Паучья хватка

      Одной из множества вещей, разобраться с которыми Шэнь Цинцю планировал когда-нибудь потом и за всё время жизни в этом мире так и не возвращался к ним, была механика взаимодействия с ци. Так как «Путь гордого демонического охотника» был скорее романом об охоте на нечисть, чем классическим сянься, всё здесь было не как у людей. Пользоваться ци могли только те, в чьих жилах текла хоть сколько-нибудь нечеловеческая кровь. Поэтому самыми интересными и способными персонажами были разного рода полукровки, в чьих предках затесался кто-нибудь особенный, передавший по роду хотя бы тень своей настоящей силы.       Многие монстры тоже обладали своим подобием противоестественной энергии. Антропоморфные их представители, как и люди, могли использовать примерно те же простенькие талисманы и уловки. Так как энергией Шэнь Цинцю была, по сути, переваренная жизненная сила его жертв, он не горел желанием растрачивать её зазря. Скорее всего, это могло сократить интервалы между приёмами пищи, что, конечно, было неразумно. Поэтому он совсем забросил идею прощупывать границы своих способностей. Он не ожидал, что кроме Ло Бинхэ сюда могли наведаться и другие охотники, такого не было в сценарии!       Конечно, теперь обстоятельства требовали шевелиться чуть активнее. Добравшись до дома, Шэнь Цинцю принялся перечитывать руководства по талисманам, которые некогда нашёл в доме. Оригинал щедро снабдил их собственными заметками и очень кстати вычеркнул всё, что лично для него оставалось бесполезным. Впервые за долгое время захотелось поставить ему что-то вроде памятной таблички или хотя бы раз в год вспоминать его добрым словом. Самому Шэнь Цинцю, скорее всего, годами пришлось бы выяснять, что именно и как должно было работать. Руководства, очевидно, предназначались для людей.       — Что делает учитель? — поинтересовался Ло Бинхэ, отвлёкшись от бросания злобных взглядов по направлению к городу.       — Скрывающие талисманы.       Вроде как скрывающие талисманы. Шэнь Цинцю надеялся на это. Подсказка «Отпугивать врагов» могла означать что угодно, но эффект сокрытия или отвлечения внимания в этом плане был бы наиболее логичным и удобным. Оставалось надеяться только, что человеческие охотники как раз входили в список врагов, а не являлись особо экстравагантным деликатесом, и талисманы предназначались не для каких-нибудь монстров-скорпионов.       Для перестраховки Шэнь Цинцю сделал сразу четыре штуки, чтобы разместить их с каждой из сторон света, просто на всякий случай. Дополнительно он сделал талисман привлечения внимания и разместил его подальше в лесу. Он пока не напитал его ци, но предварительно протянул к нему нить паутины, ведущую прямо из бамбукового дома. То же самое он сделал с талисманом, который назывался «Человеческий крик». Он очень надеялся, что правильно понял оригинал, иначе всё это было бы глупой тратой ци.       Ло Бинхэ внимательно наблюдал за его действиями.       — Учитель научит меня делать такие?       — Конечно, но чуть позже.       Как только сам в полной мере разберётся, что именно он делает.       Ночь прошла спокойно. То ли талисманы хорошо работали, то ли охотнику пока не пришло в голову прочесать лес, в итоге на болоте он не появлялся. Сон пришёл к Шэнь Цинцю позже обычного и был несколько беспокойным, так что если бы кто-то задел паутину, он бы сразу это почувствовал.       