Тик-так

Все под контролем

Макима

    — Штаб на связи. Сектор «Юг», ответьте. Резервные наряды — отметиться. Аки, Резе... жду доклада.     На экране штабного монитора мерцала карта восточного района Токио, усеянная красными и зелеными метками. Красные — очаги сопротивления, зеленые — наши группы. Операция развивалась согласно прогнозу, хотя и с некоторыми… нюансами. Слегка наклонив голову, я вслушивалась в шипение рации, сквозь которое пробивались отчеты о потерях, темпах продвижения и новых целях.     — Держите северный фланг, не допускайте отхода боевиков в метро. Группы на крышах — прикрывайте отступающих. Работайте по целям. Отчеты каждые три минуты.     «Группа три, докладываю. Зачистка периметра завершена. Среди гражданских есть потери, но угроза устранена».     — Поняла. Продолжайте движение к восточному крылу. Уточняю координаты, — мой голос оставался ровным, без тени эмоций, словно я зачитывала прогноз погоды, а не руководила бойней.     Ассоциация Серых Туманов и последователи Демона-Огнестрела решили заключить сделку. Одна сторона, передав оппонентам объект, именуемый «Ключом», получает взамен внушительные запасы вооружения и боеприпасов.     Мы начали операцию по срыву сделки, и первый этап прошел успешно: «Ключ» был перехвачен. Но стоило охотникам усилить натиск, как противник сделал свой ход. Бои сместились на оживленные улицы. Очевидно, АСТ рассчитывали на подобный исход, выбрав место встречи вблизи людных кварталов. Цель ясна: создать при отступлении максимальный хаос, чтобы связать Бюро по рукам и ногам. Самонадеянно и предсказуемо.     Так в уравнении появилась новая переменная: массовые разрушения и растущее число жертв.     Я слежу за докладами и цифрами. Разрушения велики, потери среди населения внушительны. Для большинства это неприемлемая трагедия. Для меня — неизбежный расход ресурсов. Я знаю пределы допустимого, ибо в этой игре цена одной жизни часто оплачена десятком других. И я умею считать. Мы сохраняем преимущество; охотники слаженно отвечают на импульсивные удары демонов и боевиков АСТ.     — Направляйте гражданских в безопасные коридоры. Медицинская эвакуация — приоритет. Медиагруппе — блокировать эфир, не допускать паники.     Эта операция — одновременно и ставка, и приманка. Мой план по поимке Демона Кино продвигался медленно, но верно. Его невероятная мобильность и манипуляции с «четвертой стеной», позволяющие перемещать группы куда угодно, вынудили меня рассредоточить лучших охотников, включая Гуаньси, по всей Японии. Чтобы лишить его контроля, пришлось распылить силы и держать их там, где он не ожидает. Но есть одно место, куда он должен прийти сам, — и ради этого я стягиваю активы обратно в Токио.     Артур — моя приманка. Я знаю, что Демон Кино заинтересован им. Ни один демон не откажется от возможности заполучить такой экземпляр. Предыдущую их встречу удалось предотвратить, но это лишь подогрело его азарт. Я понимаю: он попытается обратить Артура против меня, использовать его как инструмент. И я хочу, чтобы он попытался. Я даже позволю ему добиться временного успеха.     Артур. Мой Арт. Глупый, самонадеянный мальчишка, которому когда-то удалось обвести меня вокруг пальца. Но стоило найти его маленькую слабость, умело ею воспользоваться и расторгнуть контракт, как он оказался в моей полной власти. Инцидент, потеря памяти, разрыв всех связей... Он стал беспомощен и — как ни странно — принят мною.     Я до сих пор не определилась, как его воспринимать. Для меня люди — лишь инструменты, расходный материал, низшие существа, чьи функции строго ограничены моими целями. Это естественный порядок вещей. Но тот контракт... унизительный восьмой пункт... он исказил мое восприятие, навязав признание чего-то, что находится вне моего полного контроля.     Теперь, когда контракт разорван, а память Артура отобрана, он снова стал частью моего мира. Но он больше не вписывается в прежние рамки, окончательно выпав из привычной иерархии. Я больше не вижу в нем просто «собаку». А его присутствие... оно вызывает во мне нежелательную, почти раздражающую импульсивность.     Пожалуй, стоит временно дистанцироваться от него, чтобы восстановить самоконтроль.     Иначе я рискую сорваться и убить его.     Его амнезия оказалась весьма удобной. Хотя воспоминания ушли, в нем сохранились паттерны прежнего Артура: комплексы, рефлексы, устоявшиеся модели мышления. Я увидела в этом шанс. Его тяга к безопасности, его «материнский комплекс», на который так легко надавить, чтобы привязать его к себе эмоционально, — всё это было слишком просто.     Его недавнее, искреннее признание в любви лишь подтвердило успех моей работы. Он стал послушным, предсказуемым. И эта динамика приносила мне почти физическое удовольствие. Я хотела наслаждаться его запахом, его присутствием, его кровью... Но он еще не завершен. Мне недостаточно верного охотника или исполнительного инструмента. Он не должен быть обычным расходным материалом. Я чувствую потребность сформировать его заново. Сломать, отшлифовать и пересобрать так, как нужно мне.     «Говорит группа Резе. Цель — марионетка Кино — слишком сильна. Запрашиваю разрешение на ликвидацию».     Макима медленно провела пальцем по сенсорной панели.     — Даю добро. Действуйте.

