between the mountains and the valley we built a monument to our regret

Тео        Браслет-отслеживатель — это вежливая выдумка, но это единственное, что удерживает Арджента от принятия более радикальных мер, поэтому Тео протянул запястье и позволил Ардженту застегнуть его, не сказав ни слова.        А вот Лиам знает.        — Это немного идиотски, не правда ли? — комментирует он, наклонившись вперед, упираясь передней частью бедер в подлокотник дивана в гостиной Макколла, вокруг них коробки, и снаружи раздается тревожный грохот от фургона, Скотт тут же вскрикивает: — Всё в порядке, всё в порядке, ничего не сломано!  — Ты можешь просто снять его.        Тео закатывает глаза, раздраженно вздыхает и снова выпрямляется, наклонившись вперед, положив руки на нижнюю часть дивана, ожидая, когда его можно будет поднять. — Не без того, чтобы Арджент сразу не узнал. Он носит похожий, и он отреагирует в ту же секунду, как я сниму свой.        — Хм, — говорит Лиам, задумчиво поджав губы. Снаружи мисс Макколл спрашивает сына: кто учил тебя складывать коробки, Годзилла?, а Кори и Мейсон смеются громко, отчетливо и звонко. — Так это типо тест?        — Ты слышал, — сухо отвечает Тео, — О том, чтобы дать кому-то достаточно веревки, чтобы он мог на ней повеситься? Лиам кривится. — Это очень неприятное сравнение, — он делает паузу и размышляет, — Или, может быть, неприятно яркое.        — Да, конечно, — соглашается Тео, фыркая, — Ты действительно собираешься сегодня помочь мне поднять этот диван или просто решил полюбоваться?        Лиам закатывает глаза и делает саркастический, непристойный жест, но он также приседает и кладет руки на нижнюю часть дивана, поэтому Тео отпускает его.        Мисс Макколл буквально выкупает текущие запасы местной пиццерии несколько часов спустя, и стая ест ее, развалившись вокруг и между только что переехавшим хаосом из полураспакованных коробок и сидя на любой мебели, которая есть в новом совместном жилище Макколл-Арджент. Переезд мисс Макколл и Арджента из дома в квартиру означает, что они все сжаты теснее, чем обычно, и Тео оказывается зажатым между шаткой стопкой коричневых коробок с надписью «Гостиная» сбоку острыми черными линиями, и Лиамом, их локти ударяются каждый раз, когда кто-то из них двигается или откусывает.        Однако Тео не обращает внимания на постоянное раздражение от толчков: такое положение позволяет ему оставаться наполовину скрытым за массивными плечами Лиама, его левое запястье кажется тяжелее правого, а его взгляд постоянно прикован к близнецу его браслета на другом конце комнаты — темно-коричневой полосе, рассекающей бледную кожу предплечья Арджента, словно рана.        Осталось еще распаковать вещи, но основная работа уже почти закончена, поэтому мисс Макколл отправляет всех, кроме сына и Стайлза, который не столько сам напрашивается в гости, сколько принимается как часть семьи, домой после того, как они закончат есть, хотя перед этим берет с каждого из них обещание вернуться в бывший дом Макколлов на следующий день, чтобы помочь с последней уборкой.        — Как именно они собираются зачищать пулевые отверстия? — бормочет Лиам, не то чтобы недоброжелательно, но все равно получает подушкой по затылку, когда Скотт его слышит. Тео закатывает глаза и хватает Лиама за руку, когда Лиам разворачивается с боевым кличем и тащит его, протестующего, за дверь. Пикап Тео был одним из основных транспортных средств, и Лиам ехал с ним.        Вернувшись в свою машину, он без дальнейших происшествий высаживает Лиама у дома, едет в дом Дерека и поднимается по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, на седьмой этаж.        Квартира 713 находится именно там, где он ее оставил, А точнее именно так, как он ее оставил. Тео распахивает входную дверь и проводит несколько секунд, зависая в дверном проеме с рукой на косяке, а затем он встряхивается с резким шумом и входит внутрь. Он бросает ключи на бывший столик Макколлов рядом с дверью, и бросает куртку на бывшее кресло Макколлов в гостиной, обустроенной из сгруппированной подержанной мебели, и направляется наверх в ванную комнату квартиры, обходя гостевую кровать Макколов. Как он это получил?        — Крис и я переезжаем из дома с четырьмя спальнями и подвалом в двухкомнатную квартиру, Тео, — сказала мисс Макколл с ноткой окончательности в голосе, которая заранее положила конец всем спорам, — Поздравляю с тем, что ты стал кладбищем мебели дома Макколлов.        — Ну, если так можно выразиться, — сказал Тео, а затем был бесконечно благодарен, когда Скотт выкрикнул смущенный вопрос о том, куда именно его мама хотела бы девать набор старых антикварных стульев. Это дало ему повод ускользнуть, прежде чем странное, скручивающее чувство в груди успело отразиться на его лице.        Теперь он выходит из ванной, по пути бросая на раковину бывшее полотенце Макколов для рук, и намеренно игнорирует кровать, спускаясь вниз.        Он оказывается развалившимся на диване, который он невольно, если не совсем невольно, унаследовал, с планшетом на коленях и почти постоянно сморщенным носом от въевшихся запахов подросткового возраста, нездоровой пищи и пролитой сладкой газировки на подушки: в конце концов, диван прожил большую часть своей жизни в подвале Макколлов. Тем не менее, со временем Тео начинает распутывать более глубокие, более тонкие запахи: Скотт и Стайлз, Дерек, Лиам, более легкий, цветочный парфюм, который он сначала принимает за духи Лидии, а затем с ужасом понимает, что он принадлежит… кому-то другому, и запахи остальной разнообразной группы неудачников Скотта, наложенных друг на друга и вплетенных друг в друга, чтобы сформировать плотно связанный гобелен стаи Макколла.        Тео обнаруживает, что с течением времени делает глубокие вдохи, его глаза невольно закрываются, пока он удерживает запах в легких, прежде чем медленно, медленно выпустить его обратно из легких.        Он просыпается в холодном поту некоторое время спустя, задыхаясь, с обезумевшими пальцами, скребущими себя по груди. Его планшет, громко падающий на пол с того места, где он соскользнул с его живота, звучит примерно как бомба, взорвавшаяся в кромешной тишине его пустой квартиры, и Тео разворачивается лицом к подушке под головой, делая короткие, поверхностные, беспомощные вдохи. Прижатие его носа к плетению ткани означает, что он получает полный рот смешанного запаха стаи Макколла с первым вдохом, и он почти отшатывается, но... не делает этого.        Он проводит, наверное, минут пять, зарывшись лицом в подушки, просто дыша, а затем издает резкий звук, вскакивает на ноги, хватает ключи и куртку и направляется к двери. Нолан Нолан — единственный ученик средней школы Бейкон-Хиллз на похоронах Гейба.        Он один из немногих не родственников, и всё. Все остальные — родственники, друзья, коллеги или знакомые молчаливых родителей Гейба, у обоих из них жесткие спины и напряженные глаза. В конце концов, был целый местный новостной репортаж о стремительном взлете и падении «культа» Монро. Нолану кажется, что он замечает одного из журналистов из Beacon Hills Courier, зависшего на краю кладбища.        Он сглатывает и еще глубже зарывается в пальто.        Служба короткая, стандартная и почти отупляющая своей абстрактностью: священник в черном сутане, которого выбрали родители Гейба, кажется, не может найти способ обратиться к факту, что Гейб был убит одним из своих собственных партнеров, когда он пытался убить кого-то другого. Это превращает всю проповедь в побеленный беспорядок, сюрреалистическую мазню из безвкусных банальностей и пустых слов о качествах лучших людей, чем Гейб когда-либо был, прощение, сострадание и понимание, но Нолан все еще помнит, как Гейб наполовину прижал его к шкафчику и сказал яростным шепотом: Я сделал это для тебя, его глаза горели внутренним огнем истинно верующего.        Служба заканчивается, а Нолан не остается, чтобы попытаться поприветствовать родителей Гейба.        Но он также не идет домой. Его родители стали такими же молчаливыми, как и родители Гейба, и такими же неуверенными в том, как отнестись к роли Нолана в кратком царстве террора Монро, как священник не был уверен в том, как отнестись к роли Гейба. Последнее, что сказала ему мать, была неестественная просьба передать соль. Оказалось, что одна из ее лучших подруг в старшей школе была оборотнем.        И её похороны состоятся на следующей неделе. Нолан начинает дрожать меньше чем через двадцать минут своего бесцельного блуждания. Это холодный, свежий день, даже для осени, и брюки и рубашка на пуговицах, которые он нашел, чтобы носить под курткой, не дают много тепла. Даже когда он зарыл руки в карманы, его пальцы все еще кажутся сосульками, плотно скрученными на ладонях и дрожащими. Но Нолан все еще идет, огибая среднюю школу и длинный участок сельской дороги, который приведет его к заброшенному зоопарку, и скопление складов в центре города, где Монро заколола связанного оборотня арбалетным болтом, а затем вооружила друзей, соседей и горожан Нолана оружием и ножами, и соблазнительной идеей, что им больше не нужно бояться.        — Неприятное ощущение, не правда ли? — Лиам плюнул в него этими словами вскоре после этого, руки Нолана были в карманах, как и сейчас, и тряслись, тряслись, тряслись, — Никто тебе больше не доверяет.        Через некоторое время он оказывается в кофейне в захудалом торговом центре на окраине города, единственным спасением которого является его примыкающая полоса для проезда и близость к шоссе. Нолан заказывает чашку черного кофе, а затем оставляет его холодным, нетронутым, пока забивается в угол магазина в неуклюжем, мягком кресле, его голова прислонена к стене, а глаза постоянно закрываются, когда он смотрит на грязную парковку через стеклянные окна и старается не думать. Через несколько часов один из бариста уже на полпути к нему, прежде чем один из его коллег останавливает его, положив руку на чужую: Нолан замечает это краем глаза, как женщина, которая остановила своего коллегу, качает головой и смотрит на него с сочувственной гримасой.        Он еще сильнее вжимается в свое кресло и не произносит ни слова.        Но сочувствие или нет, его выгоняют в момент закрытия. Нолан уходит, вскакивая на ноги от полудремы, в которую он погрузился, его лицо раскраснелось, когда он выбегает за дверь, пробормотав извинения и проигнорировав нежное «ты в порядке?» женщины, когда он уходит. Когда он возвращается на улицу, становится еще холоднее; солнце село, пока он дрейфовал в своей дрёме, и забрало с собой еще несколько градусов температуры. Нолан засовывает сжатые кулаки обратно в карманы, опускает голову против ветра и идет.        Наверное, ему пора домой — на его телефоне несколько нерешительных сообщений от родителей, которые спрашивают, где он, но он просто... не может заставить себя повернуться в том направлении. Вместо этого он не отрывает глаз от тротуара и изо всех сил старается заполнить свой мозг ничем другим, кроме того, как осторожно он ставит ноги, одну перед другой, на бетоне перед собой.        Судя по всему, медитативная природа этого занятия действительно срабатывает, потому что у него чуть не случается сердечный приступ, когда кто-то тревожно близко говорит: — Какого черта ты творишь?        Нолану требуется несколько секунд, чтобы оправиться, уперев руки в колени, повернуть голову и наконец посмотреть, кто это говорил. Он моргает, заметив говорящего, его брови хмурятся в замешательстве, а рот открывается от удивления. Тео Рэйкен, стоящий с опущенным окном пассажирской двери своего огромного пикапа, поднимает невозмутимо бровь.        — Эм, — интеллигентно говорит Нолан.        Тео закатывает глаза. — Нолан, да? — говорит он сквозь низкий гул двигателя, хотя ясно, что на самом деле он не спрашивает. Одно его запястье лежит на руле, вокруг него обмотан толстый кожаный браслет, и Нолан обнаруживает, что смотрит на намеки на необычные формы, которые он едва может разглядеть вырезанными на нем в тусклом свете уличных фонарей, — Нолан.        Нолан подпрыгивает. — Да, — тут же отвечает он, рефлекторно, — Да, да. Я Нолан. — Угу, — соглашается Тео, его глаза теперь блуждают по лицу Нолана, — Отлично, хорошая работа. А теперь как насчет ответа на мой первый вопрос — какого черта ты делаешь?        Нолан оглядывается на пустые улицы. — Эм, иду? — говорит он, и спрашивает скорее себя, боже, что он делает?        Другая бровь Тео поднимается, присоединяясь к первой. — Посреди почти заброшенного складского района Бейкон-Хиллз, в... — он останавливается и намеренно смотрит на часы на панели своего грузовика, — середине ночи?        Нолан чувствует, как его гнев неожиданно и яростно вспыхивает в груди. — Какое тебе дело? — резко бросает он, выдергивая руки из карманов, царапание холодной кожи о джинсы причиняет боль, и скрещивает руки на груди.        Его вспышка гнева, похоже, производит на Тео противоположный эффект, чем должен был бы: Тео широко и весело усмехается и на мгновение смотрит в сторону через лобовое стекло, прежде чем снова посмотреть на него: — Ты ведь понимаешь, что Монро и ее веселая банда убийц все еще где-то там, не так ли? О, думает Нолан и почти чувствует, как краска отливает от его лица.        — И угадай, — продолжает Тео сухо, — какой истинный альфа счел бы себя обязанным пойти за тобой, если бы Монро воспользовалась тем, что ты бродишь вокруг, как гигантская мишень на ножках?        — О, — говорит Нолан, прищурившись. — О, я не знал... получается теперь ты часть стаи Скотта.        Выражение лица Тео спазмируется, что-то гоняется за собой туда-сюда по его лицу. Но Нолан не успевает уловить это — его разум все еще кажется вялым и медленным, с холодом, удивлением и нарастающим недомоганием, которое он чувствовал, глядя на парковку кофейни, — и лицо Тео возвращается к своей, казалось бы, обычной, слегка резкой ухмылке.        — Вряд ли, — отрицает он и даже умудряется казаться сухим и равнодушным. Нолан не знает, откуда в его груди берется уверенность, что Тео просто скрывается за маской. Пока Нолан задумчиво хмурится, Тео поднимает запястье в браслете и поворачивает его, явно демонстративно, хотя Нолан понятия не имеет, что он пытается продемонстрировать, — Но я почти уверен, что меня в любом случае втянут в помощь.        Он опускает запястье обратно на руль. Нолан просто продолжает смотреть. По мере того, как тишина затягивается, резкая ухмылка на лице Тео начинает исчезать, вся эта резкость перемещается в его глаза, когда они сужаются. Нолан чувствует, как его плечи начинают сутулиться, ему неуютно под пристальным вниманием, неуютно, когда ноздри Тео широко раздуваются, и Нолан с дрожью понимает: он чует меня.        — Нолан, — наконец говорит Тео, и говорит мягким тоном из всех возможных, — Давай, садись в машину. Я отвезу тебя домой.        — Нет, — тут же отказывает Нолан, даже прежде, чем полностью осознает, что Тео Рэйкен, из всех людей, предлагает его подвезти, — Нет, — повторяет Нолан, более дрожащим голосом, — Я не могу... я не могу вернуться домой.        Тео пристально смотрит на него, его острые глаза изучают, изучают и изучают. — Ладно, — наконец соглашается он, — Но ты не можешь здесь оставаться.        Почему бы и нет? Нолан ловит себя на мысли, его внутренний голос тихий и раздражительный, но. Он дрожит, он внезапно понимает, что дрожит, его мышцы начинают застывать и он оглядывается. — Верно, — признает он, — Верно, нет, я не могу. Я не могу.        — Нолан, — повторяет Тео, все еще так нежно, — Залезай.        — Но… — начинает протестовать Нолан.        — Тебе не обязательно идти домой, — перебивает его Тео. Он устраивает большой спектакль из вздохов, пальцы его руки в браслете постукивают по панели перед рулем, но это шоу, Нолан это знает каким-то образом, — Если это избавит меня от необходимости тащиться за Скоттом, чтобы спасти твою тупую задницу позже, ты можешь зайти ко мне потусоваться немного.        