Лечить нельзя калечить

      Теплица на краю Запретного леса выделялась среди окружающего пейзажа, как драгоценный камень в оправе из темнеющих деревьев. Сквозь запотевшие стекла пробивался теплый золотистый свет, создавая иллюзию уюта посреди холодного февральского вечера.       Джинни сидела на старой деревянной скамейке, обхватив колени руками. Покрасневшие от бесконечных слёз глаза расплывчато смотрели куда-то вдаль. Воздух был наполнен ароматами экзотических растений и влажной земли, но Рыжая не замечала ничего вокруг.       Мысли кружились в голове, словно осенние листья на ветру, снова и снова возвращаясь к одному и тому же. Блейз. План. Предательство. Каждое слово било, подобно хлысту, оставляя невидимые, но болезненные раны на сердце.       «Как я могла быть такой слепой?» — думала Уизли, до боли прикусывая нижнюю губу.       Горькая усмешка искривила её губы. А чем она сама лучше? Разве не изменила Гарри, поддавшись обаянию Забини? И разве друзья не закрыли на это глаза, словно ничего не произошло? Тогда Джинни оправдывала себя, говорила, что их отношения уже давно были обречены. Но сейчас, сидя здесь, в полумраке теплицы, рыжая вдруг осознала всю глубину ситуации — они оба были хороши. Стоящие друг друга предатели и лицемеры.       Гриффиндорка так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как за окнами стемнело. Вздохнув, Джинни поднялась, решив, что пора возвращаться в замок. Но когда она повернулась к выходу, её сердце пропустило удар.       В дверном проеме, освещенный лишь тусклым светом далеких звезд, стоял Гарри. Его силуэт казался зловещим, почти нечеловеческим. Уизли замерла, не в силах пошевелиться. Сколько он там стоял? Что он слышал? И главное — зачем пришел?       — Гарри? — неуверенно произнесла она, делая шаг назад.       Поттер молчал, медленно приближаясь. В его глазах, обычно таких ярких и живых, сейчас плескалась тьма.       — Знаешь, Джин, — наконец произнес Поттер, и от его голоса, холодного и безжизненного, у Джинни перехватило дыхание, — я долго думал, как поступить с тобой. Ты ведь была особенной для меня, не такой, как все остальные.       Он сделал еще шаг, и рыжая инстинктивно отступила, упираясь спиной в стол с горшками.       — О чем ты говоришь?       Гарри усмехнулся, и эта усмешка была настолько чужой, настолько не похожей на того Гарри, которого она знала, что Джинни захотелось закричать.       — О справедливости, Джин. О возмездии, — процедил он сквозь зубы, поднимая палочку. — Если бы все просто слушали меня, если бы вы все встали на мою сторону, ничего этого не было бы. Но нет, ты и Гермиона… вы выбрали этих змей. Выставили меня чудовищем перед всем Хогвартсом!       Его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.       — Вы потянули за собой других. И теперь… теперь мне остается только наказать всех предателей. Легилименс!       Мир вокруг Джинни взорвался калейдоскопом образов и звуков. Чужое сознание вторглось в её разум, бесцеремонно перебирая воспоминания. Каждое прикосновение отзывалось острой болью — тысячи фантомных игл впивались в её мозг.       Она всё ещё слышала голос Поттера, стальной и безжалостный.       — Сначала я хотел просто припугнуть Драко. Показать, что таким, как он, нет места в новом магическом мире. Но потом… потом все пошло не по плану. Список начал пополняться. Я проклял Гермиону — она первая предала меня, встав на сторону Малфоя. Кормак… о, этот идиот сам напросился, когда посмел поднять на меня руку и вышвырнуть из команды. Я почти добрался до Нотта, но его подружка, эта Гринграсс, случайно перетянула проклятие на себя. Забавно, правда? Как судьба иногда играет с нами.       