between the mountains and the valley we built a monument to our regret

Нолан        Технически Тео умирает в больнице дважды.        — Лиам, нет! — приказывает Скотт, вскакивая, чтобы физически преградить Лиаму путь в палату Тео в первый раз, когда это происходит, его руки на плечах Лиама и он впивается в них.        Лиам даже не смотрит на него, его взгляд устремлен куда-то мимо него, словно он мог видеть сквозь стену, разделяющую его и Тео. Скотт просто отталкивает его шаг за шагом, и ему действительно приходится отталкивать, понимает Нолан, мышцы его предплечий и плеч напрягаются, пока он не может заставить Лиама снова сесть на его брошенный стул в зоне ожидания.        Но не в зоне ожидания в больницы Бейкон-Хиллз.        Дитону и Мелиссе Макколл потребовалось меньше тридцати секунд после того, как Нолан позвонил им, забравшись на переднее сиденье внедорожника Арджента, чтобы взять трубку, потому что Лиам ответил на мягкую просьбу Скотта душераздирающим, надтреснутым «я не могу», не сводя глаз с обмякшего, болезненного лица Тео, чтобы отменить первоначальный план Арджента вернуть их в Бейкон-Хиллз.  — Мистер Рэйкен не выживет, — сказал Дитон, извиняясь, но твердо, и Мелисса согласилась, — Не с тем, насколько запущенными, как вы сказали, стали его симптомы.        Нолан украдкой взглянул на кожу живота Тео, липкую, жесткую от крови ткань его рубашки и куртки, поднятую трясущимися руками Лиама, чтобы показать тонкие, извивающиеся черные линии, ползущие вверх по туловищу Тео от черной массы, берущей начало от его зажившей пулевой раны.  — Отвезите его в региональный медицинский центр Шаста, — приказал Дитон, — У альфы стаи Ирека там есть врачи, которые специализируются на сверхъестественных случаях. — А как насчет стай, которые... которые хотят смерти Тео? — Лиам хрипло вмешался, — Он сказал, он сказал...        — Шоре Хорасани не такая уж грубая, — спокойно ответил Дитон, — Она также мой друг. Я позвоню ей, сделаю запрос. Скотт, — приказал он, — Отвези его в региональный медицинский центр Шаста.        — Ладно, — Скотт согласился и сделал это.        В палате Тео кто-то говорит: — Нормальный сердечный ритм восстановлен, — и даже Нолан слышит, как ровный, размеренный звук пульсометра Тео возвращается к предыдущему ровному ритму. Лиам, одна из рук Скотта все еще на его плече, Скотт упал на стул рядом с ним, резко опускается обратно с дрожащим выдохом. Через несколько стульев Нолан украдкой бросает взгляд на Алека рядом с собой, который украдкой бросает взгляд в ответ и робко улыбается ему, прежде чем еще сильнее вжаться в сиденье.        Во второй раз, когда Тео технически умирает, Скотт реагирует достаточно быстро, чтобы схватить Лиама за грудь, удерживая его. Лиам издает резкий, разочарованный звук и просто наклоняется над удерживающей его рукой Скотта, его руки поднимаются, чтобы закрыть лицо. Скотт просто наклоняется и прижимается лбом к виску Лиама. Нолан видит, как шевелятся его губы, но не слышит, что он говорит. Он думает, что Алек, возможно, сможет, глаза Алека, вероятно, непреднамеренно зафиксированы на виде их вместе, его выражение лица открытое и жестокое.        Но затем его взгляд метнулся в сторону, и он тут же вскочил на ноги, Нолан вздрогнул и поднял глаза, чтобы увидеть то, что привлекло его внимание.        Хорошо одетая женщина с морщинистым, терпеливым лицом входит в зону ожидания, с обеих сторон от нее стоят мужчина в форме помощника шерифа и еще одна женщина, на которую Нолан не может не смотреть. В ней есть что-то необычное, Нолану трудно смотреть прямо на нее.        Но: — Шоре, — приветствует Скотт, тоже вскакивая на ноги и вырывая Нолана из его мыслей, — Макферсон.        Нолан чувствует, что бледнеет, еще до того, как глаза Шоре вспыхивают ярким красным светом.        Но затем Шоре улыбается, и краснота с её глаз исчезает. — Мистер Макколл, рада снова вас видеть, — выражение ее лица становится немного серьезнее, когда она бросает взгляд в сторону палаты Тео, — Хотя я бы хотела, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах.        — Крис и остальные уже в пути, — спешит сообщить ей Скотт, говоря так быстро, что слова почти путаются друг с другом, — Им просто нужно было…        — ...закончить арест Тамары Монро и ее банды радикальных охотников, да, — соглашается Шоре. Она кивает в сторону мужчины рядом с ней, Макферсон, судя по всему, — Дэниел и еще несколько помощников шерифа округа Сискию собираются пойти на помощь.        — О, — говорит Скотт, — О, спасибо, — Нолан не думает, что когда-либо видел Скотта таким нервным или не в духе.        Но Шоре все равно лишь нежно улыбается. — Сначала, однако, нам нужно сделать еще кое-что, — ее взгляд метнулся к Алеку, и Нолан напрягся вместе с ним.        — Но он не такой, — начинает спорить Нолан, тут же вскакивая на ноги. Он оказывается наполовину перед Алеком, его плечо касается его груди, как раз в тот момент, когда Скотт говорит: — Извините, что-то связанное с Алеком…?        — Она хочет убедиться, что у Монро нет других сюрпризов, — начинает говорить Алек, но затем останавливается и сглатывает, — Других сюрпризов в запасе, когда дело доходит до контроля над оборотнями. Я имею в виду, я думаю, что…? — он начинает запинаться, оглядываясь на нее.        Шоре мягко прерывает его. — Да, — соглашается она.        — Но он не...  — протестует Нолан и обнаруживает, что делает еще один рефлекторный шаг вперед.        Но Алек просто хватает его за руку и осторожно тянет назад. — Все в порядке, — тихо обещает он, — Все в порядке, я буду в порядке.        — Но ты не... — возражает Нолан, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Они достаточно близко друг к другу, чтобы Нолан мог видеть его ресницы, крапинки едва заметного золота в его радужках, которые могли быть частью обращения или просто частью его человеческих глаз, и Нолан чувствует, как у него перехватывает дыхание, немного.        — Мы на самом деле этого не знаем, — мягко возражает Алек, — Мы не знали, что она привязывала оборотней к отдельным охотникам, помнишь?        Нолан бросает беспомощный взгляд на Шоре. — Но... — И она не единственная, кто хочет знать, — тихо прерывает Алек и поворачивает лицо Нолана обратно к своему. Он дарит Нолану дрожащую улыбку, — Я тоже хочу знать, чтобы быть... уверенным. Он отходит от Нолана, сказав это, и смотрит в сторону Шоре. — Что... что вы хотите, чтобы я сделал?        — Это мой эмиссар, — говорит ему Шоре и кивает в сторону женщины рядом с ней, — Она поможет нам со всем этим разобраться.        — Ладно, — соглашается Алек и украдкой бросает последний взгляд на Нолана, Скотта и Лиама, все еще низко сгорбившегося в своем кресле, хотя он, по крайней мере, повернул голову, чтобы посмотреть, прежде чем двинуться вслед за Шоре и ее, ее стаей, как внезапно осознает Нолан, из комнаты прочь.        — Эй, — бормочет Скотт, как только они скрываются из виду. Он осторожно обхватывает пальцами предплечье Нолана и начинает нежно тянуть его назад, — Эй, давай, — говорит он и подталкивает Нолана сесть, так что когда Скотт снова садится, он сидит посередине: Лиам с одной стороны, а Нолан с другой.        Они ждут.        Они ждут достаточно долго, чтобы прибыла вторая волна членов стаи Макколл, выплеснувшись с лестничной клетки в зону ожидания внезапной волной шума, которая почти сразу же обрывается, когда Мелисса Макколл шипит: — Это все еще больница, будьте тише. После этого все затихают до шепота, Скотт вскакивает, чтобы зарыться лицом в волосы Малии Тейт, а Лиам врезается в грудь Мейсона, Кори тянется вперед, чтобы положить руку на плечо Лиама, в то время как Мейсон держит Лиама в крепких, крепких объятиях.        Нолан остается на месте, засунув руки в рукава куртки и уставившись в пол.        Но он поднимает взгляд почти сразу после того, как на его колени падает тень.        — Привет, Нолан, — тихо и нежно приветствует его Арджент, словно приближаясь к испуганной лошади.        