***

Я твой папочка, Аки

Аки Хаякава

    Снег. Почему мне всё время кажется, что должен идти снег?     Тяжесть. Она поселилась где-то между ребрами, прямо над сердцем, и с каждым вдохом разрасталась, словно в грудную клетку заливали расплавленный свинец. Это не был страх смерти — к ней я привык. Это было странное чувство утраты чего-то важного. Чего-то, что делало меня Аки Хаякавой, а не этим... механизмом. Я не понимал, откуда взялось это давление. Ответственность? Наверное. На моих плечах теперь лежало столько чужих жизней, приказов и ожиданий, что я едва находил силы держать спину прямо.     Странно. Я помню, что хотел отомстить. Помню заснеженное поле, летящий мяч… или это был не мяч? Лица близких стирались, превращаясь в белые пятна. Я не мог вспомнить, как именно заключил контракт с Демоном-Огнестрелом. В голове лишь холодный звон гильз, монотонный гул пороховых газов и въедливый запах гари. Почему я всё еще охотник? Ради чего я лезу в это пекло? Вопросы тонули в скрежете механизмов, ставших частью моего тела.     — Аки! Не спи! — голос Резе вырвал меня из оцепенения.     Мы стояли посреди широкого проспекта. Когда-то здесь гуляли люди, теперь же асфальт был вспорот взрывами, а витрины магазинов превратились в оскаленные пасти, заваленные битым стеклом. Повсюду валялись гильзы и тела в серых комбинезонах. Культисты. Они лезли изо всех щелей и действовали удивительно слаженно.     Мое плечо обожгло болью, а от ствола на голове срикошетила пуля, высекая искры.     Моя правая рука, превращенная в массивное автоматическое орудие, дернулась. Раздался сухой механический стрекот: крупнокалиберная очередь в мгновение ока превратила баррикаду из перевернутых автобусов в решето. Резе двигалась рядом. Она не тратила силы зря — лишь точечные хлопки, превращавшие головы стрелков в кровавое месиво.     Внезапно звуки боя начали тонуть в шипении. С крыш соседних высоток посыпались канистры, выпуская густой маслянистый туман серого цвета.     — Газ! — крикнул я, плотнее прижимая маску противогаза к лицу.     Я видел, как Резе морщится: ее форма гибрида-бомбы не позволяла плотно подогнать маску. Она сделала знак рукой: «Ухожу выше, прикрывай». Один рывок, взрыв под ногами — и она исчезла в тумане на уровне вторых этажей, намереваясь подняться над облаком газа. Я остался один в сером мареве. Мир вокруг схлопнулся до десяти метров. Видимость почти нулевая. Благодаря обостренным чувствам я слышал, как раненые культисты в своих масках хрипят и стонут где-то в дыму. Но вдруг все звуки перекрыло нечто иное.     Кххх-пшшшш... Кххх-пшшшш...     Звук был механическим, ритмичным и до жути знакомым. Мерное дыхание. Оно не походило на человеческое — это был звук машины, имитирующей жизнь. Из тумана, метрах в пятнадцати от меня, начал проступать силуэт. Высокий, неестественно прямой. Длинный черный плащ волочился по разбитому асфальту, не издавая ни звука. Сначала я увидел только маску — мертвенно-черную, с пустыми глазницами, напоминающую череп гигантского насекомого или демона.     В-ж-ж-жух... Т-с-с-с!     Кроваво-красный клинок разрезал мглу. Меч из плазмы не просто горел — он гудел, заставляя сам воздух вибрировать от избытка энергии. Алое свечение выхватило из тумана детали брони, тяжелые сапоги и грубые кожаные перчатки. Этот образ... я видел его раньше. В старых архивах? В кино?     «Дарт Вейдер», — опознал я цель.     Удивляться времени не было. Мои руки-пулеметы вскинулись одновременно.     — Цель обнаружена, — проскрежетал я и открыл огонь.     Стволы выплевывали свинец с бешеной скоростью. Я целился не просто в силуэт — бил на упреждение, распределяя очереди так, чтобы отсечь все пути к отступлению. Но пули не достигали цели.     Вокруг Вейдера воздух задрожал, как над раскаленным асфальтом. Невидимый барьер, заметный лишь по искажениям тумана, принимал на себя все попадания. Пули не рикошетили — они просто застывали в сантиметрах от его брони и со звоном осыпались вниз сплющенными дисками.     Он даже не замедлил шаг. Красный меч в его правой руке слегка опустился, а левую он вскинул в мою сторону.     — Резе! Сейчас! — крикнул я, чувствуя, как невидимая хватка железным кольцом сжимает мое тело. Кости затрещали, впиваясь осколками в мягкие ткани.     В следующую секунду меня подбросило в воздух и с чудовищной силой впечатало в фасад здания. Я повис на стене, словно тряпичная кукла. Удар был таким, что кирпичная кладка пошла глубокими трещинами. Я сполз вниз, чувствуя, как внутри всё превращается в кашу.     Сверху, с козырька здания, на Вейдера обрушился град фугасных снарядов. Резе работала умело: она не пыталась пробить щит напрямую, а взрывала асфальт под его ногами и обломки машин рядом, пытаясь дезориентировать его и сбить концентрацию.     Вейдер сделал резкий жест рукой — и взрывную волну просто разметало, словно порывом урагана. Вторым движением он указал на крышу, где затаилась Резе. Целый кусок бетонного карниза весом в несколько тонн внезапно оторвался и с бешеной скоростью полетел в ее сторону. Она успела спрыгнуть, но в воздухе ее настигла волна телекинетического удара. Я услышал ее вскрик, прежде чем фигура гибрида скрылась в густом тумане.     Я упал на колени, сплевывая кровь на внутреннюю сторону маски. Левая рука-пулемет была смята, один из стволов заклинило обломком арматуры. Боль была острой, пульсирующей.     Ситуация была паршивой. Но не безвыходной.     «Пора».     Я выхватил из подсумка ампулу. Концентрат человеческой крови — экспериментальный образец из лабораторий Бюро. Я раздавил стекло прямо во рту и с трудом проглотил содержимое.     