Гарри на мгновение замолчал, словно задумавшись, а затем продолжил, и его голос стал еще холоднее.       — А Пэнси… С ней был особый случай. Я предлагал ей исправиться, Джин. Встать на мою сторону. Но она отказалась, — его глаза опасно сузились в нескрываемом презрении. — Она нанесла моей репутации наибольший ущерб. И поэтому поплатилась больше всех.       Джинни хотела закричать, оттолкнуть его, сделать хоть что-нибудь, но не могла даже пошевелиться.       — Знаешь, в каком-то смысле это даже красиво. Справедливость восторжествовала. Каждый получил по заслугам. И ты, Джин… ты тоже получишь своё. За то, что предала меня. За то, что выбрала не ту сторону.       Гарри не просто читал её память — он рвал её на части, уничтожая самые дорогие моменты. Безжалостно вторгался в самые сокровенные уголки сознания, оставляя после себя лишь выжженную пустошь. Воспоминание той самой вечеринке в слизеринской гостиной развернулось перед Поттером во всех красках.       Джинни, опьяненная музыкой и огневиски, прижималась к Блейзу. Их губы сливались в страстном поцелуе, руки жадно исследовали тела друг друга. Они выскользнули из гостиной, задыхаясь от предвкушения…       Гарри застыл, пораженный увиденным.       — Ты… — прошипел он, впиваясь взглядом в побледневшую Джинни. — Грязная шлюха…       Его вторжение стало еще более неистовым. Гарри обезумел, раздирая воспоминания на части с жестокостью дикого зверя.       Джинни и Блейз в пустом классе. В школьной форме. Их тела сплетаются в экстазе. Стоны наслаждения эхом отражаются от стен…       Поттер взревел, и мир вокруг гриффиндорки взорвался агонией. Каждый нерв горел огнем. Разум раскалывался, не в силах выдержать этой пытки.       Лицо Блейза исказилось, превратившись в жуткую маску боли и ужаса. Его нежные прикосновения обернулись жестокими ударами. Рыжая слышала свой собственный крик, полный отчаяния и муки.       Джинни рыдала, захлебываясь слезами, умоляя Гарри остановиться. Но он продолжал крушить её воспоминания с садистским упоением.       Их первое свидание в Хогсмиде рассыпалось, словно разбитое зеркало. Осколки впивались в мозг, принося невыносимую боль. Нежные взгляды превратились в злобные ухмылки, ласковые слова — в жестокие насмешки.       Каждый счастливый момент с Блейзом искажался, превращаясь в кошмар. Его смех стал зловещим воем, улыбка — оскалом чудовища. Поцелуи обжигали, словно кислота, объятия душили, как удавки.       Джинни тонула в океане боли и отчаяния, не в силах вырваться из этого кошмара. Её сознание корчилось в агонии, умоляя о пощаде, которой не было и не могло быть.       — Пожалуйста, — прохрипела Уизли, пока по ещё щекам текли общигающие слёзы, — прекрати…       Но Гарри не слышал. Его глаза, обычно такие зеленые и живые, сейчас казались бездонными черными провалами. Он продолжал свою жестокую работу, вырывая из сознания Джинни кусок за куском, оставляя после себя лишь руины того, что когда-то было её счастьем.       Теперь разум был похож на поле битвы — изуродованный, искалеченный, лишенный всего светлого и доброго. Гарри стоял над ней, тяжело дыша. На его лице застыло странное выражение — смесь удовлетворения и отвращения.       — Вот и все, Джин, — произнес он, убирая палочку. — Теперь ты знаешь, каково это — когда твой мир разрушается на части.       