Нолан не знает, что сказать или сделать. — Я... Я не... — Нолан, — повторяет Тео в последний раз.        Нолан садится в машину.        Тео        Нолан вырубается на бывшем диване Макколлов в гостиной Тео почти сразу после того, как садится, поэтому Тео набрасывает на него бывшее одеяло Макколлов и в итоге почти забывает о нем.        Или, по крайней мере, пытается. Странно, что в квартире после последних нескольких недель тишины забилось второе сердце, и Тео продолжает трястись — продолжает думать, что здесь кто-то есть с этими тошнотворными всплесками паники — прежде чем он вспоминает про Нолана. В сочетании с медленно распространяющимся запахом бывшей мебели дома Макколлов, распространяющимся и просачивающимся в каждый уголок и щель квартиры, это успокаивает что-то, что беспокойно скрутилось в его груди, пространство между его ребрами, кажется, медленно расширяется, чтобы стать достаточно большим для его легких.        Но он по-прежнему не подходит к кровати.        На следующее утро он прислонился к кухонному островку с планшетом и чашкой кофе, Нолан все еще крепко спит в соседней комнате, когда он слышит, как ключ тихо скользит в замке входной двери. Он хмурится на полминуты, но сердцебиение прямо за дверью сразу же распознается, и к тому времени, как Лиам заканчивает отпирать дверь и входит внутрь, выражение лица Тео уже становится долготерпеливым и сухим.        — Я же конфисковал твой ключ от моей квартиры, — кричит Тео, обращаясь скорее ко всей вселенной, чем конкретно к Лиаму.        Тео видит Лиама через дверной проем, как он пожимает плечами и закрывает за собой дверь. — Дерек дал мне еще один.        Под этим он на сто процентов подразумевает, что Стайлз украл у него еще один из главного офиса комплекса, но: по-ми-дор, то-мат, разницы никакой. Тео тихонько фыркает себе под нос и снова смотрит на планшет, но при этом замечает время в углу экрана.        — У тебя, — начинает он, выходя из кухни в основную часть квартиры, — Школа. Что ты... Он резко обрывает себя, удивленно моргая, глядя на Лиама, уставившегося на Нолана, который, по-видимому, вздрогнул, проснувшись от не слишком тихого обмена репликами Лиама и Тео, и который теперь снова вжался в подушки дивана и широко открытыми глазами смотрит на Лиама и наблюдает, как золото начинает покрывать зрачки Лиама. Верхняя губа Лиама тоже начинает подниматься, форма его зубов под ней слишком острая, чтобы быть полностью человеческой, и Тео обнаруживает себя почти слишком ошеломленным, все еще слишком охваченным запахом стаи Макколла, медленно заменяющим затхлый воздух его прежде пустой квартиры, и тем, как сердцебиение Нолана провело ночь, эхом отражаясь от него, чтобы что-то сказать.        Тем не менее, он внезапно узнаёт, как запах Лиама обжигает его нос.        — Лиам, — шипит он, его глаза рефлекторно опускаются вниз, чтобы проверить кончики пальцев Лиама. Они все еще тупые, но их цвет на фоне бледной плоти его кожи темнее, чем должен быть.        Лиам резко дергается, а затем дико оглядывается на Тео. — Что он здесь делает? Тео пристально смотрит на него. — Он бродил по складскому району Бейкон-Хиллз в одиночестве прошлой ночью. Я подумал, что нет нужды позволять ему преподнести себя Монро на блюдечке с голубой каемочкой, — краем глаза он видит, как Нолан морщится, его пальцы побелели, сжимая одеяло, в которое он все еще был завернут.        — Итак, ты привел его сюда? — требует Лиам, его глаза теперь полностью золотые.        — Да, я привез его сюда, — отвечает Тео, теперь уже официально раздраженный, — А что, черт возьми, мне еще было с ним делать? Он не хотел идти домой.        Тео жалеет, что сказал это почти в ту же секунду, как оно вылетает из его рта: Нолан ярко краснеет и отрывает взгляд от того места, где его глаза метались туда-сюда между ними двумя, и опускает их в пол. Вздрогнув, Тео отвлекает свое внимание от себя и возвращается к Лиаму как раз в тот момент, когда Лиам открывает рот, несомненно, чтобы продолжить спор.        — Лиам, — прерывает Тео, прежде чем он успевает, — Забудь о Нолане. Зачем ты здесь? По выражению его лица очевидно, что Лиам не хочет бросать это, но что бы он изначально ни пришел сюда сказать, это явно важнее. Он закрывает рот и двигает челюстью, когда смотрит на Нолана, а затем выдыхает, все в грубой спешке, и расправляет плечи, когда он намеренно поворачивается к Тео, повернувшись спиной к Нолану, все еще ошарашенно сидящему позади него.        — Был еще один, — сухо объясняет он.        Тео чувствует, как его брови хмурятся, и он начинает говорить: — Еще один…? — смущенный и более чем немного раздраженный уклончивостью Лиама, и затем он понимает. Выражение его лица ослабевает от удивления и беспокойства, его раздражение улетучивается, — Тревога от шерифа?        Лиам бросает взгляд на Нолана, явно размышляя. Но в следующую секунду он отворачивается. — Да. Отчет подан рано утром в другом округе — тело найдено в лесу, — Лиам останавливается, сжимая челюсти, — Нападение животного.        Тео чувствует, как его челюсть тоже напрягается. — И жертвой был…?        — Дерек и Пэрриш уже едут, чтобы подтвердить это, но, — он резко выдыхает, — Дерек почти уверен, что узнал это имя по одной из других калифорнийских стай.        — Чёрт, — выдыхает Тео и закрывает рот руками, пока его разум набирает обороты. Но затем что-то приходит ему в голову, и он хмурится, — Подожди. Зачем ты мне это рассказываешь?        Несуществующее бесстрастное лицо Лиама снова выдает его: Тео чувствует, как его собственное выражение становится многострадальным.        — Лиам, — раздраженно жалуется он, но Лиам уже перебивает его.        — Скотт и все остальные ведут себя глупо, — говорит он слишком громко и упрямо, — Это явно важнее, и...        — Не надо, — прерывает Тео, — Втягивать меня в это. Иди в школу. Если Скотту и остальным понадобится твоя помощь, они…        — Уивервилль даже не так уж и далеко! — Лиам почти перекрикивает его, — Я мог бы... Но затем он обрывает себя, его голова резко поворачивается, когда он резко смотрит на Нолана. Тео был бы обеспокоен, если бы он уже не сделал то же самое.        — Это имя что-то значит для тебя, — медленно осознает Тео, глядя на лицо Нолана, когда кожа Нолана становится приблизительно цвета свернувшегося молока. Он все еще слышит, как сердцебиение Нолана колотится у него в ушах, все еще быстрое, как у кролика, после своего первоначального скачка.        Первоначальный скачок произошёл на Уивервилле.        Нолан думает о том, чтобы солгать: Тео ясно видит эту мысль на его лице. Но затем он бросает нервный взгляд на Лиама, сглатывает и говорит: — Просто, гм. Просто Джерард иногда упоминал Уивервилль, — так тихо-тихо, что Тео рефлекторно обостряет слух, чтобы уловить это.        — Как именно? — резко спрашивает Лиам.        Нолан вздрагивает, и Тео едва сдерживает желание в ответ огрызнуться на Лиама, но Нолан все же сплотился перед лицом явной враждебности Лиама, чтобы ответить: — Я думаю, я думаю, у него там был склад или что-то в этом роде. Он бы поговорил об этом с Монро.        Тео смотрит на Лиама в тот же момент, когда Лиам смотрит на него.        — Я иду с тобой, — говорит Лиам низким, хриплым голосом, в котором звучит почти угроза.        — Ладно, — резко отвечает Тео, — Но ты ведешь себя так, чтобы, когда мама Лидии позвонит и накричит на нас всех за то, что ты не на уроке, ты мог сам сесть за руль и доехать до школы.        Нолан        На каждой ладони Нолана виднеются четыре аккуратных полумесяца от ногтей.        Это единственное, о чем он может думать, пока Тео и Лиам продолжают спорить друг с другом всю дорогу до пикапа Тео и внедорожника Лиама, Нолан плетется за ними в паре одолженных у Тео спортивных штанов и одной из его кофт с длинными рукавами, края рукавов изношены и потерты, и все это сидит немного не по центру на плечах Нолана, ширина растянута сравнительной массой Тео. Лиам продолжает оглядываться и сверлить его взглядом, чего Нолан делает вид, что не замечает, его глаза на его руках, когда он, спотыкаясь, идет за ними, подняв ладони так, чтобы он мог смотреть на них сверху вниз.        На них вырезаны четыре аккуратных полумесяца.        Должно быть, это случилось, когда я вчера шел, думает он, слишком сосредоточенный и слишком задумавшийся, чтобы ему не пришлось думать о том, куда они идут. Чтобы ему не пришлось думать о Цзяне в камере и о том, как его глаза расширились от шока, и о чем-то еще — от предательства, шепчет его разум: это было предательство, когда Нолан вытащил пузырек с аконитом:  — Она убьет меня, если я не... — эхом разнеслось между ними. Он думает об этих полумесяцах, чтобы ему не пришлось думать о том помощнике шерифа, который повесился от страха, Нолан онемел с наручниками на запястье и смотрел в молчаливом, озадаченном замешательстве, он на самом деле не может... вплоть до того момента, как мужчина выбил стул из-под себя.        Он зажмуривает глаза и не думает о Монро, которая находится рядом с ее веселой бандой убийц, а когда он снова их открывает, Тео, сидящий на водительском сиденье грузовика, смотрит на него, слегка повернув голову вбок.        Нолан резко отводит взгляд, смотрит вверх и в окно рядом с собой.        Когда они приезжают, в участке шерифа уже кипит жизнь, несмотря на сравнительно ранний час, и Нолан ожидает, что Тео и Лиам остановятся у стойки, возможно, чтобы объяснить дежурному помощнику шерифа, кто они и куда направляются, но Тео просто машет женщине рукой, а Лиам лишь рассеянно говорит: «Привет, Гонсалес», когда они проходят мимо.        Вопросами задается Нолан.        Что он здесь делает? Нолан слышит, бормочащих тихо, но недостаточно тихо, несколько помощников по всему участку — несколько помощников, которых он узнает — все с прищуренными глазами на лице, их рты в узких линиях. Нолан чуть не спотыкается, когда случайно ловит взгляд одного помощника.  — Он был моим партнером, — прошептал он шерифу, когда шериф выводил Нолана той ужасной ночью. Только рука Тео внезапно появившаяся на его руке удерживает его в вертикальном положении.        — Давай, — бормочет Тео и тянет Нолана вперед, продолжая идти. Это ставит Нолана прочно между Лиамом и Тео, но это не останавливает гневный гул голосов или горячие взгляды, но это, по крайней мере, позволяет Нолану приклеить глаза к пяткам Лиама перед собой и сосредоточиться на прочной стене присутствия и защиты, которую Тео каким-то образом создает позади мальчика, пока они пробираются глубже в участок.        Шериф, Крис Арджент и Скотт уже в офисе шерифа, когда они туда приходят, сгрудившись вокруг стола шерифа. Скотт смотрит на них, когда они входят, и рассеянно улыбается, а затем почти сразу же дважды смотрит, и его выражение лица тает, превращаясь в почти комичное смятение.        — Лиам! — жалуется он, а затем смотрит через плечо Лиама, мимо Нолана, хотя Нолан не считает его непреднамеренное пренебрежение злонамеренным, и добавляет, — Тео, мы говорили о...        — Я сказал ему... — Тео начинает спорить, но тут Лиам визжит: — Ты не можешь серьезно...!        — Поэтому мой отец упомянул бы Уивервилль, — спокойно говорит Арджент, плавно перепрыгивая через препирательства Скотта, Лиама и Тео.        Нолан сглатывает и бросает взгляд на Тео, чтобы обнаружить, что тот уже смотрит назад, его выражение лица невозможно прочесть. Отдернув взгляд и снова посмотрев на Арджента, Нолан поднимает одну руку, чтобы обхватить свой локоть, и запинается: — Д-да. Иногда... иногда.        Арджент изучает его несколько секунд, тяжесть его внимания ложится на плечи Нолана, словно физическое давление. В стороне Скотт и Лиам все еще яростно бормочут друг другу, но Тео, хотя он все еще стоит почти плечом к плечу с Лиамом, по-видимому, отказался от спора и снова сосредоточился на Нолане и Ардженте. Нолан немного сворачивается внутрь вокруг уязвимых частей себя.        — Хм, — наконец пробормотал Арджент, — Ты помнишь, что он говорил? — Нет, — признается Нолан, причем так тихо, что едва слышит себя. Он прочищает горло и пытается снова, — Нет, нет, не совсем, — повторяет он громче, — Он не, они не... не говорили со мной.        Нолан видит замешательство на лицах Арджента, Тео, шерифа, Скотта и Лиама. Он вздрагивает.        — Они разговаривали друг с другом, — пытается объяснить он, — Джерард и Монро, или... или Росслер, или Ричмонд и Престон и другие. Они просто не... они не...        — А, если ты подслушивал, то нам все равно, — вставляет Арджент и обменивается взглядами с шерифом и остальными.        — Или они не замечали, что я был рядом, — слабо шутит Нолан, а затем морщится, потому что это не так, на самом деле это была шутка.        В офисе повисает неестественная тишина, Арджент и шериф с тщательно продуманными, тщательно нейтральными выражениями, а Скотт сочувственно гримасничает. Рядом с ним Лиам выглядит невозмутимым или даже немного злобно довольным, хотя он ничего не говорит, Тео просто продолжает изучать его, спокойный и ровный, и его глаза лишь слегка прищурены. Нолану немного легче смотреть на него, чем на кого-либо другого, Тео через окно своего пикапа вчера вечером сказал «хорошо» после того, как Нолан признался, что не может вернуться домой, поэтому Нолан смотрит на него, а затем вниз на пол, а затем беспомощно снова на него.        — Ну, — наконец говорит шериф тем же мягким тоном, который Тео использовал вчера вечером, и на короткий, ослепляющий момент Нолан ненавидит все в этой ситуации, включая себя самого, — Ты узнал это имя, когда Лиам его упомянул, так что я уверен, что ты знаешь больше, чем думаешь.        У Нолана сдавило горло, чтобы ответить, поэтому он просто кивает, отрывисто и жестко. Шериф вздыхает.        — Присаживайся, малыш. Мы тут еще какое-то время пробудем, — говорит он, а затем бросает взгляд на телефон на столе, который начинает пронзительно пищать.        Нолан видит, как его глаза скользят по экрану, несомненно, глядя на имя звонящего, а затем его выражение лица становится смешанным: удивленным и пустынно-сухим. Он нажимает кнопку громкой связи.        — Директор Мартин, — говорит он и, делая это, смотрит прямо, ухмыляясь, в глаза Лиаму, — Чем мы можем вам помочь в это прекрасное утро понедельника?        Тео        Чуть больше двух часов тщательного допроса Нолана Арджентом и шерифом, Скотт предлагает показать Нолану, где находятся туалеты, Нолан встает и следует за ним с еще одним из тех кротких, отрывистых кивков. Тео задается вопросом, понимает ли Нолан, что мотивы Скотта практичны, а не альтруистичны, что присутствие Скотта рядом с ним, пока они пробираются через участок, является эскортом ради защиты, а не дружелюбным проводом.        Тео наблюдает за недружелюбными глазами, следящими за спиной Нолана, и почему-то думает, что Нолан, вероятно, так и думает.        — Ну, — говорит шериф и делает долгий, медленный вдох, — Как бы он ни старался, ничто из этого не говорит нам ничего о том, почему оборотни внезапно убивают других оборотней, или какое отношение к этому может иметь Монро.        — Определенно, — бормочет Арджент, тихо поправляя, и поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с шерифом, — Определенно связано.        Шериф сжимает челюсти, но не возражает. Арджент вздыхает и расправляет плечи, выпрямляясь в кресле, в котором сидел, вставая близко, но не слишком близко к месту Нолана, становясь одного роста с Ноланом, а затем немного ниже, поскольку он ссутулился, легко и расслабленно, широко уперев локти в колени, несмотря на неудобный характер разговора и прощупывающий характер своих вопросов.        — Он подавил столько травмирующих воспоминаний, сколько смог, — заключает Арджент, — И, судя по всему, добился в этом впечатляющего успеха. — Но шериф был прав, — вставляет Тео со своего места у задней стены, сидя на старом, потертом диване прямо под окнами. — Он явно знает больше, чем думает. Ему просто понадобятся триггеры, как сегодня утром.        