Нолан смотрит на него с открытым ртом в замешательстве. — Эм, здравствуйте.        Арджент гримасничает, но это направлено на самого себя, Нолан уверен: это тот же взгляд, который Нолан видел на лице Тео, когда Тео что-то проговаривал, чего он не хотел, или думал, что он что-то плохо сформулировал. Нолан морщится, когда думает об этом, его взгляд метнулся к стене, разделяющей зону ожидания от палаты Тео, а затем он вздрагивает и оглядывается на Арджента, когда Арджент внезапно опускается на колени перед ним.        — Могу ли я увидеть твои руки? — спрашивает Арджент, и Нолан пристально смотрит на него.        — Мои… мои руки? — повторяет он, озадаченный, но Арджент просто спокойно кивает и протягивает свои ладони.        Поэтому Нолан, после еще одной секунды колебаний, медленно вытаскивает руки из рукавов и осторожно кладет их в руки Арджента.        — Ох, — осознает он, в ту секунду, когда смотрит на них сверху вниз. В ту секунду, когда он действительно смотрит на них сверху вниз, его ладони исцарапаны до чертиков. Он даже толком не заметил , но…        Но, судя по всему, Арджент это сделал.        Он также тянется вперед, через секунду, и проводит пальцами сзади по голове Нолана, гранича с линией роста волос. Нолан резко дергается, думая о том, что синяк, синяк, который он также каким-то образом полностью пропустил, пульсирует. Арджент хмурится.        — Мелисса, — тихо зовет он и тянет Нолана за собой, пока тот встает.        Мисс Макколл получает разрешение от медсестры в коридоре, а затем ведет Нолана, Арджент следует за ними, в комнату и поощряет его сесть на кровать в комнате. — Думаю, это с тех пор, как Тео, — начинает запинаться Нолан, касаясь виска, а затем он смотрит на свои исцарапанные ладони, — А потом Алек, и... и Росслер... Я даже не заметил...         — Это просто безумие, на что способен адреналин, — мягко соглашается мисс Макколл и приседает, чтобы посветить ему в глаза, Нолан моргает и отворачивается.        Она, по-видимому, убеждается, что у него нет сотрясения мозга, а затем быстро обрабатывает и перевязывает ему руки. Нолан благодарит ее онемевшими, заикающимися губами, и она улыбается, ее рука тянется вперед, чтобы сжать его плечо один раз, но затем она отступает.        — Я вернусь, — начинает она и указывает большим пальцем за плечо, Арджент кивает и наклоняется к ней, когда она, проходя мимо, прижимает руку к его груди.        Нолан снова смотрит на свои забинтованные ладони. — Эм. Мистер… мистер Арджент? — спрашивает он, колеблясь, но недостаточно колеблясь, по-видимому, чтобы сжать челюсти, сдерживая вопрос, горящий в его горле, в его груди.        — Да, Нолан? — отвечает Арджент, легко и расслабленно, все еще осторожный, как при контакте с напуганной лошадью.        — Эм, — снова запинается Нолан и сжимает забинтованные кулаки, одновременно зажмуривая глаза, — Я знаю, что шериф сказал... Но, но я застрелил ее, и это выглядело плохо, и... — ему удается оборвать свою бесполезную болтовню, он сглатывает и шепчет, — Я... она...?         — Нолан, эй, — перебивает Арджент, и Нолан подпрыгивает, когда понимает, что Арджент внезапно оказался совсем близко. Он, по-видимому, пропустил, как Арджент пересек комнату, — Во-первых, Монро жива, ясно? Она в другой больнице, окруженная всеми помощниками, которых смог собрать шериф Стилински, не говоря уже о нескольких очень мотивированных в её аресте сверхъестественных существах, и проходит лечение. Как и сказал Ноа, — говорит он Нолану, его губы дергаются в легкой улыбке, — Она не может умереть и отделаться так легко.        Нолан слабо и беспомощно улыбается в ответ.        — И во-вторых, — наконец продолжает Арджент, пристально глядя на Нолана, — Ты не стрелял в Монро.        Нолан напрягается. — Что? Нет, нет, я это сделал. Я это сделал, я держал пистолет, и я помню...        — Нолан, — пытается мягко перебить его Арджент.        — Но я нажал на курок! — настаивает Нолан, высоко и хрипло, и совершенно не понимая, почему он вдруг так взволнован этим, — Я помню, я. Я мог чувствовать, как нажимаю на…        — Я уверен, что ты это сделал, — прерывает Арджент, на этот раз более решительно. Челюсть Нолана захлопывается, он в немом удивлении наблюдает, как Арджент тянется к своему поясу и достает что-то, засунутое сзади в штаны.        Он достает пистолет, спрятанный сзади у него за поясом.        — Это пистолет, который ты держал, — объясняет Арджент и вытаскивает магазин, чтобы показать Нолану гильзу, полную модифицированных пуль Монро. Через секунду он вставляет магазин обратно в пистолет и поворачивает его так, чтобы протянуть Нолану плашмя на ладони, — Но ты не мог выстрелить из него, — он постукивает пальцем по месту высоко на прикладе пистолета, прямо под стволом, — Видишь? Предохранитель включен. Предохранитель включен.        — О, — глупо говорит Нолан, все еще глядя на предохранитель. — О, так кто...?        — Я это сделал, — говорит ему Арджент, — Я застрелил Монро.        Нолан внезапно вспоминает зловеще выглядящую черную винтовку, которую держал Арджент, с ее длинным блестящим стволом. — О, — снова говорит Нолан и сглатывает. С трудом сглатывает, — О, я думал, что... я думал, что застрелил ее. Я думал, может быть, я... я... — убил ее, думает Нолан, но не говорит. Он снова сглатывает.        — Нет, — не соглашается Арджент, — Ты сделал что-то более важное.        Нолан смотрит на него, сбитый с толку. Арджент наклоняет голову вниз, чтобы смерить Нолана еще более интенсивным, пронзительным взглядом.        — Ты заставил ее поверить, что ты сделаешь это, если придется, — тихо объясняет Арджент, — Ты заставил себя поверить, что сделаешь это, если это необходимо для защиты Тео и Алека. Нолан, — настаивает Арджент, наклоняясь, чтобы снова поймать взгляд Нолана, когда Нолан беспомощно опускает глаза, — Ты сделал это. Ты заставил Монро остановиться и стоять там, пока она ведет с тобой переговоры. Это дало мне, Ноа, Скотту и остальным достаточно времени, чтобы закончить и сделать это с наименьшим риском для тебя, Алека и Тео.        Нолан ошеломленно смотрит на него.        — Ты спас их, Нолан, — твердо говорит Арджент, — Ты спас их, — его губы дергаются, — И ты сделал все это, не сделав ни единого выстрела.        Он позволяет этому заявлению задержаться на несколько секунд, пока Нолан едва дышит, а затем протягивает руку.        — Давай, — бормочет он, — Давай вернемся туда.        Нолан не двигается, не может пошевелиться в течение долгой, тянущейся секунды, а затем он протягивает вперед одну из своих забинтованных рук и позволяет Ардженту помочь ему спуститься со смотрового стола и отвести обратно в зону ожидания, обратно к остальной стае Макколла.        Тео        Тео не просыпается в темноте.        Он моргает, медленно открывает глаза и поворачивает голову в сторону, к источнику света. Это окно, понимает он, шторы задернуты и закрыты, чтобы не пропускать то, что выглядит как яркий утренний солнечный свет.        Он резко втягивает воздух.        Звук этого, по-видимому, достаточно громкий, чтобы разбудить кого-то еще, и Тео резко поворачивает голову в другую сторону, когда Лиам резко встает с кресла, где он свернулся калачиком у кровати Тео, его волосы растрепались, а под глазами темные синяки. — Тео, — выдыхает он, когда они с Тео встречаются взглядами, — Боже мой, Тео!  Он вылезает из кресла и подходит к кровати Тео. Тео смотрит на него, тепло расцветает в его груди и распространяется по его конечностям, до самых кончиков пальцев рук и ног. Его руки запутываются в одеялах, под которыми он находится, когда он пытается поднять их, чтобы дотянуться до Лиама, когда тот приближается, но он просто высвобождает их и обхватывает ими лицо Лиама, когда Лиам низко наклоняется над ним.        — Эй, — приветствует Тео, широко и беспомощно улыбаясь, — Эй, это сработало.        