Гарри развернулся, собираясь уйти, но замер на месте. Перед ним стояла Гермиона, её палочка была направлена прямо ему в грудь. Глаза гриффиндорки горели праведным гневом.       Она быстро окинула взглядом помещение, отмечая состояние Джинни. Подруга, казалось, не получила физических травм, но её тело сотрясалось от рыданий, руки судорожно сжимали виски. Гермиона мгновенно поняла, что произошло.       — У тебя есть только одна попытка объясниться, Гарри, — процедила она сквозь зубы, — прежде чем я атакую.       Поттер неожиданно рассмеялся ей в лицо. Его смех был холодным и безжизненным, как зимний ветер.       — О, Гермиона, — протянул он, насмешливо глядя на шрамы, покрывающие её лицо и шею. — Ты всегда считала себя такой умной. А оказалось, что провести тебя легче простого.       Гриффиндорка нахмурилась, не опуская палочку.              — Что ты сказал?       — Всего-то понадобилось найти мнительную пуффендуйку и наобещать ей кучу всего в обмен на сотрудничество, — ухмыльнулся Гарри. — Помнишь Элис Фоули? Такая милая девочка, так стремится всем угодить. Она с радостью согласилась помочь.       — Ты… ты использовал Элис?       — Котёл был заколдован заранее, — продолжал Гарри. — Элис просто дождалась нужного момента и активировала проклятие одним незаметным взмахом палочки. Вот и всё. Просто, не правда ли?       Гермиона побледнела от ярости. Не говоря ни слова, она резко взмахнула палочкой:       — Остолбеней!       Гарри едва успел уклониться, красный луч заклинания пролетел в сантиметрах от его головы.       Волшебники кружили по теплице, обмениваясь заклинаниями с молниеносной скоростью. Воздух трещал от магии, вспышки света отражались от стеклянных стен. Гриффиндорка двигалась с яростной грацией, её волосы развевались вокруг лица, глаза горели праведным гневом.       Они были равны по силе, но ярость Гермионы придавала ей преимущество. Она теснила Гарри, её атаки становились все более агрессивными. Осколки разбитых горшков хрустели под ногами, листья и лепестки кружились в воздухе, словно в странном танце.       Внезапно Поттер оступился, и волшебница увидела возможность. Не задумываясь, движимая чистой яростью и желанием причинить боль, она выкрикнула заклинание, которое никогда не думала использовать.       — Круцио!       Гарри рухнул на землю, крича от невыносимой боли. Его тело выгибалось дугой, пальцы царапали пол. Гермиона смотрела на него, и в её глазах плескалось что-то темное, почти первобытное. Сила проклятия текла через неё, питаясь её гневом и болью. Часть её упивалась этим ощущением, наслаждаясь страданиями человека, который причинил столько зла.       Но через несколько секунд обрушилась реальность происходящего. Гермиона в ужасе осознала, что делает, и немедленно прервала заклинание. Её руки дрожали, когда она направила палочку на тяжело дышащего парня:       — Остолбеней.       Гарри застыл, обездвиженный оглушающим заклинанием. Гриффиндорка отступила на шаг, потрясенная своими действиями. Она взмахнула палочкой, вызывая Патронус.       — В замок, — прошептала она серебристой выдре. — Скажи им, что мы в заброшенной теплице. Гарри обезврежен. Нужна помощь.       Патронус умчался, оставив Гермиону одну среди разрушения. Она опустилась на колени рядом с Джинни, пытаясь успокоить рыдающую подругу, и ждала прибытия помощи, всё еще ошеломленная тем, на что оказалась способна в порыве гнева.

