Они сходили в зоопарк, в маггловский кинотеатр, посетили аттракционы и съели месячную норму мороженого за два дня. Лили с Ванессой остались в полном восторге. Кстати, Гарри своих девочек предупредил, что в его жизни скоро появится любимый человек. — Ты собираешься жениться? — спросила Лили и Поттер кивнул. — Я собираюсь взять в мужья самого лучшего друга ваше мамы, — ответил Гарри. — Дядю Драко? — удивилась Ванесса. — Но ведь он же не девушка, а дядя! — возразила десятилетняя малышка. — Папа, у вас же не будет деток, да, если дядя Драко — парень? — спросила Лили. Гарри улыбнулся и вдруг вспомнил о разговоре с Малфоем относительно магического ритуала и зелья зачатия. Нет, он не позволит Драко рисковать жизнью, а получить дитя можно и другим путем — маггловским способом, прибегнув к суррогатному материнству. — Детки будут, мои дорогие, а у вас появятся брат или сестра, — ответил Министр. — Обязательно появятся. В Министерстве Магии, после совещания, Гарри попросил Малфоя задержаться. Драко сегодня выглядел очень красиво: светлый костюм, уложенные волосы — весь из себя элегантный в светло-серой дорогой мантии с серебряными пуговичками и всякими цепочками на ней. Поттер притянул слизеринца к себе и обнял. — Гарри, ты чего? — удивился Драко, но ласке поддался, когда Министр провел ладонью по промежности. — Мы же на работе, да и здесь народ кругом, и ведётся видеонабрюдение. Ты спятил? Ах... — Тебя смущает зал совещания? — тихо спросил брюнет, целуя шею и за ушком. — Хорошо, идём в мою комнату отдыха, Малфой, потому что я сгораю от желания. — Но у меня же встреча в час дня… — Сейчас только половина десятого, — возразил Министр, — у нас есть больше двух часов. Идём, я хочу тебя. Драко кивнул и протянул свою руку Гарри, который рванул блондина к камину, а через миг, они уже вышли в кабинете Главы всего магического мира. — Винки, — крикнул он личной эльфийке, — меня и Малфоя не будет два часа, если кто-то спросит. Не впускай сюда никого, поняла? Винки с поклоном появилась, заверив хозяина, что никого не впустит в кабинет, даже секретаршу, и также с поклоном исчезла. Гарри же поднял на руки любимого и понёс в свою комнату отдыха. Поцелуи Поттера были болючие и кусачие, Гарри был крайне возбуждён, а Драко пожалел, что они сейчас не смогут зачать малыша. Значит, на месяц придётся отложить. Брюнет опустил на кровать слизеринца, быстро разделся сам и магией разоблачил Президента Международной конфедерации магов. — Доверишься мне? — поинтересовался гриффиндорец. — Что ты хочешь сделать, Гарри? — спросил настороженно блондин. — Я хочу, чтобы ты отпустил себя, почувствовал меня своим существом… — Так ведь я же чувствую тебя, Поттер… — Но немного не так, как хотелось бы мне, — ответил брюнет. — Я научился этому в рейдах, когда был аврором после Академии. — Ты научился сексу в рейдах? Неужели предлагаешь мне отправиться в рейд, любимый? — усмехнулся Драко. — В рейдах я научился бесстрашию и быть самим собой, понимаешь? — хмыкнул Поттер. — Хочешь в рейд? Можно, Малфой, но только в рейд страсти и вожделения. Со мной вместе. Согласен? — Если ты хочешь меня — возьми, Гарри, — ответил слизеринец, — ведь я же не против. Я согласен на всё, чтобы ты не сделал со мной. Моя любовь к тебе — это моё полное доверие. Что же ты ещё хочешь? Скажи мне, Поттер, и я тебе всё отдам. Гарри лёг между разведенных ног Драко, переплёл их пальцы рук и поцеловал. Дико, голодно, глубоко и горячо. Малфой застонал, желая обнять своего гриффиндорца, но Поттер не позволил. Он целовал и целовал