between the mountains and the valley we built a monument to our regret

Тео        Первое, что делает Тео, — хватает Нолана за воротник и дергает его за себя.        Нолан сильно ударяется о заднюю стену, Тео слышит, как он вскрикивает, но у него нет времени сосредоточиться на этом, молодой оборотень в дверном проеме снова рычит и бросается на него. Тео удается поймать его, но на полпути, поворачивая оборотня через бедро, он понимает, что завершение движения поставит рычащего, когтистого ребенка прямо рядом с Ноланом. Стиснув зубы и со стонущими мышцами спины и рук, Тео удается прервать свой собственный импульс, чтобы практически сбросить ребенка на пол прямо у своих ног.        — Нолан, двигайся! — кричит Тео, а затем издает собственный болезненный крик, когда когти оборотня впиваются в его заднюю часть ног, оборотень снова встает на ноги и набрасывается из своего присевшего положения.        Нолан отползает назад или, по крайней мере, Тео думает, что он это делает, молится, чтобы он это сделал, и это дает Тео больше места для маневра. Когда оборотень снова наносит удар, Тео поворачивает свое туловище вбок, чтобы избежать его, а затем хватает вытянутые руки оборотня и бросает его вперед. Оборотень врезается в стену прямо там, где был Нолан. Значит, Нолан, слава богу, отошел, и падает на нее, немного, но его голова быстро поворачивается назад, все еще с золотыми глазами и клыками.        Но это не единственная проблема Тео. — Тео! — предупреждающе кричит Нолан, и Тео резко оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как охотник снизу появляется, спотыкаясь в дверном проеме, с неприкрытым удивлением на лице, но, что еще важнее, с пистолетом в руках. Его глаза лихорадочно бегают по комнате, от Тео к оборотню позади Тео, к оборотню-коматознику, клейменному оборотню в постели, к Нолану.        Его пистолет начинает подниматься.        — Нет! — кричит Тео и бросается на него.        Это работает как отвлечение, если не больше. Охотник сильно вздрагивает и вместо этого резко направляет свое оружие на Тео, но его выстрел оказывается кривым от неожиданности. Это дает Тео возможность врезаться в него, отбрасывая его обратно в коридор. Тео бьет его достаточно сильно, чтобы охотник врезался в противоположную стену и упал на четвереньки, задыхаясь. Он также роняет оружие, которое Тео пытается отбить ногой из его цепких пальцев.        Но он не может этого сделать, потому что на его спине появляются пять острых линий боли.        — Блядство, — ругается Тео и, шатаясь, делает несколько шагов в сторону, врезаясь в стену в конце коридора. А затем ему приходится резко развернуться и быстро пригнуться, когда оборотень наносит удар по его голове, оставляя следы когтей оборотня на стене, где только что было лицо Тео, пять глубоких царапин.        Тео не может продолжать в том же духе. За спиной оборотня он видит, как стонет охотник и тянется ползучими пальцами к своему оружию. Закрыв глаза, он думает: Мне так жаль оборотня — какого-то бедного, случайного, похищенного ребенка, а затем он двигается.        Он выворачивается из-за спины оборотня, но не уходит далеко, на самом деле, достаточно далеко, чтобы выстроиться в линию с оборотнем, а затем он пинает. Его нога приземляется точно туда, куда он нацелился, чуть ниже правого колена ребенка, и оборотень вскрикивает, когда его нога ломается. Тео игнорирует то, как звук режет его слух, и ловит оборотня, когда тот начинает падать, его руки по обе стороны от головы оборотня, так что он может развернуться и ударить его об стену, к которой Тео только что прижался окровавленной спиной.        Оборотень он или нет, но ребенок гаснет от удара, как выключенный свет.        Но это почти не имеет значения, потому что в ту секунду, когда Тео начинает выпрямляться и поворачиваться, чтобы разобраться с охотником, он понимает, что охотник уже встал на ноги. У Тео есть доля секунды, чтобы в ужасе смотреть, как мужчина поднимает свое оружие, а затем он отшатывается назад, когда пуля врезается ему в живот.        Тео беспомощно вскрикивает и почти сразу падает на колени и одну руку, другая рефлекторно летит к животу, чтобы прижать рану. Кровь быстро и тяжело струится между его пальцев, но Тео беспокоится не об этом. Он чувствует, как яд, волчий аконит, распространяется из раны, уже ослабляя его по мере продвижения. Дерьмо, дерьмо, думает он и едва успевает поднять взгляд, чтобы посмотреть на охотника, когда видит, как ноги мужчины появляются перед его собственными дрожащими, напряженными пальцами.        — Знаешь, — говорит охотник, видя, что Тео обратил на него внимание, — Я уверен, что Монро захочет поговорить с тобой, но… — он ухмыляется, резко и мерзко, — Но ты неплохо сопротивлялся, знаешь ли. Несчастные случаи случаются, — он поднимает пистолет, чтобы направить его прямо между глаз Тео.        Но выстрелить ему не удаётся, потому что Нолан внезапно кричит: «Нет!» и врезается ему прямо в бок.        Тео не упускает возможности, даже когда он проклинает Нолана за то, что тот подверг себя риску, даже когда он проклинает себя за то, что изначально подверг Нолана риску. Нолан и охотник падают на пол, спутавшись, руки Нолана отчаянно обхватывают пистолет, которое охотник теперь пытается у него вырвать. Тео не утруждает себя изяществом: он снова хватает Нолана за воротник и отбрасывает его назад, как раз когда сам бросается вперед, занимая место Нолана, прижимая охотника к земле. Он хватает пистолет, пока охотник все еще слишком удивлен, чтобы отреагировать, и вырывает его из его рук, затем тут же замахивается им обратно по дуге, чтобы ударить охотника в висок.        Мужчина теряет сознание. Мужчина затихает, и, Тео напрягает слух, чтобы услышать его сквозь собственное тяжелое, прерывистое дыхание, он вряд ли очнётся хоть когда-нибудь.        Задыхаясь, Тео роняет ружье и падает вбок, прочь от охотника. Он хочет удержаться на одной руке, но его локоть ломается, когда он приземляется на него, и только Нолан, который издает удивленный звук и бросается вперед, ловит его и не дает ему рухнуть лицом прямо на землю.        — Тео, о боже мой. Тео, — повторяет Нолан, почти зацикливаясь. Тео не нужно поднимать на него глаза, чтобы догадаться, что он смотрит на черное кровавое месиво желудка Тео.        — Мы должны, — начинает говорить ему Тео, а затем останавливается, задыхаясь, и сворачивается, когда боль пронзает рану от пули, — Нолан, мы должны уходить.        — Ладно, — соглашается Нолан, запинаясь, — Ладно, ладно, пошли, — он начинает вставать, таща за собой Тео. Тео стискивает зубы и, когда они идут, обязательно хватает пистолет охотника, засовывая его в карман куртки.        Но в ту секунду, когда они встают на ноги, Тео рассеянно смотрит в сторону, тяжело дыша, и пытается сдержать боль от раны в животе, и в итоге он смотрит прямо на коматозного оборотня, все еще обманчиво мирно лежащего на кровати. — Подожди, — ахает он Нолану, когда Нолан начинает тащить его к лестнице, — Подожди.        Он вырывается из хватки Нолана, игнорируя панический протест Нолана и его попытку снова схватить Тео, и, спотыкаясь, возвращается в комнату. Он полупадает на свои руки на краю кровати, его пальцы приземляются прямо рядом с клейменным предплечьем оборотня, и он морщится, когда его глаза поднимаются к лицу оборотня.        — Блять, — с сожалением шепчет он, а затем берет себя в руки и отталкивается от кровати, чтобы дотянуться до капельницы с аконитом.        — Подожди, — заикается Нолан у него за спиной, — Подожди, Тео, какого черта ты творишь?        Тео скрипит зубами. — Он альфа, Нолан. Вот как... вот как Монро создает новых оборотней и управляет ими. Клеймо на его руке, заклинание переноса. Она перенесла его альфа-способности на себя, — он шарит пальцами вокруг пакета для внутривенного вливания, пока не находит трубку, выходящую из него, и начинает следовать по ней вниз.        — Что? Но... но как? — протестует Нолан, — Она не оборотень.        — Она хотела не физических способностей, забудь о когтях и клыках. Это ментальный аспект, контроль, — говорит ему Тео, его дрожащие пальцы все еще тянут трубку вниз, вниз, пока он не находит то, что ищет.        Нолан, наконец, должен понять, что он делает, потому что он резко втягивает воздух. — Тео... ты, ты не можешь... Он не... Это не его вина!        Тео сдерживает рычание. — А что ты хочешь, чтобы я сделал, Нолан? Кто знает, скольких оборотней она контролировала с помощью своих переданных способностей. И, Нолан, — он колеблется, но. Он останавливается и оглядывается на Нолана, хотя и держит пальцы на пластиковом рычаге, который, если его повернуть, откроет поток аконита в оборотня, — Нолан, он не проснётся. Он не... он уже мёртв.        — Что? — говорит Нолан после секунды ошеломления. Его взгляд метнулся к лицу оборотня, — Но… но ты сказал, что это кома, ты сказал…        — Его тело живо, — прерывает Тео, — Но вот разум… — он замолкает и снова смотрит на оборотня.        Он также принимает решение и широко открывает рычаг трубки пакета для внутривенного вливания.        — Давай, — бормочет он, начиная поворачиваться, — Давай, нам нужно... Он не может закончить фразу, в середине поворота его ноги отказывают, и он снова падает на пол на четвереньки. Черт, черт, думает он отчаянно, его руки трясутся, но к счастью, в следующий момент Нолан оказывается рядом, опускается на колени рядом с Тео и снова обнимает Тео за плечи, помогая ему сесть.        — Тео, — пытается он, но Тео лишь качает головой.        — Давай, — резко приказывает он и пытается снова встать на ноги. Он не справится сам, он уже это понимает, но ему это и не нужно. Нолан издает высокий, болезненный звук и подпирает плечом руку Тео, помогая ему встать.        Они начинают спотыкаться к двери, Тео вынужден сдаться после первых нескольких шагов, чтобы не нести большую часть своего веса, и вместо этого ему приходится сосредоточиться на своем равновесии, чтобы не отправить его и Нолана обратно на пол. Он настолько сосредоточен на этом, что он почти тянет их вперед, когда Нолан неожиданно останавливается прямо за дверью спальни.        — Нолан, — отчитывает Тео, но затем он на самом деле поднимает взгляд и следует за взглядом Нолана.        Вниз, к молодому оборотню, который все еще лежит, прижавшись к стене, и чьи глаза мутно моргают.        — Нет, — предупреждающе шипит Тео, — Нет, абсолютно точно нет.        Нолан просто резко поднимает голову и поворачивается, чтобы встретиться с яростным взглядом Тео лицом к лицу. — Он тоже жертва! И... и если альфа-оборотень умрет полностью, — тут Нолану приходится остановиться и сглотнуть, — Тогда он больше не будет полезен Монро и ее людям!        — Это не наша проблема! — резко говорит Тео, а затем ему приходится сдержать вздох, когда движение сотрясает его раненый живот, — Мы ничего о нем не знаем! — он пытается, но...        Но он смотрит на упрямо сжатую челюсть Нолана и понимает, что тот проиграл.        — Давай, — говорит Нолан оборотню, отворачиваясь от Тео и протягивая ему свободную руку, — Давай, идем с нами.        Несколько мгновений оборотень не двигается, просто смотрит широко раскрытыми глазами на протянутую руку Нолана. А затем его взгляд переключается на Тео. На охотника, который все еще лежит, раскинувшись, неподвижно, на полу. На открытую дверь спальни, а через нее на коматозного оборотня в постели, чей пульс — сигналы пульсометра становятся все тише и тише, начинают замедляться.        А затем взгляд молодого оборотня снова устремляется на Нолана, он поднимает руку и хватает его за протянутую ладонь.        Нолан        Каким бы ни было первоначальное мнение Тео по этому поводу, в итоге оказывается чертовски хорошо, что оборотень идет с ними, потому что в итоге именно оборотню приходится практически выносить Тео из хижины.        