Арджент оценивающе смотрит на него несколько долгих, медленных секунд, а затем ухмыляется. — Я забыл, что ты наш местный эксперт по восстановлению памяти.        Челюсть Тео напрягается. Его пальцы рефлекторно сжимаются на бедрах, и на мгновение он не чувствует грубой ткани джинсов под кончиками пальцев, а сухое, как пергамент, ощущение старой потрепанной обложки романа Валака: скользкий, все еще слегка теплый слайд фотокопий страниц, которые Скотт передал ему, его бесхитростное лицо широко раскрыто, когда он попросил Тео о помощи в тот день в раздевалке, еще до того, как кто-либо из стаи Макколла узнал, кто такие Доктора, или что их ждет.  — Книга сработала, — вспоминает Тео слова, сказанные им позже в тот же день, вкус победы торжествовал на его языке, когда он мчался в операционную и сказал Докторам, — Книга сработала, и теперь они пойдут к Валаку.        Арджент продолжает ухмыляться ему, а затем он отводит взгляд в сторону, в сторону шерифа, когда шериф говорит: — Ну, Макколл уже... — он останавливается и поясняет, — Макколл-старший уже поручил людям прочесывать различные записи Уивервилля, пытаясь определить, какое здание, если таковое имеется, может принадлежать Монро. Он кивает в сторону Тео. — Как только мы найдем и зачистим его, ты сможешь взять туда Нолана, посмотреть, сможешь ли ты вызвать что-то еще в его памяти.        Тео смотрит на него. — Я смогу его взять? — недоверчиво спрашивает он.        — Ему с тобой комфортно, это очевидно, — рассеянно отвечает Арджент, поднимаясь на ноги и обходя край стола шерифа, чтобы еще раз сосредоточиться на пачке документов, — Или ему с тобой комфортнее, чем с любым из нас, в любом случае.        — Я встретил его вчера, для практических целей, — парирует Тео, — Пусть Скотт его возьмет. Или, черт возьми, Лиам. Он со-капитан Нолана, или что-то в этом роде.        Арджент смотрит на него: — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? Тео встречается с ним взглядом, но едва-едва. — Нет, — коротко признает он.        — Значит, ты его возьмёшь, — заключает Арджент. Он, должно быть, заметил кислое выражение на лице Тео, потому что добавляет, — Ты тот, кто решил забрать его вчера вечером.        — Ты бы предпочел, чтобы я просто оставил его там, чтобы его схватила Монро? — едко спрашивает Тео.        — Нет, — отвечает Арджент, — Я думаю, ты поступил совершенно правильно. Он снова ухмыляется, глядя на Тео: — Добро пожаловать в мир последствий того, что ты один из хороших парней.        — Ты действительно продаешь концепцию, — саркастически отвечает Тео.        Арджент продолжает ухмыляться, молча и лукаво, но не отвечает: Скотт и Нолан заходят в кабинет. Тео видит решимость на его лице и на лице шерифа — их решение принято, их следующие шаги определены, практичны и прагматичны до конца, когда они снова сосредотачиваются на Нолане, чьи пальцы запутываются в слишком длинных рукавах кофты, которую Тео дал ему взаймы, и чьи плечи начинают сутулиться, когда он тянет Скотта обратно внутрь.        — Ладно, Нолан, — мягко говорит шериф, когда Нолан подходит к своему стулу и зависает там, вместо того чтобы сесть в него, — Ты очень помог. Это все, что нам нужно на данный момент, мы...        — Нет, — внезапно отрицает Нолан, так быстро, так громко и так неожиданно, что шериф тут же обрывает речь, а Тео и все остальные в комнате подпрыгивают. — Нет, я... — запинается он, явно дрожа от внезапного внимания. Но он сглатывает достаточно громко, чтобы Тео мог услышать, как двигается его горло, и готов поспорить, что люди в комнате тоже могут, и достаточно набирается сил, чтобы сказать, — Я могу вспомнить больше. Пожалуйста, просто... — он обрывает себя, а затем тихо повторяет, — Я могу вспомнить больше.        Шериф изучает его несколько долгих секунд, а затем переводит взгляд на Арджента. Арджент смотрит на него в течение столь же долгого периода секунд, а затем пожимает плечами.        — Ладно, — наконец соглашается шериф. Тео не думает, что ему кажется, будто нежелание звучит в его голосе, — Тогда сядь обратно, малыш.        Но, оставив в стороне лучшие намерения Нолана, он на самом деле не может вспомнить больше, он явно, как заключил Арджент, успешно подавил слишком много воспоминаний. Арджент и шериф ждут еще час, а затем объявляют об этом, не смотря на Нолана, а глядя на Скотта и Тео, которые инстинктивно реагируют на нарастающее горе Нолана, плечи Тео напрягаются без его разрешения, а выражение лица Скотта все больше и больше искажается, поскольку он явно сопротивляется вмешательству.        Нолан снова пытается протестовать, но на этот раз Арджент и шериф держатся твердо. — У тебя будет еще один шанс, Нолан, — мягко заверяет его шериф, — Как только мы найдем склад, ты поможешь нам его обыскать, ладно? Посмотрим, не вырвется ли что-нибудь новое.        — Хорошо, — тихо соглашается Нолан, но Тео не нужно быть сверхъестественным существом со сверхъестественными чувствами, чтобы уловить разочарование и самоупреки, которые буквально истекают из его тела.        Выражение лица шерифа смягчается, когда он смотрит на опущенное лицо Нолана. Наконец он проглатывает вздох и смотрит на Тео. — Ты можешь вернуть его в школу? Он должен быть в состоянии пробыть там вторую половину дня, по крайней мере.        — Да, — автоматически отвечает Тео, с полным отсутствием раздражения в груди, где он вполне ожидал его присутствия, — Да, конечно, — соглашается он, и только потом поднимает взгляд на Арджента, чтобы обнаружить, что Арджент уже смотрит в ответ.        Он ничего не говорит и не ухмыляется, но Тео все еще слышит приветственные слова о последствиях принадлежности к числу хороших парней, эхом раздающиеся в его голове, когда он выводит Нолана из участка.        Это беспокоит его меньше, чем следовало бы.        Нолан        Стая Макколла находит склад Монро в Уивервилле через несколько дней после поездки Нолана в участок ​​(через несколько дней после похорон Гейба, как иногда с удивлением осознает Нолан), но, кроме короткого текстового сообщения с неизвестного номера, который, как оказывается, принадлежит Тео, никто ничего ему не говорит и не приходит за ним, чтобы обыскать склад, до самых выходных.        — Арджент, шериф и Скотт не настолько глупы, чтобы рисковать гневом Натали Мартин, забирая тебя из школы, — просто отвечает Тео, когда Нолан спрашивает его об этом после того, как Тео приходит за ним. Тео снова развалился на водительском сиденье своего грузовика, его левое запястье в браслете свободно покоится на руле, а на глазах у него солнцезащитные очки, защищающие от яркого света раннего утреннего солнца.        Нолан смотрит на него с пассажирского сиденья, а затем ловит себя на том, что пялится, и почти сразу же отводит взгляд назад, его щеки горят. Но слишком быстрое движение дергает его правое плечо, и ему приходится сдержать болезненный звук, когда он поднимает противоположную руку, чтобы упереться в него, пытаясь удержать его неподвижно, пока оно пульсирует.        Он настолько поглощен стиснутыми зубами от боли, что подпрыгивает, когда Тео внезапно говорит: — Дай мне свою руку. Нолан поворачивается, чтобы посмотреть на Тео и его протянутую руку, и случайно снова дергает своё плечо, когда он это делает, в замешательстве. — Что, зачем?        Тео только ухмыляется, сжав губы, но не злобно. Он шевелит пальцами протянутой руки. — Давай, я покажу тебе фокус.        Все еще сбитый с толку, но более чем немного заинтригованный, Нолан медленно протягивает левую руку и кладет ее в ладонь протянутой руки Тео. Тео — его внимание легко делится между дорогой перед ним и Ноланом рядом с ним — осторожно сжимает пальцы вокруг предплечья Нолана, а затем медленно закрывает глаза, когда... когда под кожей Нолана внезапно появляются черные вены.        Нолан резко, испуганно втягивает воздух и пытается отстраниться, но Тео просто следует за ним, его пальцы образуют свободную клетку вокруг руки Нолана. Когда Нолан бросает на него испуганный взгляд, глаза Тео снова открыты, и он внимательно наблюдает за Ноланом.        — Все в порядке, — тихо бормочет он, успокаивающе, — Видишь? Он кивает на их соединенные руки. Сглотнув, Нолан тоже смотрит вниз, а затем обнаруживает, что его внимание захвачено, когда он с увлечением смотрит туда, где черные вены, которые поднялись под его кожей, неумолимо разветвляются к нежно хватающим пальцам Тео. Пока Нолан наблюдает, они, кажется, вытекают из его собственной плоти и вливаются в плоть Тео, и Нолан почти слишком заворожён этим зрелищем, чтобы осознать, что...        Что его плечо больше не болит. — О, это… — запинается Нолан и краснеет от удивления в собственном голосе. Но он, похоже, не может подавить его или сдержаться от заикания, — Это потрясающе. Все оборотни могут…? Ему наконец удается сжать зубы, но Тео все равно отвечает. Он также отпускает руку Нолана и садится ровнее, пожимая плечами. — Я не знаю, — лаконично протягивает он, а затем немного коротко поясняет, на нахмуренные брови Нолана, — Я не оборотень.        — О, — тихо отвечает Нолан, — О, точно.  Химера, думает он. Он помнит, как Джерард объяснял термин Монро на складе в Бейкон-Хиллз, после нападения Монро на участок, когда Монро резко спросила: кто, черт возьми, это был, тот, со Скоттом?        Он немного подпрыгивает, когда Тео резко выдыхает, но Тео просто добавляет, теперь его тон становится мягче: — Похоже, что большинство видов, произошедших от оборотней, могут. Я имею в виду, забирать боль. — Нолан поднимает взгляд и смотрит на него как раз вовремя, чтобы заметить тень чего-то на его лице, — Не... не все из них, правда.        А затем он, кажется, встряхивается, и краткий проблеск того, что-бы-это-ни было, исчезает. Он наклоняет подбородок к плечу Нолана.        — Как ощущается?        Нолан собирает свои разбросанные мысли обратно в некий порядок и заставляет себя действительно обдумать вопрос. — Хорошо, — говорит он через несколько секунд, — Оно не... больше не больно. Спасибо, — добавляет он с опозданием.        Тео просто отмахивается от попытки Нолана выразить благодарность. Примерно полминуты тишины, пока Тео снова сосредотачивается на дороге, а Нолан насильно удерживает своё внимание на коленях, но затем Тео несколько раз барабанит пальцами левой руки, его запястье в браслете все еще лежит на руле, по панели и вздыхает.        — Он не сделал этого специально, ты же знаешь, — говорит он. Нолан чувствует, как его брови хмурятся, и Тео, должно быть, видит или чувствует его замешательство, потому что он поясняет, — Лиам. Он не специально пропустил блок во время игры вчера вечером. Он думал, что Андерсон тебя прикрыл.        — Ох, — говорит Нолан. Он морщится: господи, неужели он действительно такой легко читаемый? Он сглатывает и пытается превратить это в шутку, — Я просто подумал, может, он все еще злится на меня. Его тон не тот, попытка пошутить груба и чересчур натянута, но Тео, кажется, этого не замечает, он наклоняется вперед, чтобы проверить слепую зону слева, когда меняет полосу движения — выезжая из-за раздражающе медленно движущегося гибрида — и рассеянно отвечает: — За то, что надрал ему задницу в тот раз? Да, наверное.        Нолан хмурится. — Нет, я имел в виду... — он резко обрывает себя, лишь с опозданием осознавая потенциальную неэтичность того, что он собирался сказать, но когда он нервно смотрит на Тео, тот выжидающе смотрит на него. Закусив губу, Нолан заставляет себя пожать плечами и сделать вывод, — За то, что ночевал у тебя в начале этой недели. Он показался мне довольно... — Нолан снова замолкает, и ему приходится оторвать свое внимание от Тео, прежде чем он успевает закончить фразу, — Он, казалось, был очень недоволен, увидев меня там. Тео не отвечает сразу. Когда Нолану наконец удается снова поднять глаза к лицу Тео, Тео смотрит, прищурившись, прямо на него, на данный момент игнорируя дорогу. Нолан замирает, его горло сжимается.        Его реакция, кажется, выводит Тео из себя. Он моргает несколько раз и делает видимый легкий рывок головой, а затем поворачивается обратно к дороге. — Лиам просто не любит сюрпризов, — наконец отвечает он, его тон беззаботный и пренебрежительный.        Но он опускает свое прежде расслабленное запястье и обхватывает им и другой рукой руль, пока говорит это, кожа вокруг его костяшек белеет.        — Верно, — соглашается Нолан, глядя на них, — Верно, конечно. Тео        — О, — запинаясь, говорит Нолан, когда они наконец прибывают на склад, его глаза устремлены на несколько патрульных машин — как с надписями Департамента шерифа Бейкон-Хиллз, так и Департамента шерифа округа Тринити, — припаркованных вокруг стоянки, — О, я не знал, что кто-то еще...        Он обрывает себя достаточно резко, чтобы Тео услышал, как щелкнули его зубы. Намеренно игнорируя неловкость, Тео пожимает плечами и бросает свой пикап на парковку, — Они все еще работают над его осмотром.        Ложь легко соскальзывает с его языка. Вчера в офисе шерифа, когда Арджент, Скотт и шериф дорабатывали план, Арджент уставился на разбросанные по столу шерифа фотографии с камер наблюдения и сказал, что у Монро не может быть людей в Уивервилле. Все остальные кивнули, как будто это была самая очевидная вещь в мире, и это было, конечно, это было, но:        — Это может быть возможностью... Тео начал медленно указывать, но это было все, что он мог сделать, прежде чем Скотт, шериф и даже Арджент немедленно остановили его. Тео спорил еще несколько секунд, это могла быть возможность, в конце концов, но когда он наконец смягчился, выдав фыркнувший вздох, что угодно, и откинулся на спинку стула, его горло сжалось от облегчения, а не от раздражения, он не хотел превращать себя и Нолана в приманку, но: это нужно было сказать, и, возможно, это должен был сказать Тео.        Тем не менее, он украдкой бросает взгляд на Нолана, когда тот вылезает из его машины.        — Хэй, — приветствует Пэрриш, когда Тео и Нолан подходят. Его поза непринужденная, но даже яркий свет утреннего солнца все равно выхватывает расплавленные оранжевые пятна в его глазах, — Кажется, вы хорошо провели время.        — Уивервилль — не самое популярное место в Калифорнии, — бросает Тео, и Пэрриш ухмыляется. Он кивает головой в сторону дверей.        — Мы обезопасили здание, но все равно: будьте осторожны. Там есть кое-что, — Пэрриш сжимает челюсти, его веселье исчезает, — Довольно отвратительное.        За спиной Тео Нолан вздрагивает. Пэрриш ловит его движение и морщится, глядя на Тео, который морщится в ответ.        — Давай, — говорит Тео и тянется назад, чтобы положить направляющую руку на плечо Нолана.        Внутри склада царит беспорядок, о чем Тео уже знал по фотографиям, которые сделали помощники шерифа ранее на этой неделе, но Нолан смотрит широко раскрытыми глазами, когда они входят в двери.  — Монро каким-то образом догадалась, что мы придем, — заключил шериф, когда его глаза блуждали по хаотичным разбросанным бумагам и оборудованию, которые были задокументированы фотографиями, — Она и ее люди, должно быть, ушли в спешке.        Тут и там в разных комнатах можно увидеть группы помощников, большинство из них в непринужденных позах, с перчатками, свободно лежащими в руках, а не одетыми на руках. И хотя они все переговариваются друг с другом, Тео знает — просто по ритму их голосов, его сверхъестественный слух не нужен, — что все это не более чем сплетни, время от времени один или другой разражается взрывами смеха, их наборы для снятия отпечатков пальцев, сумки для улик и другое оборудование остаются практически нетронутыми: реквизит.        Но Нолан, похоже, в это верит.        