В белой мгле

Марселя Валме разбудил стук копыт. Цок-цок, цок-цок. Словно лошадь шла по коридорам замка. Граф вскинулся и настороженно прислушался. Не приснилось ли ему? Но нет, вот снова: цок-цок, цок-цок. И от этого звука кровь стыла в жилах. Валме резко сел и, боясь растерять решимость, зажёг свечу. В отведённой ему каморке не было окон, но по всему ещё стояла глубокая ночь. Замок спал. Откуда же взялся этот звук? От свечи по стенам побежали тени, и стало ещё хуже, словно в этих изменчивых, причудливо изгибающихся отражениях реальности притаились чудовища, которые жадно наблюдали, подкрадывались и были готовы вот-вот кинуться на Валме. Марсель дунул на свечу, лёг и подтянул повыше одеяло, будто, как в детстве, мог таким образом укрыться от кошмаров. Цок-цок, цок-цок. По коридору мимо двери в его комнату, туда и обратно. Словно нечто... караулило его? Марсель с головой скрылся под одеялом. Сквозь толщу нескольких слоёв шерсти до него доносилось Цок-цок. Граф так и не нашёл в себе смелости встать, открыть дверь и посмотреть, кто это. Словно знал, что не переживет прямого столкновения с расхаживающей там тварью. Как никогда остро он вдруг ощутил, что всего лишь жалкий навозник, и перед лицом мистической опасности беспомощнее ребёнка. Никто его не спасёт в этом замке, кроме Рокэ и Окделла. Последнего, впрочем, точно можно вычеркивать из списка. Тот, скорее, пожелает твари приятного аппетита. Схватив подушку, Марсель положил её себе на голову и накрепко прижал к уху. Но всё равно до утра слышал это проклятое цоканье, и это сводило его с ума. *** Наутро Марсель думал, стоит рассказать Алве о случившемся, или нет, и решил покамест смолчать. Тому было несколько причин, главная из которых являлась уверенность, что Алва над ним просто посмеётся. Куда больше смысла Валме видел в том, чтобы собрать больше информации, понаблюдать за происходящим прежде, чем делать какие-то однозначные выводы. Потому он вскочил, едва в его дверь постучался слуга и сообщил, что регент проснулся. В этом замке было что-то не так. Не только цоканье было тому причиной. Словно за картиной внешнего благополучия, пускай по-северному экономного, скрывалось нечто чудовищное. Стоит лишь сдернуть тонкую завесу, как лица вытянутся в морды с длинными клыками, солнце сменится зелёной луной, Окделл махнёт рукой, и на них набросятся, сожрут без остатка. Окделл... Хозяин здесь. А эта безголовая тварь на барельефе... Цок-цок. Милостивый Создатель, неужели Алва ничего не чувствует?! Ворон вёл себя, как мальчишка, дорвавшийся до сундука с сокровищами. Казалось, ему были безразличны и бродящие по замку мрачные тени, и вполне материальные преступники во главе с Окделлом. Напротив, это нравилось ему. Таким живым регента Талига давно не видели. Неужели ему действительно в этом замке посреди белой мглы лучше, чем в Олларии подле трона?.. Ну, конечно, да. Алва не был создан для покоя, мирная жизнь убивала его, по капле высасывая радость. Всё чаще он замирал и смотрел в пустоту так, словно на его плечах лежала вся тяжесть мира, и он смертельно устал её нести. Но, стоило запеть медным трубам, как он встряхнулся, и вот уже снова в седле неистово скачет навстречу очередной опасности. Не сказать, чтобы Валме его особенно понимал, ему самому на Изломе крепко досталось, но иногда... Иногда он Алве сочувствовал. Но сейчас графа охватывал по-переменно то страх, то раздражение. Он не верил, что Ворон ничего не знает и не ощущает. Скорее всего, он давно уже всё для себя понял, но, как обычно, молчал. И это молчание выводило Валме из себя больше всего на свете. Он считал себя человеком умным и проницательным, но в такие моменты Алву было