Сначала этого не происходит. Во-первых, оборотень колеблется, стоя, немного подпрыгивая на левой ноге, как будто он пытается перенести вес с правой ноги, той, которую сломал Тео. Но после секунды видимого, испуганного удивления, когда оборотень спотыкается, теряет равновесие и рефлекторно ловит себя на своей, по-видимому, полностью зажившей правой ноге, и после того, как Тео резко говорит: «Нам пора идти , какого хрена ты делаешь?», он, по-видимому, справляется и бросается вперед, чтобы последовать за Ноланом и Тео, которые, шатаясь, идут по коридору к лестнице, одна из рук Тео лежит на плечах Нолана.        Но даже более того, между Тео и оборотнем происходит что-то, чего Нолан не понимает. Глаза Тео не горят, а рот не клыкастый, но Нолан чувствует, что он хочет, чтобы они были, что единственная причина, по которой они не такие, заключается в том, что Тео слишком слаб, чтобы удерживать обращение. Но, несмотря на это, оборотень держится на расстоянии, обнимая Нолана с другой стороны, пока он следует за ними, и время от времени поглядывая на Тео, Нолан может видеть это краем глаза.        Но вот они достигают лестницы, и всё остальное уже не имеет значения.        Это невозможно, потому что нога Тео ударяется о первую ступеньку, и вся просто опускается, и только оборотень издает высокий, испуганный звук и бросается вперед, чтобы поймать Тео и Нолана, что не дает им кувыркнуться вниз по лестнице. Все трое оказываются в грязной куче наверху, Тео кричит, а затем тяжело дышит, его голова запрокинута назад, а глаза зажмурены, когда внезапное движение сотрясает его живот. Нолан чувствует, как вина и ужас накатывают на его тело, сворачиваются вены и раздуваются внутри грудной клетки, сдавливая его легкие, когда он приподнимается на локтях и смотрит на него сверху вниз.        — Почему ты не исцеляешься? — отчаянно спрашивает Нолан. Это не совсем вопрос, скорее беспомощная мысль, которая слетает с его языка прежде, чем он успевает ее остановить, но Тео все равно отвечает.        — Пуля была отравлена, — цедит Тео сквозь стиснутые зубы, — Я могу, я смогу это исправить, когда мы вернемся к моей машине.        Это приказ. Нолан сдерживает виноватый звук и пытается снова подпереть плечи одной из рук Тео, но затем останавливается, колеблясь.  — Нолан, — шипит Тео, но Нолан просто игнорирует его на мгновение и смотрит на оборотня, лежащего там, где он упал, когда он оттащил Тео и Нолана от падения с лестницы.        — Как... как тебя зовут? — спрашивает он и продолжает игнорировать Тео, когда тот резко возмущается: «Сейчас не время, Нолан!»        Оборотень неуверенно смотрит то на Нолана, то на Тео, но потом сглатывает, снова смотрит на Нолана и бормочет: — Алек. Я... я Алек.        — Алек, — твердо повторяет Нолан, — Ладно, Алек. Иди, иди, помоги мне. Мне нужна... мне нужна твоя помощь.        Он начинает демонстративно тянуть Тео вверх, и Алеку не требуется много времени, чтобы понять. Тем не менее, он колеблется, явно все еще опасаясь приближаться к Тео, но через долю секунды он, по-видимому, берет себя в руки и карабкается вперед на четвереньках, и хватает Тео за другую руку. Тео действительно щелкает зубами на него, и Алек не единственный, кто вздрагивает в ответ, Нолан чуть не отправляет себя обратно вниз по лестнице от удивления, но затем Тео зажмуривается, качает головой и протягивает руку, которую Алек отпустил.        — Блин, извини. Это... — Тео отказывается от объяснений и просто огрызается, — Ты знаешь, что это, теперь давай, нам пора идти.        И Нолан, со своей стороны, понятия не имеет, что такое «это», но, по-видимому, Алек знает, потому что через секунду он резко кивает, один раз, и двигается снова вперед. Нолан вздрагивает, когда и Алек, и Тео выжидающе смотрят на него, и тоже двигается вперед. Вдвоем им, наконец, удается поставить Тео на ноги, и все трое снова, спотыкаясь, идут.        Нолан инстинктивно пытается направить их к лестнице, ведущей в подвал, и обратно к боковой двери, через которую Тео изначально привел их, но Тео останавливает его, покачав головой.        — Я думаю, Монро и ее дружки уже знают, что мы здесь были, — сухо говорит он, когда Нолан смотрит на него, сбитый с толку. Нолан краснеет, но тон Тео, при всем его веселье, не резкий.        Они направляются к входной двери. Телевизор все еще включен в гостиной, на диване опрокинута бутылка пива, а на подушках огромное мокрое пятно, видимо, с тех пор, как охотник вскочил, услышав шум наверху, но никаких других признаков жизни, кроме этого. Кроме того, кроме того, что есть, понимает Нолан, на журнальном столике перед диваном отчаянно вибрирует мобильный телефон.        Нолан сглатывает и двигается быстрее.        Им удается добраться до грузовика Тео без серьезных происшествий, хотя Алеку приходится снова ловить Тео практически принимая на себя весь его вес, когда ноги Тео снова отказывают, спускаясь по ступенькам крыльца. Пробормотанная Тео благодарность звучит более чем неохотно, но он ее произносит, и на этот раз, когда Алек собирается поправить руку Тео на своем плече, Тео помогает, как может.        — Нолан, — выдыхает Тео, когда они все трое падают на борт его грузовика.        Он тратит несколько секунд, роясь в одном из карманов в поисках ключей, а затем ругается, когда, когда он их вытаскивает, оттуда выпадает что-то длинное и белое. Нолан бросается вниз, подбирает кость Джоша и протягивает ее обратно, не говоря ни слова. Тео берет ее с нечитаемым выражением лица, его пальцы трясутся и иссиня-черные, а затем он роняет ключи во все еще протянутую ладонь Нолана.        — Поехали, — наконец говорит он, — Просто выведи нас на дорогу и подальше отсюда.        Нолан резко кивает и берет ключи.        Когда он открывает водительскую дверь, он слышит, как Тео приказывает Алеку: — Ты на заднем сиденье. Он ожидает, что Тео развернется и сядет на пассажирское сиденье, но вместо этого Тео просто следует за Алеком через заднюю дверь, которую открывает Алек, Нолан ловит панический, растерянный взгляд Алека в зеркало заднего вида, когда Тео захлопывает за собой дверь. Но Тео просто рявкает: — Нолан, веди, — и у Нолана нет времени беспокоиться о том, что задумал Тео, он издает высокий, испуганный звук, заводит машину и выезжает на дорогу.        Тем не менее, он проводит следующие несколько минут, чередуя наблюдение за ночной темной дорогой и оглядываясь на Тео и Алека в зеркало заднего вида, поскольку Алек протиснулся как можно дальше на противоположную сторону заднего сиденья от Тео. Со своей стороны, Тео, похоже, просто игнорирует его, наклоняясь, чтобы достать из-под сидений то, что оказалось маленьким черным чемоданчиком, и неловко его открывая.        И тут он достает из кармана куртки пистолет.        — Тео, что… — Нолан начинает задыхаться, в то время как Алек на заднем сиденье делает глубокий, резкий вдох, но Тео просто спокойно продолжает.  — Езжай, Нолан, — и ничего не объясняет.        Но ему не нужно объяснять. Он вытаскивает магазин пистолета, а затем бросает остальное на сиденье рядом с собой. Нолан наблюдает в зеркало заднего вида, как он несколько раз пытается вытащить одну пулю из магазина, его пальцы так сильно трясутся, что они постоянно соскальзывают, прежде чем ему это наконец удается, и он ловит единственную пулю, когда она подпрыгивает в воздухе.        Он отбрасывает магазин и держит пулю в одной руке, пока расстегивает молнию на футляре. Нолан не видит, что внутри, но Тео в итоге пихает что-то Алеку, приказывая: — Держи это, — а затем раздается сбивающая с толку череда звуков: металлический скрежет, постукивание чего-то похожего на удар края пули о что-то еще металлическое, и щелчок зажигалки, а затем внезапная вспышка огня и резкий запах дыма.        Алек начинает кашлять. — Открой окно, — коротко говорит ему Тео, — И откинься назад, не вдыхай.        Нолан оглядывается, как раз когда Алек делает, как ему было сказано, а затем резко вздрагивает и чуть не съезжает с дороги, когда Тео внезапно издает болезненный крик и падает на заднее сиденье, тяжело дыша.        — Я в порядке, я в порядке, — успокаивает его Тео, хотя, поскольку он цедит это между этими огромными глотками воздуха, это не самое убедительное в мире. Тем не менее, после секунды встречи с застекленными от боли, но проясняющимися глазами Тео в зеркале заднего вида, Нолан поворачивается обратно к дороге.        И тут он действительно сворачивает с дороги, потому что Тео внезапно дергается и, развернувшись вбок, прижимает Алека к двери своей когтистой рукой на его горле.        Тео        — Тео, что?! — кричит Нолан, грузовик резко и судорожно останавливается на обочине двухполосного шоссе.        Тео игнорирует его. — Кто теперь альфа? — рычит он на Алека, его глаза сверкают, а рот наполняется клыками.        Алек просто смотрит на него, широко раскрыв глаза, а его грудь, прижатая к двери грудью Тео, тяжело вздымалась от его коротких, испуганных вдохов. — Что? — заикается он, — Что ты... я не… !        — Тео! — снова кричит Нолан и начинает разворачиваться на водительском сиденье, чтобы засунуть руку Тео под куртку.        Тео просто пожимает плечами. — Кто теперь альфа? — повторяет он и сжимает пальцы на горле Алека.        — Я не знаю! — кричит в ответ Алек, его голос срывается, — Я не знаю, я не знаю…        — Тео, прекрати! — кричит Нолан и на этот раз хватает Тео обеими руками за куртку и тянет его.        Этого достаточно, чтобы оторвать Тео от Алека, по крайней мере временно. Но Тео просто резко разворачивается, рычит на Нолана, громко и яростно, и Нолан отшатывается назад так сильно и так быстро, что ударяется головой о боковое стекло водительской двери.        Тео игнорирует то, как этот вид и звук заставляет чувство вины подняться и яростно вспыхивать между его ребрами. — Коматозный альфа уже мертв, — жестко объясняет он, — Это значит, что у гребаной стаи Монро появился новый альфа. И если кто-то из них с ней или достаточно близко, и она сможет добраться до него и заклеймить его, то она сможет восстановить контроль, — он поворачивает голову назад, чтобы посмотреть на Алека, — Она может восстановить контроль над ним.        Алек бледнеет: видимо, эта мысль ему в голову не приходила. И судя по тому, как Нолан вздрагивает, тихо и прерывисто вздыхая, ему это тоже не приходило в голову.        Встретившись глазами с Алеком, Тео откидывается назад и, уперевшись одной когтистой рукой в ​​окно у головы Алека, а другой уперевшись прямо ему в грудь, повторяет тихо и убийственно: — Кто теперь альфа? Алек замирает в ту секунду, когда когтистые пальцы Тео касаются его груди. Позади Тео Нолан резко втягивает воздух и снова наклоняется вперед, но он не пытается снова засунуть пальцы под куртку Тео, он не пытается снова стащить его.        — Я н-не, — начинает запинаться Алек, но затем зажмуривается, сосредоточенно хмуря брови. — Монро, — говорит он, а затем начинает объяснять, — Женщина, которая является лидером... — он открывает глаза и, по-видимому, замечает нетерпеливый взгляд на лице Тео, и понимает, что ему в конце концов не нужно ничего объяснять, — Она никогда не собирала нас всех вместе в одно время, на самом деле. Мы были... были довольно разбросаны.        — Ты не знаешь, кто другие оборотни, — понимает Тео и выдавливает из себя безмолвное ругательство.        Алек качает головой. — У меня есть... давление в затылке. Но это не так, как раньше, это не так... — он обрывает фразу, выглядя испуганным.        — Например, как в доме, когда ты напал на нас, — вставляет Тео, уверенный, что знает, куда указывает Алек.        Алек кивает после нерешительной, многозначительной паузы. — Я ничего не мог с собой поделать, раньше, — шепчет он, — Мне, мне очень жаль… Тео сильнее прижимает основание ладони к груди Алека, предупреждая его: зубы Алека смыкаются так быстро и так сильно, что Тео слышит, как они щелкают. Он остается близко к пространству Алека, наклонился над ним, его руки все еще с когтями и он все еще упираются одной рукой в ​​окно, а другой в грудь Алека, и изучает его лицо. Алек не лжет, Тео знает это, он услышал бы это в его пульсе или почувствовал бы запах на его коже, но Алеку также всего несколько недель от роду, как оборотню, это давление на затылок может означать что угодно или ничего.        Пока это не стало что-то значить. Пока это не стало означать, что Монро восстановила контроль над стаей.        — Чёрт, — ругается Тео и откидывается назад, — Чёрт, ладно. Мы можем… мы можем что-нибудь придумать. Как с этим справиться, — с тобой, думает он, но не говорит, — Если Монро действительно заклеймит нового альфу. Нолан, — приказывает он, на время отстраняясь от Алека, — Нолан, поменяйся со мной, нам нужно…        Он моргает. Он понимает, что его зрение плывет. Оно плывет уже долгое время. Он хлопает рукой, пытаясь удержаться на спинке сиденья Нолана, но промахивается, вместо этого его рука ударяется о консоль, и он начинает падать.        — Тео? — спрашивает Нолан, и его голос становится высоким и хриплым от беспокойства.        — Я в порядке, — резко отвечает Тео, — Я...        Но даже когда он это говорит, он чувствует, как его дыхание застывает, а затем сбивается в неровном порыве. Его сердце тоже колотится неровно: слишком быстро, а затем слишком медленно, аритмично. Тео пытается опереться другой рукой на подушку сиденья рядом с ним, но тоже промахивается, он остается в полувертикальном положении только потому, что Алек хватает его за руку и держит.        — Что случилось с… — начинает спрашивать Алек поверх головы Тео. Вопрос явно адресован Нолану, как раз в тот момент, когда Нолан говорит: — Тео, что случилось…         Но Тео не может ответить, ему удается сделать последний судорожный вдох, а затем ничего.        Затем темнота.        Нолан — Тео! — кричит Нолан, когда Тео падает.        Рука Алека на руке Тео не делает многого, чтобы остановить падение Тео, кроме того, что заставляет Тео внезапно мертвым весом неловко повернуться, когда его тело падает в пространство для ног между передним и задним сиденьями. Алек ругается и начинает пытаться поднять его обратно, но Нолан в итоге почти отталкивает его в сторону, практически бросается между водительским и пассажирским сиденьями, пока он не может встать на колени над распростертым телом Тео, обхватить руками, своими трясущимися руками, лицо Тео.        — Нет, нет, нет, — умоляет Нолан, — Давай, Тео. Пожалуйста.        Но Тео не просыпается. Его ресницы трепещут, и он испускает рыхлый, хриплый вздох, но он не просыпается, и его кожа мертвенно-бледная и липкая, пальцы Нолана продолжают скользить по его лицу.        — Что с ним происходит? — тихо спрашивает Алек сверху, он втиснулся как можно дальше в угол заднего сиденья, чтобы дать Нолану место.        — Я не… я не знаю, — отчаянно отвечает Нолан.        Сдерживая беспомощное проклятие, он немного отступает назад и начинает бегать глазами по обмякшему телу Тео, ища, как будто он мог каким-то образом сказать, что не так, просто взглянув. Но, вот. Сделав выпад вперед, Нолан стягивает пропитанную кровью ткань, игнорируя собственное брезгливое содрогание, с живота Тео, чтобы увидеть, куда попала пуля охотника.        О, Боже, думает он, глядя на него.        Сама рана исчезла, кожа и плоть живота Тео остались целы, но оттуда, где она должна была быть, тянутся, тянутся и тянутся черные, похожие на паутину линии.        — Он все еще отравлен, — понимает Нолан, его дыхание становится учащенным от паники, — Он все еще... он все еще отравлен. Что бы он ни делал, чтобы попытаться исцелиться, это не сработало.        Алек издает тихий, сочувственный звук. Нолан зажмуривается и не может не свернуться калачиком над бессознательным телом Тео, его лоб сильно прижимается к груди Тео. Он умрет, думает какая-то истеричная часть разума Нолана, а затем: он умрет, потому что я настоял, чтобы мы пошли в эту чёртову хижину.        Нолану приходится сдержать внезапный всхлип.        — Нолан, — торопливо говорит Алек и кладет руку Нолану на плечо.        — Нолан. Эй, Нолан! Ты меня вообще слушаешь? — сказал Тео, они вдвоем в каком-то другом случайном ресторане, они все начали сливаться для Нолана, через некоторое время, — Послушай меня, ладно? Это важно. Если что-то случится, пока мы здесь, пока мы это делаем. Если что-то случится… — Не паникуй, — сказал Тео, — Мне все равно, что происходит, и насколько безнадежной кажется ситуация.        Не паникуй.        Нолан выпрямляется. Его лицо горит, и на щеках, возможно, есть следы от слез. Он нетерпеливо трет тыльной стороной ладони под глазами. — Нам нужно позвонить Скотту, — решает он, — Он поймет, он поймет, что делать.        — Кто такой Скотт? — задается вопросом Алек, но он мог бы адресовать этот вопрос воздуху вокруг них, поскольку Нолан не обращает на это внимания. Вместо этого Нолан лезет в карман и достает телефон. Но.        — О, нет, — выдыхает Нолан и смотрит на треснувший и сломанный экран своего телефона. Он пытается нажать несколько кнопок, но экран даже не мерцает. Сам корпус сломан, понимает он, он уже практически разломился пополам. Тео швырнул меня в стену, чтобы убрать с дороги, вспоминает он и чувствует, как истерика снова сильно и быстро подступает к его горлу, грозя задушить его.        Не паникуй.        — Где твой телефон? Дай мне свой телефон, — приказывает он Алеку, отбрасывая свой в сторону.        Алек просто моргает на него. — Я не... Монро не позволила мне... не позволила нам иметь их. Она сказала, — он останавливается и сглатывает, — Неважно, что она сказала, — тихо заключает он и виновато гримасничает.        Черт возьми, думает Нолан, стиснув зубы, но. Не паникуй. Он садится еще дальше, игнорируя румянец, который хочет подняться на его щеках, когда он понимает, что он практически сидит верхом на Тео, и прижимает ладони сначала к одному из бедер Тео, а затем к другому. Он может чувствовать смущенный, вопросительный взгляд Алека на макушке, пока он наблюдает, но Нолан игнорирует его. Его пальцы натыкаются на твердый прямоугольник телефона Тео в правом кармане и он бросается вперед, чтобы начать его освобождать.        Слава богу, он загорается, когда он его поднимает. Он оставляет полосы черной крови Тео на экране, когда тянет его в руки, но он заставляет себя не думать об этом и подносит экран к лицу Тео.        — Помоги, помоги мне, — приказывает он Алеку, и Алеку требуется всего секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. Он подбирается вперед, пока не может осторожно наклонить лицо Тео к телефону.        Сначала он сердито вибрирует. — Черт, — ругается Нолан и перемещает его. Он на мгновение задерживает дыхание, но через секунду цвет отраженного света на лице Тео меняется: он разблокировался. Нолан дергает его обратно и поворачивает, его глаза бегают по экрану, пока он ищет приложение контактов Тео. Он нажимает на него и быстро прокручивает вниз до M.        Скотт отвечает быстро. — Тео? Какого черта, ты опоздал на полтора часа с созвоном, ты...        — Скотт, — вмешивается Нолан, его голос срывается на имени Скотта, — Скотт.        — Нолан? — тут же отвечает Скотт, а затем на линии раздается внезапный взрыв неистовых помех, как будто Скотт внезапно выпрямился или включил громкую связь, или и то, и другое, — Нолан, что случилось, где...        — Скотт, я облажался, — признается Нолан, — Я так сильно облажался.        Это было не то, что он хотел сказать, но слова вырвались из его горла прежде, чем он смог их остановить. Тео говорил ему. Он предупреждал его.  — Я не могу обыскать хижину не попав под обстрел, и не присмотреть за тобой, — рявкнул он на Нолана. И даже до этого, когда Нолан впервые появился в его мотеле, полный адреналина и решимости, и то, что Нолан был так убежден в то время, было праведностью, он посмотрел на Нолана, вздохнул и сказал: это, наверное, самая глупая вещь, которую ты когда-либо делал.        — Мне так жаль, Скотт, — извиняется Нолан, и это наполовину всхлип, — Мне так жаль, мне так...        — Нолан, успокойся, — приказывает Скотт, и в его голосе появляется что-то особенное, что-то, от чего слова Нолана высыхают, а челюсть захлопывается, — У меня здесь Арджент и Шериф, мы... — начинает он, а потом обрывает себя, — Это неважно. Расскажи нам, что случилось, ладно? Начни с самого начала.        И Нолан так и делает. А затем: — И теперь Тео не просыпается, а под его кожей расползаются эти черные линии, и я думаю, я думаю... — он умирает, думает Нолан, но не может заставить себя сказать.        — Боже, — слышит он бормотание шерифа, в то время как что-то сильно ударяется о стену, стол или что-то еще, Нолан подпрыгивает, а Арджент шепчет имя Скотта, мягко и сочувственно, но также и осуждающе.        — Что мне делать? — умоляет Нолан, все самообладание, которое он сумел собрать воедино, рушится, не паникуй, черт возьми, — Пожалуйста, я не знаю, что…        — Направляйтесь в участок шерифа, — внезапно вмешивается шериф. Несколько тягучих секунд тишины, как будто он, Арджент и Скотт обмениваются взглядами, а затем шериф повторяет, — Направляйтесь в участок шерифа. Местный шериф — мой друг. Я позвоню, предупрежу ее. Скажите ей, скажите ей, что вы свидетели преступления или что-то в этом роде, пусть она возьмет вас с Тео под охрану, пока мы не доберемся.        — И Алека, — добавляет Нолан, не задумываясь, — Алека тоже.        Несколько секунд удивленного молчания. — Кто, черт возьми, такой Алек? — наконец спрашивает Арджент.        — Эм, здравствуйте, — пытается Алек, как раз в тот момент, когда Нолан говорит: — Он... он был... одним из оборотней, находящихся... находящихся под контролем Монро.        Нолан понимает, как плохо это звучит, как только это вылетает из его рта, но слишком поздно: Арджент, шериф и Скотт начинают говорить, кричать, на самом деле, друг на друга. Нолан морщится, сжимает телефон Тео немного крепче в руке и бросает виноватый взгляд на Алека, который пожимает плечами и морщится в ответ.        Арджент в конечном итоге заканчивает спор, и делает он это, резко бросая: — Ну, теперь это не имеет значения, не так ли? — резкое заявление, предназначенное не для Нолана и Алека, а для шерифа и Скотта. А затем он резко и грубо выдыхает и, по-видимому, идет дальше, — Ноа прав насчет обращения в полицию, но вы не можете пойти в участок.        — Что, почему? — вмешивается Скотт.        — Ты думаешь, она будет искать? — понимает шериф. Нолан не видит, как Арджент кивает, но он может это себе представить.        — Это то, что я бы сделал, — тихо отвечает Арджент, — Это то, что... это то, что сделал бы мой отец.        Проходит еще несколько долгих секунд молчания, телефон Тео нагревается возле уха Нолана, а затем Арджент снова заговаривает.        — Ноа, ты можешь…? — шериф, должно быть, понял, о чем просит Арджент, потому что он говорит: «Да, подожди», а затем «Окей, понял», — Нолан, — приказывает Арджент, — Это номер, по которому тебе нужно позвонить. Он приведет тебя прямо к местному шерифу, а не на стандартную линию экстренной связи. Они смогут кого-нибудь к вам прислать. Уйди в безопасное место, позвони и жди, ладно? Подожди, пока кого-нибудь, кого они за вами пришлют.        — Ладно, — соглашается Нолан и, делая это, смотрит Алеку в глаза, — Ладно. Дайте мне номер, я готов.        Тео        Тео просыпается в темноте.        Дерьмо, думает он смутно, волчья отрава от пули охотника, должно быть, находилась в его организме достаточно долго, чтобы нанести серьезный ущерб. Позволяя глазам снова закрыться, Тео сосредотачивается на том, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, на том, чтобы позволить своим чувствам растянуться по периметру: ищет Нолана, ищет подсказки относительно того, где он находится.        И тут его глаза резко открываются.        Что, думает он, ужас и адреналин начинают заменять ватное ощущение в голове. Нет, думает он. Нет, нет, нет. Он поднимает дрожащую руку и медленно передвигает ее, поднимает выше перед лицом, пока не может больше, потому что кончики его пальцев натыкаются на что-то твердое и неподвижное.        Что-то твердое, неподвижное и металлическое.        — Нет, — говорит Тео вслух, — Нет, нет, нет. Он разворачивается и отчаянно мчится вперед. В спешке он практически врезается прямо во что-то еще твердое, неподвижное и металлическое, но игнорирует боль в плече и голове и просто бьет рукой вперед, раз за разом, пока барьер не поддается. Но он недооценивает свой собственный импульс в панике, и в ту секунду, когда он исчезает, он падает вперед, наружу и на несколько футов вниз к земле.        