Вкуса я не почувствовал — только мгновенный жар, разлившийся по жилам. Регенерация включилась на полную мощность. Я буквально слышал, как скрежещет металл, выпрямляясь под давлением нарастающей плоти. Разорванные мышцы сплетались в тугие узлы, кости срастались с сухим хрустом. После пилюли чувствительность повысилась настолько, что даже слабые раны стали ощущаться значительно сильнее, не говоря уже о переломах и разорванных мышцах. Руки наполнились силой, стволы покрылись прожилками, а подача патронов ускорилась вдвое.     Я вскочил. После допинга мир стал пугающе четким.     Я снова открыл огонь. Теперь это была не просто очередь свинца. Каждая пуля была заряжена энергией. Звук выстрелов сменился с сухого треска на тяжелые, бьющие по барабанным перепонкам удары.     Барьер Вейдера начал прогибаться. Я видел, как его рука, удерживающая щит, заметно дрогнула. Пули теперь не просто осыпались — они вгрызались в невидимую преграду, заставляя пространство идти тяжелой рябью.     Вейдер качнулся. Случайный осколок задел его плечо, выбив сноп искр из черной брони. В ответ он сделал резкий, властный жест рукой в мою сторону.     Я почувствовал, как невидимая хватка сомкнулась на моем горле. Доступ кислорода перекрыло мгновенно. Металлическая оправа противогаза жалобно хрустнула, деформируясь и сминаясь под этим чудовищным давлением.     Я упал на колено, но не перестал стрелять. Теперь моими руками двигали исключительно инстинкты демона.     БУМ!     Стена здания за спиной Вейдера разлетелась в пыль. Резе вылетела из облака дыма в стремительном кувырке. Она не шла на сближение, а начала методично обстреливать врага дистанционными взрывами, создавая вокруг черного рыцаря непрерывную цепь детонаций.     Туман смешался с едкой пылью. Вейдеру пришлось рассредоточить внимание, и хватка на моем горле наконец ослабла.     — Резе, зажимай его! — прохрипел я.     Она неслась прямо по отвесной стене, оставляя за собой серию ослепительных вспышек. Мы начали классический «клещевой» захват. Я заливал врага непрерывным потоком усиленного свинца, вынуждая его держать щит, а Резе, используя свою невероятную скорость, кружила вокруг, превращая поле боя в огненный вихрь.     Вейдер оказался в эпицентре шторма. Несколько раз он пытался перенаправить мои же пули обратно в меня, но я точными выстрелами сбивал их на лету. Однако один раз ему всё-таки повезло: раскаленный свинец вошел мне в плечо, раздробив сустав. Если бы не действие концентрата, рука бы просто повисла бесполезным куском мяса. Но ткани срастались на ходу, буквально выталкивая сплющенный металл наружу.     Когда Резе попыталась сократить дистанцию для решающего удара, Вейдер коротким, почти ленивым движением меча отсек ей ногу выше колена.     Она кувыркнулась в пыли, мгновенно спровоцировав взрыв перед собой, чтобы создать завесу. Я видел, как ее конечность отрастает прямо в движении: из обожженной культи валил густой пар, пока новые ткани формировались за доли секунды. Резе тоже не поскупилась на дозу крови.     Вейдер понял, что дистанционный бой затягивается и истощает его силы. Он совершил невероятный, противоестественный рывок вперед, преодолев расстояние между нами одним прыжком.     Я едва успел выставить блокирующую раму своих орудий. Красный луч плазмы врезался в стволы. Металл зашипел, плавясь и разбрызгивая капли жидкого металла. Жар был таким сильным, что кожа на моем лице начала покрываться волдырями.     Мы стояли почти вплотную. Его маска — безжизненная, угольно-черная — заполнила всё мое зрение.     — Ваша стойкость... впечатляет, — пророкотал его голос, вибрируя глубоко в моей груди.     Я нажал на спуск, разряжая оба пулемета в упор, прямо в его нагрудную панель жизнеобеспечения. Вейдер среагировал мгновенно, вскинув свободную руку: между нами возникла стена чистого телекинеза. Вспышка была такой силы, что нас обоих отбросило в разные стороны.     Я врезался в остов разбитого грузовика. Половина моих стволов просто испарилась от перегрева и контакта с плазмой. Но кровь в моих жилах продолжала кипеть. Металл снова начал нарастать, принимая форму смертоносных орудий.     Город вокруг превратился в дымящиеся руины. Туман стал черным от копоти. Вейдер стоял посреди улицы; его плащ был изорван в клочья, а дыхание стало тяжелым, с характерным металлическим посвистом. Он остался один против двух гибридов, за спинами которых стояла бесконечная жажда крови и чудовищная регенерация.     Я чувствовал, как регенерация буквально перемалывает мое тело. Это не было магическим исцелением — это был грубый, насильственный процесс. Мышцы скручивались, словно живые змеи, с силой натягиваясь на заново срастающиеся кости. Металл моих пулеметов, оплавленный красным клинком, восстанавливался, выталкивая шлак и гарь прямо через поры в коже. Боль служила постоянным фоном, белым шумом, который помогал не сойти с ума от осознания того, во что я превратился.     Резе тяжело дышала рядом. Ее левая нога, только что восстановленная, еще дымилась, а кожа казалась мертвенно-бледной.     — Он куда ловчее, чем в кино, — прошептала она, не сводя глаз с черного силуэта в тумане. — Охотников и гражданских вблизи нет. Не имеет смысла сдерживаться.     — У него есть предел, — отрезал я, проверяя механизмы подачи патронов. — Его барьер держится на концентрации. Если мы перегрузим его сенсоры, он не сможет удерживать щит бесконечно.     Вейдер начал движение. Он не бежал, но каждый его шаг сокращал дистанцию с пугающей эффективностью. Он медленно поднял руку, и воздух вокруг нас задрожал от избытка мощи.     — Рассредоточиться! — крикнул я.     В ту же секунду асфальт под моими ногами вздыбился. Невидимая сила вырвала огромный пласт дорожного полотна вместе с канализационной трубой. Я прыгнул в сторону, используя отдачу пулеметов как реактивный двигатель. Резе взмыла вверх: ее руки детонировали короткими вспышками, удерживая ее в воздухе за счет реактивной тяги.     