невозможно прочитать, и это заставляло графа чувствовать себя беспомощным, связанным по рукам и ногам, лишённым всех органов чувств. Но, если с Алвой возникали трудности, можно было пойти другим путём. После издевательства, которое в замке называли обедом, Валме подошёл в начальнику охраны регента и спросил: - Не слишком ли рисковано оставлять герцога наедине с преступниками? Если мы его потеряем, нам не простят такой ошибки. Кэналлиец смерил его немигающим взглядом и ответил: - Я бы не стал беспокоиться за жизнь соберано. Конечно. Рокэ Алва неуязвим. Он не знает поражений. Губы Валме против его воли растянулись в болезненной усмешке. Но она пропала сама собой, стоило графу проследить взглядом туда, куда смотрел кэнналиец, провожавший своего соберано. Который уходил вслед за Окделлом. Марселя только теперь прострелило насквозь пониманием: вот он, ключ к разгадке. Окделл. Что в нём такого было? Уже не герцог, но всё ещё Повелитель Скал, недодушенный предатель, живший лишь милостью регента Талига. Регента, что подобрал его когда-то и сделал своим оруженосцем, хотя всем было известно: Рокэ Алва в разборе молодняка в Фабианов день не участвует. Кем они были друг для друга, дважды кровные враги? Дважды потомок предателя и дважды несостоявшийся король? Разве важна была Алве эта плесневелая возня? Разве мог безжалостный Ворон о чем-то сожалеть? Мог ли он... привязаться? Валме едва заметно фыркнул. Глупости какие. Но, переведя взгляд на своего молчаливого спутника, подавился собственным недоверием. Ему сделалось холодно, будто зима, сдерживаемая призрачной иллюзией стен и огня в камине, прорвала тонкую завесу и потекла по жилам. Крупная дрожь пробежала по телу. Валме не был уверен, что хочет знать. Но разобраться желал отчаянно, хотя бы из чувства собственной безопасности. Он устал от ощущения, что весь мир вновь повис на хлипкой ниточке, той, что поманила сейчас Алву вслед за Окделлом. - Я удивляюсь вашему спокойствию, - искренне произнёс граф. Кэналлиец пожал плечами. - Соберано сообщит, если придёт пора волноваться. Валме тихонько скрипнул зубами. Для кэналлийцев их соберано был подобен богу. Для Марселя Валме Рокэ Алва был всего лишь человек. *** Ничего не добившись от кэналлийцев, Валме переключился на северян, здраво рассудив, что среди своих они смогут узнать больше, чем чужаки-южане, заинтересованные в добавок лишь в охране персоны регента. И не прогадал. - Не понимаю я, - сказал один из них, растерянно морщась. - Что именно вы не понимаете? - Марселю хотелось съязвить, но его вопрос прозвучал неожиданно серьезно. Ситуация располагала. Надорец лишь покачал головой, словно силясь отогнать от себя какую-то мысль. Ответил: - Глупости все это, господин граф. - И все же? Вся эта зимняя кампания была глупостью. Одной больше, одной меньше - какая теперь разница? - Мне просто должно быть привидилось, - неуверенно ответил солдат, - да только показалось, что встретил тут однополчанина. - Что же странного, - пожал плечами Валме. На душе отлегло: он-то успел вообразить себе всякое. - Бывает. Возможно наказали за что-то. - Так-то оно так, - покивал надорец. - Вот только я же сам, своими руками его похоронил. Уж с десяток лет прошло. Марсель оторопело замер. Мороз продрал по коже. А солдат словно дал себе, наконец, волю, продолжил: - Не только я мертвеца тут видел. И Сэмюэль, и Джон говорили, что тоже тут встретили то вдову, что в мануфактуре Манриковой угорела, несчастный случай тогда был, много народу полегло. И старика, что на окраине деревни жил. И парней по-соседству... Да только они ж мертвые все, а так не бывает. Верно говорю, господин граф? Валме слушал его со все нарастающим