Но.        — Нет, — выдыхает он, рухнув на бок и уставившись на рисунок пола под своим телом, который он узнает мгновенно и интуитивно.        Узор на полу в морге больницы Бейкон-Хиллз.        Нет, думает Тео, глядя на него. Нет, я не могу вернуться сюда. Я не могу вернуться сюда. Он вскакивает на ноги, морщась, когда его босые ноги касаются прохладного пола. Он лихорадочно оглядывается, но ошибиться невозможно: это морг Бейкон-Хиллз, бледный в тусклом, болезненном освещении, и такой болезненно, ужасающе знакомый.        — Нет, — повторяет Тео, — Нет, этого не может быть...        Лиам вытащил меня, думает он. Лиам сломал меч.        — Это не может быть правдой, — выдыхает он. Он хочет, чтобы это было утверждением факта, но оно выходит шатким, как вопрос, как молитва.        Он бежит.        Он бежит и обыскивает больницу, мечется из одной палаты в другую, ища Нолана, Мелиссу, Скотта, Лиама, кого угодно , но ничего нет. Никого нет. А потом...        — Тео, — бормочет хриплый голос, — Тео, — долго, протяжно и почти лирично.        Тео замирает, его рука вытянута, чтобы попытаться открыть главные двери. Его плечи начинают подниматься, когда страх пронзает его, быстро и неудержимо.  — Тео, — снова шепчет голос, все ближе и ближе.        Нет, думает Тео. Нет. Лиам вытащил меня. Лиам сломал меч.        Он собирается с духом и тянется к двери. Она откроется, — твердо говорит он себе. Она откроется, и я уйду, и пойду и найду Нолана, и Скотта, и... и Лиама. Она откроется.        Она не открывается.        — Тео, — говорит Тара, уже достаточно близко, чтобы Тео мог слышать, как ее мокрые шаги хлюпают по полу. Тео смотрит на нее в отражении стеклянных дверей, на ее мокрые волосы, на ее мертвенно-бледную кожу и на ее разорванную, окровавленную грудь.        Тара просовывает руку ему в грудную клетку, когда он стоит вот так. Тео даже не пытается пошевелиться.        Нолан        — Как он? — тихо спрашивает Алек, стоя возле грузовика и глядя на Нолана, сидящего на краю заднего сиденья, и Тео, лежащего рядом с ним.        Нолан еще немного промокнул липкий лоб Тео краем рукава, а затем, после секундного колебания, выставил костяшки пальцев и согнул их так, чтобы прижать их тыльную сторону ко лбу Тео. — Нехорошо, — отвечает он едва ли громче шепота, — Он весь горит.        Это не принесет ему или Тео никакой пользы, но Нолан ничего не может с собой поделать: он передвигается так, чтобы можно было осторожно поднять сначала тяжелые шерстяные одеяла, которые он вытащил из металлического контейнера для хранения в кузове пикапа Тео, а затем все еще пропитанную кровью толстовку и рубашку Тео.  — Снять их? — отчаянно спросил Нолан Алека, когда они пытались усадить Тео на заднее сиденье, а не в пространство для ног, — Он такой холодный, и они... они мокрые, — сказал Нолан, насильно игнорируя тот факт, что они были мокрыми от крови, но.        Но они оставили их, потому что Алек сказал: — Я не знаю... Нолан тоже, а Нолан совершил достаточно ошибок для одной ночи.        Под тканью извивающиеся черные линии все еще видны под кожей Тео. Только теперь они поползли сильнее, достигли еще дальше, кончики их только начали касаться линий ребер Тео. И не только это, но и. — О, нет, — выдыхает Нолан и касается кончиками пальцев густой, спутанной массы черного, лежащей чуть дальше центра живота Тео, отмечая место, где его поразила пуля охотника.        И затем он отшатывается. — Эй, — тихо, успокаивающе говорит Алек, положив руку на руку Нолана, он наполовину забрался на заднее сиденье, чтобы иметь возможность дотянуться, — Эй, давай. Ты сделал все, что мог. Не... не... — терзай себя, Алек не говорит, но Нолан все равно слышит.        Нолан сглатывает, опускает мокрую массу из испорченной толстовки и рубашки Тео обратно и тратит около полуминуты на то, чтобы поправить одеяла на теле Тео и под ним.        Алек ждет снаружи машины, когда Нолан наконец спрыгивает, засунув руки в карманы и пристально глядя на горизонт. Нолан не может сдержать проблеск улыбки, которая поднимает его губы, там и там, странно тронутый предпринятой заботой Алека. Закусив губу, Нолан поворачивается так, чтобы осторожно закрыть дверь машины Тео, а затем прислоняется к ней спиной, дрожа.        В следующую секунду он замечает, что Алек неуверенно на него смотрит. — Что? — недоумевает он, и Алек краснеет и тут же отворачивается, когда понимает, что Нолан его поймал.        — Извини, — бормочет он через секунду. Он украдкой бросает еще один взгляд на Нолана. — Извини, — повторяет он, — Просто, наверное тебе холодно? — он мог бы иметь это в виду как утверждение, но это прозвучало как вопрос, и Нолан с любопытством наклоняет голову, соглашаясь с этим. Алек морщится, вероятно, на себя, и смотрит в сторону, говоря, — Просто... Мы, мы горячие, ну, ты знаешь.        Он оставляет все как есть, просто полное отсутствие объяснения, но он также немного сдвигается. Немного ближе. И тут Нолан все понимает.        На этот раз Алек подпрыгивает, когда Нолан сдвигается, чтобы прижать их плечи друг к другу. Нолан тут же краснеет и отстраняется. — Извини, я должен был... извини.        Но Алек просто двигается за ним, протянув руку, чтобы слегка коснуться руки Нолана, и говорит: — Нет, это...! — он останавливается, когда Нолан это делает, — Ты только что меня удивил. Вот, — предлагает он и откидывается на бок грузовика, — Вот, давай.        Он выглядит немного глупо: он немного странно извернулся, пытаясь предложить своё плечо и руку, но вместо смеха Нолан просто чувствует, как что-то туго скручивается в его груди. Моргая глазами от горячего ощущения, которое вспыхивает в их точках соприкосновения, Нолан медленно, осторожно двигается назад, пока не может устроиться возле предложенной руки Алека.        Его дрожь почти сразу прекращается, тепло Алека проникает в него. — Спасибо, — тихо бормочет он. Алек ничего не говорит, только слегка улыбается и прижимается к нему немного крепче.        Внезапно почувствовав потребность отвлечься, Нолан вытаскивает телефон Тео из кармана джинсов. Экран загорается от движения, и Нолан морщится, опускает рукав вниз на пальцы, чтобы попытаться стереть некоторые полосы крови Тео, все еще оставшиеся на нём. Ему удается вытереть большую часть, потому что она наконец высохла и начала шелушиться, и после того, как он закончил, он просто держит его в руках, наклоняя так и эдак и глядя на обычные обои: Тео, по-видимому, никогда не персонализировал фон.        И тут с ним кое-что происходит.        — Погоди, — говорит он. И шок, и смятение, и немного самобичевания заполняют его тон, — Подожди. Тебе... тебе нужно кому-то позвонить? Скажи им, где ты, что ты... — Нет, — тихо прерывает Алек. Он бросает еще один взгляд на Нолана и вздрагивает, когда ловит тот взгляд, который должно быть на лице Нолана. Нолан пытается вернуть себе контроль над выражением лица, вернуть его в нейтральное состояние, — Приемный ребенок, который повзрослел и вышел из системы опеки, — объясняет Алек через секунду и оставляет все как есть.        — О, — глупо говорит Нолан, но на самом деле он думает: это, вероятно, не совпадение.        Монро всегда питала пристрастие к изгоям.        — Она сказала, что это эксперимент, — внезапно говорит Алек. Нолан немного подпрыгивает и смотрит на него с удивлением. Алек бросает на него еще один из тех быстрых, осторожных взглядов и объясняет, — Она, гм. Она сказала, что у нее были проблемы с некоторыми старшими оборотнями, которых она обратила. Что их было сложнее контролировать. Она думала, может быть, может быть, с молодыми оборотнями будет проще.        Нолан смотрит на него. Он невольно думает о том времени, когда сидел в кабинете Монро, когда она сказала, что мы можем поговорить о том, что произошло в библиотеке, если хочешь. О нападении животных.        Он думает о Гейбе.        — Да, — наконец горько бормочет Нолан, — Да, я уверен, что она это сказала.        Алек смотрит на него с любопытством, но не спрашивает. Еще через несколько секунд он снова отводит взгляд и пожимает плечами. Нолан чувствует, как рука Алека движется по его собственной. — Но со мной это не сработало. Не совсем, — он криво улыбается Нолану с едва заметной, самоуничижительной улыбкой, — По-видимому, у меня не было нужного темперамента для того, что она хотела, чтобы я делал. Для… для… — убийств, молча дополняет Нолан, — В любом случае. Вот почему я был в доме.        Он внезапно рассмеялся, и звук его смеха был немного икающим и лишенным всякого юмора.        — Она сказала, что я, по крайней мере, могу, я могу быть отвлекающим маневром. Закрыть собой людей с правильным темпераментом когда-нибудь... Внезапно юмор, натянутый и горький, каким он был, спадает с лица Алека, и он украдкой смотрит не на Нолана, а на дверь за его спиной, на самом деле мимо нее, на Тео, застреленного и отравленного и умирающего внутри. — Думаю, она была права, — заканчивает он тихо, более чем немного дрожа.        — У меня тоже не тот темперамент, — внезапно говорит ему Нолан. Признается, правда. Алек вздрагивает, чтобы посмотреть на него с удивлением.        Покраснев, Нолан собирается открыть рот, чтобы что-то сказать, хотя он не знает, что, объяснение, или шутку, что-то, но тут внезапно яркий свет ударяет по его лицу и лицу Алека, на мгновение ослепляя его. Фары, он понимает: прибывает обещанный помощник шерифа Амелии Мендосы.        Он захлопывает челюсть и торопливо засовывает телефон Тео в карман куртки, когда он устремляется вперед, к патрульной машине, въезжающей на гравийную парковку у входа в Государственный парк, куда их направила шериф Мендоса. Алек следует за ним медленнее.        Он останавливается в нескольких футах от помощника, их двое, понимает он, и чувствует, как хмурится через лобовое стекло на второго, неожиданного помощника, он паркует патрульную машину и глушит двигатель. Алек достигает его плеча и тоже останавливается, как раз когда оба помощника открывают двери и выходят.        — Нолан? — кричит водитель, женщина, — Нолан Холлоуэй?        — Да, — говорит Нолан, — Да, это я, — и начинает делать шаг вперед. Но он внезапно не может, потому что Алек вытянул руку, схватил его за запястье и потащил его за собой, чтобы остановить.        Нолан смотрит на него в замешательстве, но затем его внимание снова переключается вперед, когда женщина-заместитель говорит: — Хорошо, это хорошо. Я так рада, что мы тебя нашли. Она захлопывает дверь и начинает выходить вперед. Второй заместитель, мужчина, делает то же самое.        Сбитый с толку вторым помощником и сбитый с толку поведением Алека, Нолан снова переводит взгляд на женщину-помощника, намереваясь спросить, спросить что-то, спросить что угодно, но затем он останавливается, удивление затмевает его разум. Ее рука на пистолете, понимает Нолан. Он все еще смотрит на ее пальцы, покоящиеся на кобуре, когда Алек внезапно заговаривает.        — Он послал тебя? — спрашивает Алек, и Нолан хмурится, рефлекторно думая, кто такой «он?», — Шериф Мендоса послал тебя?        Женщина-заместитель улыбается. Вероятно, это должна быть успокаивающая улыбка, но она слишком зубастая, слишком растянутая. — Конечно, он это сделал, — соглашается она, и Нолан замирает, он, не она, — Он действительно беспокоится о вас, хочет, чтобы вы доехали в целости и сохранности. Она смотрит на Нолана. — Это твой друг Тео? Я думала, ты сказал, что он болен.        Пальцы Алека на его запястье сжимают его так, что остается синяк. — Я, гм, — запинается Нолан, его мысли лихорадочно спешат, но ни одна из случайных мыслей, которые ему удается уловить, не приносит пользы. Шериф Мендоса — женщина, он просто продолжает думать снова и снова.        — О, черт возьми, — внезапно говорит мужчина-заместитель ( никакой он не заместитель!, просто взвизгивает разум Нолана) и выхватывает пистолет.        Но Алек уже начал двигаться. Он отталкивает Нолана одной рукой и бросается на мужчину-заместителя, и он достаточно быстр. Нолан наблюдает за этим с удивлением со своего места на земле, споткнувшись о собственные ноги, когда Алек его толкнул, ему удается поймать мужчину прежде, чем тот успевает поднять пистолет.        