Ло Бинхэ утром выглядел вполне отдохнувшим. Его движения на первый взгляд казались такими же расслабленными и небрежными, но если присмотреться внимательней, можно было бы заметить, как напряжённые мышцы были готовы к быстрому старту. Как будто он был в шаге от внезапного рывка. Порой, смотря в его улыбающееся милое личико, можно было забыть, что Шэнь Цинцю был здесь не единственным, кто мог представлять опасность. Но пока силы Ло Бинхэ дремали. Неудивительно, что он был так взвинчен: его вполне можно было бы обвинить в пособничестве монстру-людоеду. Пусть Шэнь Цинцю всё ещё плавал в правовых нормах этого мира, но это было явно серьёзное обвинение, и вполне возможно, таких людей тут принято убивать вместе с чудовищами. А Шэнь Цинцю сильно задержал развитие его силы. Стоило ли подвергать его такой опасности?       — Возможно, тебе будет лучше какое-то время побыть в чайной. Владелец уже не откажет тебе, а если будет нужно, я доплачу ему за неудобство. Вернёшься, когда он покинет город.       — Я ни за что Вас не оставлю! — тут же встрепенулся Ло Бинхэ, уставившись на Шэнь Цинцю дикими глазами.       — Тебе небезопасно находиться здесь, — спокойно ответил Шэнь Цинцю.       — А учителю разве не опасно оставаться здесь одному?       — Я и сам могу позаботиться о себе. В конце концов, я не человек и не так слаб.       — Значит, учителю уже приходилось побеждать охотников? — заинтересованно спросил Ло Бинхэ, наклонив голову.       Шэнь Цинцю предпочёл насладиться чаем вместо ответа. У него не было ничего, кроме догадок. Но в этой истории все охотники, кроме Ло Бинхэ, гибли как мухи. Исключения представляли только те несколько, что были связаны с жёнами и небрежным движением пера Самолёта удачно выведены из сюжета путём столкновения с уж слишком сильными противниками. И так как все они уже должны быть предположительно мертвы, то с этим экземпляром вряд ли должны возникнуть какие-то трудности. Люди были слабее монстров и ничего, кроме редкой особенной родословной или уникального оружия, не могли противопоставить.       Хотя, вспоминая то лицо, словно сошедшее с обложки сёдзе-манги, Шэнь Цинцю мог бы побиться об заклад, что в город прибыл кто-то покруче типичного пушечного мяса. Это было чуть более тревожно, но не зря же он вчера весь вечер занимался талисманами. Хотя узнать личность этого охотника всё равно было бы интересно.       — О чём думает учитель? — раздражённо спросил Ло Бинхэ, сжимая палочки так, что руки побелели.       Точно, Шэнь Цинцю так ему и не ответил.       — Это неважно. Бинхэ не заметил в том охотнике ничего примечательного?       Лицо Ло Бинхэ помрачнело ещё сильнее. Да, новость об охотнике была неприятной, но что поделать, Шэнь Цинцю бы пригодилось демоническое чутьё. Если этот охотник обладает каким-то действительно сильным наследием, то ничем хорошим это не закончится. И талисманы, вполне возможно, их не спрячут.       — Нос длинный. Уши топорщатся. Волосы какие-то сальные.       — Может быть, что-то ещё, что не связано с внешним видом? Какая-нибудь необычная ци или запах? — попытался намекнуть Шэнь Цинцю.       Неслыханно! Неужели, будучи воплощением идеала, стандарты Ло Бинхэ повысились настолько, что даже объективно прекрасный мужчина теперь казался ему уродливым? Невероятное зазнайство. Сложно же теперь будет найти ему жену. Впрочем, Лю Минъянь всегда была удачным вариантом.       Ло Бинхэ, в свою очередь, задумался, и лицо его просветлело.       — На самом деле, теперь, когда учитель спросил, этот начинает вспоминать, что тот человек пах какими-то благовониями, которых нет на наших рынках.       — Можешь описать их запах?       — Сладкий запах свежих цветов.       Явно сладким цветочным запахом выделялись всего три жены: Лю Минъянь, в предках которой затесались речные нимфы, Цю Хайтан, которая вышла из угасающего рода, некогда заключившего контракт с яблочным божеством, и жена из третьей сотни, имя которой Шэнь Цинцю уже забыл, но она была как-то связана с суккубами, и женщины её рода могли рожать только девочек. Оставались первые двое.       