Семья

      Аарон стал другим. Первым, кто это заметил, был Ники, что совершенно не странно: он за годы совместного проживания успел понять, какое поведение для них — обычное состояние, а какое кричит о том, что что-то случилось.       Странность в поведении заключалась в том, что он совершенно перестал язвить, когда Ники воодушевлённо рассказывал про нового знакомого, отвечая отстранённым «ага», из-за чего складывалось ощущение, что он вообще не слушает. Но если он был более спокойным с Ники, то с Кевином… он на него кидался каждый раз, как тот открывал рот, а когда делал замечания по поводу его игры — одаривал жестами и несколькими словами о том, что он хочет с ним сделать. И всё это началось с прошлой недели. Сегодня же он после утренней тренировки бросил в Кевина полную бутылку воды за то, что тот слишком громко чихнул. Поняв, что Аарон сделал, он быстро ушёл в раздевалку и, взяв вещи, ушёл.       Кевин хотел что-то сказать, но вовремя был остановлен:       — Нет, — Эндрю.       Остальные тоже молчали: если Ваймаку попросту было всё равно — не дети, сами разберутся, особенно группа Эндрю, — то Нил молчал потому, что понимал причину такого поведения. Но почему только сейчас?..       Аарон сидел в библиотеке, в их с Кейтлин месте, и ждал её, тихо пристукивая подушечками пальцев. Спустя минут десять она пришла — во вчерашней одежде: белая мини-юбка, жёлтая блузка, отсутствие украшений говорило о том, что она быстро оделась и побежала на встречу. И он был благодарен ей за это.       — Аари, что-то случилось? — Кейтлин волновалась за своего парня. Во время разговора по телефону он был чем-то расстроен, да и последнее время он сам не свой.       — Прошу, садись, мне нужно рассказать тебе о своей семье, — тихо произнёс Аарон. По постукиванию пальцев было понятно, что он волнуется.       — Аарон, не нужно себя заставлять, я и без этого тебя люблю, — Кейтлин села напротив, но, заметив его волнение, положила ладонь сверху ладони Аарона.       — Поэтому я хочу рассказать. Я люблю тебя, и ты должна знать об этом. У меня есть брат-близнец, с которым нас разделили почти сразу после рождения. Нас с Эндрю мама отдала в детдом, но дядя заставил забрать одного из нас. Не знаю, кому из нас повезло больше: мне, которого мать избивала за любую оплошность или из-за плохого настроения и подсадила на наркотики, чтобы я не мешал ей развлекаться с очередным парнем, или Эндрю, от которого отказалась родная мать, который ради кузена был готов пойти на убийство, а ради брата сделал это. Я не понимал, за что он убил маму, но Нил открыл мне глаза на это. И когда я оказался на его месте, когда увидел, как ему причиняют боль, я не смог это выдержать и убил — прежде чем понял, что случилось. Он убил маму, потому что она избивала меня, так сказал мне Нил, и я хочу в это верить. Но он даже не общается со мной, пока я не начну разговор первым.       Кейтлин молча слушала. Ей было больно за любимого, но она не знала, что ему сказать, как поддержать его и нужно ли ему это. Нужно — раз позвал в такую рань. Нужно — раз решил рассказать ей всю свою жизнь. Нужно — раз доверил самое болезненное. После долгого молчания она наконец-то нашла, что сказать:       — Аари, я понимаю, что ты боишься спросить, боишься узнать, что Нил ошибся, что Эндрю сделал это не ради тебя. Но ты не узнаешь, пока не спросишь, ведь так? Если это и так — мы с этим справимся вместе. Чтобы ты ни решил, я поддержу тебя.       — Спасибо. Ты лучшая.       Аарону было и правда страшно узнать. Но поддержка любимого человека дарила ранее незнакомое чувство безопасности. И он был готов к этому привыкнуть.