Я приземлился на крышу разбитого внедорожника и сразу открыл огонь. Оружие начало перегреваться и раскаляться докрасна. Калибр пуль постепенно увеличивался, а звук выстрелов превратился в сплошной, рвущий барабанные перепонки гул. Свинец буквально испарял остатки тумана на своем пути.     Вейдер выставил перед собой ладонь. Под моим натиском барьер вспыхнул ярко-синими искрами. Я видел, как его подошвы вдавливаются в землю под колоссальным давлением кинетической энергии моих очередей. Он медленно, но верно продавливал мой огонь, шаг за шагом приближаясь. Но каждый этот шаг стоил ему видимых усилий.     — Сейчас!     Резе спикировала на него сверху, превратив всё свое тело в живой кумулятивный снаряд. Она не просто взорвалась — она сфокусировала всю мощь детонации в узкий, ослепительный луч, направленный прямо в маску Вейдера.     Раздался оглушительный хлопок. Ударная волна выбила стекла в радиусе трех кварталов.     Черная фигура исчезла в облаке пыли и яростного огня. На мгновение мне показалось, что это конец. Но из эпицентра взрыва вырвалась невидимая волна колоссальной силы. Резе, не успевшую отойти после атаки, просто смяло. Я видел, как ее руки вывернулись под неестественным углом, а грудная клетка прогнулась внутрь. Ее отбросило в сторону, и она с грохотом пробила витрину магазина электроники.     — Тварь... — прохрипел я.     Вейдер вышел из пыли. Его шлем был расколот сбоку, обнажая часть бледного, покрытого шрамами лица и один глаз, горящий неестественным желтым светом. Система жизнеобеспечения на груди искрила, а дыхание стало прерывистым и свистящим. Но красный меч в его руке горел всё так же ярко.     Он указал клинком на меня, и в ту же секунду я почувствовал, как мои собственные пулеметы начали сдавливать мои предплечья. Телекинез. Он пытался раздавить мое оружие прямо вместе с моими костями.     Металл начал деформироваться. Кости предплечий хрустнули. Кровь брызнула из-под стальных пластин.     — А-а-аргх! — я не отпускал гашетки.     Регенерация от концентрата отчаянно боролась с его мощью. Мои руки ломались и срастались одновременно в бесконечном цикле боли. Я продолжал стрелять, даже когда стволы искривились. Пули рикошетили от земли, уходили в небо, но я не прекращал давления.     Я должен был выиграть время.     Из разбитой витрины медленно поднялась Резе. Ее тело восстанавливалось неохотно — удар был слишком серьезным. Она выплюнула сгусток крови и костяного крошева; ее глаза горели решимостью. Она поняла мой план.     Мы были охотниками. Мы знали, как загонять демонов. И этот «демон» в черном доспехе был ранен.     Давление в груди наконец достигло пика. Это была не утренняя абстрактная тяжесть. Это была накопленная мощь Огнестрела, рвущаяся наружу.     Я перестал сдерживаться, наконец ударив в полную силу. Мои пулеметы начали трансформироваться, срастаясь в единое массивное сдвоенное орудие. Это стоило мне кожи на плечах — она просто лопнула, обнажая раскаленный, сочащийся маслом и кровью металл.     Вейдер почувствовал угрозу. Он вскинул обе руки, концентрируя всю свою Силу для одного решающего удара. Воздух между нами задрожал так сильно, что пыль и камни начали левитировать, подчиняясь его воле.     — Это конец, — пророкотал его голос, лишенный эмоций.     В этот момент город вокруг нас словно замер. Мы стояли в эпицентре рукотворного ада: я — гибрид, превратившийся в живое орудие, и он — марионетка Демона Кино. Где-то на периферии зрения я увидел, как Резе срывает чеку со своей шеи, готовясь к последнему броску.     Мы не знали, кто победит. Мы просто выполняли свою работу.     Я нажал на спуск. Ствол выплюнул не пулю, а сгусток сжатого свинца и порохового пламени. В ту же секунду Вейдер выпустил волну Силы, способную сровнять здание с землей.     Две сокрушительные силы столкнулись посреди улицы.     Мир исчез в ослепительной белой вспышке. Единственное, что я запомнил перед тем, как на минуту провалиться в небытие, — это механический звук дыхания, который на мгновение оборвался. И снег. Мне всё-таки показалось, что пошел снег... или это был пепел от сгоревшей улицы?     Грохот собственного сердца в ушах заглушал всё остальное. Я лежал на спине, глядя в мутное серое небо, сквозь которое медленно просеивался пепел. Мое тело напоминало разобранный и плохо склеенный конструктор. Правую руку-пулемет вывернуло в обратную сторону, стальные ленты подачи патронов перепутались с разорванными сухожилиями.     Тишина. Ужасающая, ватная тишина после взрыва.     Я повернул голову. В десяти метрах от меня, среди обломков бетонного перекрытия, зашевелилась Резе. Она посмотрела на меня — бомба, заменяющая ей голову, была проломлена, обнажая половину лица. Ей неслабо перепало: половина лица была лишена кожи, обнажая челюсть и пульсирующие мышцы, а вместо одной руки торчал обрубок, из которого с шипением вырывался пар. Но концентрат всё еще работал. На моих глазах ее плоть начала «вскипать», затягивая раны с влажным хрустом.     А потом из облака осевшей пыли раздался звук. Кххх... Пшшшш...          Тяжелый. Рваный. Металлический.     Дарт Вейдер стоял там, где секунду назад был эпицентр столкновения. Его плащ превратился в обгорелые лохмотья, правый наплечник был сорван, обнажая сложные механизмы протеза. Маска осыпалась пылью. Теперь я видел его лицо — мертвенно-бледное, испещренное старыми шрамами, с глазами, в которых застыла вековая ярость. Он больше не казался персонажем из кино.     Но это впечатление длилось недолго: фигура марионетки начала плавиться, словно восковая свеча.     Его рука, удерживающая световой меч, повисла плетью. Пальцы начали терять форму, и оружие выскользнуло из хватки, воткнувшись в землю. Лишь на мгновение — лазерный клинок мгновенно проплавил камень и стремительно ушел в недра земли, оставляя после себя лишь раскаленный колодец.     — Ого, ты посмотри, — отозвалась Резе. — Он упустил его вертикально вниз.