***

      Драко ворвался в кабинет Макгонагалл, даже не постучавшись. Он был готов выложить всю правду о Гарри, раскрыть ужасающий заговор, который плелся прямо у них под носом.       Но едва переступив порог, Малфой замер. Директор стояла у окна, её обычно строгая осанка казалась надломленной. В воздухе висело ощущение тревоги и неотвратимой беды.       — Профессор, — начал Драко уверенно, — я должен вам кое-что рассказать о Поттере. Это очень важно.       Макгонагалл медленно повернулась к нему. Её глаза, обычно острые и внимательные, сейчас казались потухшими.       — Не сейчас, мистер Малфой. У меня есть проблема поважнее.       Слизеринец тяжело вдохнул. Какая проблема может быть важнее разоблачения психопата, терроризирующего школу?       — Что может быть важнее…       — Элис Фоули нашли без сознания в туалете Плаксы Миртл. У неё передозировка какими-то наркотическими веществами. Мадам Помфри прямо сейчас пытается её спасти.       Кровь отхлынула лица Малфоя. Наркотики в Хогвартсе… Это мог быть только Блейз. Внезапно все кусочки головоломки начали складываться воедино. Забини клятвенно обещал прекратить торговлю веществами и вынести все запасы из подземелий Слизерина. Однако он не хотел терять такую крупную сумму денег, поэтому просто перепродал весь свой товар какому-то парню из Пуффендуя. Формально он действительно «умыл руки» и вышел из игры, но по сути лишь переложил ответственность на другого, сохранив при этом свою прибыль.       Теперь невинная пуффендуйка Элис Фоули лежала при смерти. Ещё одна жертва хитрых игр Блейза Забини.       Малфой почувствовал укол вины. Может, если бы он настоял на том, чтобы друг полностью прекратил свой наркобизнес, а не просто вывел его за пределы Слизерина, этого бы не случилось?       — Профессор, послушайте, — Драко настойчиво сделал шаг вперед. — Я знаю, что это связано с…       — Мистер Малфой, — в голосе Макгонагалл зазвучали стальные нотки. Она выпрямилась, снова становясь той строгой директрисой, которую все знали и уважали. — Сейчас не время для ваших теорий заговора. Я должна лично разобраться с ситуацией в Пуффендуе.       Она направилась к двери, но Драко преградил ей путь.       — Но вы не понимаете! — воскликнул он, его голос эхом разнесся по кабинету. — Это всё Поттер! Он стоит за всем, что происходит в школе!       — Достаточно, мистер Малфой! — отрезала профессор. — Я не потерплю необоснованных обвинений в адрес студентов, особенно в такой момент. Если у вас есть какие-то доказательства…       Её слова прервал яркий серебристый свет, внезапно заполнивший кабинет. Сквозь стену пролетела фантомная выдра. Голос Гермионы, напряженный и встревоженный, наполнил комнату.       — Мы в заброшенной теплице. Гарри обезврежен. Нужна помощь.       Воцарилась гробовая тишина. Макгонагалл медленно перевела взгляд на слизеринца, что смотрел на неё с мрачным удовлетворением.       — Теперь вы готовы меня выслушать, профессор?

***

      Заброшенная теплица была частично разрушена. Осколки стекла хрустели под ногами, когда Драко и профессора осторожно вошли внутрь.       В полумраке открылась душераздирающая сцена. Гарри лежал неподвижно на полу, всё ещё под действием оглушающего заклинания. Его очки были разбиты, а лицо покрыто ссадинами и синяками.       Неподалёку на коленях сидела Гермиона. Она крепко прижимала к груди голову Джинни, медленно покачиваясь взад-вперёд. Рыжие волосы Уизли спутались и слиплись от слёз. Её тело содрогалось от рыданий, которые никак не могли прекратиться.       Гермиона подняла глаза на вошедших. Её лицо было бледным, а взгляд — потерянным и испуганным. На щеке виднелся свежий порез, с которого всё ещё сочилась кровь.       — Помогите ей, — хрипло произнесла Грейнджер. — Пожалуйста, помогите Джинни.       Макгонагалл быстро подошла к девушкам, опускаясь рядом с ними на колени. Флитвик направился к Гарри, готовый снять с него заклинание.       Драко остался стоять в дверях, ошеломлённый увиденным. Теоретически он знал, на что способен Поттер, но видеть последствия его действий вот так, воочию — это было совсем другое дело. Перед глазами почему-то всплыли моменты пыток пленных во время войны. Зрелище сейчас было не лучше.       Профессор Брю положил руку на плечо слизеринца.       — Похоже, мистер Малфой, нам предстоит долгий разговор.

