В белой мгле

В белой мгле ледяных высот

Я искал себя, с фонарём и без;

Но нашёл только лёд и лёд,

Неподвижный хлад, точно взгляд небес.

Видел я отражённый луч,

Ото льда летящий назад к звезде,

Видел тьму облаков и туч...

Но себя, увы, не нашёл нигде...

Михаил Щербаков

Пурга началась внезапно, стоило отряду пересечь границу Надора. Колкие снежинки, больше похожие на мелкий лед, резали лица, ветер сдувал капюшоны и норовил набросать за шиворот как можно больше снега. - Ледяная девка в своих санях по небу решила покататься, - сказал один солдат из местных. - Рад за сию даму, но лучше бы она оставалась дома до тех пор, пока мы не приедем в Ларак, - произнёс в ответ Марсель Валме, прикрываясь рукой от снега. Попытки его, впрочем, были тщетны. В окружившей их белой мгле даже небо сливалось с землёй, превращаясь в единую стену из снега. Видимость стояла никакая, лошади, покрытые инеем, брели по тракту, пока его не замело, а потом уже стало неясно, где они и куда едут. Только ветер завывал между скал, куда ни глянь, всё белело от снега. - Рокэ, не могли бы вы уговорить эту ледяную эрею совершать прогулку где-нибудь подальше? - полушутя обратился граф к ехавшему рядом регенту, чтобы унять собственное беспокойство. - Ничем не могу помочь, - со смешком отозвался Алва. - Обратитесь с этим к генералу Райнштайнеру. Валме стиснул зубы от досады и обтер в который раз горящее от мороза лицо. - Обязательно, когда мы до него доедем, - проворчал он. Как назло, искомый генерал находился как раз там, куда они направлялись, и, следовательно, был сейчас абсолютно им бесполезен. - Не-ет, - бесхитростно протянул разговорчивый солдат. - Повелителю Волн с той девицей не сдюжить. Говорят, только хозяин Надора может с нею совладать. - Обязательно в следующий раз возьмём с собой Его Величество. Это будет для него весьма любопытный опыт, - язвительно произнёс Алва. Валме украдкой поморщился, ему стало неуютно от этого разговора. Надор принадлежал Короне вот уже восемь лет, а местные всё жили старыми сказками и предрассудками. Такие эти северяне костные, негибкие. Не то что предприимчивые выходцы с юга. Но кого ещё могла породить эта негостеприимная земля? Зачем люди вообще забрались так далеко на север? Кто первый придумал, что здесь будет хорошо жить? Нет, наверное только беспокойному или неудачливому человеку достало бы покинуть плодородные пашни и двинуться покорять суровые горные вершины. Беспокойные и неудачливые… Как это подходило к бывшим хозяевам Надора. Впрочем, от них теперь остались одни воспоминания, если не считать последнего Окделла. Валме не видел его восемь лет и даже не знал, жив ли он. Да и какая разница? Куда больше Марселя сейчас заботила собственная жизнь. Ещё некоторое время спустя он не выдержал и всё же произнес просто, чтобы развеять тягостное молчание: - Рокэ, вам не кажется, что мы сбились с пути? Алва ехал на вороной лошади, только благодаря этому Марсель ещё не потерял его из виду. - Предлагаете остановится и подождать? - долетел до него ядовитый ответ. Валме засмеялся, и порыв ветра тут же сорвал его дыхание, затолкав взамен в глотку вихрь колких снежинок. Закашлявшись, граф решил, что молчание в данном случае всё же предпочтительнее. Да и что он мог ответить? В самом деле, им оставалось только двигаться вперёд и надеяться на удачу. В дурной исход Валме всерьёз не верил. С ними был непотопляемый Ворон, а потому ничего по-настоящему страшного не могло случиться. Алва найдёт, конечно, выход из любой ситуации, что ему какая-то буря? Но в глубине души нет-нет, а размышлял, как легко их потом, когда пурга уляжется, можно будет найти и опознать по форме солдат, по черно-синим плащам кэналлийцев, неотступной стражи регента Талига. Интересно, каково им, южанам, с рождения привыкшим купаться в солнечном жаре, теперь тащиться в этой непроглядной белой мгле и медленно умирать от холода? Сам Валме уже давно не чувствовал ни лица, ни рук, ни ног, хоть и презрел