Он верит в это достаточно, на самом деле, что в итоге оказывается достаточно близко к Тео, чтобы почти сбить их обоих с ног. Тео подавляет свое первоначальное желание огрызнуться на него и вместо этого просто сосредотачивается на том, чтобы смотреть на свои собственные ноги, высвобождая их из-под ног Нолана без комментариев и плавно убирая плечи и руки с дороги каждый раз, когда Нолан спотыкается, когда его внимание привлекается, или когда он резко ускоряется, понимая, что начал отставать от Тео. Тео может сказать момент, когда он видит помощника шерифа Бейкон-Хиллз, которого Нолан узнает — или который узнает его — потому что его сердцебиение становится бешеным, и через некоторое время, когда они пробираются глубже в здание, Тео начинает перемещаться так, чтобы оказаться между линией глаз помощников и Ноланом: это не сильно помогает, но Тео слышит тихий щелчок, когда руки Нолана разжимаются достаточно, чтобы его ногти — даже такие короткие и такие человеческие, выскальзывают из плоти его ладоней.        Наконец они добираются до служебных помещений, спрятанных в глубине здания. Одно из них явно использовалось как оружейная — вся комната все еще сильно пахла оружейным маслом и резким едким привкусом пороха, — но другое было своего рода штаб-квартирой Монро. Арджент, Скотт и шериф — и Тео, если уж на то пошло — были в этом уверены.        — Начнем отсюда, ладно? — говорит Тео Нолану, когда они останавливаются в дверном проеме.        Нолан сглатывает, Тео слышит, как двигается его горло. — Что я... что я ищу? — Всё, что угодно, — отвечает Тео, его голос намеренно звучит непринужденно, — Всё. Если у тебя есть другие воспоминания, которые можно вызвать, это будет похоже на то, когда ты услышал Уивервилль. Не пытайся заставить себя. Доверься, — начинает Тео, но затем останавливается, а затем заставляет себя начать снова, как будто он вообще не колебался, — Доверься себе. Нолан бросает на него неуверенный, нахмуренный взгляд, его рот слегка приоткрыт. Он настолько нервничает, что от этого запаха у Тео волосы на затылке встают дыбом, его инстинкты все сильнее и сильнее напрягаются, как бы он ни напоминал себе о присутствии других помощников и адской гончей, ради всего святого, Пэрриша, все еще стоящего снаружи на страже. Насильно отталкивая эмоции, Тео наклеивает то, что кажется явно неубедительной улыбкой на лицо, и отталкивается от двери, открывая путь в комнату.        Первые десять минут он проводит, лениво разбирая различные документы и книги, которые Монро и ее люди оставили, когда покинули склад, но это прикрытие, тонко завуалированный предлог для него, чтобы бродить вокруг в поле зрения Нолана, он уже видел все материалы на фотографиях места преступления, которые сделали помощники шерифа. Но через некоторое время, когда Нолан начинает расслабляться — когда он начинает все глубже и глубже погружаться в собственное исследование вещей, которые Монро и ее люди не успели забрать, — Тео позволяет себе уходить все дальше и дальше, обратно из комнаты, его пальцы рассеянно скользят по столам, прилавкам и полузакрытым шкафам, его мысли тоже начинают блуждать.        Вероятно, именно поэтому ему потребовалось так много времени, чтобы понять, что этот запах ему не померещился.        Какого черта, думает он и резко останавливается прямо у бывшего офиса Монро, его пальцы все еще легко покоятся на стене. Закрыв глаза, он делает глубокий, осторожный вдох и позволяет глазам медленно открыться, выдыхая так же медленно. Нет, думает он. Не может быть, говорит он себе. Но он снова начинает идти, на этот раз с целью.        Часть склада отделена от остального пространства толстой пластиковой пленкой: Тео смотрел на их грязные и висящие на фотографиях с места преступления вещи и пытался, но не смог, не вспоминать об операционных Докторов. Теперь он протискивается через них, стиснув зубы и уперевшись в вид вращающегося операционного кресла из нержавеющей стали прямо за ними, и столь же резкого блеска смотрового стола прямо за ним. На фотографиях оба казались почти жутко освещенными, вспышки камер фотографов превращали их в декорации для фильма ужасов, но вблизи и под резким флуоресцентным светом склада они кажутся почти антисептическими, слишком резко чистыми. Тео честно не может решить, что хуже.        Он зависает там, где он есть, еще на мгновение, подняв одну руку, чтобы удержать скользкую занавеску на расстоянии, а затем он выдыхает с резким звуком и заставляет себя двигаться вперед. Пластиковые занавески возвращаются на место позади него с слишком тихим, едва заметным шорохом.        Для чего бы Монро и ее люди ни использовали хирургическую установку, она, по-видимому, была настолько важна, что они почти полностью ее очистили, когда сбежали. Тетрадь, которая осталась, пуста, верхние части ее зазубрены от вырванных страниц, а остальные предметы столь же безобидны и столь же бесполезны: полупустые ручки, хирургический поднос из нержавеющей стали, зажигалка. Тео несколько секунд в замешательстве смотрит на часть смотрового стола, которая, кажется, покрыта тонким слоем пепла, а затем отводит взгляд и продолжает осматриваться. Этого не может быть, снова говорит он себе, и ему почти, почти удается в это поверить, пока он не приседает, чтобы проверить под столом, и не замечает что-то тускло поблескивающее на полу у стены.        Что бы это ни было, оно, очевидно, проскользнуло через щель между столом и стеной; Монро и ее люди не нашли его или не поняли, что он был потерян, когда они сделали все возможное, чтобы очистить остальную часть комнаты. Нахмурившись, Тео обхватывает одной рукой край стола над собой в качестве опоры и наклоняется вперед, пока не может выловить предмет пальцами другой руки и вытащить его обратно на свет.        А затем он чуть не роняет его обратно, когда понимает, что держит в руках.        Нет, думает он, просто это единственное, ужасающее отрицание. Нет. Нет, нет, нет. Но даже если бы он не узнал то, на что смотрит, он бы узнал его запах: резкий и электрический, и всегда, всегда переплетающийся в памяти Тео с запахом дешевого одеколона Джоша.        Тео беспомощно давится, его кулак автоматически сжимает клык Джоша, чтобы удержать его, пока его тело содрогается от рвоты.        Ты так и не понял, что случилось с телами Джоша и Трейси, напоминает он себе более чем истерично и вынужден прижать тыльную сторону свободной руки к губам, когда его рот наполняется желчью. — Господи Иисусе, — судорожно выдыхает он, потому что даже в самых смелых фантазиях это не пришло бы ему в голову…        Он думает, в течение короткого, ослепительного момента, о разоренном теле Джерарда, и яростно радуется. Но:        — Тео? Тео резко дергается при звуке своего имени, а затем шипит, инстинктивно сжимая руку достаточно сильно вокруг клыка, зажатого в его пальцах, чтобы пронзить кожу. Стиснув зубы, Тео заставляет свою руку расслабиться ровно настолько, чтобы клык Джоша больше не пронзал его, но он держит пальцы сомкнутыми, чтобы скрыть его и кровь, которая, как он чувствует, влажно стекает по его ладони, когда он поворачивается на своих все еще согнутых ногах, чтобы посмотреть на Нолана.        — Нолан, — глупо говорит Тео, — Эй, извини. Нолан просто неуверенно топчется возле занавесок, подняв одну руку, чтобы держать их подальше от своего лица. — О, — говорит он, глядя на сжатый кулак Тео, — Ты что-то нашел? — Нет, — автоматически отвечает Тео и выпрямляется. Вставая, он делает вид, будто стряхивает грязь с ладоней, и использует это движение, чтобы аккуратно засунуть клык Джоша в карман. Это также дает ему возможность вытереть окровавленную, теперь уже зажившую ладонь о черную рубашку, — В любом случае, ничего важного, — продолжает он все тем же легким тоном, — А ты? Это срабатывает как отвлекающий маневр, если не сказать больше: на лице Нолана отражается смесь застенчивости и гордости, которые почти сразу же сменяются стыдом, когда он поднимает другую руку — ту, что не держит пластиковую пленку, — чтобы показать Тео единственный лист полусгоревшей бумаги.        — Да, я... я так думаю, — запинается он, — Я их узнаю. Тео хмурится и делает несколько шагов вперед, необходимых для того, чтобы осторожно взять бумагу. Часть ее исчезла, сгорела, а оставшиеся края хрустящие и почерневшие от сажи, но ряд четких черных символов все еще узнаваемы на уцелевшем участке. Тео наклоняет голову, глядя на них.        — Монро рисовала их все время, — объясняет Нолан, — Или... или символы, подобные им, во всяком случае. Но, — его голос становился сильнее, чем дольше он говорил, возможно, обретая уверенность, та же самая гордость закрадывалась обратно, но тут же снова становился тише, — Но я не знаю, что они означают.        Он бросает взгляд на Тео из-под нахмуренной брови, явно ожидая разочарования или упрека. Но...        — Я знаю, — говорит Тео, — Я знаю, что они означают.        Нолан        Всю следующую неделю Нолан рисует символы на полях своих блокнотов, на листах чистой бумаги для принтера, которые он крадет из домашнего кабинета родителей, а на обороте своего контрольного теста по исчислению — ответы на половину вопросов.        — Это заклинание, — сказал Тео собравшейся стае Макколла днем, после того как он и Нолан вернулись из Уивервилля, все они втиснулись в смотровую комнату в ветеринарной клинике Алана Дитона, а Дитон выглядел благодушно раздраженным их необъявленным вторжением. Нолан не знал, что делать или где стоять — стая Макколла, казалось, жила, дышала и двигалась как единое целое — и поэтому он завис рядом с Тео, который без комментариев освободил ему место рядом.        Но с другой стороны: это сблизило его с местом Лиама.        — Итак, если решение предыдущей части уравнения оставляет нам интеграл, это значит, что теперь мы должны…? — подсказывает мисс Келихер из передней части класса, скрип ее маркера по доске для сухого стирания замирает, пока она ждет ответа, — Кто-нибудь? Кто-нибудь. Нолан наклоняет голову еще ниже над столом и продолжает выцарапывать острые, нечеткие копии символов, которые он нашел на бумаге на складе, символы, которые, как он помнил, Монро рисовала, рисовала и рисовала.        — Ну и что, Монро теперь ведьма? — Стайлз усмехнулся, а Дерек не-совсем-мягко ткнул его локтем в ребра. Остальная часть стаи Макколла спокойно проигнорировала их выходку и почти как единое целое выжидающе посмотрела на Тео, который пожал плечами и посмотрел на Дитона.        — Возьмите производную, да, — наконец отвечает мисс Келихер на свой собственный вопрос, в ее голосе ясно слышно раздражение, — Ваш энтузиазм по поводу этой темы согревает мое сердце.        Нолан не может не улыбнуться, удивленный, но он сдергивает улыбку с лица полсекунды спустя, когда замечает Эми Ньюхаус за партой рядом с ним, украдкой бросающую на него неуверенный взгляд. Он сгорбился еще немного, его глаза приклеились к листу бумаги перед ним, чтобы ему не пришлось смотреть на дюймовый шрам на правой руке Эми.  — Все заживают, — Гейб говорил студентам, как и Эми, снова и снова, скальпель в его пальцах блестел, когда Нолан отвернулся и притворился, что он где-то еще, где угодно, — Мы просто хотим знать, как быстро вы заживаете.        В ветеринарной клинике тем днем ​​Дитон ответил на, по общему признанию, саркастический вопрос Стайлза, сказав: — Есть способы, как не магические пользователи могут воспользоваться заклинаниями, — затем он вздохнул и пояснил, — Это, конечно, значительно сложнее. Но не невозможно. Несколько людей из стаи Макколла преувеличенно застонали от отчаяния, Стайлз пошел еще дальше и фактически упал со своего места на одном из смотровых столов, но он, возможно, сделал это специально из-за того, как это заставило Дерека схватить его под руку и поставить обратно в вертикальное положение, ответная ухмылка Стайлза ослепила, и все начали засыпать Дитона вопросами. Но именно Арджент посмотрел на Тео и, прорвавшись сквозь хаос, спросил:   — И что же делает это заклинание?        Пронзительный звон пугает Нолана настолько, что он проводит толстую черную линию по символам, которые рисовал. В передней части класса мисс Келихер начинает выкрикивать инструкции по домашнему заданию на вечер сквозь какофонию всех собирающихся учеников, но Нолан остается на месте, хмурясь, глядя на свои наброски. Линия, которую он случайно провел по нескольким из них, изменила их форму ровно настолько, чтобы...        Один из других учеников натыкается на Нолана, проходя через проход, отрывая его от мыслей. Подпрыгнув, он оглядывается и видит почти пустой класс, и слегка ругается, когда начинает торопливо собирать свои вещи и запихивать их в рюкзак. Он встает на ноги, проходит через ряды парт и почти выходит из класса, когда мисс Келихер внезапно кричит: — Нолан, подожди. Нолан замирает, обе его руки поднимаются, чтобы крепко обхватить единственную лямку рюкзака, перекинутую через плечо и грудь. Он поворачивается — спотыкаясь и уже опустив голову так, что он пристально смотрит на ее туфли — только когда к нему подходит мисс Келихер.        — Я хотела спросить вот о чем, — объясняет она и протягивает листок бумаги.        Скривившись и более чем неохотно, Нолан поднимает глаза и смотрит. — О, — говорит он, когда замечает свой вчерашний тест, — О, я… я действительно извиняюсь. Я знаю, что должен был попытаться ответить на большее количество вопросов, но я просто. Я не совсем понимаю, как производная…        — Нет, — перебивает мисс Келихер, ее голос тихий, но... но твердый, — Я имела в виду это.        Она переворачивает его тест и обнаруживает острые черные символы, которые Нолан нацарапал на его обратной стороне.        — О, — говорит Нолан так тихо, что это почти бесшумно.        — Что это, Нолан? — спрашивает мисс Келихер, и Нолан не может не бросить на нее быстрый взгляд. Она оглядывается назад, ее губы сжаты в тонкую линию. — Это… — продолжает она, — Я знаю, что в начале семестра ты был вовлечен в какие-то… некоторые… — она, кажется, не знает, как закончить это предложение, и резко меняет тему и требует, — Это как-то связано с…? — Нет! — перебивает Нолан, в ужасе, так громко и отчаянно, что его голос ломается. Мисс Келихер отшатывается назад, ее глаза расширяются. Нолан вздрагивает, но пытается объяснить, — Это не... — он отрицает, и он слишком серьезен и слишком настойчив, он видит неуверенность и начало... страха на лице мисс Келихер, — Это совсем не похоже на...        — Эй, вот ты где! — кричит кто-то, прерывая его.        Челюсти Нолана автоматически сжимаются, его голова рефлекторно дергается, чтобы посмотреть на... на Лиама, когда Лиам пробирается через полуоткрытую дверь класса и сияет улыбкой в его сторону. Нолан смотрит.        — О, отлично, — продолжает Лиам, и с едва заметным намёком на дикий взгляд в его глазах, когда он смотрит на бумагу, всё ещё зажатую в руке мисс Келихер, и явно начинает вытаскивать чушь прямо из воздуха, — Тебе удалось найти нужные мне символы, потрясающе.        Он слегка ударяет Нолана по руке, чересчур по-братски жест, который в контексте кажется абсурдным, но на самом деле, кажется, помогает представить его небрежное вмешательство: мисс Келихер переводит взгляд с одного на другого, но подозрение на ее лице начинает исчезать.        — Нолан нашел это для тебя, — медленно переспрашивает она. Лиам легко кивает, теперь стоя практически плечом к плечу с Ноланом. Мисс Келихер хмурится, — Для чего?        — Эссе для колледжа, — отвечает Лиам после доли секунды колебания.        — Эссе для колледжа, — повторяет мисс Келихер с ноткой недоверия.        — Да, вы знаете, — отвечает Лиам, его голос становится жизнерадостным, а руки начинают двигаться, когда он рисует в воздухе случайные фигуры, в последнее время он, возможно, проводил время со Стайлзом, — В наши дни так сложно сделать так, чтобы твои заявки выделялись, да? Тебе нужно проявить креативность.        — Угу, — мычит мисс Келихер через мгновение и больше ничего не говорит.        