Лиам хмурится. — Что сработало? — удивляется он, а затем, — Если ты имеешь в виду сумасшедший план Нолана спрятаться на парковке, то, полагаю, да, сработало. Но если ты имеешь в виду твой идиотский план пойти шпионить за Монро и не попасться…        Он замолкает, прищурившись, смотря на Тео, и пристально вглядываясь в его лицо.        — Тео, ты…? — начинает он спрашивать.        Тео просто улыбается ему, его пальцы сжимаются вокруг лица Лиама и начинают гладить. Он чувствует, как уголки его глаз морщатся от улыбки. — Я отлично, — уверяет он Лиама, немного пьяно. Опьяненный от своего успеха, — Я... я лучше, чем был за долгое время, я...        Он обрывает фразу, откидывая голову назад на кровать под собой, когда выражение его лица меняется, свет, льющийся через окна, и тепло кожи Лиама под его пальцами ошеломляют после... после всего. Он зажмуривает глаза, когда чувствует, как они начинают гореть, когда он чувствует, как в их уголках начинает собираться влага.        — Эй, — резко спрашивает он, поворачиваясь к Лиаму, который не двигался и все еще просто смотрел на него, обеспокоенно нахмурив брови, — Эй, как думаешь, сколько я продержусь на этот раз? — размышляет он, — Я не… я даже не помню, где я спрятался, — он запрокидывает голову и хмурится, глядя в потолок, его руки рассеянно падают с лица Лиама, — Хотел бы я вспомнить, где я спрятался...        Он вздрагивает, когда Лиам внезапно тянется вперед и дергает его подбородок на себя. — О чем ты говоришь? — требует Лиам, и резкость в его голосе ни что иное как страх. Тео может узнать его: вот почему ты злишься, когда боишься. Или он только думает, что узнает его, предполагает он, еще одно воспоминание о лихорадочном сне, поразительно реальное. Он снова тянется к лицу Лиама.        — Эй, все в порядке, — обещает он ему, желая, чтобы этот страх ушел, — Я разберусь. Я стану лучше. Получу больше времени, с каждым... каждым циклом.        — Какой цикл? — отчаянно шепчет Лиам, — Станешь лучше в чем?         Но Тео едва слышит его. — Она... она всегда находит меня, — предупреждает он и успокаивающе гладит пальцами лицо Лиама. Выражение лица Лиама настолько расстроено, что Тео ничего не может с собой поделать, он немного приподнимается на кровати, чтобы прижаться лбом к лбу Лиама, — Но, эй... эй, я разберусь.        Лиам просто отталкивает его и держит, его пальцы впиваются в руки Тео, на расстоянии. — Тео, я не пони-        Тео просто снова тянется вперед и тянет Лиама, поддерживающие руки Лиама расслабляются и не сопротивляются, когда он это делает. Он снова опускает свой лоб на лоб Лиама. — Просто... просто не в больницу в следующий раз, ладно? — выдыхает он, не уверенный, спрашивает ли он Лиама или себя. Он немного смеется, беспомощно и рвано, — Я... я немного устал от больниц.        Он понимает, что это рваное чувство в груди не просто смех. Он задыхается, боль внезапно нарастает и распространяется по его конечностям. Ему приходится убрать руки от лица Лиама, когда он склоняется над уязвимой частью себя, основание одной руки поднимается, чтобы вцепиться в грудину, пытаясь сдержать боль. Тара, должно быть, нашла меня, думает он и беспомощно тянется вперед к Лиаму другой рукой, не желая пока уходить.        Лиам ловит его руку, но он также больше не смотрит на Тео. Вместо этого его голова повернута назад через плечо, и он кричит: — Дитон! Дитон, мисс Макколл! Доктор Остерман, пожалуйста.        Тео хмурится, растерянный, но боль лишает его способности думать, и он вынужден упасть на спину, задыхаясь. Лиам пытается последовать за ним, сначала, его руки хватаются за пальцы Тео, за его рубашку, за его челюсть, но затем он спотыкается, когда кто-то отталкивает его назад, в сторону.        — Что-то не так, — говорит он врачу в белом халате, который занимает его место, говорит мисс Макколл и Дитону, которые появляются по другую сторону Тео, — Что-то... я думаю, он думает, что у него галлюцинации. Я думаю, он думает... я думаю, он думает, что это не по-настоящему.        Хотел бы я, чтобы это было реальностью, Тео просто умудряется думать, несмотря на боль и давление на различные части его тела, когда доктор и мисс Макколл поднимают его конечности, надавливают на живот и светят ярким светом в его глаза. Хотел бы я, чтобы ты был реальностью, думает он о Лиаме, едва успевая повернуть голову, чтобы поймать взгляд Лиама, теперь стоящего в кольце рук Скотта, Скотт осторожно пытается оттащить его назад.        И после этого он вообще не может думать.        Нолан        Нолан дремал в одной из пустых палат больницы, до этого Мелисса Макколл держала его за плечи, заверяя, что ему больше нечего делать, кроме как ждать, в конце коридора, но он тут же приходит в себя, когда Лиам начинает кричать.        Он возвращается в зону ожидания как раз в тот момент, когда туда же направляются остальные члены стаи Макколла, и тут у него перехватывает дыхание, потому что: — Алек, — выдыхает он, Алек все еще был с Шоре, когда Нолану настоятельно рекомендовали попытаться немного поспать.        — Хэй, Нолан, — начинает приветствовать Алек немного застенчиво, но его прерывает разговор, когда Скотт заканчивает осторожно выталкивать Лиама из комнаты Тео.        — Лиам. Лиам, — говорит Скотт, настойчиво, хотя его руки на плечах Лиама осторожны, — Ты должен держаться подальше. Ты должен позволить им работать.        — Ты не понимаешь, — возражает Лиам, не столько сердито, сколько отчаянно, — Скотт, что-то не так, он продолжал говорить так, как будто думал, что все это сон, или что-то в этом роде. Он просто продолжал говорить, что он разберется.        Скотт хмурит брови. — С чем разберётся?        — Я не знаю! — Лиам почти кричит в ответ, его голос надламывается. Он закрывает лицо руками, — Я не знаю... он все время говорил о времени. О циклах. Как будто он думал, что он... застрял где-то, — он проводит руками по лицу, так что его пальцы остаются прикрытыми, — Он сказал, что она всегда его находит.        — Она…? — начинает задумываться Скотт, но затем замолкает и резко наклоняет голову в сторону, потому что Нолан…        Нолан тихо и беспомощно выдохнул: — Тара. Лиам замирает, и когда его голова резко поворачивается, чтобы пристально посмотреть на Нолана, его глаза скорее золотые, чем нет. — Что ты сказал? Нолан вздрагивает. Движение переносит его почти прямо обратно к Алеку, который поддерживает его рукой на боку. — Эм, — запинается Нолан через секунду, — Он, э-э. Тео продолжал бормотать Тара в... машине ранее, когда мы пытались уехать.        Скотт и Лиам, и Мейсон, и Кори, и Малия, если на то пошло — все резко переглядываются. Затем голова Лиама резко поворачивается.        — Ты уверен? — требует он, и теперь его глаза действительно полностью золотые. Нолан сглатывает, но удерживает себя от того, чтобы сделать шаг назад. Он смотрит вверх, за плечо, на Алека.        — Насколько я могу быть уверен, — тихо отвечает Алек, слегка гримасничая и виновато пожимая плечами.        Но Лиам, похоже, не разочарован. Он перестал обращать внимание на Алека почти сразу после того, как Алек подтвердил заявление Нолана, его взгляд снова метнулся к двери в палату Тео и к шуму деятельности, слышному даже из коридора, доктора, мисс Макколл и Дитона. Все работали, разрабатывали стратегию и двигались, все лечили Тео, все пытались сохранить ему жизнь.        — Мне нужны твои ключи, — внезапно говорит Лиам, а затем смотрит на Скотта.        Это настолько неожиданно и нелогично, что Скотт просто моргает. — Что? — Твои ключи, — настойчиво повторяет Лиам и немного дико жестикулирует в сторону карманов Скотта, — Твои ключи от машины, Скотт. Мне нужны твои чёртовы ключи!        Скотту приходится отступить на полшага, чтобы избежать слишком широких, резких жестов Лиама. — У меня их нет, — напоминает он Лиаму, — Я ехал с Арджентом, помнишь? Лиам, что это...        — Нет времени, — перебивает Лиам, более чем отчаянно, — Я должен успеть вернуться, прежде чем он снова проснется. Скотт, пожалуйста. Ключи Арджента, или... или...        — Вот, — предлагает Нолан, делая шаг вперед и вытаскивая ключи от пикапа Тео из своего кармана, — Вот, Арджент отдал их… — мне, думает он, но не договаривает, потому что Лиам рванулся вперед, чтобы вырвать их из его пальцев.        — Подожди-ка минутку, — огрызается Скотт, хватая Лиама за руку и заставляя его остановиться, — Лиам, ты не...        — Скотт! — умоляюще перебивает его Лиам.        — ...ты не пойдешь один , — многозначительно заканчивает Скотт. Он смотрит на Мейсона и Кори, стоявших в нескольких футах от него и наблюдавших за всем этим обменом с грубыми выражениями, — Идите с ним. Пожалуйста.        Мейсон колеблется всего секунду, оглядываясь на Кори, а затем резко кивает. Скотт отпускает руку Лиама.        Нолан наблюдает вместе со Скоттом, Малией и Алеком, как Лиам, Кори и Мейсон спешат по коридору. После того, как они заворачивают за угол и исчезают из виду, Скотт поворачивается обратно к Малии, он прижимает свой лоб к одному из ее висков, закрывая глаза. Малия поворачивается к прикосновению, одна рука поднимается, чтобы обхватить его, и она тоже закрывает глаза.        Нолан бросает взгляд на Алека, который тут же отвечает ему тем же, после чего они оба тут же опускают взгляды обратно в пол.        В конце концов они все усаживаются обратно в зону ожидания. Нолан даже не пытается вернуться в комнату, в которой спал, а Алек не возвращается туда, где он был. Вместо этого они оба усаживаются на стулья рядом, и вскоре Нолан чувствует, как его веки опускаются, а голова начинает падать на плечо Алека.        Но.        Он выходит из дремоты некоторое время спустя с резким вдохом, его голова отрывается от плеча Алека, и Алек в ответ двигается вбок, все еще спящий: по-видимому, он заснул, положив щеку на голову Нолана, Нолан ошалело оглядывается вокруг. Малия спит, свернувшись калачиком в кресле в углу комнаты, но Скотт...        — Физически Тео восстанавливается хорошо, — тихо шепчет мисс Макколл своему сыну, они вдвоем стоят у двери в палату Тео, — Но с тем, что сказал Лиам, мы не знаем... — она замолкает, а затем вздыхает, грубо и разочарованно, и беспомощно пожимает плечами, — Мы не знаем.        Скотт кивает, движение изнуренное и тяжелое. — Хорошо. Спасибо, мам.        Мисс Макколл дарит ему мягкую, сочувственную улыбку и скользит руками по его лицу, чтобы направить его голову вниз, чтобы она могла нежно поцеловать его в лоб. Она задерживается там на несколько секунд, Нолан видит, как шевелятся ее губы, но не слышит, что она говорит, а затем она отпускает сына и возвращается в палату Тео.        Скотт стоит там, где и был, зависнув на пороге двери, а затем он внезапно оглядывается, смотрит назад, прямо на Нолана. Нолан застывает, чувствуя себя пойманным, но Скотт просто криво улыбается ему и дергает подбородком в легком жесте.        После секундного колебания Нолан поднимается на ноги.        Он подходит к другой стороне двери и прислоняется к ней, чтобы заглянуть внутрь, копируя позу Скотта. Но сразу после этого ему приходится сглотнуть, потому что... потому что Тео окружен проводами и оборудованием, теперь с дыхательной маской на лице, и это напоминает Нолану, внезапно и искромётно, о коматозном альфе, которого Монро насильно поддерживала в живых.        Он не понимает, что его сердце, должно быть, подпрыгнуло или его запах, должно быть, изменился, пока Скотт не бросает на него острый взгляд, явно обеспокоенный. Нолан просто качает головой.        Но.        — Скотт, могу я спросить, эм, — шепчет Нолан через секунду, его взгляд медленно перемещается от закрытых век Тео к лицу Скотта. Скотт ободряюще мычит, поэтому Нолан закусывает губу, а затем задает вопрос, — Кто такая… кто такая Тара?        Открытое выражение лица Скотта пустое, как будто кто-то захлопнул дверь. Нолан немного отшатывается от удивления, и Скотт почти сразу же, кажется, спохватывается, его глаза закрываются, а руки поднимаются, чтобы прикрыть рот. Он снова смотрит в палату, снова смотрит на Тео.        — Это не... Я не уверен, что мне следует, — начинает он говорить очень тихо, а затем выдыхает, грубо и через нос. Он убирает руки от лица, — Спроси его, когда он проснется, ладно? — наконец предлагает он, и Нолан, после секунды колебаний, кивает.        Когда он проснется, сказал Скотт, но Нолан услышал, и он почти уверен, что Скотт имел в виду, как бы ему этого ни хотелось: если...        Если он проснется.        Тео        Тео не просыпается в темноте.        Он осторожно моргает, открывая глаза, а затем почти сразу же вынужден снова зажмуриться, чтобы не пропустить поток света, проникающий через окно: кто-то открыл жалюзи, и в комнату льется яркий полуденный солнечный свет.        Тео хмурится, глядя в окно. То же самое окно, он почти уверен. То же самое, когда он проснулся в прошлый раз.        Это странно, невольно подумал он. Неужели его мозг просто соскользнул обратно в тот прерванный лихорадочный сон, в котором он был раньше? Он ожидал фрагменты. Разрозненные обрывки украденного времени. Какие-то краткие проблески какого-то наполовину построенного мира, которые он мог получить, прежде чем его снова затянет в кошмар, в котором он на самом деле жил.        Нет, это не тот сон.        С другой стороны раздается тихий звук, Тео на секунду забывает об окне и смотрит туда.        — Эй, — выдыхает он, и его лицо расплывается в широкой, беспомощной улыбке. Все тревожные, смутно обеспокоенные мысли о нелепости его сна улетучиваются.        Он думает, что ему приснится этот сон, жадно скользя глазами по лицу Лиама, его нелепые волосы заправлены за уши. Это хороший сон.        Но. — Подожди, — спешит сказать Лиам, прежде чем Тео успевает открыть рот, чтобы выдохнуть, это снова сработало, то же отчаянное тепло наполнило его грудь, — Подожди, прежде чем ты что-то скажешь, просто... я должен тебе кое-что показать.        Тео слегка хмурится, но послушно приподнимается на кровати, садясь, более чем желая подыграть. Лиам сглатывает, Тео слышит это, вместе с сердцебиением Лиама, колотящимся в его ушах с бешеной скоростью, и осторожно перехватывает небольшой сверток ткани, который лежит у него на коленях. Тео наблюдает, как Лиам осторожно поднимает сверток и осторожно держит его в руках, медленно направляясь к кровати.        — Лиам, — начинает спрашивать Тео в замешательстве, но Лиам лишь качает головой.        — Пожалуйста, — умоляет он, — Пожалуйста, просто подожди.        Тео резко захлопывает челюсть, когда Лиам наклоняется, чтобы аккуратно положить маленький сверток на кровать рядом с ним, а затем так же аккуратно забирается на кровать чуть ниже, рядом с бедром Тео. Тео автоматически сдвигается, чтобы освободить ему место, хотя он не может удержаться и отодвигается лишь настолько, чтобы дать Лиаму необходимое ему место, чтобы сесть: его нога оказывается плотно прижатой к боку Лиама, и Тео почти вздрагивает, когда тепло Лиама начинает перетекать в него.        Лиам, кажется, не замечает этого, отвлеченный тем, что начал разворачивать маленький сверток. — То, что ты говорил раньше, о том, чтобы получить больше времени, и... и циклы, и что она всегда находит тебя... — его голос надламывается, Тео начинает тянуться к нему, но Лиам просто нежно ловит его руки и осторожно кладет их обратно на колени, — А потом Нолан, — говорит он, сглатывая и возвращаясь к своей истории, — Нолан сказал, что ты что-то бормотал раньше, когда ты только заболел. Он сказал, что ты говорил...        Он замолкает. Он замолкает и не возобновляет фразу, но когда его последние слова растворяются в тишине, он также заканчивает разворачивать маленький сверток, и Тео чувствует, как у него перехватывает дыхание.        Он чувствует, как у него перехватывает дыхание, а затем начинает ускоряться.        — Я не знаю, что еще делать, Тео, — признается Лиам хриплым шепотом, — Я не знаю, как еще тебе доказать, но ты вне заточения. Ты вне кошмара, и...        