Они ударяются о капот патрульной машины, голова мужчины ударяется о него, когда они падают, и Алек кричит: — Нолан, беги!  Алек и мужчина сползают с капота в запутанном, царапающемся беспорядке, и не слишком рано, женщина, рыча проклятия и отворачиваясь от Нолана, тоже вытащила свой пистолет, но ее выстрел не попадает в спину Алека, когда Алек и мужчина падают. Она снова ругается и начинает выстраиваться для следующего выстрела. Ее пистолет колеблется, когда Алек и мужчина катаются по грязи, руки Алека все еще обхватывают ствол пистолета мужчины, и Нолан чувствует как ужас пронзает его, быстро и инстинктивно.        Нет, думает он и начинает лихорадочно озираться, отчаянно. Почти мгновенно он замечает что-то и едва не хватает это, разворачиваясь на четвереньках, чтобы броситься за этим чем-то, вытянув руки.        А затем он вскакивает на ноги (фальшивая женщина-помощник шерифа слишком поглощена очередным неудачным выстрелом, чтобы это заметить), и бьет найденным им камнем ей по затылку.        Она мгновенно падает, ее конечности свободно раскинулись по земле, как у марионетки, у которой обрезали нити. Нолан стоит над ней, тяжело дыша и ошеломленный, а затем его голова резко поднимается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алек наконец выигрывает состязание по борьбе, которое он вел с этим мужчиной. Алек вырывает пистолет у фальшивого помощника и бьет мужчину по лицу.        Алек еще несколько секунд зависает над мужчиной, но затем он внезапно вскакивает и отступает, пистолет выпадает из его рук и тяжело падает в грязь. — О, о боже, — бормочет он, и его голос звучит тошнотворно.        Нолан устремляется вперед, пока не врезается в спину Алека, останавливая его за несколько секунд до того, как он споткнулся бы о потерявшую сознание женщину-заместителя. Это не самое умное, что он мог сделать, Алек резко откидывается назад и резко разворачивается, сверкая глазами и клыкастым ртом, но это срабатывает: Алек резко втягивает испуганный воздух, и обращение сходит с его лица, словно занавеска, которую дергают назад.        — Давай, — выдохнул он и снова потянулся к запястью Нолана, — Давай, нам пора. Я слышу... я слышу, как приближаются еще двигатели, мне кажется, приближаются еще охотники. — Как... как ты понял?  — спрашивает Нолан, тяжело дыша, в то время как Алек бежит обратно к пикапу Тео, все еще держа Нолана за запястье и волоча его за собой.        Алек не отвечает сразу. Они почти врезаются в водительскую дверь грузовика Тео, и он рывком открывает ее и начинает торопливо заталкивать Нолана внутрь. Нолан автоматически двигается, продолжает двигаться, перелезая через центральную консоль и садясь на пассажирское сиденье как раз в тот момент, когда Алек забирается за ним и рывком закрывает дверь. Алек начинает лихорадочно оглядываться, и Нолан понимает, что он ищет, вытаскивает ключи из кармана и швыряет их в руку Алека.        — Они пахли кровью, — наконец говорит Алек, заводя грузовик и переключая передачу назад, — Кровью и... и аконитом, — он выезжает с места и переключает передачу, прежде чем нажать на педаль газа. Мащина рывком мчится вперед, — Я думаю... я думаю, они украли эту форму и эту патрульную машину у настоящих помощников, которых прислала шериф Мендоса, — тихо заключает он.        Нолан вздрагивает. — Понятно, — говорит он, практически заикаясь, пока его язык суетится среди адреналина, все еще наполняющего его кровь, его руки начинают шарить по карманам, — Ладно, я позвоню Скотту и остальным. Я позвоню им, и они узнают...        И тут он замирает.        — Алек. Алек, остановись! — кричит он, а затем ему приходится сдержаться, чтобы не врезаться в приборную панель, когда Алек подчиняется.        — Что? — Алек задыхается, — Нолан, что такое...        — Телефон Тео, — объясняет Нолан, разворачиваясь и беспомощно глядя через заднее стекло на парковку позади них, — Он исчез, я, должно быть, уронил его…        И тут он замолкает, в ужасе. — Алек, — выдыхает он.        Нолан краем глаза замечает, как Алек нахмурился, а затем Алек оборачивается, чтобы тоже посмотреть.        — О, черт, — выдыхает он, а затем разворачивается, снимает ногу с тормоза и резко нажимает на газ, заставляя грузовик с ревом нестись вперед, прочь от нескольких пар фар, въезжающих на парковку, с которой они только что скрылись.        Тео        Тео просыпается в темноте.        Ему даже не нужно открывать глаза, чтобы это знать. Он чувствует это в своих костях, в своей крови, в болезненном звуке, когда сердце Тары, бьющееся в его груди, отдается эхом в ящике морга.        Поэтому он вообще не удосуживается открыть глаза.        Тара находит его именно таким. Она открывает дверцу ящика морга и выдвигает стол, а Тео все еще не открывает глаза. Она обходит вокруг стола, делая по одному мокрому, ужасающе хлюпающему шагу за раз, а Тео все еще не открывает глаза.        Она кладет руку ему на грудь, прямо над его — своим — бьющимся сердцем, на несколько долгих, тягучих секунд. Тео чувствует влажную, липкую тяжесть этого сердца, когда его легкие расширяются и втягивают воздух.        Она снова забирает сердце себе, когда он лежит вот так, а Тео все еще не открывает глаза.        Нолан        Нолан так сосредоточен на том, чтобы удержать бессознательное тело Тео на месте, что он едва не пропускает момент, когда Алек наконец останавливает грузовик и глушит двигатель.        Но он не упускает этого. — Алек, что?.. — спрашивает он, в замешательстве оглядываясь по сторонам со своего места, согнувшись в пространстве для ног между передним и задним сиденьями, положив руки на плечи Тео. Нолану пришлось вскарабкаться на заднее сиденье, чтобы удержать Тео от падения в первый раз, когда Алек слишком быстро повернул в поворот, чтобы оторваться от преследователей.        — У нас заканчивается бензин, — извиняющимся тоном объясняет Алек, разворачиваясь на водительском сиденье так, чтобы скорчить гримасу Нолану.        — О, — говорит Нолан и падает обратно в пространство для ног, его руки падают с тела Тео, — О, точно.        Он поднимает взгляд, чтобы встретиться глазами с Алеком. Алек смотрит в ответ. — Что нам делать? — тихо спрашивает он через мгновение.        Нолан просто качает головой. — Я не... я не знаю, — отвечает он безучастно, — Я не...        Он закрывает лицо руками.        Не паникуй, пытается он сказать себе. Но какую бы силу мантра ни имела раньше, сейчас ее нет. Нолан чувствует, как истерика корчится в его животе, начиная пробираться к горлу. Тео умирает, говорит вместо этого тихий голос в его голове. Ты потерял единственную связь, которая могла помочь тебе, и люди Монро прочесывают округ, разыскивая вас.        Нолан сдерживает рыдания и еще больше замыкается в себе.        — Нолан, — пытается Алек и начинает наклоняться вперед к нему, Нолан слышит, как скрипит сиденье под ним, — Эй, Нолан...        — Нолан, — сказал Тео, и Нолан узнал поучительный тон и застонал. Губы Тео дернулись, но он не остановился, — Это важно, — сказал он, и Нолан пробормотал что-то вроде «это всегда важно», но затем он сгорбился на своем месте и злобно, но молча посмотрел на Тео.        Если что-то случится, сказал Тео. Если что-то случится со мной …        Нолан внезапно выпрямляется, его глаза расширяются, а дыхание сбивается в груди. Алек издает испуганный, вопросительный звук, но Нолан игнорирует его, и вместо этого карабкается, чтобы наклониться над телом Тео, пока он не может дотянуться до его левого запястья, и вытащить его из-под одеяла вверх. Кожа браслета Тео блестит в слабом свете, проникающем через окна от уличных фонарей, выстроившихся вдоль дороги, гладкая и темная, и отмеченная странными, неровными рунами.        Нолан смотрит на него несколько секунд, а затем резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на Алека. — Ты знаешь, где мы? Я имею в виду, ты хотя бы примерно представляешь, где мы?        Алек кривится. — На… на окраине города, я думаю? На восточной окраине, так как мы были недалеко от государственного парка, но… — он качает головой, — Прости, — извиняется он, — Я на самом деле не отсюда. Но Нолан просто возвращается к своим пальцам, осторожно обхватывающим запястье Тео, к своим пальцам, едва касающимся браслета Тео. — Я... я думаю, это нормально, — говорит ему Нолан, его мысли лихорадочно бьются в голове, — Я думаю...        Он не стал договаривать, просто осторожно опустил руку Тео обратно вниз — убедившись, что она засунута обратно под одеяла. Затем снова перелез через сиденья, пока не смог упасть на пассажирское. — Нолан, что… — пытается спросить Алек, но Нолан просто игнорирует его. Должен игнорировать его, слишком боясь, что если он остановится, чтобы попытаться объяснить, то потеряет импульс. Что он потеряет надежду, сидящую высоко под его грудиной, крохотную нить возможности.        — Если со мной что-то случится, — сказал Тео. Он плавно проигнорировал бормотание Нолана:  — Я действительно хочу, чтобы ты перестал это говорить. Вместо этого он скомкал бумажную обертку, которой была покрыта его соломинка, и бросил ее в голову Нолана.  — Если со мной что-то случится, — повторил он, прямо поверх возмущений Нолана и его отмахиваний, когда маленький бумажный шарик попал ему между глаз, — И у тебя нет возможности позвать на помощь... — Интернет исчез? — Нолан усмехнулся, раздраженный, — Все мобильные телефоны в мире внезапно сломались?  Каким же я был идиотом, думает Нолан сейчас, застряв в пикапе Тео посреди ничего, без телефонов, планшетов и Интернета. Он стискивает зубы, отбрасывает самоупреки и тянется к бардачку, тот открывается с приглушенным стуком . — Ты должен перестать бежать. Ты должен найти место, где ты можешь остаться, и перестать бежать, — заключил Тео в тот день в ресторане, где они были, просто полностью игнорируя саркастические замечания Нолана. Это было достаточно странное указание, что Нолан остановился и посмотрел на него, нахмурившись.  — Но не будет ли это означать, что тебя поймают? — задавался вопросом Нолан. — Оставаясь на одном месте, не двигаясь, и все такое.        — Не всякое движение хорошо, — ответил Тео, — Не всякий импульс вперед — это прогресс, — сказал он. — Ты должен дать им время, чтобы найти тебя. Скотт и остальные. Ты должен остановиться и дать им время и возможность найти тебя, — объяснил он, на скептическое выражение лица Нолана. — Что, по запаху? — Нолан ответил идиотски, и Тео рассмеялся, — Ты сказал, что у меня нет возможности связаться с ними, никаких телефонов или Интернета или чего-то еще, так как... — начал требовать Нолан, возмущенный, но Тео просто опустил левый локоть на стол между ними и поднял левое запястье.        — Они не будут искать тебя, — сказал Тео. — Они будут искать меня. — Вот, — говорит Нолан, вытаскивая бумажную карту из бардачка и начиная разворачивать ее трясущимися пальцами, паника и адреналин одновременно. Он поворачивается так, что карта наполовину оказывается на его коленях и центральной консоли, разложенной между ним и Алеком, — Если ты прав, то мы типа... — он замолкает, одним пальцем обводя карту, ища, судорожно ища.        — Здесь, — бормочет Алек, видимо, поняв. Он снова стучит по тому месту, на которое указал, — Здесь, или около того.        Нолан пробегает глазами по карте. Затем: — Здесь! — восклицает он, указывая, — Как думаешь, мы сможем добраться сюда?        Алек наклоняется, ближе к карте. Затем он хмурится и снова смотрит вверх. — В пригородный гараж?        — В них всегда есть машины, — объясняет Нолан, — Из-за людей, работающих по ночам, или оставляющих там свои машины, когда они путешествуют, или… или из-за чего-то еще, — слова Тео в устах Нолана, странные и лишь наполовину запомненные до сих пор.        — Ты хочешь спрятаться, — понимает Алек. Нолан сглатывает. — Мы должны прекратить бежать, — говорит Нолан. Он пытается заявить об этом твердо и убежденно, как это сделал Тео однажды, но его голос все еще дрожит, — Мы должны остановиться. Мы должны дать им шанс найти нас. Людям, которым я звонил раньше, Скотту и другим, — объясняет он нахмуренному взгляду Алека, — Они уже ехали за нами, и к настоящему моменту они поймут, что что-то не так, что мы не добрались до участка шерифа. Так что мы просто должны... должны дать им время и возможность найти нас.        Алек просто продолжает хмуриться. — Ладно, но как? — требует он, — У нас нет телефонов, чтобы они могли их отследить. Могут ли они поискать пикап или... или что-то еще?        Нолан качает головой. — Они не будут нас искать. Они не будут искать нас, — поправляет он, торопясь, надежда сжимает его горло так же сильно, как и паника до этого.        Он оглядывается на Тео, все еще без сознания, молчаливого и умирающего на заднем сиденье, он смотрит на его левое запястье, снова спрятанное под одеялом.        — Они будут искать его.        Тео        Тео просыпается в темноте.        Он медленно открывает глаза, выдыхает дрожащий вздох и невидящим взглядом смотрит на верх ящика морга. Он пока не слышит Тару, ни ее низкий, лирический голос, тихо поющий его имя, ни висцерально влажный звук ее шагов, но он знает, что она где-то там.        Знает, что это лишь вопрос времени.        Он думает о том, чтобы остаться там, где он есть, заставить Тару открыть ящик морга, вытащить стол и снова обойти его к его груди, если она так сильно хочет вернуть свое сердце. В этой мысли есть какое-то мелкое, порочное удовлетворение — в ее недуге и фатализме — но...        Но он уже украл ее сердце и ее жизнь. Он не может заставить себя украсть у нее и это.        Он медленно вылезает и спускается из ящика морга. Даже с его убеждением его мышцы все еще кажутся напряженными и непослушными, и требуются усилия, чтобы продолжать двигаться вперед, продолжать идти к своей смерти, какой бы временной она ни была.        В конце концов он делает это и начинает выпрямляться с колен, готовый подняться на ноги. Но затем он смотрит вверх и замирает.        — Джош, — выдыхает он дрожащим голосом и с недоверием.        Джош смотрит на него сверху вниз, Тара стоит прямо за его правым плечом. Его кожа мертвенно-бледная, а глаза запавшие, с темными, фиолетовыми синяками под ними.        На ткани, прикрывающей его живот, имеется пять кровавых проколов.        — Джош, мне так... — начинает говорить Тео, рефлекторно пытаясь подняться на ноги, но...        Но Джош просто вытягивает руку и сдавливает ею челюсть Тео. Тео замирает, полусогнувшись и глядя на Джоша широко раскрытыми беспомощными глазами.        Джош просто смотрит на него в течение долгой, напряженной секунды, Тара позади него просто смотрит, смотрит, смотрит, а затем он говорит: — Это были мои — тихо, ровно и бесстрастно. — Что… — Тео начинает отвечать, сбитый с толку, но затем останавливается, потому что форма его рта кажется неправильной, переполнившейся. Его язык касается зубов, а глаза распахиваются до невозможности, потому что клыки, растущие из его десен, слишком длинные, слишком острые.        Не его.        — Джош, пожалуйста, — умоляет Тео, слова вылетают искаженными и неправильными из-за непривычной формы его рта, но Джош просто протягивает вперед свободную руку и обхватывает пальцами один из клыков Тео — не его, не Тео.        И тут он тянет.        Нолан        На парковке холодно.        Вероятно, это как-то связано со всем этим бетоном, Нолан понятия не имеет, но это означает, что кабина грузовика становится холодной, и становится холодной быстро. Он стискивает зубы и сосредотачивается на том, чтобы поплотнее подоткнуть одеяла под тело Тео, пытаясь согреть его. Он игнорирует тот факт, что сам дрожит, и достаточно сильно, что ему приходится крепко сжимать челюсти, чтобы зубы не клацали друг о друга.        Но даже сквозь звук собственного тяжелого дыхания и скрежета зубов он все равно слышит, как Тео что-то бормочет, когда Нолан наклоняется к нему, чтобы поглубже подоткнуть одеяло под его дальнее плечо.        Или он что-то слышит .        — Ты слышишь, что он говорит? — спрашивает он Алека и поднимает взгляд.        Алек, съежившийся на пассажирском сиденье и засунувший руки под мышки, оглядывается назад, затем слегка хмурится и закрывает глаза. Через несколько секунд он снова их открывает. — Тара, я думаю? Похоже на Тару, — он бросает взгляд на Нолана, — Кто такая Тара? Нолан лишь слегка качает головой и хмурится, глядя на Тео. — Я не знаю, — тихо отвечает он.        Отпустив его, он заканчивает убеждаться, что Тео завернут в одеяла так плотно, как только может, а затем медленно забирается обратно на передние сиденья. Он сильно вздрагивает, когда садится, ткань подушек холодная, и Нолан поднимает руки, чтобы подуть в свои сложенные чашечкой ладони, прежде чем потереть их друг о друга и затем спрятать в карманы куртки.        Он проводит минуту или две, просто глядя на кроны деревьев, которые он видит на границе парковки. Должно быть, снаружи есть какой-то бриз, потому что ветви слегка колышутся на ветру, хотя Нолан его не слышит, Алек втиснул пикап Тео между большим белым сервисным фургоном и другим, таким же массивным грузовиком, чтобы лучше попытаться скрыть его от любого, кто заглянет в гараж с дороги, и они, кажется, действуют как некие барьеры. Наблюдение за медленно колышущейся волной листьев немного гипнотизирует, и вскоре Нолан чувствует, как его веки тяжелеют, а голова начинает клевать.        Но.        — Как ты думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы нас найти? — внезапно спрашивает Алек.        Нолан резко дергается назад, полностью проснувшись, и смотрит на него, а затем хмурится: что-то не так в выражении лица Алека, его черты натянуты, а глаза Алека пристально смотрят вперед, хотя Нолан... не думает, что Алек видит то, на что он технически смотрит.        — Я не... я не знаю, — отвечает Нолан после нескольких секунд нерешительности, — Прошло уже несколько часов, и Бейкон-Хиллз не так уж и далеко, так что... — он замолкает и щурится на Алека в относительной темноте, — Алек, что... Но он обрывает себя, потому что, если раньше взгляд Алека был устремлен на его пальцы, сплетенные на коленях, то теперь Алек резко поворачивается и начинает движение, наклоняясь к заднему сиденью.        — Алек! — протестует Нолан, сбитый с толку и немного встревоженный, но Алек просто игнорирует его, на данный момент, Нолан слышит, как он копается, явно что-то ища.        Когда он откидывается назад, Алек держит разобранные части пистолета, которое Тео украл у охотника в хижине. Нолан пристально смотрит.        — Я думал об этом, — начинает объяснять Алек, его голос быстрый и немного хриплый, маниакальный. Он начинает собирать пистолет, — О том, что сказал Тео, о том, что Монро, возможно, сможет восстановить контроль над стаей, и, следовательно... следовательно, надо мной.        Он заканчивает собирать пистолет и пихает его Нолану, который отшатывается назад и ударяется головой о боковое окно. Алек вздрагивает, но продолжает настойчиво держать его перед собой.        — Возьми его, — умоляет он. — Просто на всякий случай. Нолан смотрит на него. — Ты не можешь... Ты хочешь, чтобы я тебя застрелил?  Алек морщится, а затем выдавливает из себя дрожащую улыбку, пытаясь пошутить: — Ну, не сейчас, нет, — он замолкает, глядя на лицо Нолана, на его испуганное выражение, и сглатывает, — Нолан, пожалуйста. Я не… я не хочу причинять тебе боль.        — Ты не, — автоматически возражает Нолан, — Ты... ты не причинишь. Ты не причинишь.        Но Алек уже качает головой. — Ты этого не знаешь. Я не знал, — он останавливается и украдкой оглядывается на Тео, — Я также не хотел причинять ему боль.        Издав тихий звук, он тянется вперед, хватает одну из рук Нолана и вдавливает в нее пистолет. Нолан пытается вырваться, не беря его, но Алек не позволяет ему, его другая рука находит свободную руку Нолана и, поднося ее к себе, прижимает ее сверху к пистолету, так что он оказывается зажатым между руками Нолана, зажатыми между руками Алека.        — Нолан, пожалуйста, — повторяет он едва слышно.        Нолан сглатывает и нерешительно обхватывает пальцами приклад пистолета. Алек, должно быть, чувствует это, потому что медленно убирает свои руки, оставляя его позади. Его пальцы трясутся, понимает Нолан, глядя на них. Алек откидывается на пассажирское сиденье и робко улыбается.        Грудь Нолана сжимается.        — Ладно, — говорит он дрожащим голосом, — Ладно, ну. Теперь у меня есть он, так что, — он тянется вперед, открывает среднюю консоль и торопливо засовывает пистолет внутрь.        Алек издает разочарованный звук, когда Нолан закрывает консоль, и останавливает его. — Нолан, — ругает он, снова поднимает пистолет и протягивает его.        — Алек, — жалуется Нолан, столь же расстроенный, но Алек лишь еще настойчивее протягивает ему пистолет.        — Только при себе, — просит Алек, — Пожалуйста.        Нолан хмурится, но. Закусив губу, он тянется вперед и снова берет пистолет, а затем медленно подносит его ближе к себе. Он смотрит на него несколько секунд, а затем выдыхает в спешке и с трудом засовывает пистолет в карман куртки.        — Удовлетворен? — требует он, более чем немного разгневанный.        Алек просто робко улыбается и говорит: — Да, — и Нолан чувствует, как весь его гнев, который, испаряясь, оказывается страхом, исчезает. Он отводит глаза и снова смотрит в лобовое стекло.        И тут он вздрагивает.        — Нолан, — бормочет Алек. Нолан смотрит на него, и Алек закусывает губу.        А затем он поднимает руку вверх и делает предложение.        — Было бы очень грустно, если бы мы пережили все это, а ты умер бы от переохлаждения до того, как нас спасут, — шутит Алек, но его голос немного дрожит, а выражение лица искажается от неуверенности.        Нолан колеблется еще долю секунды, а затем медленно ползет вперед. Лицо Алека на секунду непроницаемо от удивления, но затем он издает тихий ох и вскарабкивается, немного выше, освобождая место для Нолана, когда Нолан заканчивает приближаться. Послав ему маленькую, дрожащую улыбку, Нолан поворачивается так, чтобы он мог положить свое плечо на плечо Алека, неуверенно устраиваясь напротив него. Алек улыбается так же дрожа в ответ и обнимает Нолана за противоположное плечо, тяжесть его руки — теплое, успокаивающее клеймо на спине Нолана.        Это помогает, на полминуты или около того, а затем Нолан снова дрожит. Стиснув зубы, Нолан бездумно поворачивает лицо к груди Алека, а затем замирает. Он отдергивается.        — П-прости, — запинаясь, говорит он, — Прости. Но Алек просто сжимает пальцы на руке Нолана и не дает ему отодвинуться слишком далеко. — Все в порядке, — спешит он сказать, — Это... ты можешь…        Он не заканчивает предложение, а лишь касается языком нижней губы, а затем снова меняет позу, немного поворачиваясь к Нолану.        Раскрывая свой перед, он протягивает другую руку в приглашении.        — Эм, — говорит Нолан, но.        Но через мгновение он двигается вперед, а затем снова поворачивается, чтобы прижаться спиной к груди Алека. Он почти сразу же вздрагивает, тепло Алека, кажется, мгновенно поглощает его. Руки Алека, которые он соединил, чтобы обнять Нолана, когда тот откинулся назад, рефлекторно сжимаются вокруг него, и Нолан снова дрожит и беспомощно зарывается еще немного назад.        — Спасибо, — бормочет он через мгновение.        — Ага, нет проблем, — отвечает Алек и, как бы непреднамеренно это ни звучало, шепчет это почти прямо на ухо Нолану.        Тео        Тео просыпается в темноте.        Он просыпается от толчка, уже задыхаясь, вспоминая вид, звук и ощущение Джоша, возвращающего свои клыки, пронзающие его. Но его рот ощущается нормально, его зубы тупые и человеческие и его собственные, насколько он может судить. Зажмурившись и опустив голову обратно, Тео выгибает шею назад и сосредотачивается на дыхании, просто дыхании.        В конце концов оно замедляется, и Тео может думать, несмотря на металлический привкус страха и адреналина, покрывающий его горло. Он сглатывает, раз за разом, чтобы попытаться избавиться от этого, а затем медленно открывает глаза и невидящим взглядом смотрит в темноту ящика.        