Все будет хорошо

— Все будет хорошо, — шепчет Тэхен, стоя рядом с Юнги. Тот весь в поту, уставший, но не сдававшийся, тужился под требования врачей. Ким (до замужества Мин) проклинал весь мир, свою омежью натуру, альф и, в частности, своего мужа. А также день, когда согласился родить от него. Альфа же был счастлив и сейчас, как и обещал, не оставил его, а держит за руку и успокаивает, насколько может. Ему тяжело смотреть на любимого, который мучается от схваток, но он в предвкушении, что скоро увидит своих малышей. Для пары было сюрпризом, что скоро они станут родителями дважды. Юнги чертыхался на альфу, а что до второго, он летал на крыльях счастья. Еще с детства маленький Тэхен мечтал о большом доме, где постоянно слышен смех, топот маленьких ножек и лапок. По мере взросления и сближения с Мином, его желания ограничились счастьем крохотного омеги. Они прошли большой путь от депрессии до жизни, где старший улыбается своей самой яркой, десневой улыбкой. У них появилось много совместных приятных моментов, но день, когда они узнали, что ждут малыша (тогда они еще не знали, что судьба приготовила им сюрприз), стал самым радостным, хотя изначально всех напугал.

***

Юнги уже 1,5 года в терапии, которая приносит результаты. Он известный музыкальный продюсер, у которого на счету много успешных проектов, в том числе и Чон Чонгук. Кстати, об альфе. Гук стал не только коллегой, но и хорошим другом, найдя общий язык с Ким Тэхеном, и даже знал о состоянии омеги, поэтому всегда старался относиться к нему трепетно. Работа может подождать, но обед и отдых стали важными условиями в их буднях. Именно Чонгук заметил первые изменения в Киме (в замужестве). Омега стал есть в 1,5, а то и в 2 раза больше. Сначала младший альфа радовался, что у хена здоровый аппетит, а значит его психологическое состояние в норме. Но вот старший стал быстрее уставать, а в перерывах мог уснуть, свернувшись калачиком на диванчике в студии. Тогда-то Чон решил поговорить с Юнги. — Юнги-хен, замужние ночи так тебя выматывают, что на работу приходишь отсыпаться и набираться сил? — подмигнул альфа. Их общение было легким, они позволяли подстебнуть друг друга. А это лучший способ, как посчитал Гук, чтобы узнать правду или хотя бы заставить задуматься. — С чего ты взял это? — нахмурился Ким. Он, конечно, и сам заметил, что стал сильнее уставать, но сваливал это на загруженный график. Они готовят новый альбом, а после его выхода молодой исполнитель даст несколько концертов в разных городах. Работы много, времени мало — классика для музыкальной индустрии. — Я беспокоюсь о тебе. Ты стал больше есть, быстрее уставать. Сейчас тебя можно найти только в двух местах: или за пультом на рабочем месте, или сопящим на диванчике, — Юнги на этих словах задумался. Он не заметил каких-то ярких изменений. Но к перечисленным особенностям мог бы добавить еще утреннюю легкую тошноту и периодические головокружения. Ким тут же схватил телефон, чтобы проверить, когда у него должна быть течка. Скорее всего ее приближение и вызвало все эти симптомы. Но вот только календарь сообщает, что она должна была начаться еще 2 недели назад. У омеги закружилась голова. Ему не хватало сейчас еще проблем со здоровьем. Особенно на фоне терапии. Отмена таблеток да и походы по врачам могут сделать откат в лечении, что сейчас категорически нельзя. — Юнги-хен? Хен! — Чонгук подбежал к Киму, который начал оседать на пол. Он хватал губами воздух, но не мог сделать ни вдоха, ни выдоха. Паника начала сдавливать тисками. В висках пульсировало, а в глазах темнело. Голос младшего звучал будто из-под толщи воды. Последнее, что он слышал, это как альфа просил кого-то вызвать скорую. Далее темнота поглотила полностью. Темнота. Вокруг ничего нет. Скорее правильнее будет сказать: пустота. Сквозь стены этого НИЧЕГО пробивается какой-то шум. Писк. Равномерный. И противный? Он явно не знак чего-то хорошего. Боль. А где? Возможно, в руке. Но почему именно там? Не могу пошевелить. А она у меня вообще есть? Но если нет, что тогда болит? Кедр. Такой родной и любимый. Он обволакивает и успокаивает, но его так мало. Хочется больше. Вдохнуть полной грудью, чтобы вместо кислорода был он, вместо крови был он, вместо меня был ОН. Голоса. Тэхен? Чонгук? А третий кто? А где я вообще? Свет. Но была же темнота. Неяркая тонкая полоска света. Разрастается. Начинает слепить. Юнги, нахмурившись, пытается