Когда Ло Бинхэ встретил Лю Минъянь впервые, её запах описывался как сладкий и манящий, но при этом нежный. Не такой удушающий и подавляющий, как у суккубов, а скорее чуть заигрывающий, как характер самих нимф. Цю Хайтан же описывалась как пахнущая сладким покоем и дымкой дневных снов. И раз эти аналогии описывались как возникшие в голове главного героя, определиться было несложно.       — Как бы ты описал его? Может быть, он манил тебя? Притягивал?       Вместо того, чтобы помочь своему учителю и ответить на простой вопрос, Ло Бинхэ побелел и схватил Шэнь Цинцю за руку, заглядывая в лицо широко раскрытыми слезящимися глазами.       — Учитель, неважно, как он пах! Это всё подлые охотничьи уловки, такие же низкие, как и он сам! Если он только сунется сюда, не выходите, я сам разберусь с ним, умоляю!       Какой глупый ребёнок. Шэнь Цинцю мягко хлопнул его по лбу веером. Глаза Ло Бинхэ слезиться не перестали, и хватка на руке стала только крепче. Что это за излияние чувств? Да и кто кого должен защищать, в конце концов?       — Не говори глупостей. Я просто пытаюсь определить, с чем мы имеем дело.       — Я не смог толком разобрать, простите, учитель, — ответил Ло Бинхэ, немного подумав. Шэнь Цинцю удалось аккуратно освободить руку от его хватки, и он выглядел немного пристыженным своей внезапной вспышкой.       — Что ж, надеюсь, нам не придётся выяснять это на практике.       Глупо было предполагать, что жестокая насмешка судьбы, запихнувшая его, так рано умершего, в тело чудовища, вынужденного питаться людьми, была милосердна. День тянулся долго то ли от тревоги, не желавшей отпускать сердце Шэнь Цинцю ни на миг, то ли от того, что он снова оказался в ситуации, когда он был заперт на скучном болоте без возможности выбраться в город. Ло Бинхэ мило ему улыбался и не отходил ни на шаг, что раздражало чуть сильнее, но в какой-то степени Шэнь Цинцю понимал, что такое поведение было оправданным. Уж лучше Бинхэ находиться в поле его зрения, чем искать приключения на горячую голову в городе, по которому рыщет неведомый охотник за головами.       Каким бы тревожным ни казался день, он подходил к концу, и вместе с ним уходил стресс, сковывавший Шэнь Цинцю. Лягушачье кваканье, особенно усилившееся на закате, служило привычным аккомпанементом позднему ужину. Остывший чай, ветер, задувающий из открытых окон, увлечённое щебетание Ло Бинхэ — всё было так обыденно, что казалось, что внезапное появление охотника было не более чем сном, навеянным полуденной дрёмой.       — Учитель, — вдруг встрепенулся Ло Бинхэ, прервав свой предыдущий рассказ об очередных городских сплетнях, — это вы сделали?       Шэнь Цинцю сначала не понял, что он имел в виду, но, проследив за взглядом, тоже заметил нечто неладное. Снаружи словно кто-то повесил вокруг дома праздничные гирлянды: в окна лился яркий свет. Вдвоём они выглянули наружу, чтобы выяснить, в чём дело, хотя что-то в Шэнь Цинцю сразу догадалось, что случилось. Паутина, которая была пропитана его ци, сияла и переливалась, как светодиодная лента. В иное время можно было бы заметить, насколько красиво это выглядело: как будто солнце распустили на пряжу и разметали вокруг дома плотной вышивкой. Но ничего хорошего эта прекрасная картина не сулила.       Лю Минъянь была так хороша в охоте на монстров не только за счёт выдающихся боевых способностей: она могла зажечь нечеловеческую ци своей, чтобы та начала сиять и вела её прямо к своему источнику. А это значит, что всё ещё живая легенда, Лю Цингэ, с минуты на минуту появится прямо здесь. С замершим сердцем Шэнь Цинцю ощутил первый осторожный шаг на паутину на границе леса.       — Он здесь.       Ло Бинхэ тут же выскочил на улицу, достав из-за пазухи большой кухонный нож. Он выглядел бы комично, если бы его лицо не было таким свирепым, а Шэнь Цинцю никогда бы не читал, на что он способен.       