Лиам обрывает себя, и Тео чувствует, как его внимание горит на макушке. Но он не может сосредоточиться на этом, все его внимание приковано к его собственным дрожащим пальцам, когда он медленно тянется вперед и касается ими груды металлических деталей, которые, как оказалось, находятся внутри маленького свертка Лиама.        Куча маленьких металлических деталей, которые раньше были кое-чем другим.        — Я сломал меч, помнишь? — отчаянно напоминает ему Лиам, — Я вытащил тебя из тюрьмы перевёртышей, чтобы помочь нам поймать Призрачного Всадника, но потом, правда, ты не смог, и ты был полным придурком, и... и... — он, кажется, спохватывается и возвращает свой бессвязный поток сознания к сути, — А потом у тебя была информация, но ты не хотел нам ее рассказывать, пока, пока я...        — Пока ты не сломал меч, — медленно дополняет Тео, его пальцы теперь осторожно обхватывают одну из частей сломанного меча Киры. Он резко смотрит на Лиама.        — Скажи мне, что ты мне веришь, — умоляет Лиам, пристально глядя на него, — Скажи мне, что ты...        Но он не может закончить то, что собирался сказать. Он не может закончить, потому что Тео выронил то, что держал в руках, с резким, металлическим стуком и вытянул руки вперед, чтобы обхватить голову Лиама и потянуть его в слишком жестком, яростном, скомконом поцелуе.        Нолан        Нолан направляется к палате Тео, намереваясь просто проверить, просто посмотреть, не проснулся ли он снова, пока Нолан был через дорогу в отеле, где мисс Макколл и Арджент сняли несколько комнат, предоставив Нолану и остальным место для принятия душа и сна, а затем он останавливается.        Он останавливается и чувствует, как на его лице появляется широкая, нежная улыбка.        На кровати Тео немного шевелится во сне, выражение его лица на мгновение исказилось. Свернувшись калачиком за его спиной, прижавшись грудью к спине Тео и положив одну руку на его бедро, Лиам тоже шевелится, прижимаясь ближе, притягивая Тео к себе еще крепче. Тео почти сразу же успокаивается, его пальцы, его пальцы слегка спазматически сжимаются на сверкающем куске металла, нелепо лежащем на матрасе рядом с ним.        Нолан задумчиво хмурится, глядя на маленький кусочек металла, а затем ему приходится сдержать резкий, испуганный звук, когда кто-то прямо за его спиной говорит: — О, я полагаю, я полагаю, он в какой-то момент проснулся.        Алек подошел к нему достаточно близко, и когда Нолан подпрыгнул, он ударил Алека локтем прямо в грудь. Алек охнул и инстинктивно отступил на полшага, одна рука поднялась, чтобы потереть грудину, и он виновато поморщился на Нолана.        — Извини, — бормочет он. Нолан краснеет и пожимает плечами.        Он также оглядывается назад в палату. Алек, по-видимому, прослеживает его взгляд.        — Это что, новая разработка? — спрашивает он с благожелательным любопытством.        Нолан понимает, что он имеет в виду. Он прикусывает губу, глядя на Тео и Лиама, свернувшихся вместе, а затем чувствует, что улыбается, широко и немного беспомощно. — Нет, — отвечает он, оглядываясь на Алека, — Нет, не совсем. Просто... сильно и неоправданно задержанная, скорее.        Алек странно на него смотрит, но, должно быть, он замечает улыбку на лице Нолана, или, может быть, какую-то подсказку в его запахе, потому что в конце концов тот просто улыбается в ответ и снова отводит взгляд.        А затем он вздрагивает и оглядывается назад, потому что у Нолана внезапно урчит в животе.        — Замолчи, — бормочет Нолан животу, краснея, а Алек смеется, весело и беспомощно.        Алек быстро замолкает, бросив взгляд на Тео и Лиама, а затем криво ухмыляется Нолану. — Итак, — шепчет он и лезет в карман, — У меня есть, — он тратит несколько секунд на то, чтобы разгладить скомканные долларовые купюры и пересчитать сдачу, которую вытаскивает, а затем заключает, — ровно четыре доллара и семьдесят семь центов. Хочешь посмотреть, что мы можем взять в торговых автоматах?        Нолан смотрит на него несколько секунд, в его груди расцветает крошечное зерно тепла, а затем он говорит: — Да, — говорит, — Да, я бы хотел.        Оказывается, четыре доллара и семьдесят семь центов не идут далеко в экономике торгового автомата Регионального Медицинского Центра Шаста, и они проводят несколько минут, торгуясь за свой выбор, прежде чем наконец облокачиваются на голый участок стены, чтобы разделить его. Когда Нолан впервые сел на пол, Алек бросил на него нахмуренный взгляд, но затем улыбнулся, мягко и немного таинственно, и сел рядом с ним, прижавшись спиной к стене рядом с Ноланом.        Они проводят несколько минут, обмениваясь одной бутылкой спортивного напитка, которую они выбрали, и по очереди опуская пальцы в пакеты с крекерами с чеддером и миниатюрным печеньем, которые они открыли и разложили между ними. Это легкая тишина, сопровождаемая низким, успокаивающим гулом торговых автоматов, и Нолан обнаруживает себя расслабляющимся, на самом деле, впервые за... за…        — Шестнадцать часов, — выпаливает он внезапно и без предупреждения, удивляя даже себя, — Ты… ты понимаешь, что прошло меньше шестнадцати часов с тех пор… со всего этого? — Нолан смотрит на Алека, затем немного краснеет и отворачивается, — Я понял, когда увидел часы в номере отеля, когда принимал душ. Прошло… прошло меньше шестнадцати часов.        Алек смотрит на него несколько секунд, Нолан чувствует внимание на своём лице, а затем его взгляд тоже отвлекается, обводя остальную часть крошечного коридора. — О, — бормочет Алек, — Нет, я… я на самом деле не думал об этом. Ого, — заканчивает он, его пальцы мнут обертку вокруг бутылки на коленях, и они, по-видимому, сжимаются.        Это зерно тепла в груди Нолана становится кислотным. Он зажмуривает глаза, беспомощно подтягивая колени к груди, обхватывая их руками и пряча внезапно разгоряченное лицо в ногах.        — Это была моя вина, — признается он, — Всё это. Я вообще не должен был здесь быть, я просто… просто подумал, что мне нужно что-то доказать, а потом… а потом... — он вздрагивает и еще сильнее сворачивается в клубок, — Тео не хотел идти в хижину. Он сказал, что это слишком опасно, но я по сути назвал его трусом, и…        Нолан не может закончить. Он прижимает лицо к ногам так сильно, что это почти больно.        Но затем он замирает и медленно поднимает голову, чтобы посмотреть, потому что Алек шепчет: — Я рад, что ты это сделал.        Он вздрагивает сразу после того, как говорит это.        — Я знаю, что это ужасно, но это... Тео чуть не умер, и, — он обрывает себя, его лицо пылает, и все его выражение лишь одна перекошенная дрожь. Он украдкой смотрит на Нолана, а затем мгновенно отдергивает голову, — Но... но если бы ты этого не сделал, я бы все еще был... я бы все еще был под контролем Монро, вместе со всеми другими связанными оборотнями.        Он смотрит достаточно долго, чтобы одарить Нолана дрожащей, виноватой улыбкой, а затем быстро отводит взгляд.        — А потом, потом, знаешь, в конце, там, на парковке, — начинает он говорить громче и тверже, но на самом деле слишком громко и слишком твердо, — Ты с пистолетом, и угрожаешь Монро, и это было просто… — он замолкает, — Это было действительно что-то невероятное, — заключает он и украдкой усмехается Нолану, прежде чем снова опустить взгляд на свои колени, прикусив губу.        Нолан смотрит на него. — Я, э-э. Тогда, я думаю, хорошо, что ты заставил меня взять пистолет, — замечает он и так же неуверенно улыбается Алеку, когда тот удивленно смотрит на него.        — О, э-э, — тупо говорит Алек, — Да, я полагаю, это... Но он обрывается на полуслове, потому что Нолан наклонился, беспомощный и с этим невероятным теплом в груди, с этой прежней кислотой, превратившейся в клокочущую, нервную возможность, и прижался губами к губам Алека.        Это быстрый поцелуй, и Нолан почти сразу же отстраняется, его лицо пылает, а тревога раздувается из центра грудной клетки, сжимая все его органы. — Эм, — говорит он, более чем немного задыхаясь, — Эм, извини, я не должен был... А затем он обрывает свою речь на полуслове, потому что Алек в свою очередь наклонился и прижался губами к губам Нолана, запустив одну руку в его волосы, чтобы удержать голову Нолана неподвижно.        — Ой, — говорит Нолан, когда пальцы Алека касаются синяка, все еще виднеющегося высоко на его виске, но он широко и обезоруживающе ухмыляется, когда Алек отшатывается назад.        Алек несколько секунд изучает его лицо, а затем так же широко и нежно улыбается, перехватывает голову Нолана так, чтобы больше не задевать синяк, и снова целует его.        Тео        Тео не...        Тео просыпается.        Он просыпается медленно, и в тепле, ему даже слишком тепло и легко, его глаза на несколько секунд открываются, прежде чем он медленно поворачивает голову назад, чтобы посмотреть на Лиама. Лиам пытается сохранить бесстрастное выражение лица, когда встречается взглядом с Тео, но у него это совершенно не получается, голая надежда и страх написаны в изгибе его бровей и напряженной линии рта, и Тео морщится, даже когда улыбается, медленно и сонно, и немного откидывается назад, чтобы прижаться лбом к изгибу челюсти Лиама.        — Эй, ты, мечеломатель, — бормочет он и чувствует, как его улыбка расплывается в широкую ухмылку, когда Лиам удивленно, содрогаясь, смеется, его облегчение ощутимо по тому, как он наклоняется вперед, чтобы зарыться лицом в шею Тео. Тео чувствует, как ресницы Лиама касаются его кожи, когда Лиам зажмуривает глаза, его рука на мгновение сжимает бок Тео, прежде чем снова расслабиться.        Движение снова привлекает его внимание к пальцам Лиама и к его собственным, они лежали поверх одного из кусков сломанного меча Киры, который Тео держал в руках, даже заснув. Лиам постоянно издевался над ним за это — заснуть, держа в руках острый как бритва кусок металла, это очень умно — но он почти сразу же положил свою руку на руку Тео, кончики его пальцев переплелись между пальцами Тео так, что они тоже касались прохладной поверхности.        Теперь Тео намеренно перемещает свои пальцы под пальцы Лиама, просто чтобы ощутить, как это заставляет тепло растекаться по их верхушкам, скольжение его кожи по коже Лиама. Лиам издает звук и снова сводит их пальцы вместе, сгибая их, а затем постукивает их соединенными костяшками по теплой от рук металлической части под ними, звук приглушенный и низкий, Тео чувствует его больше, чем слышит.        — Это именно то, о чем я беспокоился, понимашь, — говорит ему Лиам, его дыхание скользит по коже шеи Тео. Он делает паузу, — Или, ну, не совсем это, но…        Он замолкает и внезапно садится, его пальцы выскальзывают из рук Тео, и его тепло покидает спину Тео, Тео немедленно вздрагивает от отсутствия его тепла. Тео поворачивается, чтобы посмотреть на него, его лоб хмурится. Лиам на секунду встречается с ним взглядом, его губы изгибаются в кривой улыбке, которая на самом деле больше похожа на гримасу, больше на нерешительно замаскированную дрожь.        — Но ты… — он возвращается к своему объяснению, — Ты находишь способ спасти всех, кроме себя.        Он отводит взгляд сразу после того, как сказал это, поворачивает голову в сторону, противоположную Тео, и фиксируется там, хотя Тео не думает, что он на самом деле разглядывает сколотый плинтус или бежевую плитку. Тео чувствует, как его грудь сжимается.        — Может быть, теперь просто была моя очередь, — предлагает он. Лиам резко оглядывается на него. Тео прикусывает губу, но, — В конце концов, меня уже спасли один раз, — мягко замечает он, а затем он дарит Лиаму проблеск неуверенной улыбки и быстро тянется через свою грудь, чтобы достать сломанный кусок меча Киры, и держит его между ними, его пальцы крутят его вокруг, — Теперь уже дважды, технически.        Все выражение лица Лиама меняется, беспомощная улыбка борется с недоверием: — Это была какая-то пафосная фраза? — он давится смехом, звук которого звучит более чем немного рвано, хотя на самом деле он милый.        Тео просто улыбается ему в ответ и меняет хватку на обломке меча так, чтобы он мог сжать его в кулаке. — Нет, — говорит он тихо, твердо, недвусмысленно, — Всего лишь правда.        Лиам смотрит на него, его рот отвисает, а все остальное выражение его лица становится болезненным, а затем он внезапно сгибается над Тео, ловит поднятую руку Тео между ними так, что обломок сломанного меча Киры, крепко сжатый в кулаке Тео, прижимается к сердцу Тео, прижатому к сердцу Лиама, и целует его. Тео прижимается к нему так сильно, как только может, перемещая свой рот, чтобы захватить язык Лиама, но делая это почти рассеянно, сосредоточившись на том, как он может чувствовать влажность на щеках Лиама напротив своих собственных, вытекающую из плотно закрытых глаз Лиама. Он поднимает свободную руку, чтобы осторожно, нежно обхватить затылок Лиама.        Наконец Лиам отстраняется. Тео несколько секунд изучает его лицо, а затем усмехается.        — И все же, — отмечает он, — Я думаю, ради этого всего я могу повторить свой подвиг самопожертвования.        Выражение лица Лиама искажается в комическом возмущении, и он издает пронзительный крик недоверчивого возмущения, вскакивая, чтобы схватить подушку из стопки под ними и ударить ею Тео по лицу. Тео отклоняет ее, смеясь, затем еще раз, а затем он просовывает руки вверх между руками Лиама, чтобы дернуть его обратно вниз. Дернуть его обратно вниз для нового поцелуя.        Нолан        — Нолан, — кричит Тео на следующее утро, — Перестань торчать у двери и просто иди сюда, ладно? От твоего беспокойства у меня нос чешется.        Нолан вздрагивает и ударяется бедром о стул, стоящий рядом с ним, прямо у палаты Тео, и хмурится. Он все еще потирает бедро, когда поворачивается, чтобы войти в палату Тео.        — А стоит ли говорить это так громко? — раздраженно замечает Нолан, — Люди могут задаться вопросом, что, черт возьми, ты имеешь в виду.        Тео только усмехается, откинувшись на кровать и как раз заканчивая натягивать на себя терморубашку с длинными рукавами, которую ему кто-то принес. В том, что кто-то пошел и купил её, Нолан почти уверен, она просто немного мала, и Нолан, ухмыляясь, замечает лишь намек на ловкие пальцы Мейсона в выборе. Тео поднимает брови, очевидно, замечая веселье Нолана, и Нолан изо всех сил старается сдержать улыбку.        На самом деле это не работает.        — Где Лиам? — спрашивает Нолан, и он пытался спросить это невинно, но, видимо, это тоже не сработало. Тео бросает на него равнодушный взгляд и закатывает глаза.        — Заправляет бензин в пикап, чтобы ехать обратно в Бейкон-Хиллз, — отвечает он, а затем, — А где Алек?         Лицо Нолана пылает. — Как ты...? — запинается он, а затем снова хмурится, когда Тео смеется, и смеется громко, — Да, сейчас я посмеюсь, утка, — бормочет Нолан, многозначительно глядя на кровать.        Тео просто пожимает плечами, легко и невозмутимо. — Серьезно, где он? Если он хочет ехать с нами обратно в Бейкон-Хиллз, ему нужно притащить сюда свою задницу.        — О, — говорит Нолан, затем, — Внизу, я думаю. Шоре зашла. У нее были кое-какие вещи, которые она хотела передать ему в последнюю минуту, так как ему придется принять решение, хочет ли он присоединиться к новой стае, теперь, когда ее эмиссар и Дитон разорвали связи между оставшимися связанными оборотнями и людьми Монро, — он запинается на ее имени, а затем произносит более решительно, — Людьми Монро.        — Хмм, — хмыкает Тео, признавая, его взгляд на мгновение становится далеким, когда он поворачивается, чтобы посмотреть наружу, окно комнаты. Прислушивается, понимает Нолан. Прислушивается, чтобы увидеть, может ли он услышать Шоре и Алека, может быть.        — Как ты думаешь, какой выбор он сделает? — с любопытством спрашивает Тео, поворачиваясь к Нолану.        Нолан пожимает плечами, пытаясь казаться безразличным, но все еще чувствует, как что-то острое пронзает его ребра. — Кто знает, — отвечает он, — Это все довольно… довольно ново для него, знаешь ли. Но Скотт сказал, что он может оставаться в Бейкон-Хиллз столько, сколько ему нужно, пока он во всем разберется, так что...        — Чтож, — соглашается Тео и дарит Нолану мимолетную улыбку, когда тот украдкой бросает на него взгляд.        Он также тянется к небольшому, завернутому в ткань свертку, лежащему на тумбочке рядом с кроватью.        — О! — восклицает Нолан и начинает шарить в карманах. Тео замирает, все еще вытянув руки, и смотрит на него, нахмурившись, — О, это напомнило мне…        Он выдергивает руку из кармана и разжимает кулак, сжимающий длинную, белую, остроконечную кость, которую он вытащил. Тео смотрит на нее в его ладони, и на его лице отражается неприкрытый шок.        — Твоя одежда была довольно сильно испорчена, да, — начинает лепетать Нолан, — И они срезали её с тебя, когда ты только попал вчера сюда, но я... я вспомнил, и я просто подумал... Я имею в виду, у меня есть твой кошелек и вещи тоже, но я подумал, что это, что ты захочешь это...        Он замолкает, когда Тео медленно двигается вперед и тянется к кости дрожащими пальцами.        — Это Джоша, да? — не может не спросить Нолан. Тео вздрагивает, его пальцы зависают над дергающейся ладонью Нолана. — Да, — соглашается он через секунду и осторожно поднимает кость. Он поворачивает руку так, чтобы держать ее в своей ладони, — Его клык.        Почему он был на складе Монро? Почему ты его сохранил? Нолан хочет спросить, но в реальности из его уст вылетает: — Кто такая Тара?        Тео вздрагивает так быстро и так сильно, что его рука сжимается вокруг клыка Джоша и Нолан шипит, когда Тео выпускает болезненный звук и снова разжимает пальцы, он разрезает его ладонь. Порез заживает почти так же быстро, как и появился, и Тео вздыхает, поворачивается к тумбочке, к маленькой коробке с салфетками, стоящей на ней, и вытирает свою ладонь, прежде чем гораздо более тщательно вытереть клык Джоша, а затем сунуть его в карман.        Несколько секунд Нолан думает, что Тео не ответит. Он уже открывает рот, чтобы извиниться, когда Тео внезапно говорит: — Тара была моей сестрой.        — Ох, — запинается Нолан, а голос в его голове начинает кричать и предупреждать, — Ох, ладно.        Он хотел бы оставить все как есть, но...        — Нолан, — тихо зовет Тео. Он устало смотрит на Нолана, когда тот рефлекторно смотрит на него, — Просто спроси уже.        Нолан сглатывает, почти желая отложить это на неопределённое будущее. Но. Но.        — Что с ней случилось? — тихо спрашивает он, уже страшась ответа, уже почти уверенный, что знает ответ.        Губы Тео кривятся, хотя мученическая улыбка не касается его глаз, как будто он может видеть, о чем думает Нолан. — Я убил ее, — говорит он и смотрит Нолану прямо в глаза, признавая это. Но затем выражение его лица мерцает, и он отворачивается, добавляя тихо, — Или я просто позволил ей умереть, но смысл одинаковый.        Он вздыхает и выпрямляется, хотя его плечи уже начали сутулиться. — Давай, — приказывает он и подбирает маленький тканевый сверток, за которым тянулся раньше, — Лиам вернулся… — Тео, должно быть, услышал свой пикап, — И все готовятся отправиться, отправиться… — он внезапно останавливается, запинаясь, а затем резко втягивает воздух и решительно заканчивает, — Отправиться домой.        Нолан смотрит на него секунду, а затем мягко улыбается и кивает.        В итоге Нолан ведёт пикап Тео обратно, Алек на пассажирском сиденье, а Лиам и Тео сзади, Тео в конце концов сдаётся на полпути, поборов смущение, пренебрегая приличиями или элементарными мерами безопасности, и ложится, чтобы примостить голову на колени Лиама. Лиам вздрагивает, сначала его взгляд скользит по Нолану в зеркало заднего вида, а затем его выражение смягчается, и он смотрит на Тео и нежно гладит пальцами его скулы.        Нолан улыбается мягкой и тайной улыбкой, поначалу существующий только между ним и дорогой, а затем он смотрит на Алека и улыбается ему тоже.        Позже, две недели спустя, он распахивает входную дверь в квартиру, которую занял Алек: Дерек закатил глаза через несколько дней после их возвращения в Бейкон-Хиллз и пошёл порыться в своих оставшихся ключах, Стайлз вернулся на весенние каникулы и напевал себе под нос «Дом Дерека для бродячих волков», а затем совершенно не сумел вовремя увернуться, когда Дерек бросил ему в голову резиновый брелок. — Алек? — кричит Нолан, входя внутрь.        Сверху, на втором этаже квартиры, раздается грохот: Дерек отдал Алеку квартиру, которую тот использует для хранения мебели и других брошенных вещей, оставленных его арендаторами, и это превращает все место в своего рода полосу препятствий, а затем голова Алека высовывается из-за перил.        — Хэй! — приветствует он, задыхаясь. Он машет рукой, довольно глупо, и Нолан не может не ухмыльнуться ему, хотя он так же глупо машет в ответ, — Эй, что ты здесь делаешь?        Нолан поднимает брови. — ...барбекю? Я же сказал, что заеду за тобой в три, а сейчас как раз... — говорит он, демонстративно доставая телефон из кармана и проверяя время, — Сейчас три часа.        — Ох! — восклицает Алек, — Ох, ой, черт. Извини. Я, — он исчезает из-за перил, его голос становится все более и более приглушенным, хотя он продолжает говорить, — Я отвлекся, знаешь, и просто потерял... потерял счет времени.        Когда он появляется, спускаясь по лестнице и затем направляясь к Нолану, он более чем немного в пыли и держит хаотичную стопку бумаг, которая, кажется, может выпасть из его рук в любой момент. Нолан слегка хмурится, глядя на него.        — Это та информация о западных стаях, которую тебе дала Шоре? — спрашивает Нолан, рефлекторно поднимая руку, чтобы смахнуть пыль с волос Алека, — Что ты делал, читал их, пока занимался собиранием пыли?        Алек корчит рожицу: ха-ха. Он также щурится, когда Нолан расчесывает его волосы пальцами, на его лицо опускается облако пыли. — Нет, я… я немного прибирался? — объясняет он, и конец его предложения переходит в вопрос. Он морщится, — Я имею в виду, я немного прибирался, пока читал файлы, понимаешь. Просто… просто пытался немного отплатить Дереку… пока обдумывал свои варианты.        Нолан чувствует, как его сердце уходит в пятки, хотя он пытается натянуть улыбку на лицо. — О, — говорит он, — О, ну что ж. Это очень мило с твоей стороны.        — Да, — бормочет Алек, украдкой поглядывая на Нолана, — Да, я полагаю.        Когда они добираются до дома Гейер-Данбар, барбекю в самом разгаре, и Нолану приходится парковать машину через несколько домов, так как остальная часть тротуара уже занята. Нолан не может не взглянуть на Алека, когда выключает двигатель, и обнаруживает, что Алек уже смотрит в ответ. Алек краснеет, когда их взгляды встречаются, и выбирается из машины, едва не вывалив стопку коробок с пирогами себе на колени. Нолан не может сдержать смех, когда Алек вскрикивает и едва успевает прийти в себя, крепко прижимая коробки к груди.        На заднем дворе мисс Макколл и Дженна Гейер стоят в защитных позах перед грилем, по-видимому, намеренно не давая своему партнеру и мужу до него добраться. Шериф, Пэрриш и Дерек сидят на стульях вокруг холодильника с пивом в руках, непринужденно разговаривают, а один ботинок шерифа демонстративно стоит на крышке холодильника: Стайлз и Лиам все время поглядывают на него, в то время как Лидия и Малия просто закатывают глаза и продолжают разговаривать с Мейсоном и Кори. Чуть дальше Скотт и Тео просто продолжают перебрасывать мяч для лакросса туда-сюда, Скотт время от времени выкрикивает исправления или предложения по броскам Тео.        Нолан бросает взгляд на небольшую выпуклость, которую он видит под тканью рубашки Тео: клык Джоша и кусок сломанного меча Киры — надлежащим образом затупленный, нанизанные на цепь и всегда, всегда висящие на шее Тео.        Нолан мягко улыбается и следует за Алеком к раскладному столу, который кто-то поставил, пока Алек ищет место, чтобы поставить коробки с пирогами среди всей остальной еды, уже сложенной на нем.        