открыть глаза, но получается тяжело. Даже сквозь веки слепит яркий белый свет. В висках продолжает стучать, и это отдает по всей голове дикой болью. Давно у него не было такого отвратного состояния. Хочется натянуть одеяло и спрятаться в нем. А еще укрыться любимым кедровым запахом. Но его все еще мало. Нужно больше. Даже можно сказать, жизненно необходимо. Равномерный писк дает небольшой сбой, что привлекает внимание врача, который стоял рядом и общался с мужем пациента и другим альфой, вызвавшем скорую. Он проверяет показатели приборов, которые сообщают, что мужчина пришел в сознание. — Господин Ким, вы меня слышите? — доктор присаживается на стул рядом с больничной койкой. Пациент не получил никаких физических повреждений, поэтому достаточно дождаться, когда омега придет в себя и результатов анализов, сделанных часом ранее, когда его доставили в больницу. Юнги снова хмурится и пытается все же натянуть одеяло, но руку простреливает боль, отчего он скулит. Тэхен тут же подходит к мужу и аккуратно берет руку, в которой стоит катетер с капельницей, чья игла и доставила боль. — Доктор, думаю, капельницу стоит убрать. Это может вызвать лишнее волнение, так как Юнги не любит иголки, — спокойно, но твердо произнес альфа. Медицинский работник кивнул головой и ловко вытащил катетер, заклеив это место пластырем. Ким поцеловал внутренний изгиб локтя. — Маленький мой, ты можешь открыть глаза, я рядом, — ласковым голосом позвал мужа. Услышав родной голос, Юнги слегка улыбнулся и высунул носик-кнопку из-под одеяла, но глаза так и не смог открыть. Он внюхивался в родной феромон и заметно расслаблялся. Его же запах принимал приятный сладковатый оттенок. Все становилось на свои места. Но все же один вопрос еще был без ответа: что с ним случилось? — Господин Ким, — прокашлявшись, привлек внимание доктор. Пока Тэхен был рядом с омегой, врачу поступил сигнал о готовности результатов анализов пациента. — Пришли результаты вашего мужа. — Что там, доктор? Ничего серьезного не случилось же? Юнги просто перетрудился и ему нужен отдых? — от беспокойства альфа тараторил. Когда ему позвонил Чонгук, он был на совещании по новой коллекции, которая скоро выйдет в свет, но ему было достаточно только слов «Юнги везут в больницу», чтобы задать единственный вопрос и сорваться с кабинета, даже не объяснив коллегам своего поведения. Отчитают его потом, а сейчас на первом месте муж и его здоровье. — Тише-тише, Господин Ким. Да, Господину Юнги потребуется больше отдыха, — Тэхен задержал дыхание, а его пальцы сжали сильнее ладонь любимого. Доктор проследил за парой и продолжил. — Поздравляю, у вас будет малыш. Глаза Юнги широко распахнулись. Но он об этом сразу же пожалел, так как белый свет ламп тут же ослепил его. Омега застонал от боли и прикрыл снова веки. Тэхен же на секунду завис, а потом повернулся к мужу. Хотелось наброситься на него с обнимашками и расцеловать любимые щечки и губки, но боялся потревожить только восстановившийся покой. Старший знал и чувствовал состояние партнера, поэтому сжал сильнее его руку, передавая поддержку и радость. Альфа наклонился над крохотным телом и все же подарил легкий поцелуй, а в ухо прошептал: «Спасибо. Все будет хорошо». Чонгук же стоял в стороне и наблюдал за парой. Их любовь, забота, внимание были доказательствами самых настоящих, искренних чувств, которые встречаются очень редко, поэтому они так ценны. Он сообщил все свои наблюдения врачу и ждал, когда хен очнется. Не хотел оставаться в неведенье. И слова доктора стали и для него радостной вестью. Выйдя из палаты, сделал заказ цветов и фруктов, чтобы порадовать омегу и поздравить с началом такого важного этапа. Младший альфа пообещал себе еще больше заботиться о крохотном хене и по возможности освобождать его от работы, а еще радовать любимыми вкусняшками. Юнги пришлось задержаться на несколько дней в больнице, чтобы полностью пройти обследование по беременности и отдохнуть, так как головная боль и паника измотали молодой организм. Но спустя уже 3 дня он уже рвался в студию. Но дома ждал его сюрприз: Тэхен украсил их квартирку поздравлениями, завалил каждый уголок цветами, а друзья, коллеги из студии и Чонгук навестили его. Агентство дало еще неделю отдыха, чтобы набраться сил и понежиться в объятиях альфы. На что Юнги только захныкал, потому что знал, что муж его затискает и будет трястись над ним, как курица над цыпленком.