Охотник твёрдой походкой приближался к дому. Сквозь кроны и стволы деревьев уже можно было рассмотреть его белый ханьфу. Шэнь Цинцю тоже вышел, судорожно соображая, как быть. Спрятать от кого-то из семьи Лю истинную форму не представлялось возможным, что означало, что схватки не избежать. Лю Цингэ описывался как невероятно сильный охотник, и его внезапная смерть стала серьёзным ударом по безопасности человеческого мира. У Шэнь Цинцю вообще есть хоть какие-то шансы против него?       — Бинхэ, уходи.       Но Ло Бинхэ лишь упрямо покачал головой, оставаясь на месте и всматриваясь в пролесок.        — Я защищу вас, учитель.       Очень лестно, но сейчас было не время играть в благодарного ученика! С походкой, попадающей в такт ускорившемуся сердцебиению Шэнь Цинцю, на тропе уже явно был виден мужчина с обнажённым мечом. Лезвие сияло отблесками пылающей в ночи паутины, и сам он был похож на разгневанного бога войны. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился внезапно возникший зуд в ногах. Шэнь Цинцю ненавидел, когда это происходило. Его вполне устраивала его человеческая внешность!       — Остановись! — крикнул Шэнь Цинцю, но это, конечно, было бесполезно.       Лю Цингэ не замедлился и даже не ответил. Шэнь Цинцю невольно отступил на шаг назад. Кожа на ногах напряглась настолько, что должна была лопнуть в любой момент. Клыки заныли, готовые вырасти.       — Учитель сказал тебе остановиться! Немедленно!       Ло Бинхэ махнул ножом в направлении охотника, и это сработало лучше, чем слова Шэнь Цинцю. Лю Цингэ нахмурился и замедлил шаг. Он недоверчиво посмотрел на кухонный нож, потом на гримасу Шэнь Цинцю, еле сдерживающего паучью форму, а потом снова на Ло Бинхэ.       — Твой учитель? Он монстр, который заманил тебя, чтобы съесть. Уходи, я с ним разберусь.       — Не смей называть его так! — прошипел Ло Бинхэ, загораживая Шэнь Цинцю своим телом.       Это не помогло. Обычная, привычная человеческая форма ног развалилась, как сгнившая упаковка. Из-под просторного подола мигом развернулись длинные паучьи лапы, а сзади вывалилось округлое чёрное брюхо. Было неприятно показывать такую сторону Ло Бинхэ, который рассматривал его конечности с интересом и без отвращения, но показывать её ещё кому-то другому, кто так явно находил её отвратительной, было ещё и стыдно. Шэнь Цинцю хотелось свернуться клубком, как пауку, раздавленному газетой, и больше никогда не высовываться из своей хижины.       — Посмотри на него! Он чудовище!       — Разве? Но это ты пришёл сюда, в наш дом, и хочешь убить моего учителя, который всегда был мил и добр. Если кто и чудовище, так это ты!       — Чудовище — это тот, кто жрёт невинных людей. Я здесь, чтобы остановить это. Прочь с дороги!       — Невинных? — неправдоподобно удивлённым тоном переспросил Ло Бинхэ, почти искренне расширив свои большие чёрные глаза. — Это кого? Цзинь Цзяньго, работорговца, который специально ломал детям ноги, чтобы им давали больше милостыни? Или Мо Шоушан? Тот, что отравил своего брата, когда тот узнал, что он надругался над его женой? Это их жизни ты считаешь важнее жизни учителя?       Шэнь Цинцю отвлёкся от своего небольшого эмоционального паучьего кризиса и посмотрел в спину Ло Бинхэ. Ух ты. А он-то считал Чжао Хэна полным придурком. Если это правда, то его ученик был слишком хорош в подборе жертв. Тяжёлый камень вины, долгое время давивший на душу, как бы упорно он ни старался его игнорировать, наконец спал, и дышать Шэнь Цинцю стало чуть легче. Лю Цингэ же убеждённым не выглядел.       — Думаешь, я поверю в эти сказки? Да если и так, монстр, поедающий преступников, всё равно остаётся монстром. Люди не будут в безопасности, пока он жив. Отойди, пока не поздно.       