Барбекю продолжается до позднего вечера, доктор Гейер и шериф в конце концов вытаскивают шаткую металлическую яму для костра в центр бетонного крыльца Гейер-Данбар, и Пэрриш наклоняется вперед, чтобы поджечь ее прикосновением своей недолго светящейся оранжевой руки. Алек выглядит таким же очаровательно впечатлённым, как и всегда. — Адская гончая? — взволнованно прошептал он Нолану, когда узнал об этом в первый раз, — Серьезно, адская гончая?! То есть, это так круто, знаешь ли, иронично, — и Нолан ухмыляется и немного глубже зарывается в свою толстовку, свою собственную толстовку, толстовки Гейба он аккуратно сложил и спрятал в углу одного из ящиков.        Пламя начинает медленно догорать к тому времени, как Скотт подходит к ним, остальная часть стаи Макколла тихо разговаривает небольшими группами или, как Кори и Мейсон, а также Лиам и Тео, Лиам бесстыдно потеснил Тео на садовом стуле ранее, дремлют. Нолан поднимает взгляд от того места, где он рассеянно изучал спящее вялое лицо Лиама, слегка прижатое к плечу Тео, пока Скотт пробирается к стулу с другой стороны Алека, а затем падает в него.        — Привет, — тихо приветствует Скотт, улыбаясь им обоим. Нолан улыбается в ответ, но попытка Алека сделать это оказывается значительно более шаткой.        — Это... это из-за того, что я выбираю стаю? — спрашивает Алек, явно пытаясь говорить шепотом, но нервы или что-то в этом роде превращаются в лучшем случае в сценический шепот, — Мне... мне жаль, что это заняло у меня так много времени, я просто...        — Эй, нет, — прерывает Скотт, поднимая руки и похлопывая по воздуху в жесте успокоения, — Нет, я не… я не пытаюсь торопить тебя или что-то в этом роде. Просто, — он останавливается и на мгновение отводит взгляд, прежде чем продолжить, — Просто я понял сегодня утром, что Шоре дала тебе все эти ознакомительные файлы о других стаях… Он останавливается и усмехается, потому что это стало случайной шуткой, как будто Алек был нервным старшеклассником, пытающимся поступить в колледж, а не восемнадцатилетним оборотнем, пытающимся найти стаю.        — ...но я никогда, гм. Я никогда не давал тебе ни одного по моей, — он немного откидывается назад и широко разводит руками в сторону своей семьи и друзей, своей семьи и друзей, прежде чем соединить их.        У Алека открывается рот.        — Ты, — начинает он, его тон просто пуст от удивления, — Ты серьезно? Скотт морщится и одновременно улыбается. — Да, — уверяет он Алека, — Да, конечно. Я думал, ты знаешь, что это тоже один из вариантов, но ты, э-э. Ты знаешь, что говорят о предположениях, так что... — он кривится, самоуничижительно, — Поэтому я просто хотел убедиться, что ты это знаешь.        Алек, очевидно, не знал. И, если уж на то пошло, Нолан тоже: он обнаруживает, что смотрит на Скотта в таком же шоке, его сердце делает противоположное тому, что делало раньше, и вместо этого застревает в горле.        — Э-э, ну, в общем, — наконец говорит Скотт, проталкиваясь сквозь тишину. Он хлопает себя руками по коленям, словно собирается встать, — Если ты еще не принял решение, то просто знай, что если ты хочешь быть частью стаи, если ты хочешь быть частью этой стаи, то…        Он замолкает, моргая, потому что Алек говорит «Да», слишком громко и пугает нескольких членов стаи Макколла, стоящих поблизости, внезапным звуком: Нолан видит, как Тео широко распахивает глаза на другой стороне сидений, темные и мерцающие в свете костра. — Да, — повторяет Алек более твердо, даже слегка краснея.        — О, — отвечает Скотт, как будто рефлекторно, — О, хорошо, — затем его лицо расплывается в широкой улыбке, и он добавляет, более решительно, — Это здорово. Хорошо!        И Нолан думает, что это конец, он готов к тому, что это конец разговора, но Скотт внезапно смотрит на него. Нолан замирает.        Но Скотт просто спрашивает: — А ты, Нолан? — легко и непринужденно, продолжая улыбаться.        — Что? — разумно отвечает Нолан.        Скотт просто продолжает смотреть на него, хотя его улыбка смягчается. Нолан внезапно вспоминает тихий, как для напуганной лошади, тон Арджента в тот ужасный день в Региональном Медицинском Центре Шаста. — А как насчет тебя? — повторяет Скотт, тише, — Ты, э-э. Ты хочешь быть частью…        Он колеблется, словно только сейчас до него доходит, о чем он спрашивает, словно он вспоминает Нолана в полицейском участке, Нолана, попавшего на кадры видеонаблюдения в камере предварительного заключения, когда он насмехался над Цзяном: «Ты имеешь в виду свою стаю?» Нолан морщится от воспоминаний.        Но Скотт... Скотт сглатывает, и когда он снова заговорил, вся нерешительность исчезла из его голоса. — Ты хочешь быть частью стаи? — спрашивает он, а затем, часть торжественности спадает с его лица, когда он моргает, и поясняет, — Э-э, этой стаи, я имею в виду. Если это... если это было неясно.        А Нолану... Нолану едва ли приходится смотреть на Алека или Тео, сидящих напротив.        — Да, — твердо говорит он и оглядывается на Скотта как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза вспыхивают красным, Скотт широко и довольно улыбается, прищурив глаза.        — Да, — с надеждой повторяет он и ловит Алека, когда тот вскрикивает, на этот раз напугав Стайлза настолько, что тот едва не падает со стула, и полувылазит со своего собственного шезлонга, даря объятия Нолану, которые на самом деле больше похожи на нежный захват.        — Да, — говорит он Скотту в последний раз, но при этом смотрит на Тео, — Да, я хочу быть частью этой стаи.        Тео усмехается.        Тео        Тео просыпается в темноте.        Когда он открывает глаза, в нем возникает первый, беспомощный всплеск адреналина, но он почти сразу же спадает. Во-первых, он видит прямо перед собой костер, последние остатки огня, догорающие до углей, а во-вторых, Лиам шевелится и сонно бормочет на груди Тео, его сердце колотится всего в нескольких дюймах от его собственного.        — Что такое? — спрашивает Лиам примерно через полсекунды, неохотно моргая и открывая глаза, а затем прищурившись смотрит на лицо Тео.        — Услышал что-то, — тихо отвечает Тео, зная, что вокруг спят другие члены стаи Макколла, включая Алека и Нолана напротив: с их, по-видимому, официальным принятием в стаю Макколла они перестали притворяться, что не хотят проводить каждую секунду дня беспомощно приклеенными друг к другу, и реально просто беспомощно приклеились друг к другу, Нолан спит на груди Алека. Тео зевает, — Треск полена, возможно.        Лиам напевает и крутит что-то на груди Тео, а потом поворачивается, чтобы посмотреть, куда он смотрит. — Это, — заявляет он достаточно тихо, чтобы не разбудить остальных, но все же очень громко, когда смотрит на Алека и Нолана, свернувшихся вместе, — одна из самых отвратительно сладких вещей, которые я когда-либо видел раньше.        Тео только ухмыляется. — Не выпендривайся. Я почувствовал, как ты прячешь эту нежную ухмылку у меня на груди.        Лиам слегка ударяет его в бок. Затем он внезапно разворачивается так, что оказывается немного выше Тео и смотрит на него сверху вниз. Выражение его лица внезапно становится непроницаемым, все остальное в нем внезапно замирает.        — А как насчет тебя? — спрашивает он ни с того ни с сего. Тео хмурится, сбитый с толку, — Ты ждал, что Скотт официально пригласит тебя в стаю? Тео чувствует, как выражение его лица разглаживается, чувствует, как рефлекторный, тугой комок беспокойства, который скрутился у него в горле, пропадает. — А зачем, мне это нужно? — спрашивает он, его голос обманчиво непринужденный, обманчиво любопытный, — Кто-то выгнал меня из стаи, пока я отвернулся?        Лицо Лиама гаснет от шока, а затем внезапно искажается, его рот растягивается в улыбку, такую ​​широкую, что она щурит глаза, округляет щеки. Он кладет руку на грудь Тео, прямо над клыком Джоша и куском сломанного меча Киры, и наклоняется ниже.        — Пусть только попробуют, — бросает он вызов Тео, а затем целует его.