столичную моду, для поездки на север в разгар зимы сменив кожаные перчатки на меховые рукавицы. Но это больше не помогало. Потом он перестал понимать сколько они едут, куда, день теперь или ночь, и прекратится ли когда-нибудь снег. А, может, мира и вовсе нет за этими летящими в лицо льдинками, и они давно уже шагнули в стылые объятия Лабиринта или присоединились к скачущей по небу Дикой охоте... Выстрел Валме распознал не сразу. Снег съедал звуки, делал их приглушенным, а ветер разносил и разбивал эхо о скалы. Марсель понял, что начал засыпать, лишь когда Алва вскинулся в седле и приказал: - Оружие к бою! - Рокэ, что?.. - граф стиснул в негнущихся пальцах рукоять пистолета и изо всех сил напрягся, скинув разом опасную сонную одурь. Пурга по-прежнему мела, снег слепил глаза. Сколько Валме ни таращился, так и не смог разглядеть впереди ничего. Тем не менее, пистолета из руки не выпустил и продолжал держаться настороже. Вскоре раздался ещё один выстрел, а потом ещё и ещё. К ним примешался стук копыт, словно где-то рядом кипел бой. Марсель считал себя человеком здравомыслящим, но его невольно продрал ужас. На миг разыгравшееся воображение подкинуло мысль, что это звуки древней битвы, в которой снежные духи вновь и вновь вступают друг с другом в вечную схватку. Призраки, которым давно уже безразличен мир людей, и скоро они сами тоже к ним присоединятся. "Из этого сюжета могла бы выйти неплохая баллада", - подумал граф с улыбкой, когда мимолетный испуг отпустил его. Впрочем, вряд ли столичные эреа оценили бы всю её поэтическую прелесть. Бой, тем не менее, оказался очень даже реальным. Валме, признаться, отвык от войны, и теперь вновь ощутил азарт, трепет и легкий щекочущий страх. Вспомнилось, как когда-то, впервые, он, наивный и беспечный столичный щеголь, рванул следом за блистательным Первым маршалом Талига, ещё не зная, куда это путешествие его в итоге приведёт. Мог ли он, тогдашний блюститель причёски и модных колетов, представить, что будет нестись вслед за Вороном наперерез снегу и ледяному ветру? Едва ли. Тем не менее он был здесь, и пытался изо всех сил не отстать от Алвы, все ещё не видя противника. И вдруг пурга улеглась, так же внезапно, как началась, словно по мановению чьей-то невидимой волшебной руки. Перед ними открылось ущелье, сквозь которое им навстречу ехали всадники. Было их не больше двадцати, и Марсель с такого расстояния не смог определить, кто это. Но более опытные северяне закричали: - Каданцы! Это каданцы! Валме удивлённо вскинулся. - Каданцы? - переспросил он, догоняя Алву. - Неужели мы зашли так далеко на север? - Едва ли, - ответил тот, встрепанный, с покрасневшим, обветренным лицом, и указал вдруг подбородком куда-то наверх: - Смотрите сами. Только теперь граф заметил движение на скалах справа и сумел разглядеть смутные фигурки людей, атаковавших каданский разъезд. Они лавой спускались вниз, наперерез противнику, безликие, верхом на маленьких, мохнатых северных лошаденках. "Бергеры?" - пронеслось у него в голове. Но Горная Марка по всем расчетам была совсем в другой стороне. Не могли же они настолько загнуть на запад. Граф вскинул руку и выстрелил. Один из каданцев упал, сраженный его пулей. - Браво, граф! - воскликнул Алва, сверкнув усмешкой, и пришпорил своего коня, тоже вскидывая пистолет. Солдаты спешно готовились к бою, лёгкая кэналийская кавалерия вырвалась вперед. Каданский разъезд редел под выстрелами. Валме уже видел впереди вражеского офицера, мог разглядеть его красное усатое лицо, когда со стороны загадочных бергеров раздались крики: - Не стрелять! Взять живыми! Марсель на миг повернул голову, увидел несколько силуэтов в тулупах с наглухо закрытыми лицами, и понял, что никакие это не бергеры, а талигойский разъезд. Сидели в засаде и ждали незванных гостей? Не удивительно, на границах в последнее время было слишком уж беспокойно. Собственно, именно это заставило регента бросить все в столице и приехать в это надорское захолустье. Хотя