парня, шепча: — Ты так прекрасен, мой Малфой! Ты так красив в своей наготе. Мой… Только мой Драко! — Коснись меня, Гарри, — попросил парень. — Мой член истекает желанием, а розочка мышц ждёт тебя. Любимый, пожалуйста… — Я коснусь тебя, но ты доверишься ли мне сейчас? — не унимался брюнет. — Да, Гарри, да, ведь я весь твой, и ты, Салазар тебя дери, прекрасно знаешь это! — воскликнул Драко. — Хорошо! — улыбнулся Министр и произнёс следом: — Акцио! Без применения палочки к нему подлетели их с блондином галстуки, которые умножились на глазах вдвое — были по одному, а стало по два, отчего Малфой удивился и молча наблюдал дальше, что совершал Гарри. Поттер привязал его руки к изголовью кровати, ноги же поднял так, словно их подвесили к невидимым брусьям, но привязаны они были за лодыжки именно галстуками. Под попу Поттер подложил подушки. Далее он наколдовал кляп и закрыл им рот слизеринца. У Драко округлились глаза. — Не бойся, Малфой, — проговорил гриффиндорец, — я не сделаю ничего жестокого с тобой. Наоборот, мой любимый, я хочу, чтобы ты почувствовал меня иначе — своим духом, своей душой. Доверься мне, жизнь моя! Драко промычал что-то в кляп в виде лампочки. Кляп был магический. По желанию он сдувался или наоборот — надувался. По желанию Гарри, естественно, Малфой же не мог его видоизменить при всём своём желании. Поттер применил пару Очищающих в анус Драко, отчего тот заметно поморщился. О, да! Горячий душ изнутри с эффектом пылесоса кому понравится? Но в следующий миг волшебством было наколдовано тепло, и по телу разлилась некая нега, от которой Малфой расслабился. Гарри призвал тёплый крем и смазал им всю чистую прямую кишку. А потом рука Министра легла на живот блондина, и тот горячо задышал носом. Поттер принялся целовать чистую и гладкую кожу живота, и ниже его да самого пениса. Однако ни руками, ни языком, ни губами к органу не прикасался, а член истекал и ныл. Облизав мошонку, Гарри улыбнулся, глядя как трепыхается в путах Малфой. Как ему, привыкшему к объятиям, а также желающему всё держать под контролем, вдруг не дали этого. Член течёт соками преэякулянта, тело дрожит от желания, внизу живота пожар, что сводит скулы. Анус тоже закрывается- открывается, желая Поттера внутрь, а тот целует и лижет все тело, кроме розочки мышц и пениса. — Ты так прекрасен сейчас, — произнёс гриффиндорец. — Мокрый весь, открытый… Хочешь меня, Драко? — блондин замычал в ответ и забился в путах. — Скоро всё будет. Почувствуй меня своим внутренним «Я». Сейчас я поцелую тебя, а потом приласкаю. — Малфой снова замычал и закатил глаза как в былые, очень славные школьные времена, мол, «святой Поттер», давай же уже, а-то болтаешь много, гриффиндурок несчастный! — Поттер, мать твою, ты что удумал? — прорычал слизеринец, когда Гарри вынул изо рта кляп, и поцеловал его, при этом руки Министра ласкали тело, но возле члена, а сам орган не трогали. И блондин снова взмолился: — Коснись меня, я подыхаю от желания. Садист! Брюнет касался то невесомо, то ощутимо поглаживал тело, опускаясь поцелуями и языком к соскам. Те торчали пиками и ныли. И Гарри поцеловал их поочерёдно. Он покусывал вершинки, жадно сосал, едва касаясь розочки мышц пальчиком. Драко вскрикивал, когда палец всё-таки касался. — О, боги мои, ты сейчас такой красивый, Малфой! — улыбнулся довольно Гарри, а блондин зарычал. — Заклинаю тебя Мерлином и Морганой, Поттер, я хочу твой хотя бы один пальчик. Пожалуйста… — Хочешь вот так, змееныш Слизерина? — поинтересовался брюнет и вошёл в анус, а Драко блаженно простонал и сжал