Взгляд Лю Цингэ снова сосредоточился на Шэнь Цинцю, и по телу разлилась слабость. Выследить, ослабить чарами и уничтожить, так они обычно действовали? Веки моргали медленно. Хорошо, что такие уловки не действовали на демонов. Ло Бинхэ воинственно скрипел зубами и пылал яростной энергией.       — Это ты должен уйти, пока не стало слишком поздно для тебя.       — Мой ученик прав. Я не трогаю невинных людей и ем лишь столько, сколько требуется для выживания. И я не хочу причинить тебе вреда. Уходи и проверь его слова.       — Я не собираюсь следовать словам монстра. Врёшь ты или нет, тебе не место в этом мире.       Не зря он так восхищался мастерством Лю Минъянь: их чары действовали на монстров отменно. Стоило раз моргнуть отяжелевшими веками, как Лю Цингэ словно телепортировался вперёд на несколько метров и уже заносил свой меч. Мысли текли медленно, и увернуться удалось лишь благодаря рефлексам, которые двигали тело Шэнь Цинцю вместо него самого. Но Лю Цингэ всё равно был быстрее. Его меч каждый раз разрезал воздух всё ближе и ближе. Атаковать в ответ было невозможно, но и бесконечно уворачиваться он тоже не мог, не с таким плотным туманом в голове. По неосторожности Шэнь Цинцю пересёкся с Лю Цингэ взглядами, и это могло бы стоить ему жизни, если бы последующая атака не была отбита кухонным ножом.       Движения Ло Бинхэ скованы не были, но ему не хватало ни опыта, ни мастерства. Там, где Лю Цингэ демонстрировал отточенные в тысячах тренировок движения, Ло Бинхэ орудовал лишь оголённой отчаянной яростью. Шэнь Цинцю подбирался ближе, но каждый зачарованный взгляд охотника словно придавливал его к земле. Тело слушалось неохотно. Даже новая паутина отказывалась оплетать ноги противника, предпочитая распадаться и оседать на землю бесполезной пряжей.       Не было ничего удивительного в том, что они проигрывали. Ноздри заполонил сладкий запах крови, когда меч Лю Цингэ рассёк левую руку Ло Бинхэ, задев и его живот. Такой сладости Шэнь Цинцю ранее ещё не чувствовал: она пахла самой жизнью. Сглотнув вязкую слюну, перемешанную с ядом, Шэнь Цинцю потряс головой. Ло Бинхэ уже был ранен.       Бросившись на Лю Цингэ в новой попытке нападения, он был снова отбит слишком быстрым для его состояния движением. Лю Цингэ отпихнул одной ногой ученика и тут же перешёл в новое нападение. Запах своей крови уже не показался таким сладким. Рукав начал сползать с разрубленного широким движением плеча, и Шэнь Цинцю мог лишь глупо наблюдать за этим. В этот момент он подумал, что так всё и должно было закончиться, как бы он себя ни уверял в возможности жить даже в таком теле.       Умирать не хотелось, как и в первый раз. Шэнь Цинцю напоследок взглянул в гипнотизирующие красивые глаза, лишённые какого-либо тепла, и пожелал, чтобы хотя бы Ло Бинхэ мог выбраться из этой передряги живым. Молиться долго не пришлось. Вдруг замешкавшийся Лю Цингэ был с невероятной силой отброшен за спину Шэнь Цинцю. Пролетев мимо бамбукового дома, чудом его не задев, он врезался в ствол дерева с глухим громким звуком.       Болото накрыло волной тяжёлой, давящей ци, как низким плотным туманом. Запах крови стал насыщеннее и слаще. Шэнь Цинцю удивлённо смотрел, как его маленький несозревший ученик поднимался на ноги, словно забыв о своих ранах. Ци хлестала из него потоком, глаза засияли красным, а на лбу проявился спящий ранее хуадянь. Больше переживать было не о чем: Ло Бинхэ наконец-то нашёл своё демоническое наследие, заняв высшее место в пищевой цепочке.       