Марсель понимал, что это больше походило на предлог сбежать от скуки. Теперь Ворон выглядел не в пример веселее. Здесь, в пылу сражения, он был в своей стихии, глаза его разгорелись, на лице сияла улыбка, столь редкий гость последних лет. Алва вновь напоминал себя-прежнего, а не брюзгливого, состарившегося до срока вельможу. Валме ему даже позавидовал: как мало человеку в жизни надо для счастья. Сам он так и не смог найти, куда бы пристроить свое беспокойное сердце. Алва меж тем несся навстречу вражескому офицеру. Снял с седла верёвку и ловко, точно какой-нибудь нар-шад на охоте за чёрным львом, набросил на каданца петлю. Офицер вылетел из седла, забился, подобно рыбе, выброшенной на лед, хрипя, ругаясь, отфыркиваясь от снега. Остатки отряда окружили солдаты в тулупах. Валме остановил лошадь и перевел дух, наблюдая, как обыскивают, обезоруживают и связывают пленных. Алва подъехал к ним, что-то негромко спросил и передал своего пленника высокому, плечистому человеку. Тот посмотрел на небо и кивнул. Алва развернул лошадь и приблизился к Валмэ. - Вы целы, граф? - спросил он, разглядывая Марселя на предмет повреждений. - Всё в порядке, не считая того, что я замёрз, как собака, и зверски голоден, - ответил тот, напуская на себя небрежный вид. Алва рассмеялся низким, зычным смехом, явно оценив его шутку. - Ничего, скоро согреетесь, - бодро пообещал он. - Нас любезно согласились проводить до гарнизона. - До гарнизона? - нахмурился Валме, чувствуя разочарование. Он-то рассчитывал сегодня вознаградить себя за все пережитые тяготы хорошим ужином и сносной кроватью. А теперь... Матрас с клопами и солдатская похлебка? Впрочем, клопы, наверное, на таком морозе не водились. - Неужели мы никак не успеем сегодня в Ларак? - Боюсь, что нет, граф, - ответил Алва, задумчиво наблюдая, как пленным зачем-то завязывают глаза прежде, чем посадить на лошадей. - Мы слишком сильно забрали на север. Солнце уже садится. Он указал на запад, где сквозь белые тучи пробивались оранжевые проблески, окрашивая все вокруг в багряные цвета, отчего снег, казалось, был залит огнем. Валме находил это весьма ироничным, хоть в другой раз и не отказался бы полюбоваться северным закатом. Желательно в тепле, откуда-нибудь из окна, сидя в кресле с бокалом подогретого вина. Очевидно, эти чаяния слишком явно отразились на его лице, потому что Алва насмешливо добавил: - Ну-ну, граф! Воспринимайте наше маленькое приключение, как ценный опыт. Будет что вспомнить на старости лет. Вы и так слишком засиделись в столице. - Это вы засиделись в Олларии, Рокэ, - проворчал Марсель, не скрывая досады. - Я же себя вполне комфортно там чувствовал. - Полно, - рассмеялся Алва. - Отдохните от всяких ызаргов, стряхните с себя пыль. Вы еще успеете заскучать у домашнего очага. Валме вздохнул. Он подозревал, что покуда Ворон жив и в силе, домашний очаг будет прозябать без своего владельца достаточно долго, но вслух ничего не сказал. Во-первых это было жалко, во-вторых - бессмысленно. К ним подъехал солдат в тулупе. - Пора, господин регент, - произнес он глухим голосом. Половину его лица скрывал плотный ворот, другую - низко надвинутый на глаза капюшон. - Нам тоже завязать глаза? - насмешливо поинтересовался Алва, поглядев в ответ, как показалось удивленному Валме, с интересом и легким вызовом. Но солдат, кем бы он ни был, на вызов не поддался и не смутился. Произнес все так же глухо и бесстрастно: - Если господин реген того пожелает, - и отвернулся, тронув каблуками свою лошаденку. Посмеиваясь, отчего-то довольный Алва направился за ним. Следом потянулась вся их кавалькада. - А вы в хорошем настроении, Рокэ, - заметил Валме. Даже в лучшем, чем можно было предполагать с учетом внезапно обретенной свободы. - Приятно, что и в таком возрасте можно открыть для себя что-то новое, - ответил тот, и пояснил, заметив недоумение графа: - В юности я служил в Торке, но так далеко на север мне заезжать еще не доводилось. Только