страхом. Ему было так не по себе, что сердце в груди замерло и волосы, казалось, зашевелились на затылке. - Я уже ничему не удивлюсь, - ответил он шутливо, хотя голос его предательски дрогнул и прозвучал выше, чем хотелось бы. - А Томас и вовсе сказал: мол, может статься мы тоже мертвы? Замерзли на смерть в ту метель, и теперь в этом замке навеки останемся, - вдруг добавил задумчиво солдат. Валме хоть и считал себя человеком здравомыслящим, от такого предположения побледнел и отступил на шаг. Потому что все это могло действительно оказаться правдой и объяснить те странности, что происходили вокруг. Не мертвецы и чудовища прорвались в мир живых, а они провалились... Но куда? В Лабиринт? Разве есть туда вход навозникам? - Любопытно, - протянул он как можно беспечнее. - Вы, если в следующий раз призрака встретите, хватайте его за руку и тащите ко мне. Обязательно разберемся, что он тут шастает. Солдат тупо кивнул и ушёл нести свою вахту. Валме тоже отправился - искать Алву. *** Найти Ворона никогда не было лёгкой задачей, особенно если тот сам не хотел, чтобы его отыскали. Однако Марсель со своей задачей справился, пусть и не сразу, отыскав Алву, кто бы мог подумать, в пародии на комнату, что ему выделили. Алва встретил его угрюмым, задумчивым взглядом. Вся его резвая весёлость куда-то делась, испарилась, словно он внезапно получил пыльным мешком по голове. Или в одночасье узнал, что мёртв. Не выдержав больше, Марсель вывалил ему все, что его терзало, начиная от ночного цоканье, заканчивая мертвецами в замке. - Это очень странное место, Рокэ, - сказал он под конец. - Лучше бы нам убраться отсюда как можно скорее. К его удивлению Алва его не высмеял и не поспешил развеять страхи, а лишь коротко кивнул. Произнёс: - Вы правы, граф. Чужакам здесь делать нечего. Я узнаю, как скоро мы сможем уехать. Марсель некоторое время смотрел на него, борясь с собой, и все же спросил: - По-вашему, нас отпустят? Алва глянул на него насмешливо. - Поверьте: хозяин только и ждет, как от нас избавится. Но в голосе Валме уловил едва заметную горечь, что заставило его вернуться к мысли об Окделле и о том, что связывало их в Вороном когда-то. Он тогда не знал Алву близко, сошёлся с ним уже после того, как мальчишка исчез. Сразу после того, как это случилось. Видел Ворона тогда. Оглядываясь назад, Валме вдруг подумал: тот выглядел человеком, отчаянно стремившимся от чего-то убежать, наполнить себя всем, что попадется под руку. Женщинами, вином, войной, случайными попутчиками. Обществом мальчишки-адъютанта Арамоны. Изнеженного аристократа. Кого угодно, кто смог бы заполнить зияющую пустоту рядом. Потому что на ту войну Окделл должен был поехать вместе с ним. Но не поехал, потому что предал его. Но все это были только домыслы, такие же, как бредни солдат о ледяной девке и о призраках в замке. Ведь не мог же Рокэ Алва в самом деле сожалеть о предателе. Не мог его любить. Но, говоря об Окделле, Алва так горько кривил губы, что Валме понял: мог. Более того, любил его до сих пор. И от этого Марселю сделалось по-настоящему не по себе. - Рокэ, - произнёс он шутливо, - вы же не потащите за собой призраки прошлого? На миг ему показалось, что Алва разозлится. Но тот лишь невесело покачал головой. - Призраки останутся в своих склепах, граф. Валме кивнул. - Что ж, лишь бы нам самим к ним ненароком не присоединиться. Алва усмехнулся. - Не бойтесь. Что бы в этом замке ни происходило, вас оно не затронет. Марселю моментально захотелось спросить: "А вас?" Но он промолчал. Подозревал, что даже всемогущий Ворон не сможет дать честный ответ на этот вопрос. Потому что в этом мире были вещи похуже смерти. Например сожаления.