***

— Господин Юнги, у вас все получается, но нужно еще постараться. Давайте, на счет три вы будете тужиться, — произнес врач, принимающий роды. Крохотный омега сейчас кажется еще меньше. Он в больничной ночной рубашке, которая велика на маленьком теле, с мокрыми взъерошенными волосами, липнущими ко лбу, с заломленными бровями, между которых пролегла складка, лежит на кресле, пытается правильно дышать, как учили на курсах, и слушает наставления врачей. Его муж стоит по правую руку, вытирает пот, который не прекращает течь по вискам, целует в макушку и постоянно повторяет их личную мантру: Все будет хорошо. — Раз, два, три... Юнги орет, потому что головка ребенка давит на все, что может, распирает его изнутри. Омега чувствует, что еще чуть-чуть, и его порвут изнутри. Он хотел бы сейчас вскочить и убежать, чтобы роды прошли без него. Но ему надо пережить это. Пережить дважды за короткий промежуток времени, чтобы наконец увидеть их долгожданных и уже любимых малюток.

***

Беременность проходила легче, чем Кимы ожидали. Терапия была скорректирована, но также психотерапевт настоятельно рекомендовал пройти курсы молодых родителей. Юнги не хотел выходить из дома куда-либо, кроме студии. Но Тэхен специально договорился с агентством, чтобы у омеги был более свободный график и по возможности сокращенный. Хотя этот маленький упрямец не хотел уходить раньше. Только муж мог его вытащить на улицу гулять, заманивая мандаринками, горячим шоколадом и другими любимыми вкусностями. Дома в конце дня младший устраивал импровизированные спа-вечера: массажи, ванны с маслами, травяные чаи, много фруктов и овощей, уютные пижамки и носочки, чтобы несносный омега не бегал по дому босиком. Они смотрели мультики и рассуждали, какой будет их жизнь с малышом. О том, что у них будет двойня, они узнали на очередном медицинском осмотре, где во время узи врач стал внимательно наблюдать за экраном. Его лицо было сосредоточенным, это вызвало легкое переживание у будущих родителей. — Доктор, что-то не так? — с беспокойством спросил Юнги. — А? Нет-нет, секунду... — все также задумчиво ответил врач. Ему потребовалось еще несколько минут, чтобы убедиться в своих предположениях. После осмотра он хлопнул в ладоши и с яркой улыбкой повернулся к Кимам. — Ну что ж, могу вас поздравить. У вас двойня: две омежки. Юнги смотрел на врача, не мигая. Омежки? Двойня? Он сейчас серьезно? Не так давно старший лил слезы, что он может не справиться. Какой он родитель, если в своей жизни еще много дыр, а тут отвечать еще за чье-то благополучие... Тэхен, как обычно, его успокаивал, поддерживал, обещая, что всегда будет рядом и они справятся. Далее слезы пошли уже из-за того, что крохотному омеге будет тяжело во время беременности. Конечности отекают, живот растет, вес набирается. Тогда же альфа снова его успокоил, что будет любить его всегда и в любом виде, а все хлопоты возьмет на себя. Даже кроссовочки будет шнуровать, чтобы его любимый не пытался это сделать из-за малютки, что сидит под сердцем. Все эти слова сопровождались поцелуями щечек, лобика, макушки, губок, и с недавних пор добавился еще животик, который Ким не мог отпустить никогда. Только видел мужа, а рука уже тянулась туда, где растет маленькая жизнь. — Ким Тэхен, ты что наделал? — послышался первый всхлип. Омега был потерян, не знал, как реагировать на эту новость. Он явно не готов к двум детям сразу. — Маленький, ну ты чего?.. — сердце альфы разрывалось на части от такого разбитого мужа. Он приблизился и обнял крохотное тело, стирая слезки с красных щек. Для него это тоже стало неожиданностью, но внутри росла уверенность, что они справятся. И финансово, и физически. Осталось только психологически настроиться, особенно будущему папе. — Я здесь, я всегда буду рядом. Все будет хорошо. — Ты уверен, что у нас получится? — на Тэхена смотрели мокрые глазки, полные надежды. А что оставалось Киму, как не обнять любимого и уверить, что они справятся.