собой палец. — Да… Да! — всхлипывал парень, насаживаясь сам на Гарри. — Пожалуйста. Он весь, словно в подвешенном состоянии, дрыгался, пока Поттер целовал его соски и метил тело укусами, да новыми засосами. Палец не двигался, заставляя Драко самому насаживаться и искать Гарри. А потом гриффиндорец вошёл пальцем и прижался внутри к простате. И Малфой закричал будто от разряда тока, пробившего его насквозь всего. Малфой почувствовал в себе так, словно все его чакры, или драккл его знает что… Будто весь организм вытянулся в струну и этот разряд проходился поршнем с головы до пят, возбуждая каждую молекулу в нём. Драко сделался одним целым коконом желания: горячим, полностью свободным, готовым стать бабочкой, а не червяком в коконе. Аристократ почувствовал пальчик Гарри в себе, как стержень, который перезапустил весь его организм. Драко расслабился и в следующий миг оргазм накрыл его. Он растворился в нем. Гарри не убирал пальчик с простаты, а наслаждение все пробивало Малфоя, накрывало его и накрывало. — Да, ты поймал это наслаждение, любимый! Да! — произнёс счастливо Поттер. Слизеринца накрыло раза четыре, он весь дрожал в экстазе. Его глаза закатились, сердце пропускало удары. Малфой завыл от восторга, закричал, заскулил, матерясь на каком-то непонятном языке, потому что то, что он сейчас испытывал — это было огромным фейерверком внутри него. И он не заканчивался. Волна за волной оргазм взрывался в нем снова и снова. Драко ощутил полную Свободу и раскрепощенность. Он вопил, что мандрагора, и бесстыдно двигал бедрами, продлевая наслаждение. Драко расслаблялся, но все молекулы, частицы его тела и души, будто сконцентрировались в животе и ниже живота, снова потоком устремлялись в пенис, будоража чистым наслаждением. И его член извергал капельки спармы раз за разом, пока Малфоя била дрожь. Сам организм наслаждался и тем, что с ним происходило, словно сбрасывал оковы, в которые был заключён. Свобода духа. И Драко понял, что это значит. Он весь был свободен и словно расправил крылья. И блондину понравилось всё то, что с ним происходило. Гарри стал двигать уже двумя в нем пальцами, вызывая ещё и ещё этот экстаз оргазма. И плевать было чистокровному аристократу на чопорную сдержанность, привитую с детства, на все устои и воспитание — он двигался и делал то, что хотел, сливаясь со своим внутренним «Я». Сейчас он понял, о чем говорил Гарри. Перед Поттером можно было быть самим собой, ведь грифф хотел его именно таким — познавшим самого себя, а не земляным червём, сокрытым глубоко в себе. Гарри произнёс несколько Очищающих заклятий, убирая с живота блондина, с его бёдер и с себя частично его страсть. — Почувствовал свободу и раскрепощенность? — тихо спросил Гарри и принялся надрачивать Малфою снова, возбуждая. — Ты был сейчас безумно красивым, и я влюбился в тебя во второй и в пятый раз, пока ты кончал, крича бузудержно моё имя. — Поттер, — произнёс хрипло Драко, — поцелуй меня. Сегодня я соединился со своим «Я», познал полную Свободу духа. Во мне больше не осталось панциря страха перед самим собой. Но как? Поттер, как ты смог сделать, чтобы меня накрывал оргазм за оргазмом? Как? И ещё… Использовал ли ты это на ком-то другом? — Ревнуешь? — улыбнулся гриффиндорец. — Я готов тебя убить, если ты такое проделывал с кем-то, как только что сделал со мной, — прорычал Малфой. — Только с тобой, клянусь, Драко! — ответил Гарри. — Это был эксперимент. Мой личный эксперимент, но мне приятно, что ты ревнуешь. Хочешь пить? — Безумно хочу, Поттер, но я прошу тебя — больше давай