Но Лиам не клюнул на приманку и просто продолжал сиять, плечо и рука Нолана согревались от огромного количества тепла, которое Лиам умудрялся испускать, Нолан замечал то же самое в Тео каждый раз, когда Тео клал руку на руку или плечо Нолана, или в тот раз в первую ночь, когда Тео набросил одеяло на Нолана на диване, его пальцы просто скользнули по затылку Нолана, когда он уходил, Лиам ждет с улыбкой. По мере того, как тишина затягивается, становится ясно, что мисс Келихер не полностью удовлетворена, но Лиам не дает ей никаких возможностей, и Нолан следует его примеру и держит рот закрытым.        — Ладно, — наконец вздыхает мисс Келихер, — Вам двоим пора идти, а то опоздаете на следующий урок. Лиам тут же и с радостью соглашается и уже кладет руку на плечо Нолана, чтобы подтолкнуть его к двери, когда мисс Келихер многозначительно машет контрольной работой Нолана в своей руке. — Ты ничего не забыл? — Ох! — восклицает Лиам, и на его лице проступает краткий спазм паники, — Правильно. Конечно, правильно, — он откидывается назад ровно настолько, чтобы схватить бумагу, — Не хотелось бы, чтобы вся тяжелая работа Нолана пропала даром.        — Ммм, — уклончиво мычит мисс Келихер, а затем поднимает руку и щелкает ею в ясном жесте «прогони», — В класс, мальчики.        — В класс, — твердо повторяет Лиам и на этот раз просто хватает Нолана за руку и силой тащит его из комнаты, а Нолан, спотыкаясь, идет за ним.        Но Лиам не идет на следующий урок и не отпускает Нолана, чтобы Нолан мог пойти на свой. Вместо этого он продолжает тащить Нолана за собой, пока они не добираются до маленькой ниши, спрятанной между спортзалом и изогнутым коридором, ведущим в главные офисы. Только когда они попадают внутрь, он отпускает запястье Нолана и вместо этого использует обе руки, чтобы поднять тест Нолана к своему лицу, чтобы он мог задумчиво нахмуриться, глядя на символы, нарисованные Ноланом.        — Спасибо, — тихо говорит ему Нолан.        Лиам пренебрежительно машет рукой. — Так что же это на самом деле? — спрашивает он, отрываясь от символов и размахивая бумагой в руке. Она громко хлопает, и он тут же останавливается, морщась, и оглядывается.        Нолан хмурится, сбитый с толку. — Это символы со склада Монро. Лиам закатывает глаза. — Я знаю это, — раздраженно парирует он, — Я имею в виду, почему ты рисуешь их на обороте своих заданий, как какой-то параноидальный теоретик заговора?        — О, — говорит Нолан. — Эм, — он пожимает плечами, внезапно смутившись, — Тео сказал… он сказал, что, по его мнению, заклинание, которое мы нашли, было неполным. Потому что часть его сгорела? — он не хочет, чтобы вторая часть превратилась в вопрос, но он также не знает, почему он объясняет эту часть Лиаму, Лиам был там, когда Тео объяснял свою теорию в ветеринарной клинике.        К счастью, Лиам не стал его за это критиковать. — Да, — подсказывает он, — И как это поможет? — Я думал, я думал, что, возможно, смогу вспомнить недостающие части, — признается Нолан, а затем тут же вздрагивает. Его руки снова поднимаются, чтобы обхватить лямку рюкзака. Это глупо, пытается он заставить себя сказать, но его рот не двигается, и поэтому он просто ждет, заранее морщась, ожидая, что Лиам скажет это вместо него.        Но Лиам просто хмыкает, вдумчиво и легко. Нолан бросает на него удивленный взгляд, чтобы обнаружить, что его глаза скользят по символам, его голова наклонена с любопытством. — Здесь больше символов, чем было на оригинальном листе, который вы с Тео нашли, — заключает он, а затем он смотрит на Нолана, перепроверяя, — Разве нет? — Э-э, — запинается Нолан, — Э-э, да. Еще несколько, — уклоняется он. — Хм, — рассеянно признает Лиам и снова смотрит на символы. Он наклоняет голову вперед и назад еще несколько раз, явно размышляя, а затем вдруг выпрямляется и начинает быстро складывать в руках тест Нолана, говоря, — Тебе стоит показать Тео. Он работает над тем, чтобы попытаться разгадать заклинание.        Я знаю, думает Нолан сказать, но не говорит. — Ладно, — говорит он вместо этого, но хмурится в замешательстве, пока Лиам продолжает осторожно, слишком осторожно, на самом деле, складывать бумагу, — Я имею в виду, я могу отправить ему фотографию…? — предлагает Нолан и начинает тянуться вперед за своим тестом.        — Нет, — отмахивается Лиам и засовывает бумагу в задний карман вместо того, чтобы отдать ее, — Он захочет задать кучу вопросов о новых символах или о чем-то еще.        Он ухмыляется Нолану, но в изгибе его губ есть что-то — что-то сжатое и напряженное, — на что Нолан не может не смотреть. Но Лиам просто поправляет свой рюкзак на плечах и идет к дверям в конце коридора, которые ведут на парковку.        — Пошли, — кричит он через плечо. — Я отведу тебя к нему.        Тео Тео порезал себе ладонь о клык Джоша, когда уловил характерный ритм сердцебиения Лиама, доносящийся из туннелей, ведущих в операционную.        — Дерьмо, — шипит он, его пальцы рефлекторно разжимаются от резкой боли.        Ему удается поймать клык Джоша другой рукой, прежде чем он успевает упасть на стол, и он как раз заканчивает прятать его под хаотично разбросанными бумагами, когда в дверном проеме туннеля второго этажа появляется Лиам, а за ним следует Нолан. Нахмурившись, Тео выхватывает относительно чистый кусок ткани из разнородной коллекции медицинских принадлежностей, все еще остающихся на столе и в комнате, и начинает вытирать кровь с руки.        — Что вы двое здесь делаете? — кричит он и отбрасывает окровавленную тряпку.        — Нолан что-то нашел, — кричит Лиам и ведет Нолана шаг за шагом вниз по лестнице на главный этаж, его шаги эхом разносятся по огромной комнате.        — Нолан что-то нашел, — повторяет Тео, сначала глядя на Лиама, когда тот приближается, а затем на Нолана, когда тот следует за ним.        — Да, — подтверждает Лиам, — Так я и сказал, — он хмурится и оглядывается, — Почему пахнет кровью?        — Ничем здесь не пахнет, — коротко возражает Тео. Он смотрит на Нолана, — Что ты нашел? Но отвечает не Нолан. Лиам лезет в задний карман и достает оттуда сложенный листок бумаги. Он протягивает его с ухмылкой.        Брови Тео поднимаются, он берет его и смотрит на него. — Контрольная работа по исчислению, — замечает он. Лиам выхватывает его у него и быстро переворачивает. — Это, ты, придурок, — поправляет он раздраженно и протягивает лист обратно.        Тео видит суровые черные символы еще до того, как протягивает руку. Его глаза быстро пробегают по различным изгибам и линиям символов, а затем снова, его разум немедленно переходит в режим ускорения.        Он настолько погружён в свои мысли, что подпрыгивает, когда Нолан внезапно говорит: — Есть, кхм. Есть ещё вот это. Когда Тео снова поднимает взгляд, Нолан протягивает спиральный блокнот, явно извлеченный из полурасстегнутого рюкзака, теперь перекинутого через его грудь. Держа первый лист одной рукой, Тео протягивает руку и берет блокнот, а затем держит оба перед собой, переводя взгляд с одного на другой, изучая различные символы.        — О боже, — выдыхает Тео через несколько секунд и тут же поворачивается так, чтобы положить и лист, и блокнот на стол, за которым он работал, а затем сдвигается в сторону, чтобы посмотреть на старый, тяжелый кожаный том, аккуратно стоящий, словно островок, среди хаоса его исследований.        Лиам немедленно следует за ним. — Что это значит? — требует он, прижимаясь к спине Тео и заглядывая ему через плечо, — Почему «о боже»?        Тео поворачивается, чтобы посмотреть на него, но это чистое раздражение, никакого жара, и Лиам ясно это видит: он широко ухмыляется и не отстраняется. Закатив глаза и решив игнорировать его на данный момент, Тео сосредотачивается на книге, его глаза скользят и скользят по плотно набитому рукописному тексту, скользят по тщательно нарисованным символам, которые его сопровождают. Он находит то, что ищет.        — Вот, посмотри на это, — инструктирует он, указывая на один из символов. Как только он это делает, он понимает, что не видит Нолана, и он поднимает взгляд и оглядывается вокруг в поисках него, — Нолан, — говорит он, когда замечает Нолана, все еще неуверенно топчущегося посреди комнаты.        Нолан подпрыгивает: — Эм, да? Тео уставился на него. — Иди сюда, — приказывает он раздраженно. Он поворачивается к книге как раз вовремя, чтобы издать испуганный звук и схватить Лиама за запястье, прежде чем Лиам успеет прикоснуться к пожелтевшей, сморщенной странице, на которую указал Тео, — Не трогай.        — Ты же трогаешь, — раздраженно обвиняет Лиам.        — Да, потому что я знаю, как это сделать, не разрушая, — парирует Тео и только тогда понимает, что все еще держит запястье Лиама. Он быстро отпускает его, его взгляд скользит по стопке бумаг, под которой он спрятал клык Джоша. Прочистив горло, он сдвигается, чтобы оказаться на несколько дюймов дальше от Лиама, и приказывает, — Вы оба, смотрите, куда я показываю, но не трогайте.        — Это главный символ с листа, который Нолан нашел на складе, — говорит Лиам через несколько секунд, и непринужденный тон исчезает из его голоса. Его взгляд пробегает по другим символам на странице, но, как и было сказано, он держит руки при себе.        — Правильно, — соглашается Тео и в итоге сдвигается обратно к Лиаму, чтобы освободить место для Нолана с другой стороны, пока Нолан медленно, нерешительно подходит, — И в сочетании с этими, — продолжает Тео, указывая на каждый символ по очереди и игнорируя длинную линию тепла, которую Лиам создает вдоль его бока, — Это создаст... — Связывающее заклинание, о котором говорил Дитон, — бормочет Нолан и тут же замирает, его глаза расширяются, как у оленя в свете фар.        Тео игнорирует его реакцию. — Именно так, — соглашается он, — Такое заклинание объяснило бы нападения оборотней на оборотней, потому что… На этот раз его прерывает Лиам: — Потому что Монро могла использовать это, чтобы привязывать к себе оборотней, контролировать их, — он смотрит на Тео, чтобы проверить, понял ли он правильно. Тео кивает.        — Итак, — говорит Нолан, тихо, но достаточно неожиданно, что Тео вздрагивает, выдернутый из своего случайного, полного фокуса на Лиаме. Нолан немного вздрагивает, когда Тео поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Но он берет себя в руки и снова поднимает вопрос Лиама, — Так почему «о боже»?        Тео требуется секунда, чтобы стряхнуть с себя отвлечение и покопаться в недавних воспоминаниях в поисках своего более раннего восклицания. Его более раннее восклицание и немедленный, резкий всплеск страха, который он почувствовал, когда посмотрел на дополнительные символы, которые нарисовал Нолан — дополнительные символы, которые, как помнил Нолан, рисовала Монро, — и понял, что это может значить. Выдохнув более чем немного грубо, Тео подталкивает Лиама в сторону, чтобы химера мог наклониться над книгой, и достать пару перчаток, которые он затем быстро натягивает на руки, прежде чем снова сесть на пятки.        — Дополнительные символы, которые Нолан запомнил, — говорит Тео и тянется вперед, чтобы осторожно — осторожно — перевернуть страницы старого, жесткого пожелтевшего тома, — В сочетании с исходными символами они меняют значение заклинания. Он находит страницу и символы, которые ищет, и позволяет новой странице медленно лечь ровно, а затем указывает на нее. — Если они верные, то заклинание не для связывания.        Лиам хмурится. — Тогда... для чего это? — спрашивает он, глядя на Тео. Тео смотрит на него в ответ.        — Перенос, — отвечает он, его голос едва слышен, когда он встречается взглядом с Лиамом, — Оно было бы для переноса.        — Но что перенести? — тупо спрашивает Нолан, и Тео, и Лиам, Тео видит, как он дергается, снова подпрыгивает. Встряхнувшись и сдержав резкий, разочарованный звук, что, черт возьми, с ним сегодня не так, Тео делает несколько шагов назад, чтобы выйти из-под их влияния, и падает на ближайший стул.        — Кто знает? — отвечает он короче, чем намеревался. Он начинает снимать перчатки с рук, — Но учитывая, что это Монро, я сомневаюсь, что это может быть что-то хорошее. Он бросает перчатки в сторону одного из других столов, а затем хмурится, увидев свой телефон, лежащий рядом с тем местом, куда приземлились перчатки.        — Подождите, — говорит он, нахмурившись, — Какой, черт возьми, сейчас час?        Выражение лица Лиама резко меняется.        — Лиам, ради всего святого… — Тео начинает огрызаться, но затем замолкает, закрывая лицо руками, и издает резкий, грубый стон, очень похожий на рычание.        — Что, так ты не хотел бы увидеть... — он начинает горячо спорить, и даже тусклый, паршивый свет операционной умудряется выделить частички расплавленного золота, которые начинают заполнять его радужки.        — Ты мог бы подождать, — прерывает Тео, — Или, черт возьми, прислать мне фотографию. У нас есть технологии, мы не в средневековье, — стоя в нескольких футах от Лиама, Нолан вздрагивает: значит, он это явно предлогал.        — Почему ты ведешь себя так скверно? — парирует Лиам, — Моя посещаемость в школе — не твоя проблема...  — Сейчас Скотт, по-видимому, сделал меня твоим хранителем, — рычит в ответ Тео, — И из нас двоих я единственный с магической удушающей цепью на запястье, так что, может быть…! — Ну, может быть, если бы ты перестал меня избегать…! — кричит Лиам и делает резкий шаг вперед.        — Может, мне надоело быть твоей чертовой нянькой! — кричит в ответ Тео, — Может, я хочу, чтобы ты хоть раз сам разобрался со своим дерьмом! Тишина, которая наступает в операционной после этого, почти абсолютная. Самый громкий звук — колотящееся сердцебиение Нолана, на самом деле, и только тогда Тео понимает, что его собственные глаза вспыхнули так же, как у Лиама. Сглотнув, и уже чувствуя себя более чем немного больным в животе, он сморгнул превращение и только неохотно перевел взгляд на Лиама, когда тот откинулся на спинку стула, сжав челюсти.        Лиам смотрит на него. Медленно уходит движение из его глаз, медленно прекращается и движение плеч, пока он наконец не начинает двигать челюстью и качать головой.        — Ты такой придурок, — говорит он тихо и почти безразлично, а затем снова качает головой и направляется к лестнице, ведущей обратно к выходу из операционной.        Тео его не останавливает.        Но он смотрит на Нолана, который все еще стоит там же, где и стоял. — Твоя тачка уезжает. Нолан морщится, его глаза метнулись туда, где исчез Лиам, но он не двигается. Он не двигается, и его выражение лица меняется, его нижняя губа засасывается между зубами, когда он прикусывает ее. Тео чувствует, как его глаза сужаются.        — Что? — требует он.        Нолан подпрыгивает: — Нет, ничего, — пытается он, такая явная ложь, и Тео закатывает глаза.        — Ты упускаешь прекрасную возможность, — устало замечает он, откидывая голову на спинку стула позади себя.        Он не видит, как Нолан хмурится, но слышит это в его голосе, когда тот говорит: — Ч-что? Тео ухмыляется в потолок, но даже края его веселья кажутся острыми и ядовитыми. — Ты уже изгой, — говорит он Нолану и ловит резкий, испуганный вдох Нолана, — Не то чтобы тебе еще так далеко падать. Ты мог бы воспользоваться этим и сказать то, что на самом деле у тебя на уме. Несколько секунд тишины тянутся, Нолан явно размышляет, но когда он говорит, нет осуждения или обиды, которых ожидал Тео. Вместо этого есть просто усталое, тихое понимание, которое, Тео вздрагивает, чувствуется как нож между ребер.        — Ты сделал это намеренно, — тихо заключает он, — Заставил Лиама злиться на тебя. Ты сделал это намеренно. Тео ничего не может с собой поделать: ему приходится снова свернуться калачиком, при этом его уязвимая спина сгорблена, а плечи округлены. — Ну, да, — отвечает он в конце концов, — Для всех будет лучше, если он будет так относиться ко мне.        Он смотрит на Нолана после. Он не может сдержаться. Нолан снова кусает губу и изучает Тео мягкими, полуприкрытыми глазами.        — Да? — спрашивает он многозначительно, хотя и не недоброжелательно, — Это… Лиам тоже так думает?        