Хрипло откашлявшись, Лю Цингэ тяжело поднялся на ноги и уставился на Ло Бинхэ злобным взглядом. Первоначальная растерянность моментально пропала с его лица, и теперь он снова был собран и пылал гневом. Если он и пытался распространить свои чары снова, то это ему не удалось: Шэнь Цинцю ощущал лишь давящее присутствие демонической ци, доминирующей и господствующей. Голова прояснилась, а конечности начинали слушаться намного лучше. Ощутив прилив ранее не испытанной силы, Ло Бинхэ бросился на охотника, не дожидаясь его первого шага.       Теперь кухонный нож в его руках перестал казаться глупым оружием, и Лю Цингэ только успевал блокировать его выпады своим мечом. Ло Бинхэ двигался с бешеной яростью, и сила его беспорядочных ударов затмевала отсутствие тренировок. Теперь уже он стал больше похож на охотника, а Лю Цингэ перешёл на место жертвы, вынужденной сражаться за свою жизнь. Кажется, его ученик немного распсиховался.       Стараясь не попасть под горячую руку Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю предпочёл попятиться ближе к бамбуковому дому. Как интересно было построено зрение и внимание оригинала, если задуматься. В ином случае отыскать глазами две тонкие паутинки, не наполненные его ци, а потому не подсвеченные чарами Лю Цингэ, было бы нереально. Но стоило только Шэнь Цинцю о них подумать, как они сразу бросились ему в глаза. От пропущенной по ним ци они тоже загорелись, как новогодние гирлянды. Через пару секунд они достигли талисманов: в лесной глуши раздался истошный человеческий крик. А за счёт второго талисмана он показался таким пронзительным и заслуживающим немедленного внимания, что Шэнь Цинцю и сам невольно повернул голову в его сторону.       Секундное отвлечение стоило Лю Цингэ его меча. Ло Бинхэ выбил его из рук с такой силой, что он отлетел на пару метров, и перегородил путь к нему своим телом. Шэнь Цинцю тоже поспешил ближе, уже куда удачнее пользуясь своей паутиной, которую наконец-то никто не разрезал. Лю Цингэ пытался её рвать и сопротивлялся, но несколько сильных ударов рукоятью ножа по голове свели на нет его трепыхания. Великий охотник потерял сознание, и Шэнь Цинцю удалось, наконец, полностью замотать его.       Потом встал более насущный вопрос. Шэнь Цинцю смотрел на его спящее лицо и думал, как такой красивый и прославленный человек смог в одночасье прийти и разрушить его степенную жизнь в одно мгновение. Разве он не должен был гоняться по горам за крылатым кровавым змеем? Шэнь Цинцю уже успел освоиться в этом городе, познакомиться с приятными людьми, узнать все сплетни о крупнейших домах и наконец-то назвать это место своим домом. Теперь ему придётся всё бросить, и только из-за него. Захотелось стукнуть Лю Цингэ по голове ещё раз, да посильнее.       Ло Бинхэ, кажется, был какого-то другого мнения. Он взялся за замотанные ноги охотника и начал тащить его в глубь леса.       — Куда ты его тащишь?       Ло Бинхэ остановился и оглянулся на Шэнь Цинцю непривычно-красными глазами. Если бы не они, выглядел бы он очень невинно.       — Пока запру его в сарае.       — Зачем?       — Учитель потратил много ци на этого никчёмного таракана. Вы можете проголодаться раньше, да и в любом случае не пропадать же добру даром.       От возмущения на лапах Шэнь Цинцю поднялся каждый волосок. Приняв более приемлемый вид, он замотал головой и торопливо заверил:       — Незачем. Мы договорились, что я буду есть только самых никчёмных людей.       — Но он напал на учителя и попытался его убить. Он и есть самый никчёмный и презренный из всех.       — Нет, он выполнял свой долг и защищал граждан. Его поведение было оправданным, пусть и противопоставляло его нам. Он сильный охотник и может спасти множество невинных жизней, нельзя причинять ему вред.       