***

Славно поохотились

Кобени Хигасияма

    — Это просто статистика. Если ты работаешь в Бюро достаточно долго, твои мозги рано или поздно окажутся на чьем-нибудь лобовом стекле.     Я судорожно вцепилась в руль нашей «Тойоты», чувствуя, как ногти оставляют борозды на дешевой обшивке. Мы намертво застряли в пробке на перекрестке. Когда на соседней улице сектанты начали палить по толпе из «калашниковых», люди бросили свои машины или начали таранить друг друга, пытаясь вырваться. Брошенные автомобили, столкновения, крики — теперь мы были заблокированы в стальной ловушке. Справа в нас врезался автобус, слева — чей-то дорогой немецкий седан, водитель которого уже давно сбежал, оставив дверь открытой.     — Выйти не получится, двери заблокированы другими машинами, — глухо произнес Артур. — Остается только ждать. Или разбить окно.     — А чем бить? Да и стекла тут крепкие... — я нервно хихикнула, поправляя выбившуюся прядь волос. — Если мы умрем в этой консервной банке, это будет иронично.     Этот парень бесил меня своей отстраненностью. Маленький, щуплый, в пиджаке не по размеру — он выглядел как мой младший брат, которого зачем-то заставили охотиться на монстров.     В этот момент ядовито-красный, пульсирующий свет залил улицу, превращая дым от пожаров в багровый туман. И звук. Это был не просто гул. Это был визг сотен тормозных колодок и скрежет сминаемого металла, от которого вибрировал сам асфальт.     Тик-так. Тик-так. Ритм поворотника.     Из-за угла высотки «выплыло» жуткое чудовище.     Это было воплощение технического извращения. Его тело, собранное из желтых, покрытых трещинами краш-тест манекенов, было стянуто тугими узлами ремней безопасности. Этот БДСМ-кокон из нейлона едва удерживал внутри шевелящуюся массу, из которой во все стороны торчали живые, лишенные кожи человеческие руки. Они судорожно цеплялись за воздух, ломая пальцы о собственные сочленения. Вместо головы — гигантская стеклянная мигалка. Внутри нее, в вязкой жидкости, были плотно утрамбованы десятки человеческих глаз. Они вращались в разные стороны, создавая эффект калейдоскопа. На его шее, словно бусы, висели головы — манекены вперемешку с настоящими лицами, застывшими в предсмертной маске, нанизанные на стальные шипы.     Он стоял на искореженной крыше лимузина, балансируя на ней, как серфер. А под ним вздымалась «Волна».     Это было цунами из металла и плоти. Машины, мотоциклы, обломки грузовиков притягивались к нему, как к колоссальному магниту, наслаиваясь друг на друга, дробя металл в мелкую крошку. В этой массе я разглядела жуткие детали: в окне одного седана показался силуэт паникующей женщины, пока ее не размололо наползающим сверху грузовиком. Чей-то мотоцикл, зажатый между двумя фургонами, превратился в сверло, вошедшее в салон соседней легковушки, превращая пассажиров в фарш.     — Не смотри на свет! — закричала я.     В паре метров от нас группа выживших гражданских обернулась на свет мигалки. В их глазах не было ужаса. Они замерли с дебильными, восторженными улыбками, не в силах отвести взгляд от этой пульсирующей красной бездны. В следующую секунду «Волна» накрыла их. Металл не просто ударил — он просеял их сквозь себя.     Даже сквозь гул я различила чавкающий звук. Колеса тяжелого тягача впечатали их тела в асфальт, превращая в мокрое красное пятно. Металл не просто бил — он пережевывал плоть. Я видела, как рука одного из охотников, пытавшегося вызвать демона, мелькнула в шестернях этой стальной мясорубки, прежде чем его голову раздавило упавшим сверху седаном.     — Артур, пристегнись! Быстро! — вскрикнула я, дергая замок своего ремня.          — Что?.. — он не успел договорить.     Магнитная сила демона ударила по нашей машине. «Тойоту» рвануло назад с такой силой, что нас едва не впечатало в лобовое стекло. Мы стали частью Волны. Нас затянуло в самую гущу, под днище какого-то внедорожника. Стекла лопнули мгновенно, осыпав нас крошкой. Машину корежило, стойки крыши прогибались с жалобным стоном, готовые вот-вот превратиться в тиски.     Ремни, натянутые до предела, удерживали наши хрупкие тела в эпицентре этого безумия, не давая нам превратиться в фарш, размазанный по салону.     Артур сидел рядом, втянув голову в плечи. Его лицо было мертвенно-бледным, а по лбу текла струйка крови, но он не издал ни звука, лишь ошарашенно смотрел, как металл двери медленно вминается внутрь, сантиметр за сантиметром.     Нас трясло так, что внутренности готовы были выплеснуться наружу.     Ирония была в том, что именно ремни безопасности спасали нас. Мы были зафиксированы, в то время как всё остальное в салоне превратилось в шрапнель. Нас волочило по асфальту, днище стиралось, в салон начал проникать едкий запах горелого железа и жженой плоти: где-то внизу перемалывало тех, кому не повезло оказаться снаружи.     — У него... неплохое чувство ритма, — прохрипел Артур, когда нас в очередной раз подбросило. — Если выживем, я больше никогда не сяду в такси.     Волна начала перестраиваться. Тяжелый тягач, влетевший в центр массы, выдавил нашу истерзанную машину к самому краю.     — Сейчас! Прыгаем, Артур! Давай! — я выбила ногой дверь, которая держалась на одном честном слове.     Мы вывалились на дорогу, как две куклы. Инерция протащила нас по асфальту, обдирая ткань костюма на локтях и коленях. Я больно ударилась плечом, Артур кувыркнулся рядом. Мы лежали в пыли, а Волна уходила всё дальше, пока мигающий красный свет не исчез за углом небоскреба.     Мы лежали на тротуаре. Пахло смертью — густо, сладко и тошнотворно.     Рация на моем плече ожила, выплевывая помехи вместе с холодным голосом наставника:     — Группа восемь, ответьте.     — Хигасияма на связи. Только что разминулись с демоном. Он движется на восток.     — С Демоном ДТП уже разбираются, — голос Кишибе стал еще жестче. — Если вы еще не стали частью асфальта, у вас приоритетная задача. В двух кварталах на север от вас замолчала группа сопровождения. Они перевозили «Ключ» — объект, который мы недавно отбили у культистов. После сообщения об успешно отбитой засаде связь с ними оборвалась. Выдвигайтесь к ним, найдите группу и подтвердите сохранность объекта. В бой не вступать. Подкрепления уже в пути.     Я приподнялась на дрожащих руках, сплевывая пыль вперемешку с кровью. Артур сел рядом, угрюмо разглядывая свои порванные рукава. В руках он сжимал обломок длинного ножа.     — Он сломался, когда я срезал ремень, — он криво усмехнулся, вытирая кровь со лба.     — Слышал? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Мы идем искать «Ключ». Тут недалеко.     Мы шли молча, стараясь не высовываться на открытое пространство, проскальзывая между зданиями и проулками. Я чувствовала, как Артур следует за мной след в след. Он выглядел пришибленно: плечи втянуты, глаза лихорадочно метались, фиксируя каждое движение тени, задерживаясь на каждом темном проеме, на каждой подозрительной куче мусора.     Город вокруг выл. Но среди привычного шума боя — завывания сирен и треска обычных автоматов — выделялся один ритм. Громоподобные, раскатистые хлопки, от которых закладывало уши, перемежались серией оглушительных взрывов.     — Хаякава и Резе... — прошептала я, инстинктивно пригибаясь. — Этот дуэт камня на камне здесь не оставит. Похоже, они встретили кого-то действительно жуткого. Надеюсь, по нам не прилетит.     Мы осторожно выглянули из очередного переулка и замерли. Перед нами лежала пустая улица, забитая брошенными машинами. Витрины были выбиты аккуратными, скупыми очередями.     Взгляд сразу зацепился за тела. Черные костюмы Бюро вперемешку с серыми куртками сектантов. Кровь уже успела подсохнуть, расплывшись темными кляксами по серому бетону.     — Артур, смотри, — я указала под разбитую витрину магазина «Кухонный рай». — Вон он.     Там, среди осколков, на тротуаре лежал груз. Массивный контейнер, заключенный в решетчатый каркас — небольшая, усиленная сталью клетка. «Ключ». Тот самый объект, за которым мы пришли. Описание совпадало.          Я нахмурилась. Что-то было не так.     — Они доложили об успехе, — пробормотала я, обводя взглядом мертвых охотников. — Но посмотри на них. Все убиты огнестрелом — в упор или с дистанции. Если наши победили, то почему они все здесь... и почему Ключ просто валяется на дороге? Это ловушка. Сто процентов. Нас приманивают.     — Кобени, глянь на того парня, — Артур едва заметно кивнул в сторону окровавленного охотника, лежащего у края тротуара, рядом с брошенным внедорожником.     На его предплечье виднелась ярко-красная повязка. В Бюро никто не носил таких знаков отличия. Парень лежал лицом вниз, но его пальцы едва заметно дрожали, а рука настойчиво, сантиметр за сантиметром, указывала на офисное здание напротив магазина.     — Живой. Прикидывается трупом и показывает на третий этаж, — выдохнул Артур, пытаясь унять волнение. — Если там стрелки, нас снимут как мишени в тире.     Я почувствовала, как по спине потек холодный пот.     — Не понимаю, почему они не забрали Ключ, а оставили его как приманку, — Артур вдруг выпрямился, и в его угрюмом лице промелькнула решимость. — Я отвлеку их. Рвану к той машине в центре, попробую вытащить охотника. Если залягу за внедорожником, смогу перетянуть огонь на себя. А ты... ты прыгай в магазин. Забирай Ключ.     — Ты с ума сошел? — я вцепилась в его плечо. — Тебя же изрешетят!     — Я меня есть идея. Возможно, даже план. Да и вряд ли я умру от пары дырок в костюме, — он криво, почти болезненно усмехнулся, и его взгляд снова стал немного отсутствующим. — А ты быстрая. Быстрее меня. Если Ключ будет у нас, мы сможем потянуть время.     Дебил! Совсем голову потерял!     Я не успела возразить. Артур резко выдохнул, сорвался с места и с криком бросился к раненому, петляя между машинами.     ТРА-ТА-ТА-ТА!     Окна третьего этажа взорвались огнем. Я насчитала трех стрелков. Пули запели над головой. Видела, как одна задела Артура по плечу, вырвав клок ткани, а вторая толкнула в спину, заставив пошатнуться, но он не остановился. С глухим стоном он подхватил выжившего под мышки и отволок за внедорожник. На одежде парня расцвели алые пятна новых ран. Сначала они укрылись за багажником, но когда пули пробили металл кузова насквозь, выбивая крошку асфальта рядом, они отползли дальше, под защиту двигателя.     Я не стала ждать. Мои ноги сработали сами — рефлексы оказались быстрее мыслей. Одним рывком я преодолела открытое пространство и влетела в разбитый проем «Кухонного Рая», перекувыркнувшись через стойку с японскими ножами.     Вокруг свистел свинец. Я вжалась в пол, чувствуя под рукой рукоять тяжелого разделочного тесака, выпавшего из разбитой витрины. В другой руке я сжимала дужку Ключа.     Я прижалась к полу за массивной гранитной стойкой, прижимая контейнер к груди. Осколки витрины впились в ладонь, и я почувствовала, как по пальцам потекло что-то теплое и липкое, но боли не было — только отрезвляющий холод в желудке.     Я перевела взгляд на контейнер. Что-то было не так. Он казался... слишком легким. Почти невесомым. Я осторожно повернула стальную клетку в руках и похолодела. Одна из стенок была проломлена, словно по ней ударили тяжелым ломом. Внутри было пусто, и только с рваных краев металла медленно капала густая, почти черная кровь.     — Пусто... — прошептала я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Ключа нет. Мы рискуем шкурой ради пустой коробки.     Внезапно стрельба прекратилась. На улице повисла та самая тишина, от которой у меня обычно начинаются мигрени. Я осторожно, стараясь не задевать битый фарфор, выглянула из-за прилавка.     За внедорожником всё еще прятались двое: Артур и тот охотник с красной повязкой. Теперь, когда он был ближе, я узнала его — длинный шрам, пересекающий лоб по диагонали, не оставлял сомнений. Это был старший из группы сопровождения. Несмотря на окровавленную одежду и общую помятость, он выглядел подозрительно уверенно. Рядом Артур подобрал с асфальта отбитое боковое зеркало и, выставив его из-за колеса, пытался оценить обстановку.     В здании напротив замелькали тени. Трое стрелков в серых куртках медленно вышли из парадного входа, держа автоматы наготове. Они действовали четко, профессионально — начали обходить машину Артура с двух сторон, беря его в «клещи». Я видела, как Артур прищурился, когда пуля, пущенная снайпером с третьего этажа, разнесла зеркальце в его руке в пыль. Осколки посекли ему лицо, и он нервно дернул плечом. Ситуация была дрянь. Если он не выскочит сейчас, его просто расстреляют в упор.     Но охотник со шрамом даже не шелохнулся. Он был спокоен. Слишком спокоен для человека, которого сейчас должны добить.     В следующую секунду время словно загустело. Охотник с повязкой молниеносно выхватил пистолет и наставил его прямо в лицо Артуру. На долю секунды между ними повисло тяжелое молчание.     — Я твою мать еб... — донесся до меня приглушенный мат Артура, прежде чем грохнул выстрел.     Пуля вошла Артуру точно в правый глаз, выбив сзади фонтан из костей и мозгового вещества. Парень рухнул на асфальт как тряпичная кукла. Но предателю этого было мало. Он подошел к лежащему телу, присел на корточки и с каким-то деловитым спокойствием вставил ствол пистолета в уже дымящуюся глазницу. Он медленно провернул оружие, наслаждаясь звуком хрустящих хрящей, и нажал на спуск еще дважды.     Хлоп. Хлоп.     Красная повязка на его руке теперь казалась не меткой, а кровавым клеймом. Предатель. Крот. Сектанты не стреляли в него, потому что он был своим.     Предатель поднялся, брезгливо вытер руки о брюки и уверенно высунулся из-за внедорожника, подавая знак стрелкам. Те опустили стволы, признавая в нем своего. Он что-то властно выкрикнул, указывая пальцем прямо на магазин, где пряталась я. Его губы растянулись в торжествующей ухмылке — он явно собирался приказать им взять меня живой...     Но он не успел договорить.     Стрелки в серых куртках синхронно вскинули автоматы и выпустили в него три длинных очереди.     Шквал огня буквально разнес тело охотника. Его уверенность сменилась предсмертным недоумением, когда свинец начал рвать плоть, превращая красную повязку в кровавые лохмотья. Он рухнул в ту же лужу, где лежал Артур. У сектантов явно не входило в планы платить гонорар или оставлять свидетелей.     Я вжалась в пол за массивной гранитной стойкой, стараясь дышать как можно тише. Осколок стекла глубоко распорол ладонь, кровь смешивалась с грязью на кафеле, но я лишь крепче сжала рукояти: тяжелого мясницкого тесака и узкого, как игла, обвалочного ножа.     Клетка-контейнер валялась рядом. Теперь стало окончательно ясно: это пустышка. Металл пробит, внутри никого, только бурые потеки на дне. Нас подставили. Группа сопровождения мертва, Ключ потерян, а за моей головой идут безжалостные убийцы.     — Это... это просто такая работа, Кобени. Просто работа... — прошептала я, чувствуя, как страх вытесняется ледяным оцепенением.     Пам!     Хлесткий выстрел снайпера из здания напротив. Пуля под углом вошла через верхнюю часть витрины и в щепки разнесла полку с фарфором прямо над моей головой. Снайпер не видел меня за стойкой — он «прошивал» вероятные укрытия, пытаясь спровоцировать панику.     Трое стрелков действовали слаженно. Они зашли внутрь, рассредоточившись по залу, и высматривали меня между стеллажами с кухонным инвентарем.     