Тео не может не зажмуриться и не провести руками по волосам. — У Лиама инстинкт самосохранения, как у камня. Его мнение не имеет значения. Он вздыхает, сказав это, и опирается руками на колени, отталкиваясь назад. Нолан больше ничего не говорит, пока Тео подходит к столу, на котором он оставил свой телефон, и проверяет время.        — Тебя подвезти обратно в школу? — спрашивает Тео и морщится от того, насколько изнуренным он звучит, — Я могу... — Вообще-то, — прерывает Нолан. Тео смотрит на него и видит, что тот стоит, опустив голову и обхватив рукой противоположный локоть, вся его поза уже представляет собой одно упреждающее вздрагивание, — Вообще-то, могу я...? Ты даже не заметишь, что я здесь, — настаивает он, прежде чем его действительно что-то спросили, — Я продолжу работать над символами, и ты не... даже не заметишь, что я здесь.        Тео изучает его, а затем, почти невольно, его взгляд падает на стопку бумаг, под которой он спрятал клык Джоша, намеренно или нет, Нолан стоял почти прямо перед ним.        — Делай, что хочешь, — говорит он спокойным тоном. Он дарит Нолану слабую тень улыбки, когда Нолан удивленно смотрит на него, — В конце концов, никакой чрезмерно оптимистичный истинный альфа не сделал меня твоим хранителем.        Нолан усмехается ему в ответ, а затем начинает осматриваться, явно пытаясь найти место, на которое он мог бы претендовать.        Тео позволяет ему, его взгляд медленно возвращается к устью туннеля, в котором исчез Лиам.        Нолан        Почти восемь недель Нолану успешно удавалось избегать поездок именно по этой улице, но он уже опаздывает на первый урок и не может позволить себе дополнительные пятнадцать минут, которые ему пришлось бы потратить на обычный крюк.        Он изо всех сил старается не отрывать глаз от дороги, пока едет, но не похоже, что он может не видеть обманчиво живописные пригородные дома по обе стороны улицы. Маккаммоны. Васисы. Нолан и Гейб провели целое лето, тайком входя и выходя со двора Хумодов: это был самый прямой путь в заповедник из дома Гейба. Нолан до сих пор помнит одну ночь и то самое прохладное ощущение бутылки водки, которую Гейб стащил у родителей, у себя на груди, когда они с Гейбом кричали и бежали, смеясь, при виде мистера Хумода, включающего свет на заднем крыльце.        Может быть, именно поэтому он не может удержаться и не взглянуть на дом Гейба, проходя мимо него: он уже думал о нем.        Но какова бы ни была причина, он едва не получает хлыстовую травму, когда резко нажимает на тормоза через долю секунды после того, как делает это. На подъездной дорожке к дому мама Гейба вздрагивает так сильно от раздавшегося визга, что роняет коробку из рук, и она ударяется об землю одним из своих углов и взрывается, выплескивая свое содержимое на бетон и вокруг других коробок, сумок и случайных предметов, уже сложенных там. Чувство вины и тревоги немедленно пронзают грудь Нолана при виде этого, но он отталкивает их, когда резко сворачивает машину и ставит ее на парковку, не обращая внимания на то, насколько она кривая, или на тот факт, что он наполовину стоит на тротуаре. Он едва помнит, что нужно захлопнуть дверь, когда с трудом выпутывается из ремня безопасности и практически выпрыгивает из машины.        — Миссис Бедойя, — зовет он, подбегая к ней, заставляя себя игнорировать ее руку, прижатую к груди, и суженный, нежеланный взгляд в ее глазах, — Миссис Бедойя, что вы…?        — Нолан, — холодно приветствует его мама Гейба, — Что ты здесь делаешь?        Нолан неуверенно тычет большим пальцем через плечо: — Я... я просто... — но он не может закончить мысль, его разум слишком смущен, мысль панически кружится, — Миссис Бедойя, что вы... Это все... это все вещи Гейба.        Оба они рефлекторно смотрят вниз на груды коробок и завязанных мусорных мешков, лежащих в углу подъездной дорожки. Нолан чувствует, как его грудь сжимается, когда его взгляд пробегает по вещам, которые он узнает: клюшка для лакросса Гейба, спальный мешок в мешке, который на самом деле принадлежал скорее Нолану, чем Гейбу, коллекция толстовок Гейба, которую Нолан может видеть сквозь растянутый тонкий пластик одного из мусорных мешков, но линия рта матери Гейба просто напрягается.        — Мы с отцом Гейба, — говорит она с намеренным уколом, который Нолан воспринимает как укол, — Решили, что пришло время. Сегодня из одного из центров для нуждающихся прибудет грузовик.        — Но, миссис Бедойя, — пытается Нолан, хотя он понятия не имеет, в чем на самом деле заключается его возражение. Он просто знает, тяжесть этого, камнем лежащая на дне его живота, его горло и грудь, которые саднят от этого, словно это царапает его грудную клетку и смещает все его органы на своем пути, он возражает, — Но, миссис Бедойя, он был... Он был...        — Я знаю, кем он был, — почти шипит мама Гейба, и Нолан отшатывается от сарказма в ее голосе. Его реакция, кажется, немного выводит ее из себя, и она качает головой, словно проясняя ее, и немного выпрямляется, — Он был моим сыном, — твердо говорит она, — Но он также был…        Она, кажется, не может закончить предложение. Наконец, она прочищает горло и смотрит на Нолана в упор. Нолан не может не вздрогнуть.        — Посмотри, — наконец тихо предлагает она, — Если хочешь, можешь просмотреть всё и взять всё, что хочешь. Хорошо?        Хорошо, пытается сказать Нолан, но не может. Он пристально смотрит на землю перед туфлями мамы Гейба, сглатывает и снова пытается. — Хорошо, — наконец удается ему прохрипеть. Ему удается снова поднять на нее взгляд, чтобы обнаружить, что она смотрит на него, ее глаза прикрыты, а губы теперь не сжаты.        — Хорошо, — эхом отзывается она.        А потом она вздыхает, приседает и начинает собирать предметы, выпавшие из коробки, которую она уронила. Через секунду Нолан приседает и начинает помогать.        Он сидел на пустом пикниковом столе в малоиспользуемом парке недалеко от центра города, может быть, уже часа два, когда Тео нашел его. Нолан слышит его пикап прежде чем видит его, его голова резко поднимается, чтобы с удивлением посмотреть, как приглушенный рев двигателя грузовика Тео отключается, Тео скользит на место вдоль тротуара, граничащего с парком, прежде чем окончательно выключить его. Закусив губу, Нолан снова смотрит вниз и в сторону и чуть сильнее зарывается в одну из толстовок Гейба, чуть сильнее сгорбившись в слишком большой ее складке и чуть сильнее натягивая слишком длинные рукава на пальцы.        — Думаю, я должен быть благодарен, что на этот раз ты хотя бы решился побродить по центру города без присмотра, — кричит Тео, направляясь к нему, — А не оказался в глуши.        Нолан слегка усмехается, слабо и беспомощно. Когда он наклоняет голову, чтобы посмотреть на Тео, он видит, что Тео засунул руки в карманы, и его шаг легкий, невозмутимый, неторопливый. — Тут камеры и все такое, — отвечает Нолан на несколько секунд позже, чем было бы естественно, и жестикулирует одной из своих закутанных в ткань рук в сторону камеры, установленной на ближайшем телефонном столбе.        Тео тихонько фыркает, его губы дергаются, а затем он кладет руки на стол для пикника рядом с Ноланом, чтобы подтянуться. Он устраивается так, что его бедро находится в нескольких дюймах от бедра Нолана, но даже в таком положении Нолан почти сразу же начинает чувствовать, как тепло Тео просачивается через его джинсы и толстовку Гейба, согревая его бок.        — Лиам звонил, — тихо произносит он, хотя Нолан и не спрашивал. Нолан вздрагивает, его пальцы теребят внутреннюю часть рукавов толстовки Гейба, его руки покоятся на коленях. Но он пытается придать своему голосу как можно больше легкомыслия, когда говорит: — О, так он больше не злится на тебя? Тео, должно быть, слышит напускную легкость в его голосе, потому что он снова улыбается Нолану, хотя и смотрит в сторону пустующего парка, и отвечает: — Думаю, что нет.        Нолан изучает его. — А ты, кхм, — начинает он спрашивать нерешительно, и в его голосе уже не слышно былого легкомыслия, но по какой-то причине он беспомощно любопытен, — Ты не пытался снова его разозлить? — Нет, — отвечает Тео и снова фыркает. Но на этот раз невесело. — Я думал об этом, — признается он через секунду, — Мне следовало, — добавляет он, а затем внезапно падает на спину поперек стола для пикника, и то, как он говорит, как он признается: Нолан узнает этот тон. — Я просто... не мог заставить себя сделать это, — через мгновение он бормочет, — Просто еще одна вещь, в которой я потерпел неудачу, — почти про себя.        Нолан чувствует, что немного хмурится, предчувствуя историю или предчувствуя что-то, но он не знает, что именно. Но Тео просто кривит Нолану побежденную улыбку, когда Нолан оглядывается на него. Нолан возвращает ему улыбку, а затем беспомощно вздрагивает и снова отводит взгляд. Он продолжает царапать ногтем внутреннюю часть рукава толстовки Гейба пока сглатывает, его горло сжимается.        Но Тео, каким-то чудом, ничего не говорит и не давит. Он просто продолжает лежать на спине рядом с бедром Нолана, хотя в конце концов он закидывает одну руку за голову, другую держит в воздухе, и его пальцы щелкают что-то, что он вытащил из переднего кармана джинсов, снова и снова скользя по костяшкам пальцев. Нолан обнаруживает себя немного загипнотизированным маленькими вспышками перламутрового белого, которые он видит между пальцами Тео, когда что-то-там ловит слабый зимний солнечный свет.        — Что это? — в конце концов он не может удержаться от вопроса.        Тео тут же замирает, его пальцы сжимаются и обхватывают объект. Он наклоняет голову, чтобы взглянуть на него, как будто он удивлен, увидев его в своей руке, и Нолан уже открывает рот, чтобы отступить, в то время как Тео поворачивает запястье вниз и вокруг так, чтобы его ладонь была обращена вверх, его пальцы разворачиваются, как распускающийся цветок в покадровой съемке.        — Ты знал Джоша Диаса? — внезапно спрашивает Тео, обрывая Нолана, который собирается сказать: «Неважно, забудь, мне жаль».        Вопрос достаточно кажущийся нелогичным, чтобы прервать мыслительный процесс Нолана, его извинения иссякли в его замешательстве. — Эм, — говорит Нолан через несколько секунд, — Эм, да. Или, по крайней мере, я учился с ним. Мы вместе ходили в среднюю школу, — объясняет он, когда Тео бросает на него взгляд, — Но он... он начал пропускать занятия, много, в старшей школе. А потом он просто...        — Исчез? — вмешивается Тео, пока Нолан колеблется.        — Ненадолго, — тихо соглашается Нолан, — Он вернулся, как раз когда… — его горло сжимается, когда он хочет сказать: как раз когда появился Зверь. Сглотнув, Нолан заставляет себя продолжать, — А потом он снова исчез.        — Нет, — не соглашается Тео, и когда Нолан смотрит на парня, Тео не смотрит на него, а смотрит прямо вверх, в небо, сжав челюсти, — А потом он снова умер.        Снова? — тупо думает про себя Нолан. — Что?        Но Тео, кажется, не слышит его или слишком погружен в собственные мысли, чтобы беспокоиться. Он поворачивает запястье, чтобы изменить захват предмета, так что теперь он держит его между большим и средним пальцами, а затем наклоняет его вперед и назад, глядя на него. Нолан тоже смотрит на него, длинный и гладкий, поверхность кости, понимает Нолан с дрожью.        — Он был химерой, как я, Кори и Мейсон, — объясняет Тео, — И Трейси, — добавляет он, и в его тоне слышно что-то более чем жесткое, — Трейси Стюарт.        Она тоже исчезла, думает Нолан, интуиция начинает изгибаться вдоль его позвоночника. Дважды. Но он лишь:        — Ладно, — наконец тихо говорит он, не совсем понимая, к чему именно клонит Тео.        Тео наклоняет голову еще сильнее набок и странно смотрит на него. — Ты действительно не знаешь всего этого, не так ли? Нолан оглядывается назад, а затем качает головой. — Я думаю... — начинает он, и огромное количество самоуничижительного юмора в его голосе удивляет даже его самого, — Я думаю, вы все склонны переоценивать, насколько... насколько Монро доверяла мне или заботилась обо мне.        Тео снова невесело хмыкает: — Да. Может, и так. Он позволяет своей голове снова повернуться вперед, так что он снова смотрит в небо. Пока Нолан наблюдает, он сгибает пальцы в захвате, и объект исчезает в его теперь сжатом кулаке. Он роняет его на свое сердце. — Я убил их, — наконец говорит он, — Джоша и Трейси. Они исчезли во второй раз, потому что я убил их.        Мысли Нолана застревают, просто мгновенная катастрофа. — О, — говорит он, — О, нет, я, гм. Я этого не знал. Тео недоверчиво смотрит на него: — И это всё? — спрашивает он, и недоверие буквально сочится из его слов, — Я же сказал тебе, что убил двух человек, и это твой ответ? — он смеется, резко и совсем недружелюбно, — Господи. Думаю, Лиам не единственный, у кого инстинкт самосохранения, как у камня. Нолан вздрагивает, но.  — Может, мне надоело быть твоей нянькой, — кричал Тео Лиаму.  — Может, я хочу, чтобы ты сам разобрался со своим дерьмом, на этот раз, — добавил он, а затем провел всю оставшуюся часть дня, уставившись на устье туннеля, где исчез Лиам, его пальцы беспокойно двигались вокруг того, что Нолан теперь может распознать как тот самый предмет, теперь плотно закрытый, тщательно закрытый в кулаке Тео.        — Ты сделал это нарочно, — сказал Нолан Тео. — Заставил Лиама злиться на тебя. Ты сделал это нарочно. Он закусывает губу.        — Гейб обстрелял дом Макколлов ради меня, — выпаливает он, а затем вздрагивает так сильно, что оказывается буквально прижатым к своим же коленям.        Когда ему наконец удается достаточно развернуться, чтобы украдкой взглянуть на Тео, Тео смотрит на него в ответ, нахмурив брови и слегка приоткрыв рот в ошеломленном удивлении. — Что? — наконец выдыхает он.        Нолан морщится и пытается объяснить: — Это было сразу после участка, а потом зоопарка, когда я не смог убить Цзяна и другую девушку-оборотня, с которой он был. И... и...        — И нас, — вставляет Тео, — Меня и Лиама.        — Д-да, — запинается Нолан и еще больше съёживается в толстовке Гейба. Он зажмуривает глаза, — И Монро была так разочарована, и она продолжала… продолжала спрашивать, стоит ли ей беспокоиться о том, что я снова облажаюсь, и… и потом…        — Нолан, — пытается Тео.        Но Нолан просто перебивает его: — Я даже не знал до следующего дня, — спешит добавить он, — Я не… Он затащил меня в раздевалку и сказал… он сказал…        — Я сделал это для тебя. Нолан закрывает лицо руками от воспоминаний. В толстовке Гейба, рукава которой все еще спущены на пальцы.  — Я знаю, кем он был, — прошипела на него мама Гейба, — Он был моим сыном, но он также был…        Нолан чувствует, как слезы начинают жечь уголки его глаз, он сильнее зажмуривается и еще сильнее сжимается.        — Мне жаль, — говорит Нолан, и его голос больше похож на рыдание, — Мне так жаль за все это, за все. Мне… мне жаль.        Тео некоторое время ничего не говорит, а затем наконец бормочет: — Да. Мне тоже. Тео        — Слушай, Арджент, — нерешительно говорит Тео, его пальцы крепче сжимают телефон, — Если ты не скажешь мне иного, я не… я не возьму с собой Нолана.        — Нет, — соглашается Арджент через несколько секунд, — Нет, не приводи его.        Тео сглатывает волну облегчения, которая устремляется в его горло. Он прочищает его: — Ладно. Ладно, тогда я буду там через, — он делает паузу и убирает телефон от уха, чтобы еще раз проверить приложение карты, — Три часа, плюс-минус.        На этот раз, когда Тео прибывает, Пэрриша нет снаружи здания, но это потому, что ему это не нужно, Тео колеблется на краю тротуара, глядя на буквы, вырезанные на камне здания, Департамент шерифа округа Сискийу, а затем сжимает зубы и заставляет себя двигаться вперед. Внутри участка кипит жизнь, и Тео приходится пробираться сквозь толпу помощников шерифа, гражданских лиц и государственного защитника, которые спорят по телефону шипением и шепотом у одной из дверей конференц-зала.        