***

      Последствия для Гарри оказались серьёзными. Директор Макгонагалл ранее предупреждала, что любое дальнейшее нарушение повлечет за собой строгие меры. Теперь, учитывая тяжесть его действий против Джинни, руководство школы было вынуждено принять решительные шаги.       Колдомедик Августус Пай, специализирующийся на ментальной магии, провел тщательное обследование состояния гриффиндорки. Его заключение было шокирующим.       «За свою долгую практику я не сталкивался с подобным уровнем ментальной деструкции, — писал он в отчете. — Легилименция, примененная мистером Поттером, была невероятно агрессивной и разрушительной. Многие воспоминания мисс Уизли были не просто подавлены или изменены, а буквально изувечены».       «Некоторые участки её памяти напоминают выжженную пустошь. Другие воспоминания искажены до неузнаваемости, превращены в кошмарные образы. Есть и такие, которые, боюсь, уже невозможно восстановить в их первоначальном виде».       Учитывая тяжесть преступления и потенциальную опасность для других студентов, было принято решение временно изолировать Гарри. Авроры прибыли в Хогвартс и взяли его под стражу до выяснения всех обстоятельств. Он был помещен в специальную камеру в Министерстве, ограничивающую магические способности. Ему предстояло пройти серию допросов и психологических оценок.       Элис Фоули пришла в себя, и её показания только усугубило ситуацию. После смерти Пэнси, пуффендуйка не выдержала груза вины и приняла непростительно большую дозу наркотических веществ в надежде умереть.       Придя в себя, она призналась, что по указанию Гарри активировала проклятие на котле во время урока зельеварения, что привело к взрыву и травмам Гермионы. Также Элис подтвердила, что подбросила проклятый учебник под парту Теодора Нотта.       Самым шокирующим оказалось признание в причастности к смерти Паркинсон. Пуффендуйка выследила Пэнси во время последнего матча по квиддичу и наблюдала за ней. Слизеринка долго сидела на поляне в Запретном лесу, погруженная в свои мысли. Когда она собралась уходить, Элис догнала её, обезвредила и отравила, а затем инсценировала самоубийство, подчистив все оставленные улики.       Теперь обвинения против Гарри Поттера включали не только нападение на Джинни Уизли, но и организацию нападения на Малфэй-мэнор, а так же серию опасных инцидентов, приведших к травмам и даже смерти студентов.       Всё это вызвало настоящий фурор в магическом сообществе. «Ежедневный пророк» вышел с сенсационным заголовком:       «ГЕРОЙ ВОЙНЫ СТАЛ САДИСТОМ: ГАРРИ ПОТТЕР ОБВИНЯЕТСЯ В СЕРИИ ЖЕСТОКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ»       Статья, написанная Ритой Скитер, пестрела шокирующими подробностями.       «Магический мир потрясен до основания. Гарри Поттер, некогда любимец публики и спаситель волшебного сообщества, оказался замешан в серии ужасающих преступлений, приведших к гибели одной студентки Хогвартса и серьезным травмам еще четверых.       Как стало известно нашему изданию, молодой Поттер, видимо, не справившись с бременем славы, превратился в жестокого садиста. Используя доверие своих сокурсников, он организовал настоящую кампанию террора в стенах Школы Чародейства и Волшебства.       Неужели темная магия Того-Кого-Нельзя-Называть оставила свой след в душе юного героя? Или слава настолько вскружила голову мистеру Поттеру, что он решил, будто ему позволено все?       Министерство магии хранит молчание, но наши источники сообщают о шокирующих деталях допросов и признаний. Неужели мы все эти годы лелеяли змею на груди магического сообщества?       Продолжение на стр. 2-5».       Статья сопровождалась многочисленными фотографиями Гарри, от младенчества до недавних событий, с красноречивыми подписями, намекающими на его «темную сторону». Рита Скиттер никогда особо не любила Поттера, и эти новости стали глотком свежего воздуха в её скандальной карьере.       Параллельно с расследованием дела Поттера, в Хогвартсе развернулось ещё одно серьезное дело, связанное с распространением наркотических веществ среди студентов.       Несмотря на то, что непосредственными распространителями оказались несколько учеников Пуффендуя, все нити расследования неизменно вели к Блейзу Забини. Авроры и сотрудники Отдела магического правопорядка провели тщательное расследование, опросив десятки студентов и проанализировав множество улик.       Выяснилось, что Забини долгое время был главным поставщиком запрещенных веществ в школе. Хотя он формально прекратил свою деятельность, следователи обнаружили, что староста Слизерина просто переложил ответственность на других, продолжая получать прибыль.       После нескольких дней интенсивных допросов и сбора доказательств, руководство школы было вынуждено принять радикальные меры. На экстренном собрании совета попечителей Хогвартса было принято единогласное решение об исключении волшебника из школы.       Профессор Макгонагалл, выглядевшая заметно измученной и постаревшей за последние дни, лично сообщила Блейзу о решении совета. Забини, сохраняя внешнее спокойствие, молча выслушал вердикт. Ему было предписано покинуть территорию школы в течение 24 часов.