Ло Бинхэ выглядел так, словно Шэнь Цинцю его только что невероятно оскорбил. Его новые демонические черты придавали его обычным эмоциям какой-то свирепый подтекст. Что выглядело довольно круто, если бы Шэнь Цинцю был предельно честен. Он продолжал держать ноги бессознательного Лю Цингэ, и его когти непроизвольно прорезали дыры в паутине.       — Но если он очнётся, он снова попытается напасть на вас, как бешеная собака! Постоянно держать его в сарае небезопасно, лучше избавиться от него сразу. Если учителю будет противно его есть, то я могу просто убить его, не оскорбляя ваши глаза этим зрелищем.       — Нет, — твёрдо повторил Шэнь Цинцю, невзирая на всё более мятежное выражение лица своего ученика, — никто не убьёт его и тем более не съест. Он благородный охотник, и его дело заслуживает уважения, мы не будем стоять у него на пути.       Ло Бинхэ посмотрел на лицо Лю Цингэ с нескрываемым презрением, но свои мысли по этому поводу оставил при себе. Вместо этого он перешёл к следующему важному вопросу:       — Тогда что будет делать учитель?       — Мне придётся покинуть это место и отправиться странствовать, чтобы он больше не смог меня найти. Скорее всего, очень скоро он отвлечётся на более опасных и вредоносных монстров, особенно когда обдумает твои сегодняшние слова, но лучше будет не испытывать удачу. Тебе, скорее всего, придётся сделать то же самое, раз ты решил бросить ему вызов.       — Этот ученик последует за учителем куда угодно. Но разве стоит его жалкая жизнь таких лишений? — спросил Ло Бинхэ, недовольно поджав губы.       — Ничего страшного. Я и так достаточно засиделся на этом месте. Вроде как в одной книге говорилось, что к западу отсюда есть большой город, зажатый в двух хребтах, как в ладонях, и каждую зиму они устраивают праздник, который длится целую неделю. Мы можем успеть, если поспешим.       Более убеждённым его ученик выглядеть не стал, но возражений от него больше не последовало. Было очень жаль оставлять все эти книги, свитки и коллекцию вееров и нарядов, пусть они и достались ему просто так. Он уже успел привязаться ко всему, что ему досталось от оригинала, и буквально намертво врос в его шкуру и жизнь. Поэтому и вещи теперь казались своими, родными, купленными на свои же кровные деньги. Но тащить с собой целые мешки тряпок он не мог, поэтому с окровавленным сердцем пришлось оставить основную часть нажитого в доме. Заперев бессознательного Лю Цингэ, Ло Бинхэ быстро вернулся и тоже приступил к спешным сборам. Забрав часть одежды, деньги и самую полезную на вид толстую книгу с заметками оригинала, Шэнь Цинцю напоследок оглянулся.       Бамбуковая хижина успела стать ему настоящим домом, безопасным убежищем в этом новом и не всегда понятном мире. Он успел изучить каждую засечку, каждую скрипящую половицу, каждый угол, на которые падали редкие солнечные лучи по утрам. Покидать его было почти больно. Ещё болезненнее кричала инстинктивная мысль, что покидать свою паутину надолго опасно.       — Может быть, мы сможем иногда сюда возвращаться?       — Если учитель захочет, этот ученик уберёт с его пути любого, кто попробует ему помешать.       Мог ли он хоть иногда перестать выкидывать посреди речи эти типичные фразы главного героя? Или хотя бы приберечь их для будущих жён. Шэнь Цинцю посмотрел в решительные красные глаза.       — Нам придётся какое-то время избегать других людей, пока ты не научишься скрывать демонические черты. Не все люди радушно встречают демонов в своих городах.       — Конечно, учитель, я постараюсь исправить свой вид как можно скорее.       Уже покинув город, Шэнь Цинцю вспомнил, что так и не попрощался с девушками из Тёплого павильона. Они были действительно обеспокоены тогда, когда он впервые встретил их после переселения. Угомонить вспыхнувшие муки совести удалось, пообещав себе написать им письмо первым же делом, когда удастся остановиться на время в каком-нибудь городе.