Лечить нельзя калечить

      Холодный ветер завывал за стенами Астрономической башни, но Гермиона, сидевшая на полу, едва ли замечала его. Согревающее заклинание, наложенное на небольшой участок каменного пола, создавало иллюзию уюта посреди зимней стужи. Она обхватила колени руками, прижав их к груди, и устремила взгляд вдаль, где мягко падал снег, укрывая окрестности Хогвартса белым покрывалом.       Каждый вдох отдавался тупой болью в груди. Костерост сделал своё дело, срастив сломанные рёбра, но несколько крупных гематом всё ещё напоминали о себе при малейшем движении. Гермиона поморщилась, пытаясь найти более удобное положение.       Она прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение погрузиться в собственные ощущения. Холодный воздух касался её лица, принося с собой запах снега и хвои из Запретного леса. Где-то вдалеке слышался крик совы — одинокий и пронзительный в вечерней тишине.       Мысли Гермионы блуждали, возвращаясь снова и снова к событиям последних дней. Смерть Пэнси, потрясшая весь Хогвартс. Отчуждение Драко, ставшее почти физически ощутимым. И эта бесконечная, выматывающая боль — не только физическая, но и душевная.       Она открыла глаза, вновь устремив взгляд на падающий снег. Каждая снежинка, кружащаяся в воздухе, казалась ей метафорой её собственной жизни — такой же хрупкой и непредсказуемой, готовой разбиться от малейшего прикосновения.       Астрономическая башня стала для Гермионы чем-то особенным. Здесь они с Драко находили убежище от реальности, понимая друг друга без слов. Это место хранило их секреты, их молчаливые признания и тихие моменты близости.       Где-то в глубине души, с почти детской наивностью, гриффиндорка надеялась, что Малфой придёт. Что он каким-то необъяснимым образом почувствует её боль, что его собственные страдания приведут его сюда, к ней. Эта мысль была иррациональной, она понимала это, но не могла заставить себя отказаться от этой слабой надежды.       Внезапно дверь дернулась, и Гермиона затаила дыхание. Послышались шаги — странные, неровные, словно идущий спотыкался на каждом шагу.       Прошло несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем фигура в дверном проеме обрела четкие очертания. Перед Гермионой действительно оказался Драко.       Он стоял, пошатываясь, воздух вокруг пах огневиски и отчаянием.       — Гермиона, — выдохнул Малфой, делая неуверенный шаг вперед. — Я знал… знал, что найду тебя здесь.       Гермиона смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Драко выглядел таким потерянным, таким уязвимым, что ей хотелось одновременно обнять его и отругать за то, что довел себя до такого состояния.       — Ты пришёл.       Он сделал ещё один шаг, почти теряя равновесие.       — Я должен был увидеть тебя, — пробормотал Малфой. — Должен был… объяснить. Попросить прощения.       Его голос дрожал, и Гермиона вдруг поняла, что он на грани срыва. Все их обиды, все недомолвки последних дней вдруг показались такими незначительными перед лицом этой общей боли и отчаяния.       Грейнджер мягко взяла Драко за руку и осторожно потянула на себя. Он послушно следовал за ней, спотыкаясь на каждом шагу. Когда они достигли стены, она аккуратно усадила его на пол, прислонив спиной к согретому заклинанием камню, и опустилась рядом.       — Гермиона, я… Я так виноват. Перед тобой, перед Пэнси… перед всеми.       Малфой повернул к ней лицо, и в тусклом свете звёзд она увидела блеск слез в его глазах.       — Тише, — прошептала она, осторожно проводя рукой по его волосам. — Всё хорошо.       — Нет, не хорошо, — Драко покачал головой, и слезы наконец покатились по его щекам. — Ничего не хорошо. Пэнси… она ушла. И это моя вина. Я должен был заметить, должен был помочь.       