***

      Гермиона лежала на груди Драко в спальне Малфой-мэнора, слушая ровное биение его сердца. Последние события в Хогвартсе оказались настолько разрушительными и морально тяжелыми, что побег от реальности в тишину и уединение мэнора казался единственным спасением. Мягкий свет закатного солнца проникал сквозь тяжелые шторы, окрашивая комнату в теплые оттенки золота и янтаря.       Гриффиндорка подняла голову, встречаясь взглядом с серыми глазами Драко. В них читалась тревога и усталость последних дней.       — Как думаешь, Джинни когда-нибудь станет прежней?       Малфой вздохнул, нежно перебирая её кудри. Его пальцы запутались в непослушных локонах.       — Хотел бы я сказать «да», но… — он запнулся, подбирая слова. — Целители в Мунго работают без выходных. Эти легилименты, кажется, даже не спят. Восстановление займет время. Много времени.       Гермиона сглотнула подкативший к горлу ком, пытаясь справиться с эмоциями.       — А что с Забини? — она попыталась сменить тему. — Неужели ему всё сойдет с рук?       Драко фыркнул, но в его смехе не было и тени веселья.       — Ты же знаешь его. Мамочкины галлеоны творят чудеса. Готов поспорить на свою метлу, что максимум, что его ждет — это жирный штраф.       — Да. Точно.       Образовавшуюся тишину нарушало лишь тиканье старинных часов на стене.       — Слушай, — Гермиона приподнялась на локте. — Мне пришло письмо из Визенгамота. И, кажется, оно не сулит ничего хорошего.       Рука Малфоя замерла на её спине.       — Дай угадаю. Из-за того Круциатуса?       — Мерлин, я использовала непростительное! Я… я ничем не лучше Гарри.       — Эй, притормози, — Драко резко сел, обхватив лицо Гермионы ладонями. — Даже не смей так говорить. Ты защищалась! Ты спасала Уизли!       — Попробуй объяснить это суду, — горько усмехнулась гриффиндорка.       — Поверь, я объясню. У меня есть контакты лучших адвокатов магической Британии. Я землю носом рыть буду, но не позволю этим напыщенным индюкам из Визенгамота даже пальцем тебя тронуть.       Гермиона слабо улыбнулась, благодарная за его пыл.       — А что… что будет с Гарри?       Лицо Драко помрачнело.       — Его тоже будут судить. И, Салазар меня побери, если это не будет самый громкий процесс десятилетия. Ему светит Азкабан, Гермиона.       Гриффиндорка зажмурилась, не веря в правдивость повисших в воздухе слов. Гарри, её лучший друг, человек, с которым они прошли через столько испытаний… в Азкабане? Это казалось каким-то кошмарным сном.       — Как мы до этого докатились, Драко? — прошептала она, уткнувшись лицом ему в грудь. — Когда всё пошло наперекосяк?       Он крепко обнял её, зарывшись носом в её волосы.       — Я не знаю, — тихо ответил он. — Но клянусь всеми святыми, мы выберемся из этого дерьма. Вместе. Даже если мне придется перевернуть весь магический мир.