Семья

      Тело Аарона дрожало, но не от усталости после изнурительных тренировок Кевина, не от мандража во время сессии (он всегда волновался, хоть каждый раз сдавал лучше всех в группе). На этот раз волнение было из-за Эндрю. Каждое его движение, каждый короткий ответ, каждая сигарета, что Эндрю выкурил, Аарон принимал на свой счёт — так он был воспитан. Но после ситуации с Дрейком, после слов Нила ему хотелось верить, что он не безразличен брату, что тот его не ненавидит. Хотя бы немного. Ему хватит.       Аарон наконец дошёл до их комнаты и зашёл без стука. Как ожидалось, Эндрю сидел на подоконнике и курил, Ники сидел за столом и готовился к семинарам, в то время как Кевин беззвучно смотрел матч какой-то команды. Ники сразу обернулся на звук открывающейся двери, но не успел что-то сказать.       — Эндрю, нам нужно поговорить, — голос Аарона звучал серьёзно, но без тени злобы. Таким он не был никогда.       Эндрю молча потушил сигарету в руке и слез с подоконника. Ники так и остался молча смотреть: сначала на слишком серьёзного Аарона и на Эндрю, что не излучал никаких эмоций.       Аарон вышел из комнаты и вёл брата на крышу. Эндрю, если бы что-то чувствовал, то, наверное, расхохотался бы от этой неловкой попытки сделать их разговор более комфортным. Это было даже мило.       — Я знаю, что тебе здесь нравится, — начал Аарон, садясь рядом с Эндрю. — Я хотел поговорить о ней. Ты правда убил её ради меня?       — Ради кого ещё? Она для меня была и будет никем. И я предупредил, чтобы она тебя не трогала. Сама виновата, — Эндрю начинал злиться, что ему приходилось объяснять такие простые вещи. — И я дал тебе обещание.       Аарон молча посмотрел на брата, обдумывая: он наконец получил ответ на вопрос, который мучил его уже семь лет. Но вместе с этим он понял, что в их сложных отношениях был виновен только он. Если бы он спросил об этом с самого начала — всё было бы иначе. Какой же он трус.       — Ты должен был мне сказать с самого начала, — это звучало как оправдание, и от этого Аарону стало тошно от себя.       — Ты бы мне не поверил, — Эндрю пожал плечами, вспоминая, в каком состоянии был Аарон после смерти Тильды.       — Но ты мог попытаться? Все эти годы я считал, что ты меня ненавидишь! Считал, что я тягость для тебя и ты терпишь меня только из-за этого обещания, — сейчас они были наедине, и когда ещё смогут поговорить вот так? Поэтому Аарон решил высказать всё, обнажить свои страхи: хуже, чем сейчас, всё равно не будет.       Эндрю удивлённо посмотрел на Аарона. В последний раз он видел его таким разбитым, когда им было тринадцать, но тогда причина была в Тильде.       — Я так обрадовался, когда узнал, что я не один, что у меня есть брат. Я переписывал письмо раз за разом, чтобы у тебя сложилось хорошее впечатление обо мне, и так долго ждал, чтобы получить короткое: «Иди нахуй». И после этого ты хочешь сказать, что я ошибался? Что все эти годы я был тебе дорог? — Аарон не злился, не плакал, не кричал. Он был полностью опустошён.       — Твоё письмо нашёл Дрейк и захотел тебя. Сказал, что секс с близнецами его заводит, — Эндрю не планировал рассказывать, но Аарон был прав: ему нужно было поговорить с ним. Он заслужил знать всю правду.       — Значит, даже тогда ты защитил меня? — Аарон вспомнил, как и почему мать подсадила его на наркотики. Один из её «друзей», который остался на ночь, начал приставать к нему, и это увидела Тильда. Она не вынесла мысли, что её сын лучше, и в следующий раз накачала его веществами, чтобы он сидел тихо в дальней комнате. К счастью, в тот день всё обошлось, но даже сама возможность того, что всё могло зайти дальше, чем поглаживания, пугает его до сих пор.       — Когда ты перестал злиться из-за её смерти? — спросил Эндрю, так и не уловив ни капли гнева в словах или движениях своего близнеца.       — Думаю, когда ты снимал меня с наркотиков, — Аарон подумал некоторое время, чтобы быть уверенным в своём ответе.       — Ты не злишься на меня?       — Больше нет.       После этого ни Эндрю, ни Аарон ничего не сказали, лишь молча сидели рядом. У Аарона было что сказать — и немало, но он чувствовал себя слишком уставшим. Он узнал больше, чем хотел, больше, чем мог вынести, и ему нужно было время, чтобы всё обдумать. Эндрю почувствовал облегчение, узнав, что Аарон перестал на него злиться. Ему тоже было что рассказать, но слишком много информации для одного дня.