Его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Гермиона, не задумываясь, притянула его к себе, позволяя уткнуться лицом в её плечо. Слёзы пропитывали ткань её мантии, но это не имело значения.       — Прости меня, — шептал слизеринец между всхлипами. — Прости за то, что я сделал в раздевалке. Я не хотел… я просто…       — Я знаю, — мягко ответила Гермиона, продолжая гладить его по голове. — Я знаю, Драко. Ты не хотел причинить мне боль.       Тело Малфоя содрогалось от прерывистых вздохов, и сердце гриффиндорки разрывалось от боли за него. Она крепче обняла парня, пытаясь защитить его от всего мира.       — Мы пройдем через это вместе. Я обещаю.       Драко поднял голову, его серые глаза, покрасневшие от слез, встретились с её карими.       — Почему ты всё ещё здесь? — хрипло спросил он. — Почему прощаешь меня, после всего, что я сделал?       Гермиона мягко улыбнулась, проводя большим пальцем по его мокрой от слез щеке.       — Потому что люблю тебя, глупый. И потому что знаю, что под всей этой болью и гневом ты всё тот же Драко, которого я полюбила.       Малфой закрыл глаза, прижимаясь к её ладони.       — Я не заслуживаю тебя.       — Не говори ерунды, — ответила Гермиона, притягивая его к себе.       Их губы встретились, и в этом нежном поцелуе было всё — прощение, понимание, обещание быть рядом несмотря ни на что.       — Останься со мной, — попросил Драко, снова устраиваясь у неё на плече.       — Всегда, — ответила Гермиона, обнимая его крепче.       Они сидели, прижавшись друг к другу, пока первые лучи рассвета не окрасили небо над Хогвартсом в нежно-розовые тона. Они снова были вместе. Остальное не имело значения.

***

      Магазин «Яды и отравы Шайверетча» был спрятан в одном из самых тёмных уголков Лютного переулка. Его витрина, покрытая толстым слоем пыли и паутины, почти сливалась с мрачными стенами соседних зданий. Тусклая вывеска над дверью едва различалась в полумраке вечно сумрачной улицы.       Внутри магазин представлял собой лабиринт узких проходов между высокими стеллажами, заставленными бутылочками, склянками и банками всевозможных форм и размеров. Воздух был пропитан тяжёлым запахом трав и химикатов, от которого першило в горле. Тусклый свет газовых ламп отбрасывал причудливые тени, придавая обстановке зловещий вид.       Блейз толкнул скрипучую дверь и вошёл в магазин, оглядываясь по сторонам. После произошедшего в Хогвартсе он не мог найти себе места. Пьяные обвинения Драко всё ещё звенели в ушах, но куда больнее был взгляд Джинни — полный презрения, горечи и разочарования. Под этим взглядом хотелось уйти в мир иной вслед за Паркинсон.       Слизеринец медленно двигался вдоль прилавка, разглядывая выставленные товары. Его взгляд скользил по этикеткам, написанным выцветшими чернилами на пожелтевшей бумаге: «Слёзы баньши», «Дыхание дементора», «Кровь василиска»…       Внезапно Блейз замер. На одной из полок стояли маленькие хрустальные флаконы, до боли знакомые по форме и цвету. Такой же пузырёк нашли в руке Пэнси. Он осторожно взял один из флаконов, поднеся его к свету. Внутри переливалась прозрачная жидкость, на вид совершенно безобидная.       — Интересуетесь нашими специальными составами? — раздался скрипучий голос за спиной слизеринца.       Он обернулся и увидел старика с длинной седой бородой и пронзительными чёрными глазами. Владелец магазина, мистер Шайверетч, смотрел на него с нескрываемым любопытством.       — Я… — Блейз запнулся, не зная, что сказать. — Я просто смотрю.       — Конечно, конечно, — прошамкал старик, подходя ближе. — Прекрасный выбор, молодой человек. Это одно из наших самых популярных зелий. Быстрое и безболезненное.              Забини поставил флакон обратно на полку, стараясь унять внезапную дрожь.       — А много… много людей покупают это зелье? — спросил он, пытаясь придать голосу равнодушный тон.       Шайверетч хитро прищурился.       — О, у нас очень разнообразная клиентура, молодой человек. Но мы ценим конфиденциальность наших покупателей.       Блейз на мгновение заколебался, но затем решительно повернулся к старику.       — Скажите, а среди ваших недавних покупателей не было девушки лет восемнадцати? Брюнетка, зеленые глаза, довольно привлекательная.       Продавец задумчиво почесал бороду.       — Нет, молодой человек, — медленно произнес он. — Такую красавицу я бы точно запомнил. У меня глаз наметан на симпатичных покупательниц, знаете ли.       — А были ли вообще какие-нибудь необычные клиенты в последнее время? — Блейз нахмурился, цепляясь за последнюю соломинку.       Старик прищурился, словно пытаясь что-то вспомнить.       — Ну, был один чудной тип на прошлой неделе, — наконец сказал он. — Явно под оборотным зельем.       — Под оборотным?       — От него пахло полынью, — Шайверетч равнодушно пожал плечами.       — Вы можете ещё что-нибудь о нём рассказать? — Блейз старался не выдать своего волнения.       — Да особо ничего. Лицо самое обычное, такое, что и не запомнишь. Но вот глаза… — он вдруг оживился. — Глаза у него были очень выразительные. Зеленые, яркие такие. Прямо как у той девушки, про которую вы спрашивали.       — И его, часом, не интересовал быстродействующий яд?       Старик расплылся в хитрой беззубой улыбке. Стало понятно — больше информации он не расскажет, но этот безмолвный жест означал согласие.       — Спасибо вам большое, — пробормотал Забини, пятясь к выходу. — Вы очень помогли.       Оказавшись на улице, Блейз глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Подозрение, зародившееся в его голове, было слишком ужасным, чтобы поверить в него сразу.

***

      «Дорогие мои неудачники,       Надеюсь, вы там не слишком киснете без моего искрометного юмора и сногсшибательной красоты. Хотя о чем это я — конечно киснете.       Итак, новости из мира полувампиров. Спешу сообщить, что Пэнси… Мерлин, я до сих пор не могу в это поверить. Знаете, я всегда думала, что если кто-то из нас и отправится в мир иной раньше времени, то это буду я — исключительно из-за своей неспособности держать язык за зубами. Но Пэнси… Черт, я не могу об этом говорить. Слишком больно.              Что касается вашей любимой полувампирши (то есть меня), то дела идут… ну, скажем так, бывало и лучше. Помните Лилиан, мою соседку по вампирскому несчастью? Так вот, колдомедики говорят, что она со дня на день отправится в райские кущи. Её магия слабее, чем у сквиба на пенсии. Я, конечно, крепче, но, честно говоря, чувствую себя как дохлый флоббер-червь.       Каждый день пытаюсь колдовать, но, Салазар меня подери, я даже Люмос теперь вызываю с таким трудом, будто пытаюсь левитировать гору. О Патронусе можно забыть — максимум, что я могу создать, это слабенькое серебристое облачко, больше похожее на чей-то несвежий выдох. Последний курс? ЖАБА? Ха! Я сейчас и первокурсника не обставлю в дуэли. Чувствую себя сквибом на фестивале фейерверков — бесполезной и немного подавленной.       Но подождите, это еще не все! Оказывается, я умудрилась подцепить какое-то древнее проклятие. Представляете? Колдомедики называют его «Малефикум Инфортуниум» — звучит, как название особо мерзкого коктейля в «Кабаньей голове». Теперь я проклята на череду бесконечных неудач и несчастий. И да, это никак не связано с моим новым вампирским шармом.       Врачи не знают всей правды о том, как я оказалась в том парке с вампирами. Но сейчас, прокручивая тот момент в голове, я думаю, что именно во время моей эмоциональной и глупой аппарации проклятие активировалось.       