Я не могу, думает он. Я не могу вернуться туда. Он помнит убежденность, которую он чувствовал в последний раз, когда он проснулся, жесткий узел уверенности, сидящий под его ребрами, что он не может, что он не будет прятаться здесь от своей сестры, от того, что он сделал, но.        Но теперь его грудь просто пуста, эта убежденность исчезла, как и клыки Джоша изо рта.        Я хочу домой, внезапно думает он, беспомощно, его разум наполняется воспоминанием, фальшивым воспоминанием, по-видимому, лихорадочным сном, который вытащил из воды его травмированный мозг, о его квартире в доме Дерека, заполненной мебелью бывшего дома Макколлов. Он думает о Нолане, свернувшемся на диване, и о Лиаме, сидящем, закидывающем ноги на стол Тео, или на кухонную стойку, или где бы он ни примостился, следуя за Тео, тыкая и подталкивая его как физически, так и словесно.        — Пожалуйста, — просит он мысленно, — Я хочу домой.        И тут его глаза резко открываются, потому что, потому что он может? У него перехватывает дыхание, когда он невидящим взглядом смотрит на верх ящика морга, а затем он разворачивается и спешит вперед, из ящика.        Он перемещается по больнице, думая, думая. Все разы, когда он пытался сбежать, Тара всегда, всегда находила его. Но иногда это занимало больше времени, чем в другие.        Может быть, может быть, когда-нибудь Тео сможет погрузиться в свою галлюцинацию, или в свой лихорадочный сон, или что-то в этом роде. Однажды Тео должно было хватить достаточно много времени, чтобы погрузиться в галлюцинацию, или лихорадочный сон, или что-то в этом роде.        — Давай, — думает он, — Ищи место, где можно спрятаться. Давай.        Тара находит его, в конце концов, конечно, она находит. Но Тео все еще чувствует надежду, горящую в его груди, даже когда Тара проводит по ней рукой. В следующий раз, думает он, даже когда она вырывает свое сердце на свободу, когда он задыхается, когда он падает. Получится в следующий раз.        В конце концов, у него есть все время мира, чтобы во всем разобраться.        Нолан        Нолан резко просыпается от полудремы, потому что это делает Алек. У Алека внезапно напрягается спина, настолько напрягается от напряжения, что он практически вибрирует от него.        — Нолан, — выдыхает он, широко раскрыв глаза, поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с Ноланом, и Нолан понимает это мгновенно и интуитивно.        Он бросается к водительскому сиденью, ключи намеренно оставлены в пазу панели. Грузовик оживает через полсекунды, и Нолан переключает передачу в течение оставшихся полсекунды, но это неважно, ему приходится так же быстро бить по тормозам, чтобы не врезаться в громадный внедорожник, который подъезжает перпендикулярно им сзади, запирая их всего на полпути к месту парковки.        — Нет, нет, нет, нет, — беспомощно повторяет Нолан, лихорадочно оглядываясь по сторонам, но деваться некуда, впереди — бетонное ограждение стены парковки, а за ними — одна, две, три, четыре машины, которые с визгом тормозят, словно жгучая резина, по средней полосе гаража, окружая их.        Он отчаянно смотрит на Алека, который так же отчаянно смотрит на него. А затем он видит, как глаза Алека расширяются, а его рот начинает открываться в предостережение за секунду до того, как дверь Нолана распахивается, и кто-то просовывает руку и хватает его.        — А! — кричит Нолан, когда кто-то сжимает его волосы и тянет назад.        Его руки взлетают, чтобы схватить человека за запястье, но он не может сделать ничего другого, кроме как удержаться, пока его тело падает с пикапа. Единственная причина, по которой он не падает на землю, заключается в том, что его похититель обхватывает его грудь другой рукой и притягивает к себе.        — Эй, Нолан, — шепчет ему на ухо Росслер и сжимает пальцы в волосах Нолана и свою руку, словно стальной обруч, вокруг груди Нолана, сжимая ребра Нолана, — Давно не виделись.        Дыхание Нолана застывает в легких.        На другом конце кабины кто-то другой так же обращался с Алеком, и на мгновение Нолан чувствует прилив надежды в груди, когда глаза Алека вспыхивают, а рот наполняется клыками. Но в следующую секунду все превращается в пепел, потому что глаза похитителя Алека вспыхивают, вспыхивают синим, и он так же яростно рычат на Алека и швыряет его в борт грузовика Тео, удерживая его там одной рукой, крепко прижатой к затылку Алека. Нолану удается на долю секунды встретиться с ним взглядом, а затем их обоих тянут назад, а затем в сторону.        — Нолан, — раздается мягкий, шелковистый голос, когда Росслер бросает его на землю в центр образовавшегося круга людей.        Алек падает рядом с ним полсекунды спустя, тяжело приземляясь на руки и колени. Нолан видит, как Алек бросает на него взгляд краем глаза, но не может пошевелиться, его глаза застыли на земле. Но это не имеет значения, потому что Монро просто грациозно приседает перед ним, а затем использует одну руку, чтобы поднять его подбородок. Нолан чувствует, как его дыхание застывает в груди, когда он видит только самые края набора символов на ее предплечье, исчезающих под ее рубашкой.        — Должна сказать, услышать, что ты замешан в этом маленьком фиаско, было неожиданностью, — бормочет она и улыбается ему, — Тео Рэйкен — это одно, но ты? — она цокает, — Что ты делаешь так далеко от дома?, — внезапно ее рука поворачивается, чтобы крепко схватить его за челюсть, а выражение ее лица напрягается, — Так далеко от безопасности.        Нолан просто смотрит на нее, его горло слишком сжато, чтобы говорить, а его руки трясутся так сильно, что они грозят просто отвалиться. Монро изучает его лицо еще несколько секунд, а затем ее выражение и ее хватка снова становятся нежными. Она отпускает его челюсть и выпрямляется на ноги.        — Росслер, — приказывает она. Нолан не может сдержать всхлип, вырывающийся из его горла, когда Росслер делает шаг вперед, кладет руку ему на воротник и тянет его назад, к своим ногам.        Алек пытается зарычать на него, пока он это делает, но почти сразу же несколько пистолетов вскидываются в руках других охотников в кругу, направленных прямо на него. Но Нолан думает, что не из-за пистолетов Алек застывает, это три голубоглазых оборотня, разбросанных по всему кругу, рычат прямо на него. Они все еще связаны, в ужасе понимает Нолан.        Монро игнорирует все эти сценки с холодным выражением. Она хмурится. — Кстати, где мистер Рэйкен? — вместо этого задается она вопросом и смотрит на Нолана, все еще прижатого к ногам Росслера.        Нолан сглатывает и ничего не говорит.        Но это неважно. — Он здесь, — кричит еще один из охотников Монро. Нолан слышит щелчок открывающейся двери грузовика Тео, а затем стон петель, когда она широко распахивается, — Он уже выглядит мертвым, — высказывает мнение охотник, и Нолан дергается, вырываясь из хватки Росслера, Росслер просто сильнее дергает его назад, наполовину душит его своим ошейником рук.        — Вытащи его, — приказывает Монро.        Охотник заталкивает пистолет за ремень за спину и тянется к заднему сиденью в поисках Тео.        — Нет, — беспомощно протестует Нолан, — Стой, не надо...!        Но Росслер не только сильнее дернул его назад, но и поднял его достаточно высоко, чтобы он мог наклониться и приблизить свой рот к уху Нолана. — Осторожно, Нолан, — бормочет он сквозь звук того, как Нолан задыхается от давления воротника на горло, — Гейба здесь нет, чтобы защитить тебя на этот раз. Глаза Нолана расширяются, и он не может не замереть. Росслер смеется, низко и злобно, и позволяет ему снова упасть на колени, хотя он продолжает держаться за куртку и рубашку Нолана сзади, крепко скрученную, на грани удушения.        Охотнику удается вытащить тело Тео с заднего сиденья и позволить ему не слишком мягко упасть на землю возле грузовика. — Боже, — комментирует он с явным отвращением, не сводя глаз с черной крови, вытекающей изо рта Тео, и его смертельно бледной, почти полупрозрачной кожи.        У Монро нет таких угрызений совести, она опускается на колени рядом с телом Тео и клинически наклоняет голову, изучая его лицо. Задумчиво напевая себе под нос, она достает руку из-под одеял, которые Нолан обернул вокруг него, стягивает их прочь, ее взгляд прикован к пропитанной кровью массе ткани, покрывающей живот Тео. Ее губы дергаются от удовольствия.        — Ну, посмотрите на это, все, — объявляет она, — Похоже, Андерс не был таким уж неудачником. По всей группе раздается низкий, злобный смех, но Монро на этом не останавливается: она откидывает окровавленную ткань, чтобы взглянуть на кожу Тео. — А, — бормочет она, — Он пытался исцелить себя.        Она разворачивается на каблуках, чтобы посмотреть на Нолана. — Он использовал одну из пуль из пистолета Андерса, не так ли? — Нолан не отвечает, но Монро просто благосклонно улыбается ему, — Мгм. Но, видишь ли, я знаю, что довольно много этих сверхэволюционировавших собак знают этот трюк. Так что мои пули особенные — они сделаны из аконита, рябины и омелы.        Вокруг круга три голубоглазых оборотня переминаются с ноги на ногу, их лица напряжены и несчастны. Оскорбление, понимает Нолан. Они злятся на оскорбление. Но они не двигаются и ничего не говорят. Они все еще связаны, снова понимает Нолан. Но альфа мертв, его разум беспомощно протестует.  — Как они все еще связаны?        Монро хмурится, глядя на Росслера. — Что он сказал? Росслер ухмыляется и толкает Нолана к своим ногам, заставляя его издать испуганный, болезненный звук. — Он удивляется, как наши голубоглазые друзья все еще связаны.        Монро широко, ярко и довольно улыбается. Она встает, оставляя Тео лежать на земле, и идет обратно к Нолану. — Ты думаешь, у меня не было запасного плана на случай, если что-то случится с моим альфой? — спрашивает она его тихим, вкрадчивым голосом, на грани оскорбления, — Ты думаешь, я бы оставила это на волю случая?         Она вскидывает подбородок, ее взгляд скользит по кругу охотников.        — Покажите ему, — приказывает она.        Все охотники снова смеются, но трое в особенности делают полшага вперед и подтягивают рукава, закрывающие их правые предплечья. Нолан смотрит на клейма, отмечающие их кожу, выпуклые и бледно-белые, и такие резкие в желтоватом свете гаража. А затем Монро скользит рукой в ​​его волосы и откидывает его голову назад, так что он вынужден поднять на нее глаза.        Она больше не улыбается.        — Но не заблуждайся, Нолан, — тихо говорит она ему, и Нолан чувствует, как страх скользит по его позвоночнику, словно лед, — Мне пришлось убить нескольких своих питомцев, когда вы с Тео убили моего альфа, и я очень этим расстроена.        Ее рука все еще в его волосах, и она сжимает их так сильно, что становится больно. Нолан сильно кусает губу, чтобы не издать ни звука. Монро наблюдает за ним, а затем внезапно ослабляет хватку и проводит большим пальцем по его черепу.        — Но ты ведь загладишь свою вину передо мной, правда? — бормочет она, и Нолан чувствует, как его лицо искажается от смущения, Монро улыбается, изгиб ее улыбки обманчиво нежен, — Я думаю, мы свяжем тебя с Росслером, как ты думаешь?        Нолан чувствует, как его глаза расширяются от ужаса, когда он понимает, что она имеет в виду. Он едва слышит низкий, довольный, гортанный смех Росслера, рука Росслера сжимает его воротник и сильнее притягивает Нолана к своим ногам. Монро вытаскивает руку из волос Нолана и вместо этого закидывает ее ему под подбородок.        — А твоего нового друга Алека можно привязать напрямую к Престону, может быть, — задумчиво предлагает она, — Каким бы бесполезным он ни оказался, было бы глупо не привязать его к кому-нибудь. Не трать зря, не нуждайся и все такое.        А затем ее губы опускаются вниз, и она переводит взгляд на Тео.        — Жаль, что у Рэйкена не так, — бормочет она, — Он был бы прекрасным дополнением к моей коллекции. Ну что ж. Макколи, — приказывает она, убирая руку с подбородка Нолана и направляясь к машинам, — Положи Рэйкена обратно в его грузовик и оставь его.        — Нет! — ахает Нолан, но не может больше ничего сказать, Росслер дергает его за воротник, чтобы заставить его замолчать.        Но Монро все равно оглядывается на него и улыбается. — У тебя, — тихо говорит она, — Встреча с моим новым альфой. Как и у меня, — заключает она, широко улыбается и возвращается к отдаче приказов, — Росслер, Нолан может ехать с тобой. Вы трое, — она делает жест трем голубоглазым оборотням, — Возьмите Алека и держите его под контролем. Он и так доставил мне достаточно проблем.        Алек рычит, когда три оборотня начинают приближаться к нему, но Нолан не думает, что это намеренно, он думает, что это может быть страх загнанного в угол животного, Алек отползает назад на руках и пятках. — Алек, — беспомощно кричит он, но затем задыхается, когда Росслер дергает его назад и ставит на ноги, используя руку, которой он все еще крепко держит за воротник Нолана.        — Давай, Нолан, — говорит Росслер, оттягивая Нолана назад и прижимаясь к нему так, что Нолан оказывается крепко прижатым к его груди, — Тебе и мне нужно кое-где быть.        Но внезапное движение заставляет тяжелый карман куртки Нолана болезненно удариться о его бедро, и его глаза расширяются. Пронзительный голос немедленно начинает пытаться выкрикнуть предупреждение в его голове, паника и адреналин насыщают его систему, но Нолан...        Он отталкивается от Росслера достаточно сильно и быстро, чтобы тот от неожиданности выпустил его из рук, дав Нолану достаточно времени, чтобы выхватить пистолет, который Алек заставил его взять, и направить его прямо в затылок Монро.        Все замирают: охотники, оборотни, борющиеся с Алеком и заставляющие его покориться, Росслер.        Монро.        Она медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, ее брови поднимаются. — Нолан, — говорит она, и в ее голосе слышится раздражение. Раздражение и совсем никакого страха.        — Скажи им... скажи им, чтобы отпустили Алека, — приказывает ей Нолан дрожащим голосом, — Скажи им, чтобы отпустили Алека, и скажи... скажи ему, — он дергает подбородком в сторону Макколи, полусогнутого и держащего руки под расслабленными руками Тео, — Чтобы отпустил Тео.        Монро просто разворачивается к нему лицом, ее выражение лица забавляется. — И что потом, Нолан? Тебя немного превосходят числом.        — Возможно, — соглашается Нолан, его голос все еще дрожит, — Но ведь это я наставил на тебя пистолет, не так ли?        Монро делает задумчивое выражение и пожимает плечами. — Полагаю, это правда, — соглашается она, а затем ее взгляд устремляется на лицо Нолана, — Но ты действительно ждешь, что мы поверим, что ты застрелишь меня, Нолан? Ты уже доказал, — вкрадчиво указывает она, — Что в тебе этого нет.        За спиной Нолана смеется Росслер. Некоторые другие охотники тоже смеются, некоторые из тех, кого Нолан узнал по Бейкон-Хиллз, и Нолан чувствует, как краснеет, стыд сворачивается у него в животе.        Но он держит пистолет направленным прямо между глаз Монро.        — Может быть, — начинает он, а затем сглатывает пересохшим горлом, — Может быть, это потому, что я никогда раньше не направлял оружие на настоящего монстра.        Монро слегка отшатывается, а затем ее лицо темнеет, все то острое, язвительное веселье, которое наполняло его, прежде чем исчезнуть. — Может быть и так, — бормочет она тихо и смертельно, — Но это все равно не принесет тебе никакой пользы. Опусти пистолет, Нолан.        — Скажи им, чтобы отпустили Алека и Тео! — повторяет Нолан, практически крича это.        — Нолан... — говорит Монро.        — Сделай это, Монро! — кричит Нолан.        Но Монро только качает головой, снова становясь раздраженной: — Это смешно. Росслер...        И именно удивление и страх, когда Росслер начинает тянуться к нему, больше, чем что-либо преднамеренное, заставляет пальцы Нолана сжать пистолет. Сжать спусковой крючок.        Раздается звук выстрела, и тут же начинается настоящий ад.        Тео        Тео просыпается в темноте.        Но ему все равно. Ему все равно. Он спешит вылезти из ящика морга и начинает пробираться через больницу. В прошлый раз спрятаться на крыше не получилось, видимо, не дали ему достаточно времени, чтобы снова соскользнуть в галлюцинацию, или лихорадочный сон, или что-то еще, но, может быть, на лестнице. Может быть, в кафетерии.        Тара находит его до того, как он прячется на посту медсестры на четвертом этаже. Это тоже могло сработать, но Тео просто запрокидывает голову назад и судорожно выдыхает, когда она проводит рукой по его груди.        — В следующий раз, — говорит он себе.        В следующий раз.        Нолан        Нолан рефлекторно роняет пистолет, когда парковка взрывается грохотом.        О боже мой, думает он, падая на колени и инстинктивно закрывая голову, когда раздается еще несколько выстрелов, когда оборотни рычат и ревут, когда голоса начинают кричать, слова теряются в какофонии.        Или поначалу теряются в какофонии.        — Брось это! Я сказал, брось это! — приказывает кто-то, и Нолан узнает этот голос.        — Даже не пытайся, — предупреждает кто-то другой, его тон наполовину похож на рычание, и руки Нолана падают с головы, когда он смотрит вверх, не веря своим глазам, когда и образная и буквальная пыль начинает рассеиваться, и наступает звенящая тишина.        Он поднимает глаза и в итоге смотрит прямо на Скотта, шерифа и Арджента, на Лиама, Дерека, Пэрриша и остальную разношерстную свиту Скотта, а также на полдюжины или около того помощников шерифа в форме, все они склонились над лежащими или стоящими на коленях телами людей Монро.        Над распростертым телом Монро, которая лежит на спине и захлёбывается кровью, Нолан даже со своего места видит красные пятна на ее губах.        У Нолана отвисает челюсть, он смотрит на это, ошеломленный настолько, что не может ни подумать, ни выразить словами.        И тут кто-то выкрикивает его имя, и Нолан резко отводит взгляд в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алек вырывается из захвата Дерека, Дерек и Пэрриш, по-видимому, взяли на себя ответственность за усмирение трех голубоглазых оборотней. Дерек рычит и пытается схватить Алека, когда Алек бросается прочь, к Нолану, и Нолан со щелчком понимает, что он должен думать.        — Нет! — кричит он, — Нет, все в порядке. Все в порядке, он...        Дерек отпускает Алека, по-видимому, больше от удивления, чем по какой-либо другой причине, и Алек практически врезается в Нолана, его руки поднимаются, чтобы схватить его за лицо, и он падает на колени.        — Ты в порядке? — отчаянно спрашивает Алек, — Пожалуйста, скажи мне, скажи мне, что ты в порядке.        — Я... я в порядке, — уверяет его Нолан, голос дрожит, а его собственные руки поднимаются, чтобы обхватить Алека за лицо, — Я... — ему приходится остановиться и сглотнуть, желчь внезапно подступает к горлу, — О боже, Алек, кажется, я убил ее.        Алек хмурится, явно сбитый с толку, а затем резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на Монро. Выражение его лица смягчается от удивления.        — О боже, — стонет Нолан, его голова падает вперед на внезапно слабой шее, а лоб тяжело приземляется на плечо Алека. Алек немедленно перемещает одну из своих рук, чтобы вместо этого обхватить затылок Нолана. Он начинает открывать рот — Нолан чувствует движение челюсти Алека над своей головой, но у него нет возможности заговорить, потому что...        Потому что Лиам внезапно кричит: — Тео!  Голова Нолана резко поднимается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиам мчится сквозь различные группы охотников и их похитителей, Лиам движется так быстро, что Нолан почти не может уследить за его фигурой. Лиам рычит на охотника — Макколи, автоматически заполняет разум Нолана — все еще застывшего на коленях рядом с распростертым телом Тео, один из пистолетов помощника шерифа прижат к его затылку, Макколи дергается назад так сильно, что он практически падает, и помощнику приходится поймать его и перевернуть на живот, пока она убирает свой пистолет в кобуру и тянется к своим наручникам.        Но Нолан едва ли замечает все это, потому что он слишком занят, разглядывая Лиама.        — Тео, — выдыхает Лиам, опускаясь на колени рядом с головой Тео, — Тео, нет, давай, — говорит он, практически умоляя, осторожно перекладывая голову и плечи Тео к себе на колени, его пальцы гладят щеки Тео и его брови.        Все еще лежа на спине, Монро издает сдавленный, булькающий смех. — Можно уже сейчас попрощаться, — умудряется выдавить она, — Он уже все равно что мертв.        — Заткнись, — яростно рявкает Скотт.        Монро снова смеется, но Нолан заставляет себя игнорировать это. — Это была пуля. Она сказала... она сказала, что ее пули были особенными, что они содержали... содержали аконит, рябину и омелу, — Нолан сглатывает и смотрит на бледное, болезненное лицо Тео, — Он пытался исцелить себя, он пытался…        — Нет, нет, нет, — отчаянно скандирует Лиам, и Нолан замолкает, — Нет, должно быть что-то. Должно быть...        — Нет, — внезапно усмехается кто-то позади Нолана, и Нолан вздрагивает и рефлекторно отползает. Росслер лает, смеясь, по-видимому, не обеспокоенный своим положением с согнутыми руками и сцепленными за головой пальцами, еще один из помощников шерифа позади него с оружием наготове. Алек рычит на него, одна рука все еще вытянута и лежит на руке Нолана.        Лиам просто смотрит на Скотта, его глаза умоляют. — Скотт. Скотт, пожалуйста.        Скотт смотрит на него, беспомощность на его лице, а затем он резко поворачивает голову к Ардженту, к шерифу. Челюсть Арджента напрягается, и он обменивается взглядом с шерифом.        — Он все еще жив, — наконец твердо говорит Арджент, — Он все еще жив. Это еще не конец.        Он перекидывает на ремне за спину оружие, которое все еще держал в руке, устрашающего вида винтовку с длинным стволом.        — Скотт, возьми Тео и отправляйся обратно в Бейкон-Хиллз. Лиам, поезжай с ним и позвони Дитону и Мелиссе. Спроси об идеях, лечении, о чем угодно, — приказывает он. Он смотрит на Нолана, который все еще стоит на коленях на земле рядом с Алеком. — Нолан, — говорит он мягче, — Едь с ними. Расскажи Дитону и Мелиссе все, что помнишь о том, как Тео был ранен, и что Монро сказала о пуле, хорошо?        Нолан кивает, дрожа. Скотт уже двинулся в сторону, торопясь к Тео, чтобы поднять его с колен Лиама, Лиам автоматически следует за ним, его руки мгновенно тянутся к голове Тео, даже когда Скотт уносит его. Нолан начинает подниматься на ноги, но затем останавливается.        Алек оглядывается на него. — Ты тоже едешь, — шепчет Нолан и протягивает руку. Алек колеблется одну секунду, широко раскрыв глаза, а затем берет ее.        Они добираются до внедорожника Арджента и забираются на последний ряд сидений сзади — Скотт уже аккуратно поместил бессознательное тело Тео на средний ряд сидений, как раз в тот момент, когда шериф позади них начинает отдавать приказы: — Ладно, работаем. Начинаем арестовывать всех этих людей. Арджент, оборотни?.. — Нолан слышит, как он спрашивает, и слышит, как Арджент что-то отвечает, но это теряется в хлопке двери внедорожника, когда Лиам забирается рядом с Тео, полностью игнорируя пустое переднее сиденье, и устраивается рядом с Тео, опускаясь прямо в пространство для ног, одна рука автоматически тянется вверх, чтобы погладить дрожащими пальцами по бледному виску Тео.        Но дверь Скотта все еще открыта, поэтому Нолан слышит, как шериф говорит тихо и почти потерянно в возобновившейся какофонии действий: — Я не знаю, чему ты радуешься, Монро. Ты не умрешь здесь сегодня — это было бы гораздо меньше, чем ты заслуживаешь.        Нолан обнаруживает, что выдыхает дрожащим, прерывистым дыханием, когда Скотт наконец захлопывает дверь и заводит внедорожник. Рядом с ним Алек оглядывается, когда Нолан смотрит на него, а затем тянется вперед и просовывает пальцы своей правой руки между пальцами левой руки Нолана и сжимает.        Нолан смотрит на него долгим, удивленным взглядом, а затем сжимает руку в ответ.        Тео        Тео просыпается в темноте.        В следующий раз тоже не получилось.