Я не стала ждать. Двигалась по-кошачьи, низко, почти касаясь животом пола. Первый стрелок заметил движение и вскинул автомат, но я уже была слишком близко. Одним скользящим рывком я ушла под линию огня. Тесак с глухим, чавкающим звуком вошел ему в колено, дробя чашечку. Стрелок охнул и начал заваливаться вперед — мой нож, зажатый обратным хватом, трижды вошел ему в горло. Быстро, методично, как игла швейной машинки.     Первый.     Я не дала ему упасть. Схватив обмякающее тело за петли бронежилета, я развернула его, используя как живой щит. Очень вовремя: автоматная очередь ударила мертвецу в спину, едва не сбив меня с ног, но я устояла. Свинцовый ливень вгрызался в труп, пока я сокращала дистанцию. Второй стрелок, тот, что заходил справа, на мгновение замешкался.     Этого мгновения мне хватило. Бросок ножа — точно в яремную впадину. Перекат.     Второй.     — Сдохни, сука! — взревел последний.     Он был рассудительнее остальных, не шел напролом. Он менял магазин, делая это быстро и четко, прикрываясь углом мраморной колонны. Но он недооценил мою скорость. Я проскользнула за стойкой, подхватила с пола пару новых ножей и, когда щелчок затвора возвестил о готовности его автомата, выросла прямо у него за спиной.     Я не стала его резать. Просто вогнала оба клинка ему в бедра, подсекая ноги. Он рухнул на колени, и я, обхватив его голову, резко крутанула. Хруст шейных позвонков прозвучал в тишине зала как сухой выстрел.     Третий.     Я услышала со стороны выхода хруст битого стекла и мгновенно развернулась. В дверном проеме стояла пожилая женщина, целясь в меня из массивного револьвера. Один выстрел из такой пушки разнесет мне голову в труху... Откуда она здесь взялась?! Только не сейчас!     — Ты сдохнешь здесь, девчонка, — спокойно произнесла старуха, с сухим щелчком взводя курок.     Пам!     Я завалилась набок, неуклюже поскользнувшись в кровавой луже — это была отчаянная, почти инстинктивная попытка уклониться. Сердце сжало в тиски, я уже успела попрощаться с жизнью, но... почувствовала лишь, как осколки стекла впились в ткань пиджака, пропитанную чужой кровью.     Я подняла взгляд.     От головы старухи осталась лишь кровавая труха, разметавшаяся по плитке, когда тело рухнуло лицом в пол. Похоже, снайпер решил сменить приоритеты. Как удачно.     Я замерла, тяжело дыша и вытирая кровь с лица. Подняв глаза на окно третьего этажа здания напротив, я увидела Кишибе. Он сидел на подоконнике, небрежно придерживая винтовку одной рукой. Заметив мой взгляд, он молча поднял флягу, сделал глоток, салютуя мне, и скрылся в темноте.     Всё было кончено. Тишина в «Кухонном Раю» стала почти осязаемой. Но тут тень на периферии зрения заставила меня вскинуть нож.     — Стой! — я едва не метнула сталь, вовремя застыв на месте.     Это был Артур. Выглядел он... жутко. Волосы превратились в сплошную корку из запекшейся крови и пыли. Половина лица представляла собой багровую маску. Но самое странное было в его правом глазу. Там, куда в упор выстрелил предатель, не было раны. Вместо нее — аккуратно, почти ювелирно зашитое веко. Словно кто-то на скорую руку сшил края дыры, чтобы содержимое черепа не вывалилось наружу.     Артур стоял неподвижно. Его уцелевший глаз был пустым, зрачок застыл, глядя в никуда. Он казался... выключенным.     Я подошла к нему, осторожно обходя тела.          — Артур? Ты меня слышишь?     Никакой реакции. Он просто дышал — тяжело и ритмично. Я похлопала его по плечу. Он даже не покачнулся, продолжая смотреть сквозь меня.     — Эй! — я резко щелкнула пальцами прямо перед его носом.     Хруст!     Удар был молниеносным. Артур, не меняя выражения лица, коротким и резким движением впечатал кулак мне в нос. Я отшатнулась, схватившись за лицо и чувствуя, как из ноздрей хлынула горячая кровь.     — Больно же... — прохныкала я, размазывая кровь по щекам.     Артур снова замер в той же позе. Его взгляд оставался отсутствующим. Я вытерла лицо рукавом и внимательно посмотрела на зашитое веко.     — Понятно... — пробормотала я, осознавая весь ужас ситуации. — Твой контракт. Твой Демон просто... сшил тебе мозги обратно. Прямо через дыру от пули.     Это не было регенерацией. Это был грубый ремонт. Демон Нитей, о котором Артур беспечно рассказывал недавно, буквально восстановил связи в его голове, как умел — сшивая разорванные лоскуты серого вещества.     Я вспомнила лекции в учебке про радикальное лечение.     — Это же... это как лоботомия, Артур, — я горько усмехнулась, сдерживая ком в горле при взгляде на этого живого мертвеца. — Похоже, твоя карьера охотника подошла к концу.     Я подобрала пустую клетку и, придерживая разбитый нос, потянула Артура за рукав. Он покорно пошел за мной, как послушная собака на привязи. Ключ потерян, группа сопровождения мертва, а мой напарник превратился в овощ.     — Отличный день, — прохрипела я. — Просто лучший день в моей жизни.     Я тянула Артура за собой, как тяжелую, безвольную куклу. Его сапоги глухо шаркали по асфальту, а единственный глаз продолжал сверлить пустоту. Когда мы перешли дорогу, тяжелые двери высотки распахнулись.     На крыльцо вышел Кишибе.     Он выглядел так, будто просто вышел за продуктами, если не считать того, что в левой руке он за волосы держал окровавленную голову мужчины — предположительно, того самого снайпера. Зрелище было тошнотворным: нос и уши срезаны под корень, губы грубо стянуты канцелярскими скрепками, а лицо застыло в маске вечного беззвучного крика. Старик меланхолично орудовал складным ножиком, состригая остатки волос с макушки своего трофея.     — К-кишибе-сан... — я остановилась, едва не споткнувшись о собственную ногу. — Спасибо за... помощь. Мы... мы закончили. Клетку забрали, но она оказалась пуста.     Кишибе не поднял взгляда. Он прищурился, аккуратно подравнивая «прическу» мертвеца. Чик-чик. Седой локон упал на заплеванный асфальт.     — Пустая клетка — это тоже результат, Кобени. Подозреваю, что таинственный «Ключ» освободился и сбежал еще до вашего прихода.     Только тогда Кишибе оторвался от своего занятия. Его взгляд переместился на Артура. Старик замер. Нож в его руке на мгновение перестал двигаться. Он рассматривал аккуратные хирургические швы на месте глаза, пустой взгляд моего напарника и то, как неестественно прямо стояло его тело.     — Значит, всё-таки доигрался, — негромко произнес Кишибе. В его голосе не было жалости — только сухая констатация факта. — Думаю, Макиме понравится.     Кишибе подошел вплотную. Артур не шелохнулся, даже когда старик выпустил в него облако перегара и табачного дыма. Его дыхание потеряло такт — его легкие работали по какому-то своему, рваному алгоритму.     — Эй, парень, — Кишибе щелкнул Артура по лбу. Тот даже не моргнул. — Внутри кто-нибудь остался?     Тишина. Только свист ветра в проулке.     — Понятно, — Кишибе снова вернулся к голове снайпера, срезав последний локон. — До свадьбы заживет. Веди его к медикам. И постарайся не рыдать по дороге — это портит отчетность.     Он развернулся и пошел прочь по пустынной улице. Кишибе подбросил голову снайпера в воздух, а когда та начала падать, ловко подбил ее носком тяжелого ботинка.     — Раз... — негромко считал он.     Голова взлетела вверх.          — Два...     Он поймал ее на колено и снова подкинул.     — Три... — его голос затихал вдали, перекрываемый ритмичными ударами подошвы об обмякшую плоть. — Четыре... Пять...     Я стояла и смотрела, как Кишибе уходит, набивая изуродованную голову, словно футбольный мяч. Артур замер рядом, его единственный глаз отражал заходящее солнце, и в этом отражении не было ничего человеческого.     — Пошли, Артур... — прошептала я, снова дергая его за рукав. — Нам... нам пора домой. Славно поохотились.