без кляпа, а-то я за**ался с ним, хорошо? — попросил блондин и Гарри кивнул. Напившись воды, Драко протянул стакан брюнету. — А ты не хочешь? — поинтересовался он. — Я хочу тебя, Малфой, — ответил Министр. — Мы только начали, а я ещё не насладился тобой сполна. — Но время, Поттер? — тихо вздохнул Драко. — У меня же дел полно. Ночью я сделаю всё, что ты захочешь, а сейчас… — Этой ночью мы будем в самолёте, в бизнес-классе. Пара часов полёта до Берлина. Можно и порт-ключом воспользоваться, конечно, но я хочу с тобой побыть. — Этой ночью? Салазар, но я не собрал чемодан… — Мы успеем собрать наши чемоданы с помощью эльфов, — ответил Гарри. — Малфой, я сейчас сниму с тебя все оковы. Только Драко потянулся к Министру за поцелуем, желая, наконец-то, обнять любимого, как Гарри перевернул его на живот и развел ягодицы. Малфой сладко застонал, уже понимая, чего хочет гриффиндорец. Но перед этим он снова применил Очищающее заклятие, чтобы «ополоснуть» внутренность Драко от всего, что могло «застрять» в ворсинках нежных стенок. И от жирного крема, который не особо приятен на вкус. Когда рот Поттера прижался к розочке мышц, Драко всхлипнул и произнёс: — Поттер, я так люблю тебя! Малфой знал, насколько Гарри свободен в своих действиях, нежен и властен, в тоже время; как он любит оральные ласки его розочки мышц и пениса, гладких яичек и мошонки. Поттер просто упивается этими лааками и властью над Драко. Министр спокоен и полностью раскрепощен, а вот аристократ всякий раз от таких ласк хочет убежать, закрыться, спрятаться и выдохнуть. Гарри целовал нежно, потому что анус очень нежен. Малфой лишь уткнулся лицом в простынь, да сладко постанывал, пока брюнет ласкал его ртом и языком, пальчиками местечко. Кому-то покажется диким проявление такой чувственности. Кто-то посчитает это грязью, если увидит. Кто-то сбежит, заметив парня, ласкающего другого парня таким вот образом, но не эти двое. Кому-то нравится женская плоть со всеми её выпуклостями, и всем прочим, а кому-то мужское -- красивое, ухоженное, поджарое и чистое тело. Для кого-то любовь двух парней является мерзостью, а для кого-то — самое прекрасное проявление чувственности и любви. Сколько людей на планете Земля — столько и мнений. Каждый выбирает свое. Гарри вот так любил проявлять свою любовь и желание Драко, и ему это нравилось. А Малфой? Он пока ещё учится раскрепощенности и бесстрашию проявлять себя вот так. Воспитанный в жёстких и суровых условиях в своей семье, не смотря на свою мажористость и показной пофигизм, какой у него имелся в Хогвартсе, до недавнего был весь зажат. Сейчас же он, в свои почти тридцать лет, учится Свободе духа и Любви. И с каждым днем Малфой становится более открыт для Поттера, более свободен от стериотипов своей семьи. Драко хочет любить и желает быть любимым в ответ. Минут через пятнадцать, когда Поттер насладился и довёл Драко до возбуждения, Малфой был перевернут на спину, и теперь уже рот Гарри насадился на член слизеринца. Несколько насаждений и блондин снова кончил глубоко в горло Поттера. Министр хотел отстраниться, но тут Драко поймал его за руку и попросил: — Иди ко мне, ты же не кончил, любимый... — Твоё удовольствие у меня на первом месте, Малфой, для меня истинный оргазм, когда я вижу твой экстаз. Я настолько люблю лицезреть тебя таким — кончающим, что все остальное не столь важно. — Зато ты важен для меня, Гарри, — возразил слизеринец, — и твоё наслаждение у меня в приоритете. Понимаешь? Я люблю тебя, Поттер. Ну же? Я знаю, что ты хочешь меня, и я необходим тебе, Гарри.