***

Юнги орет снова. Он из последних сил тужится. И вот в руках уже маленькое тельце, над которым начинают тут же колдовать, пока акушер-омеголог продолжает работать с беременным. Первый малыш появился на свет, но до конца еще далеко. Омега уже без сил, готов отключиться прямо здесь. Но боль от схваток не дает расслабиться и держит в тонусе. Вот-вот и откроется второе дыхание, чтобы продолжить родовую деятельность. Долгожданный крик малыша успокоил переживающее сердечко папочки и наполнил безмерным счастьем, что прибавило сил и мужества. Юнги готов свернуть горы, чтобы увидеть малюток. — Ким Тэхен, еще раз твой член окажется во мне, ты пожалеешь, что родился альфой, — шипел в лицо своему мужу. Младший лишь может поддерживать любимого. Ему хотелось забрать хотя бы часть боли, но, увы, омега должен пройти через все это один. Почему так несправедлив мир? Удовольствие получали вместе, детей хотели оба, но страдает только один... Юнги, конечно, погорячился, что никогда не подпустит мужа к себе, но вот о вазэктомии он бы подумал в будущем. Но а пока впереди снова потуги, снова тужиться, снова боль.

***

Живот крохотного омеги был будто больше его самого. Две малютки-омежки росли не по дням, а по часам. Небольшие растяжки украсили живот и бедра, но они выглядели в глазах альфы самыми прекрасными отметинами, которые будут напоминать об этом прекрасном времени в их небольшой, но такой теплой и любящей семье. Уже пошел 9 месяц. Скоро малыши появятся на свет, но сейчас они согревают душу родителям своими пиночками и копошением внутри живота. Юнги уже после 6 месяцев ушел с работы, но продолжает трудиться над треками дома, где Тэхен вместе с Чонгуком сделали ему импровизированную студию. Оба альфы знали, что омега не сможет долго сидеть без дела, а отпускать его одного на работу никто не хотел. Но за эти пару месяцев он успел сотворить несколько будущих хитов. А еще он был уверен, что дети должны слушать хорошую музыку. А какая может быть лучше, как не их папочки? Чем ближе день родов, тем более сентиментальным становился старший. Он продолжает смотреть свои любимые мультики, иногда пуская слезки. Тэхен же притягивает своего мужа к себе, поглаживая по спине и целуя макушку. Днем же в перерывах между работой и небольшими домашними хлопотами, хотя альфа против, чтобы беременный напрягался, но когда же его слушали, омега начал вязать. Первым его изделием стали два пледика для малышей. Мятный и персиковый хорошо сочетались вместе. Далее были небольшие игрушки. Юнги умилялся каждый раз своим творениям и опять же плакал, поглаживая свой животик. Но самым эмоциональным моментом стала покупка вещей для детской комнаты. Кроватки, коляски, пеленальный столик, одежда, пеленки, распашонки, игрушки и бутылочки... Сначала маленький вреднуля вынес мозг своему мужу, что именно надо купить. А хотел он скупить чуть ли не весь магазин. «А как пройти мимо этого? Оно же все такое миленькое, маленькое и обязательно пригодится нашим деткам,» — причитал омега. А потом снова расплакался, потому что он не может все забрать с собой, потом потому что глупый альфа не понимал его чувств, и на десерт, потому что устал. И вообще ножки болят, животик тяжелый, спинка не разгибается. Но Тэхен стойко проживал этот непростой, но счастливый для них обоих период. Но Киму повезло, что каких-то необычных вкусовых предпочтений у мужа не было. Он даже толком ночью его не поднимал, все старался сделать сам. Даже если это просто попить водички. И вот сейчас маленький, но кругленький омега, кряхтя и копошась, пытается подняться с кровати, чтобы не разбудить