***

Демон Войны

Йору

    Я помню всё. Люди называют это «историей», но для меня это — личный фотоальбом, из которого кто-то нагло вырвал лучшие страницы.     Когда я закрываю глаза, я всё еще чувствую вкус той победы. Вторая мировая... О, это был мой величайший триумф. Я была в каждом крике, в каждом взрыве, в каждом предсмертном хрипе. Я ковала эту бойню своими руками. Это было самое масштабное, самое кровавое и самое прекрасное безумие, которое когда-либо видел этот мир. Тогда меня боялись все. Я гордилась этим. Я была на пике своей силы, подпитываемая страхом миллионов.     А потом пришел этот проклятый пес. Демон Бензопила.     Этот хаотичный зверь не просто убивал — он стирал. Сначала он сожрал Демона Нацизма. Того самого врага, которого я с таким трудом повергла. В одну секунду мой величайший триумф превратился в пустоту. Люди просто забыли всё: за что они сражались, ради чего умирали... Мои заслуги вычеркнули из реальности, словно их и не было. А следом он добрался до Ядерного оружия. Мой главный козырь, мой самый страшный инструмент — исчез.     Я осталась ни с чем. Оскорбленная, униженная и слабая. Только статус Всадника позволил мне удержать крупицы воспоминаний о том, чего больше не существует. Из великого демона я превратилась в жалкую птицу, вынужденную прятаться в подворотнях человеческих городов.     Но унижения на этом не закончились. Шестерки моей сестры, эти одноликие воротнички из Бюро, выследили меня. Они бросили меня в Тартар — вонючую, темную дыру, которую они гордо именовали тюрьмой для демонов. Я сидела там и чувствовала, как гниет моя гордость. Я знала: они просто ждут момента, чтобы скормить меня Бензопиле и окончательно стереть само понятие «Война» из этого мира. Возможно, именно поэтому сестра не спешила меня порабощать...     «Не позволю!»     Хаос в Тартаре стал моим вторым рождением. Неизвестный безумец открыл клетки, и я выскользнула на свободу вместе с остальными монстрами. Я бежала, наслаждаясь каждым глотком воздуха... Но триумф был недолгим. Эти серые людишки в своих безликих комбинезонах и противогазах... Снова клетка. Снова замок. Неужели это финал? Неужели я, Йору, буду гнить в ящике, пока человечество наслаждается своим фальшивым миром?     «Я — Война! Я не могу быть заперта в этом паршивом ящике!»     Нет. Гордость — это всё, что у меня осталось, и я не собиралась ее отдавать.     Шанс представился во время перевозки. Внезапный удар, скрежет металла, крики и — о, этот сладостный звук! — автоматные очереди. Порох. Запах, который я узнаю из миллионов. Я почти смеялась, пока пули не прошили мое крошечное тело. Боль была острой, ослепляющей.     Я выползла из разбитой клетки, волоча крыло, и забилась под тяжелое днище внедорожника. Железо пахло маслом и гарью. Я умирала. Если я сейчас же не найду сосуд, я сдохну прямо здесь, на грязном асфальте, в вони выхлопных газов. Моя сущность ускользала.     И тогда он упал прямо передо мной.     Молодой охотник. В его голове зияла дыра от пули, жизнь быстро покидала его уцелевший глаз. В обычных обстоятельствах я бы пренебрегла мужчиной — женские тела податливее для моего влияния, — но выбирать не приходилось.     И этот запах...     Боги, от него пахло так сладко, что у меня закружилась голова. Это была не просто кровь. Это не был просто запах смерти или страха. Это было что-то... дурманящее. Эйфорическое. В нем было нечто особенное, что заставило мой затухающий разум вспыхнуть с новой силой. Я не раздумывала. Используя последние крохи сил, я вошла в него. Моя плоть стала его плотью. Я заменила собой часть его мозга, восстановила разбитую глазницу.     «Теперь ты мой», — хотела провозгласить я.     Но вместо этого... я провалилась в бездну.     Что-то пошло не так. Вместо ясного контроля, вместо триумфального захвата тела меня накрыла волна. Его кровь... она вызвала во мне такую эйфорию, какой я не чувствовала даже в Нормандии. Мир вокруг поплыл, звуки выстрелов стали глухими, а восприятие времени растянулось в бесконечную, тягучую нить.     Кто ты такой, малец?.. И какую чертовщину я только что совершила?