Наконец ему это удается. Человек, дежурящий за стойкой регистрации, прищуривает глаза, когда он подходит, но расслабляется, когда Тео называет свое имя.        — Пиллай, иди сюда, — кричит помощник. Другой помощник, молодой, с румяным лицом, вероятно, новичок, подбегает, и первый помощник кивает в сторону Тео, — Он здесь, чтобы увидеть Макферсона, в морге.        Тео слышит имя и чувствует, как страх скользит по его позвоночнику, словно лед. Ему требуется несколько секунд, чтобы сморгнуть свое удивление, прищуренный, оценивающий взгляд первого помощника возвращается, пока Тео остается на месте, и это больше, чем что-либо другое, выводит Тео из этого состояния и позволяет ему повернуться, чтобы последовать за помощником Пиллаем вниз в недра здания. К счастью, Пиллай не пытается с ним поговорить, Тео засовывает руки — его когти беспомощно покалывают на кончиках пальцев — в карманы, костяшки пальцев правой руки натыкаются на клык Джоша. Он пытается сосредоточиться на замедлении дыхания, на усмирении своих внезапно обострившихся инстинктов.        — Вот, пожалуйста, — наконец говорит Пиллай, плечом распахивая ряд широких, качающихся металлических дверей в прохладную подвальную комнату. Он остается на месте достаточно долго, чтобы Тео проскользнул мимо него, пробормотав слова благодарности в морг, а затем он отступает с приглушенным, подтверждающим «сэр» старшему помощнику, стоящему рядом с Арджентом у одного из столов для осмотра. На столе лежит накрытое простыней тело: Тео чувствует усиливающийся запах смерти, исходящий от него.        — Мистер Рэйкен, — приветствует Макферсон, когда двери захлопываются за Тео. Его глаза вспыхивают золотом, когда он говорит это, — Добро пожаловать. Хорошо, наконец, увидеть лицо этого имени.        Челюсть Тео сжимается, когда его собственные глаза рефлекторно вспыхивают в ответ, его плечи уже настолько напряжены, что он чувствует, как они практически вибрируют от напряжения. Не помогает и то, что его клыки продолжают пытаться удлиниться: Тео чувствует, как они начинают врезаться в его десны, хотя он не может заставить свою челюсть разжаться достаточно, чтобы остановить это.        Но Макферсон больше ничего ему не говорит, просто смотрит на него ровным, непроницаемым взглядом еще несколько секунд и поворачивается обратно к Ардженту, Скотту и шерифу, последние двое стоят у второго стола для осмотра и второго, и третьего тела в нескольких футах от него. Тео не может не выдохнуть судорожно, сморгнув золото в глазах, хотя он почти сразу же застывает, когда понимает, что Арджент наблюдает за ним. Тео смотрит на него, пойманный, но через секунду Арджент просто дергает подбородком в сторону Скотта.        — Привет, Тео, — тихо поздоровался Скотт, когда Тео подошел к нему.        В его глазах пытливый взгляд, и вопрос, спрятанный в уголках его напряженной линии рта. Но он больше ничего не говорит, просто бросает взгляд на Макферсона, а затем снова бросает взгляд на Тео и, наконец, дарит Тео изворотливую, противоречивую полуулыбку, которая больше, чем просто гримаса, и снова фокусируется на комнате. Тео проглатывает собственную гримасу, его мышцы вынуждены работать, преодолевая тугую, крепкую хватку его горла, и пытается сделать то же самое.        — Та часть, которую твоим друзьям, — говорит Макферсон, очевидно, ожидая, пока Тео устроится, и со странным акцентом на друзьях, который Тео решает после доли секунды резкого, пронзительного беспокойства проигнорировать, — Хотелось, чтобы ты увидел, находится на правом предплечье, — он указывает на тело позади шерифа, Скотта и Тео.        Тео бросает взгляд на Скотта, а затем бросает его на шерифа позади него. Скотт дарит ему еще одну из тех полуулыбок, и шериф кивает, поэтому Тео берет себя в руки и, все еще игнорируя бдительное, устойчивое внимание Макферсона, разворачивается так, чтобы дотянуться до простыни, покрывающей тело.        Почти мгновенно его беспокойство рассеивается, его внимание сосредотачивается на клеймах, выжженных на правом предплечье мертвеца. — Какого черта, — бормочет он и подходит ближе, низко наклоняясь над приподнятой, покрытой шрамами кожей, его глаза скользят по замысловатым изгибам и поворотам символов.        — Ты потратил больше времени на изучение символов, чем любой из нас, — говорит Арджент примерно через полминуты, — Так ты говоришь нам, что они идентичные?        — Да, — говорит Тео еще через несколько секунд, его глаза все еще блуждают по клеймам, болезненность всего этого зрелища на данный момент отодвинута в сторону, — Для связывающего заклинания, во всяком случае.        Он разворачивается, чтобы бросить на Арджента выразительный взгляд. Подбородок Арджента приподнимается, когда он, по-видимому, понимает, на что намекает Тео. Но, думает Тео, сузив глаза, он не выглядит удивленным. Вместо этого челюсть Арджента напрягается, и он медленно, осторожно выдыхает через нос. — Посмотри на второе тело. Оба предплечья, — приказывает он.        Что, черт возьми, происходит, удивляется Тео, но делает так, как ему говорят. Скотт отходит с дороги, когда Тео поворачивается. Тео оставляет простыню откинутой назад от предплечья первого тела, чтобы оставить его клейменную кожу открытой, и тянется ко второму телу, вместо этого. Но его левое предплечье голое, кожа гладкая. Нахмурившись и с интуицией, которая начинает щебетать в глубине его мозга, Тео опирается одной рукой на прохладный металл смотрового стола и наклоняется так, чтобы он мог откинуть простыню назад от правого предплечья тела. После этого он снова становится ровно на ноги, его глаза все еще прикованы к столь же гладкой открытой коже.        — Я не, — начинает он говорить, поднимая взгляд, нахмурив брови, на Арджента, а затем на Макферсона, но останавливается, наблюдая. В следующий момент Макферсон снова садится, простыня на третьем теле теперь откинута назад, так что его предплечья тоже обнажены. Его гладкие и чистые предплечья.        Предплечья без символов.        Тео переводит взгляд с одного тела на другое, его мысли лихорадочно вертятся. — Так вот этот, — медленно рассуждает он, сосредоточив внимание на клейменом теле, — Убил этих двоих? — он кивает в сторону двух других, неклейменных тел. Но:        — Наоборот, — тихо поправляет шериф.        Голова Тео резко поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Что? — он почти мгновенно поворачивается к Макферсону, на мгновение забыв о своей тревоге и страхе, — Они...? — Наши? — перебивает Макферсон, — Нет. Они не были частью стай, о которых мы знаем. Они не были, — продолжает он многозначительно, — Частью какой-либо стаи вообще, по крайней мере, неделю назад.        — Ты их знал, — понимает Тео, — Они были людьми.        Макферсон кивает. Тео отворачивается от него и снова смотрит на тела, его руки поднимаются, чтобы прикрыть рот, пока он думает. — Это не имеет никакого смысла... — бормочет он, его глаза беспомощно возвращаются к клеймам на первом теле: по-видимому, к телу жертвы. Он снова смотрит на Макферсона, — Твои люди убили двух не заклеймённых оборотней?        — Они были почти бешеными, — отвечает Макферсон.        Тео качает головой: — Это не имеет никакого смысла, — повторяет он, и его слова не более чем рефлекторный, озадаченный протест.        — А как насчет других символов, которые нашел Нолан, тех, которые меняют значение заклинания с… — начинает спрашивать Арджент.        — Связывания с переносом? — перебивает Тео, — Нет, — он настаивает, замешательство и его дискомфорт от того, что он так запутался, резко меняют тон, — Монро не ведьма и не друид, она не может вызывать магию из воздуха. Ей нужно что-то вроде этого, — он указывает на символы на первом теле, — Чтобы создать заклинание, а затем управлять им. Она не может…        Он замолкает, потому что собирался было настоять на том, что она не может контролировать их без какой-либо физической концентрации, однако. Два немаркированных, неклейменных тела молча лежали на своих столах, неоспоримое доказательство того, что она имела. Что она могла.        — Это не имеет никакого смысла, — говорит Тео в последний раз, а затем поднимает взгляд и переводит его на Скотта, на шерифа, на Арджента и Макферсона.        Макферсон вздыхает: — Давайте вернемся наверх, и я расскажу вам об остальном. Коронер — один из наших, — добавляет он, когда Скотт и Тео нерешительно переглянулись, — Она позаботится о телах. Два часа спустя Тео извиняется и оставляет Скотта, шерифа и Арджента, которые все еще сидят в конференц-зале, который Макферсон для них забрал, и пробирается обратно из участка. Макферсон бросает на него взгляд, когда Тео входит через качающиеся двойные двери, но продолжает говорить в телефон, прижатый к уху, его «да, мэм» и «нет, мэм» прорезают свежий воздух позднего утра. Тео колеблется секунду, а затем прислоняется спиной к одной из каменных стен по обе стороны тротуара к участку, засунув руки в карманы и не отрывая глаз от тротуара. Он крепко обхватывает правыми пальцами клык Джоша.        — Мистер Рэйкен, — наконец замечает Макферсон несколько минут спустя. Тео резко поднимает голову, чтобы посмотреть на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как он заканчивает разговор и убирает телефон обратно в карман.        — Тео, — поправляет Тео, хотя ему приходится выдавливать это из своего стиснутого горла: в первый раз, когда Макферсон сказал «Рэйкен», ему удалось не вздрогнуть, но не в этот раз. Он думает, беспомощно и непрошено, о своей сестре, — Просто... просто Тео, пожалуйста.        Брови Макферсона взлетают вверх от слова «пожалуйста». — Конечно, — легко соглашается он, — Тео, это так... — и больше ничего не говорит. Тео сглатывает.        — Ты ничего там не сказал, ни Скотту, ни остальным, — наконец произносит он более неуверенно, чем ему хотелось бы: более неуверенно, чем он обычно бывает или позволяет себе быть.        Макферсон изучает его. — Не было необходимости, — отвечает он после нескольких долгих, тянущихся секунд, — Макколл уже поговорил с Шоре, — Макферсон делает паузу, выражение его лица становится немного более задумчивым, немного более узким, — Он поручился за тебя.        Тео смотрит на него. — Он сделал что?  Макферсон ухмыляется. — Да, это было и в реакции Шоре.        Если Тео не разожмет пальцы, сжимающие клык Джоша, он их разрежет. — И этого ей хватило? Слов Скотта?        — Пока что, — соглашается Макферсон.        Он направляется обратно к входу в участок, но останавливается, когда достигает Тео. — Я бы рекомендовал тебе держаться подальше от Чемулта, — предлагает он, и на этот раз выражение его лица совсем не задумчивое, оно просто резкое, — Слово Скотта, слово истинного альфы или нет, если Квентин схватит тебя, он разорвет тебя на части.        Тео чувствует, как его горло сжимается до конца, и он не может удержаться от того, чтобы стиснуть челюсти и зажмурить глаза.        — Приму к сведению, — еле выдавливает он из себя, но когда ему удается снова открыть глаза, Макферсон уже исчез.        Нолан        Нолан не понимает, что Лиам у Тео, пока не начинает открывать входную дверь Тео, и к тому времени останавливаться уже слишком поздно.        Морщась и стиснув зубы, он заканчивает открывать дверь, но затем не может не остановиться посреди дверного проема, когда внимание Лиама и Тео переключается на него. Они за столом Тео или, по крайней мере, за старым обеденным столом Макколлов, но в какой-то момент Тео, вероятно, придется перестать называть всю свою мебель бывшей Макколлов. Тео, стоящий с одной стороны, и Лиам, просто сидящий на столе, и достаточно близко, чтобы рука Тео касалась его бока, где Тео явно что-то писал. Глупая улыбка, которая была на лице Лиама, сглаживается в линию, когда он смотрит на Нолана.        — Привет, — приветствует Тео, то ли на самом деле, то ли намеренно не замечая внезапной перемены настроения Лиама, — Все в порядке?        Нолан закусывает губу и бросает взгляд на Лиама. — Д-да. Да, все хорошо. Я просто надеялся… Он замолкает, но Тео, по-видимому, не нуждается в том, чтобы он заканчивал. Он снова смотрит вниз на то, что он делал. — Конечно. Вот почему у тебя есть ключ, — рассеянно указывает он и заканчивает строчить то, что он писал ранее.        Лиам, с другой стороны, выглядит совершенно оскорбленным. — Ты дал ему ключ? — недоверчиво спрашивает он. Нолан заранее вздрагивает, но Лиам даже не смотрит на него, — Ты продолжаешь «конфисковывать» мой!        — Это потому, — отвечает Тео, по-прежнему не отрывая взгляда от стола перед собой, — Что у тебя манеры дикого бабуина.        Но даже когда он это говорит, он ухмыляется, лукаво и с прищуренными глазами, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Лиама. Лиаму удается сдержать свое явно притворное возмущение на лице в течение нескольких секунд, а затем он смеётся и толкает Тео плечом, Тео жалуется и отталкивает его рукой в лицо.        — Нолан, — внезапно говорит Тео, и Нолан вздрагивает, его глаза метнулись к Тео. Тео странно на него посмотрел, — Ты собираешься тусоваться в моем дверном проеме всю ночь? — Ох, — запинается Нолан, краснея, — О, конечно. Извините. Он спешит войти и закрыть за собой дверь. Он не может не натянуть рукава толстовки Гейба на руки, пряча беспокойные пальцы, пока он колеблется, все еще чувствуя себя неловко и как будто он, возможно — определенно — прервал что-то. Через секунду он поднимает глаза, его инстинкты покалывают, и он видит, что Тео все еще смотрит на него, прищурившись и испытующе. Он слегка наклоняет голову в немом вопросе, и Нолан снова краснеет и быстро качает головой. Еще немного взвалив на плечи рюкзак, Нолан начинает прямиком направляться к дивану.        — Эй, — слышит он, сбрасывая рюкзак и падая на подушки, — Ты все еще не закончил объяснять, какое отношение все это имеет к тем мертвым оборотням, которых Макферсон показывал тебе, Скотту и всем остальным. Тео хмыкает, когда Лиам заканчивает говорить. Нолан поднимает взгляд и видит, что Лиам уперся коленом в ребра Тео.        Тео отбрасывает его, хотя и не жалуется, когда Лиам снова ставит ногу на стол прямо рядом с рукой Тео. — Этот парень Макферсон — заместитель во многих отношениях, — раздраженно отвечает Тео, — Он — заместитель у Шоре Хорисани.        — Это все равно не объясняет, какое отношение твой проект «Искусства и ремёсла» имеет к телам, которые он тебе показывал, — нараспев тянет Лиам, намеренно раздражая, Нолан с ухмылкой смотрит на блокноты, которые он достает из рюкзака, и с удовольствием это замечает.        — Я же говорил тебе, — парирует Тео, — Это файлы пропавших без вести людей со всей Северной Калифорнии и из Южного Орегона, — он останавливается и бормочет себе под нос, — Проект «Искусства и ремёсла», господи.        — Ты думаешь, Монро похищает людей? — спрашивает Лиам. Нолан слышит в его голосе смущенное хмурое выражение, тон, с которым он «дергает Тео за косичку», исчезает.        — Я думаю, она обращает людей, — исправляет Тео. Нолан слышит как ручка Тео скрежещет по бумаге.        — Какого хрена, — тупо говорит Лиам, — Зачем ей...? Как она может...?        Тео выпрямляется. Нолан рефлекторно поднимает глаза, когда он это делает, привлекая внимание. — Вот в чем вопрос, не так ли? — отвечает он, выглядя не столько раздраженным, сколько измученным.        Нолан бросает взгляд на Лиама как раз вовремя, чтобы заметить, как Лиам хмурится, глядя на лицо Тео, выражение лица Лиама мягкое и более чем немного обеспокоенное. Нолан резко опускает взгляд, прежде чем Лиам успевает заметить его внимание.        — Когда ты в последний раз что-то ел? — слышит он, как Лиам спрашивает тихо, словно секрет. Нолан не может удержаться и снова украдкой поглядывает на них.        — Я в порядке, Лиам, — отвечает Тео так же тихо и с ноткой предупреждения в голосе. Но:        — Я заказываю еду, — объявляет Лиам, громко и неожиданно после своего тихого разговора с Тео, отчего Нолан подпрыгивает и почти роняет учебник, который он открыл на коленях, на пол. Он все еще пытается спасти его от того неаккуратного способа, которым он его поймал, поэтому он снова подпрыгивает, когда Лиам кричит, — Нолан! Что ты хочешь? Нолан резко поднимает на него глаза и смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Эм, — говорит он крайне информативно.        В итоге он засыпает на диване Тео, коробка китайской еды, из которой он ел, все еще стоит на журнальном столике перед ним, а палочки для еды все еще жалко торчат сверху. На нем одеяло, Нолан зажмуривает глаза и немного плотнее закутывается в него.        Но затем его глаза снова резко открываются.        — Тео, это идиотизм, — шипит Лиам, и Нолан на секунду не уверен, говорит ли он грубым шепотом, потому что пытается не разбудить Нолана, или потому что он зол, или и то, и другое, — Ты не можешь пойти один.        — Я не пойду один, — огрызается Тео так же тихо, но так же настойчиво, — Я никуда не пойду.        — Пока нет, — возражает Лиам, и это и то, и другое; определенно и то, и другое, — Но ты сам сказал: как только Скотту, Ардженту, шерифу и остальным удастся сузить список пропавших без вести, вы отправитесь расследовать, откуда они исчезли. И я цитирую: я смогу действовать быстрее и более скрытно самостоятельно.        — Я смогу, — парирует Тео, — Может, ты забыл, но Монро считает Скотта своим врагом номер один. Это значит, что каждый член его стаи станет яркой мишенью, так что…        Но Лиам просто перебивает его: — Ты слышишь себя? — недоверчиво спрашивает он, громкость его голоса начинает расти, — Каждый член его стаи, это значит, ты…        — Это касается тебя, — парирует Тео, обрывая его, — Это касается тебя, и Малии, и Дерека, и Арджента, и всех остальных из коллекции неудачников Скотта. Я могу держаться подальше от ее радаров. Меня воспитывали так, чтобы держаться подальше от таких людей, как она на своём радаре.        Нолан хмурится. Выращенный, чтобы держаться подальше от таких людей, как она, на радаре...? Но у него нет времени сосредоточиться на этом: Лиам издает громкий, разочарованный звук. — Тео! — жалуется он.        Но Тео просто перебивает его. — Ты не пойдешь со мной. Никто не пойдет, и особенно ты, — резко бросает Тео, но в ту секунду, как он заканчивает говорить, Нолан слышит, как он резко втягивает воздух, словно он сам себя удивил, словно он не хотел говорить эту последнюю часть.        Несколько секунд напряженной тишины, а затем: — Что, черт возьми, это значит? — спрашивает Лиам, и кажущаяся бесстрастность его тона сама по себе является предупреждением.        Нолан приоткрывает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тео сжимает челюсти. — Я знаю, — начинает он, и Нолан вздрагивает от жестко контролируемого тембра его голоса, — Что у вас со Скоттом, похоже, очень удобный приступ кратковременной потери памяти, когда дело касается того, кто я и что я сделал, но больше ни у кого такого нет. Что? — думает Нолан.        — Что? — говорит Лиам, — Какого черта это значит…        — Скотт — не единственная стая, которую я подставил! — резко говорит Тео, и в том, как он это говорит, есть что-то потертое, как будто тугое плетение его контроля распутывается, — И те другие стаи, на чью территорию мне придется забрести, не забыли об этом!        Лиам молчит несколько долгих, долгих секунд, а затем говорит: — И ты утверждаешь, что это причина, по которой ты должен пойти один? Ты с ума сошёл? — на последнем слове его голос значительно повышается.        — Ты не пойдешь со мной! — кричит Тео, и теперь он рычит.        — Ты не пойдешь один! — рычит в ответ Лиам.        Нолан слышит, как они оба дышат, быстро и резко, и он понимает с приливом адреналина, что они, должно быть, обратились, по крайней мере частично. Он открывает глаза, чтобы проверить, беспомощно любопытствуя, и видит вспышку их глаз, острые кончики клыков, видимые за их открытыми, полуоскаленными губами.        Но пока он наблюдает, Тео делает глубокий вдох и закрывает глаза, а когда он снова их открывает, обращение исчезает, а его плечи неподвижны. — Это не от тебя зависит, не так ли? — говорит он тихо и спокойно, слишком спокойно.        Глаза Лиама все еще золотые. — Это мы еще посмотрим, — шипит он сквозь все еще сдвинутые клыки, и пока Нолан наблюдает, хотя он быстро зажмуривается, когда Лиам проходит мимо него, Лиам стремительно несется к двери и выбегает из квартиры Тео. Он захлопывает дверь за собой достаточно сильно, чтобы она отскочила от косяка и снова открылась, и только медленно, медленно она наконец закрывается.        Нолан держит глаза закрытыми, но это оказывается бесполезным усилием. — Я знаю, что ты не спишь, — говорит Тео бесцветным голосом. Скривившись, Нолан открывает глаза и садится. Одеяло, которое кто-то, Тео, вероятно, накинул на него, спадает с его плеч и скатывается на колени. — Извини, — бормочет он. Тео просто грубо выдыхает, а затем пожимает плечами. Насколько бы небрежным этот жест ни был, он получается грубым и дерганым, больше похоже на то, как Тео стряхивает остатки смещенного напряжения со своих конечностей. Он поворачивается к столу и снова берет ручку. Но он не начинает писать, и его спина, ее часть, видимая в тусклом свете торшера, который Тео включил в какой-то момент, очертания его рук и плеч, посеребренные лунным светом, проникающим через окна от пола до потолка, остается напряженной.        — Ты снова это делаешь, — внезапно говорит он. Нолан подпрыгивает.        — Что? — удивляется Нолан, хотя его пальцы переплетаются на одеяле на коленях, даже когда он это говорит.        Тео издает грубый, разочарованный звук и разворачивается, чтобы прижаться спиной к столу. — Просто выкладывай уже, Нолан, — приказывает он.        Его пальцы ныряют в правый карман и вытаскивают предмет — кость — который он, похоже, теперь всегда держит при себе.  — Ты знал Джоша Диаса? — Нолан слышит эти слова в голове, глядя на гладкую белую поверхность, а затем сглатывает и снова смотрит на свои нервно шевелящиеся пальцы.        — Ты и Лиам, — наконец решается он и тут же слышит резкий вдох Тео, — Ты уверен, что… — он замолкает, снова сглатывает, а затем говорит громче, сильнее, — Ты делаешь все это, чтобы защитить его или наказать себя?        Когда ему наконец удается поднять взгляд на Тео, Тео смотрит на него. Кость в его пальцах — одна из костей Джоша? — замирает. Но через несколько секунд ошеломленное выражение на лице Тео исчезает, сменяясь напряженным выражением сжатых челюстей.        — Это говорит парень, который прячется в моей квартире, надев толстовку с капюшоном своего бывшего бойфренда-убийцы, — говорит он с некоторой злобой в голосе.        Нолан вздрагивает, сильно и буквально, а Тео отводит взгляд, хотя и не извиняется.        — Эти два понятия не являются взаимоисключающими, — наконец говорит он тише. Он отталкивается от стола и направляется к лестнице на второй уровень, — Оставайся, если хочешь. Я пойду спать. Двери в спальню не нужно хлопать, но Нолан все равно вздрагивает, когда слышит, как дверь ванной наверху с треском закрывается с большей силой. Он остается на месте еще несколько долгих секунд, а затем встает, запирает входную дверь Тео и садится обратно на диван.        Рукава толстовки Гейба все еще натянуты на его руки. Он скручивает пальцы вокруг их внутренней стороны, а затем позволяет себе плюхнуться боком на подушки и зажмурить глаза.        Тео        — Тео, — сухо приветствует Арджент, открывая входную дверь своей новой квартиры, — Какое совпадение — Мелисса и Скотт только что вышли.        Он отходит от двери, но оставляет ее открытой, направляясь обратно в квартиру: Тео ловит ее, когда она начинает закрываться, и спешит выйти.        — Тебе придется убедить его изменить свое решение, — говорит он, поворачиваясь вбок, чтобы дать двери окончательно закрыться за собой.        — Нет, — просто не соглашается Арджент.        Он продолжает идти, не останавливаясь, обходит диван в гостиной и направляется на кухню. Тео издает разочарованный звук и бросается за ним. Когда он проходит через дверной проем, он видит Арджента перед раковиной, течет вода и куча грязной посуды с одной стороны, посудомоечная машина открыта с другой.        — Арджент! — настаивает Тео.        — Нет, Тео, — повторяет Арджент, и сухость, скрывающая его тон, исчезает, обнажая сталь, — Это слишком рискованно. — Нет, это не так, — отрицает Тео, — Не для меня, не с… — Не для тебя? — Арджент недоверчиво перебивает. Он поворачивается, чтобы бросить на Тео столь же недоверчивый взгляд, — Что делает тебя таким…        — Почему, по-твоему, Ужасные Доктора оставили меня в живых! — кричит Тео, все его разочарование и что-то еще трескается в его груди, он чувствует клык Джоша, как камень, как якорь, тянущий его карман. Он широко расставляет руки, выставляя себя напоказ внезапному ошеломленному взгляду Арджента, — Все остальные неудавшиеся химеры, которых они убили, кроме меня. Почему, по-твоему, это было так?        Арджент не отвечает, просто продолжает смотреть на него.        — Я создан для такой работы, Арджент. Буквально, — настаивает Тео, более чем хрипло.        Линия рта Арджента напрягается. — Может быть и так, — наконец соглашается он и поворачивается к раковине, протягивая руку, чтобы закрыть все еще текущий кран. Он начинает тереть кастрюлю изношенной губкой, — Но Скотт не один из Ужасных Докторов, и мы можем получить нужную нам информацию другим способом.        — Да? — парирует Тео, — Можем ли? Потому что, насколько я могу судить, наш прогресс застопорился. Слишком много пропавших людей в слишком большом количестве городов, и бумажная волокита не дает нам продвинуться далеко. Нам нужны... Скотту нужны, — поправляет он, интуиция вспыхивает и язык работает, — Быстрые данные, которые он может получить только от кого-то, кто пойдёт и найдёт на месте.        Арджент издает резкий звук и с грохотом швыряет кастрюлю и губку, а затем поворачивается лицом к Тео. — И этим кем-то обязательно должен быть ты? Один?  — Ну, — язвительно говорит Тео, — Кто-то должен убрать за тобой.        Выражение лица Арджента становится резким и опасным. — Прости?        Тео ухмыляется, подло и остро. — Еще полгода назад Монро была восторженной любительницей, и она бы таковой и осталась, если бы не твой отец, — Тео наклоняет голову в шутливой задумчивости, — А напомни мне, кто позволил Джерарду сбежать из Бейкон-Хиллз после Зверя? — Ты уверен, что хочешь заговорить о Звере, Тео? — спрашивает Арджент, его тон становится тише и насыщеннее, и в нем слышится некое предупреждение.        — Что? — спрашивает Тео, притворно мило, — Все еще горько от того, как легко мне было разорвать Скотта и остальную стаю на части?        Арджент смотрит на него еще несколько секунд, секунды тянутся, и Тео приходится с усилием удерживать мышцы между плечами от напряжения, он должен сдерживать ухмылку на своем лице, но затем Арджент внезапно смеется, тихо себе под нос, и качает головой. — Хорошая попытка, — признает он, звуча искренне впечатленным, и поворачивается обратно к раковине.        Черт возьми, Тео тихо ругается и скрежещет зубами. — Скотту нужна информация, которую я могу получить, уйдя, Арджент. Ты же знаешь, что ему это нужно.        — Ты можешь перестать постоянно ссылаться на Скотта, — мягко отвечает Арджент, скребя губкой по сковороде, — Я знаю, что ты пытаешься сделать, и это тоже не сработает.        — Арджент, — пытается Тео, но Арджент его перебивает.        — Он уже сказал «нет», Тео, и он не собирается менять своего решения. Не тогда, когда это означает поставить тебя в положение, когда лучшим вариантом развития событий будет то, что Монро просто схватит тебя, а не убьет, — говорит он, — И это полностью игнорируя риски того, что другие стаи могут сделать с тобой, если найдут тебя на своей территории. Он оглядывается на Тео и ухмыляется, видя, как Тео чувствует, как напряженный взгляд овладевает его собственным лицом.        — Ты ведь не думал, что Макферсон предупредил только тебя, не так ли? — спрашивает он нарочито покровительственным тоном.        — Я справлюсь с другими стаями, — наконец отвечает Тео, хотя он чувствует, как адреналин начинает распускать щупальца из центральной линии его позвоночника, тянущиеся и струящиеся по его венам. — Я бы рекомендовал тебе держаться подальше от Чемулта, — сказал Макферсон, — Если Квентин схватит тебя, он разорвет тебя на части. Арджент снова усмехается. — Ты справишься с Монро. Ты справишься с другими стаями. Есть что-то, с чем ты не справишься, Тео? — Да, — мгновенно огрызается Тео, — Сидеть здесь со всеми вами, засунув большие пальцы в наши коллективные задницы, пока Монро продолжает набирать число жертв, — линия рта Арджента напрягается, его, надо сказать, острое веселье исчезает с лица. Тео стискивает зубы и давит на свое преимущество, — Какова была последняя цифра? Дюжина? И это только считая мертвых, а не тех, кого она похитила и превратила в оборотней против их воли. Арджент отводит взгляд, его челюсть сжимается. Наконец он ставит кастрюлю и губку, которые все еще держал, и тянется за полотенцем, чтобы вытереть руки, поворачивается и откидывается на стойку. — Так что мы отправим тебя с Дереком или Пэрришем. Черт возьми, мы отправим тебя с обоими...        — Нет, — прерывает Тео, — Слишком много людей придет искать ее, и всё будет как в Уивервилле. Она соберет вещи и переедет, и нам придется начинать все заново. Тео чувствует, что его терпение начинает истощаться: — Арджент, давай. Ты все это знаешь.        Арджент издает резкий звук и отбрасывает полотенце в сторону. — Чего я не знаю , — говорит он, обходя стороной точку зрения Тео, — Так это какова твоя выгода.        — Моя выгода, — тупо повторяет Тео, хотя неприятный комок напряжения начинает скручиваться у основания его позвоночника.        — Да, твоя, — настойчиво повторяет Арджент, — Что ты надеешься получить от всего этого? — он прищуривается, вглядываясь в лицо Тео, — Никто не просит тебя этого делать. Наоборот, на самом деле. И ты не просто добровольно соглашаешься на это, ты настаиваешь.        Тео скрипит зубами: — И ты жалуешься на это? Тебе нужен кто-то, кто пойдет. Почему не я? Но Арджент просто говорит, тихо и твердо: — Это не то, о чем я спрашивал. Сдерживая свой собственный резкий звук, Тео отводит взгляд в сторону, а затем снова смотрит. — У меня есть нужный набор навыков. У меня единственного есть нужный набор навыков. Посылать кого-то еще было бы идиотизмом, вы бы упаковывали их в подарочную упаковку для Монро...        — Тео, — спокойно перебивает Арджент, — Это не то, о чем я спрашивал. Тео смотрит на него, но Арджент не колеблется. Тео чувствует, как выражение его лица начинает искажаться, чувствует, как этот плотный комок чего-то у основания позвоночника затвердевает и устремляется вверх, к его горлу. — Черт возьми, Арджент! — кричит он, и его голос ломается на полпути, — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я могу сказать, чтобы ты поверил? Я могу это сделать. Дай мне — дай мне это сделать.        К концу он умоляет, он не может сдержаться. Он сглатывает и сжимает челюсти. Его пальцы дрожат, он прижимает их к внешней стороне кармана, чтобы почувствовать клык Джоша, и не может удержаться от того, чтобы не зажмуриться, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Просто дыхании.        Но его глаза тут же снова открываются, когда Арджент внезапно говорит: — Я поговорю со Скоттом. — Что? — Тео не может сдержать вздоха, он потрясен.        — Я поговорю со Скоттом, — повторяет Арджент. Выражение его лица остается нейтральным, и Тео не может заставить свои чувства работать достаточно долго, чтобы проверить его пульс или запах, — Никаких гарантий, но…        — Ладно, — умудряется согласиться Тео спустя несколько секунд, более чем тупо. Удивление и странное чувство пустоты, оставшееся в груди, рассеивают его мысли, — Ладно.