здесь, пожалуй, понимаешь, насколько велика наша страна. В голосе его промелькнули задумчивые, чуть грустные нотки. Валме его прекрасно понимал. Размеры Талига были одновременно гарантом его величия и источником вечных проблем. Торговля, переброска войск, снабжение, беспокойные соседи, - все это требовало бесконечных усилий, от которых устанет любой, даже двужильный Ворон. Сейчас они ехали в гору, и эти тропы тоже кто-то должен был постоянно поддерживать в порядке, чтобы в любой момент здесь могла развернуться армия. Сколько усилий - и ради чего? И почему людям дома не сидится?.. - К чему такая секретность, Рокэ? - спросил Марсель, указывая на пленных, дабы сменить набившую оскомину тему. - Мы в горах, - пожал тот плечами. - Чем меньше дорог здесь известно врагу, тем лучше для нас. Лично Валме это дорогой точно не смог бы назвать. Если бы не талигойский разъезд, ему бы и в голову не пришло, что здесь есть тропа, и тем более, что она куда-то ведёт. Тишина стояла по-зимнему жутковатая, как бывает только в лесу или в чистом поле далеко от оживленных мест. Даже заподозрить близость жилья здесь было невозможно. Но откуда-то же эти люди явились, и куда-то же направлялись теперь. Через некоторое время Марселю довелось узнать, куда они едут. Сначала послышался шум воды. Валме напрягся, гадая, не послышалось ли ему, ловя похожее изумление на лицах солдат. Только Алва оставался спокойным и беспечным, будто предвкушал что-то. Внезапно скалы расступились, открывая ущелье, через которое был проложен каменный мост, по ширине своей достаточный, чтобы уместить хороший конный отряд. Мост явно был древний и повидал не одну битву. Щербины в тяжелых гранитных глыбах проглядывались даже сквозь лед. Внизу под мостом бежала горная незамерзающая река. От одного взгляда на торчащие из воды острые пики черных камней делалось не по себе, и Валме невольно подобрал поводья, молясь на шипованные подковы своего усталого коня. С любопытством осматриваясь, Марсель пытался понять, куда же этот мост ведет. По всему они ехали навстречу очередной глухой, припорошенной снегом скале. И только подъехав совсем близко, граф не сдержал удивленного вздоха, осознав, что перед ними не скала, а самая настоящая крепость, вырубленная прямо в гранитной породе. В довершении тяжелого дня заходящее солнце вдруг ударило прямо из-за скал, заставляя лёд играть оранжевыми, красными, зелеными огнями. По отряду пронесся вздох восхищения, послышался ропот. - Где мы, Рокэ? - спросил потрясенный Валме. Пожалуй, это зрелище немного стоило того, чтобы заблудиться, особенно если оно вдобавок сулило тепло и кров. - Добро пожаловать в Последний Приют, граф, - посмеиваясь, ответил Алва. Он выглядел таким довольным, словно сам организовал и реку, и скалы, и заходящее солнце. Сердце Марселя однако разочарованно сжалось. - Последний Приют висельников и каторжников? - переспросил он, слегка скривившись. - Но должны же они куда-то деваться, - пожал плечами Алва и тронул своего коня, ускоряя шаг. Ворота медленно открывались. Величественное зрелище, если не знать, что они скрывают. И все же Валме был достаточно впечатлен. Он слышал о далекой северной заставе, куда ссылали преступников всех мастей после того, как их надобность в регулярной армии пропадала. Ему было даже обидно, что место подобной красоты служило столь жалкому назначению. Отряд прошел сквозь длинный туннель. Над головами всадников виднелись острые пики стальных решеток, сейчас поднятые. Валме насчитал их четыре прежде, чем въехал на широкий внутренний двор. Здесь сновали люди. Пахло гарью из кузницы и хлебом из пекарни. К ним подошли, чтобы забрать лошадей. Высокий, плечистый талигойец, с которым давеча беседовал Алва, приблизился и произнес: - Господин регент, вы можете оставить своих лошадей здесь, их вычистят и накормят. Я доложу коменданту о вашем прибытии. Пожалуйста, следуйте за провожатым. С этими словами он снял капюшон, и Валме, пусть и не сразу, понял, что это был Окделл.