мужа. Еле-еле оказавшись на ногах, семенит своими голыми лапками на кухню, чтобы подкрепиться, потому что малыши устроили дискотеку, перепутав день и ночь. А бедный папочка и его органы теперь страдают. Стоя у окна в футболке своего мужа, которая еле прикрывает округлые ягодички и животик и открывая аппетитные бедра и одно плечико с тонкой ключицей, Юнги думает о том, как могла бы сложиться его жизнь, если бы не Тэхен. Альфа же будто почувствовал сквозь сон, повернулся на бок и опустил руку на сторону, где должен быть его любимый, но его не оказалось. Ким открыл глаза, чтобы убедиться в своей догадке, и нахмурил брови. Этот несносный омега опять не разбудил его, хотя самому уже тяжело перемещаться по дому. Встав с кровати, Тэхен направился в сторону кухни, где и нашел своего мужа. Он будто светился в лунном свете, такой мягкий, нежный и родной. Подойдя со спины, аккуратно младший положил голову на плечо и руками обнял животик. Грудью почувствовал, как на него оперлись. Юнги прикрыл глаза, окутанный кедровым запахом и крепкими руками. Вот именно здесь и сейчас он находится на своем месте. — Маленький, ты почему меня снова не разбудил? — в самое ушко прошептал Ким. От низкого хриплого после сна любимого голоса у Юнги пробежали мурашки, а внутри разлилось тепло по венам. Не будь он глубоко беременен, то тут же втянул мужа в страстный поцелуй, который перерос в горячий спонтанный секс. Но сейчас ему остается только нежиться в глазах и ждать, когда сможет отомстить альфе за все подобные моменты. — Тебе завтра на работу, а я могу и сам налить себе воды, — промурлыкал в ответ Юнги. — А зачем еще нужен муж, если как минимум не ради этого? — усмехнулся Тэхен и поцеловал в висок. — Тебе же тяжело даже встать с кровати, — омега лишь нахмурил носик на эти слова. — А еще почему ты опять босиком? Ну все, за это он точно получит. Альфа с самого начала совместной жизни постоянно недоволен этой привычкой старшего. Были перепробованы разные способы: тапки, следочки, носочки. У Юнги целая полка с разными носочками, но все равно продолжает ходить босиком, потому что не любит эти сковывающие ощущения. Если он может от чего-то избавиться, убирает из жизни. Иногда Киму кажется, что его муж мог бы вообще голым ходить, не будь ему холодно. — Пошли спать, я допил воду, — ловко попытался перевести тему. — Ага, пошли, но я когда-нибудь приклею к твоим прелестным ножкам носки, так и знай, — поворачивая к себе недовольного омегу, Тэхен поцеловал нахмуренный носик. Старший хихикнул и потопал пингвиненком в комнату.

***

Весь раскрасневшийся, потный, уставший, но такой довольный Юнги смотрит на своих малюток, что уместились в его руках. Тэджун и Ёджун — здоровые омежки, которые забрали все силы папочки, но теперь радуют мир своими беззубыми улыбками. Тэхен стоит рядом, приобнимая мужа, и рассматривает малышей. — Маленький, они прекрасны, — поцеловал висок. — Спасибо тебе за все. Омега прикрывает глаза от нежности альфы. Наблюдая за детьми, он и представить не мог, что будет так счастлив. Сейчас у него есть все: любимые муж и сыновья, уютный дом, успешная работа, близкие друзья. Он прошел сложный путь, чтобы оказаться в этой точке и очень благодарен Тэхену. Сейчас он даже думать не готов о еще детях, ведь дальше их ждут бессонные ночи, крики и плач, заботы и проблемы. Это будет потом. Но кто знает, вдруг мечта Тэхена о большой семье исполнится? Они могут завести еще собачку или две. Родить альфочку или еще омежку. Купить большой дом или уехать жить к морю. Но самое главное: они всегда будут знать, что все будет хорошо. Future's gonna be okay