Теперь две новости — хорошая и так себе. Хорошая: проклятие нейтрализовано вампирским укусом. Видимо, даже древняя темная магия не выдерживает конкуренции с моим новым статусом секс-символа вампирского мира. Плохая: я все еще не знаю, выживу ли. Но, крайней мере, умру красивой, верно?       А теперь слушайте внимательно, мои маленькие детективы. Вокруг творится какая-то чертовщина: Малфой-мэнор, Грейнджер и её горячие отношения с зельями, Кормак и его внезапная любовь к высоте, моё загадочное проклятие, и теперь Пэнси… Мое новое вампирское чутье (которое, кстати, отлично заменяет Предсказания) говорит, что все это как-то связано.       Так что прошу вас, умоляю, заклинаю всеми известными и неизвестными богами — будьте осторожны! И постарайтесь, наконец, пошевелить мозгами и разгадать эту загадку. Сделайте все, чтобы больше никто не пострадал. А то, клянусь Мерлином, я восстану из мертвых только для того, чтобы надрать вам задницы!       Я скучаю по вам, идиоты. Надеюсь, скоро увидимся. Если, конечно, я не превращусь в летучую мышь или, что еще хуже, в вампирскую пыль.       Целую, обнимаю и слегка покусываю,       Ваша Дафна       P.S. Если кто-нибудь пришлет мне кровяные леденцы, я расцелую его прямо в его глупый лоб.»       Волшебники сидели в слизеринской гостиной, перечитывая письмо Дафны. Несмотря на серьезность ситуации, они не могли сдержать улыбок.       — Знаете, — сказал Тео, — если она так шутит, значит, все не так уж плохо.       — Да, — кивнул Драко. — это куда более позитивное письмо, чем предыдущее. Хоть какая-то надежда.       Гермиона, однако, нахмурилась, перечитывая последний абзац.       — Послушайте, — сказала она, — Дафна может быть права насчет того, что вся эта чертовщина как-то связана, — она повернулась к Малфою. — Ты уверен, что это Гарри оплатил нападение на Мэнор?       Тот мрачно кивнул.       — Абсолютно.       Гермиона начала рассуждать вслух.       — Подумайте. Гарри ненавидит Драко с первого курса, а бывших Пожирателей — ещё сильнее. Меня он тоже возненавидел после того, как я со скандалом ушла с поста старосты. Команду по квиддичу, особенно Кормака, — после того, как тот публично заявил, что Гарри больше не с ними, да еще и ударил при гриффиндорцах. А Пэнси… после ее выступления на балу он должен ненавидеть её больше всех.       Тео задумчиво потер подбородок.       — Но при чем тут Дафна? Она ведь ни в какие конфронтации с Поттером не вступала.       Они замолчали, пытаясь вспомнить что-нибудь необычное.       — Постойте-ка, — вдруг сказал Драко, — а что, если дело в школьном инвентаре? Котел Гермионы был учебный, и метлы, на которых тренировались гриффиндорцы, тоже были школьные.       — Черт возьми, я вспомнил! — Нотт резко выпрямился. — Помните тот случай на Трансфигурации? Дафна подняла учебник, думая, что он мой. Когда я взглянул, там была печать библиотеки Хогвартса. Хотя Дафна клялась, что видела мою подпись.       Гермиона резко втянула воздух.       — То есть, кто-то заколдовал школьный учебник, ожидая, что его поднимешь именно ты, Тео?       — Думаю, да. Проклятие неудачи должно было передаться мне, а не Дафне.       — Но почему? — спросил Драко.       — Потому что мы избили Поттера. Я, Блейз и Монтегю.       В комнате повисла тяжелая тишина.       — Мерлин, — прошептала Гермиона, — если это правда… если за всем этим действительно стоит Гарри… это ужасно.       — Нам нужно составить список тех, кто может быть в опасности, — тут же произнёс Малфой задумчиво.       Тео кивнул.       — Хорошо. Монтегю можно исключить — вряд ли этот здоровяк представляет какой-то интерес для Поттера.       — Остаются Блейз и Джинни, — добавила Гермиона, нервно накручивая на палец прядь волос.       — Знаете, — добавил Нотт, — думаю, Джинни точно ничего не грозит, пока она с Забини. Поттер его боится, не станет связываться.       — Но Джинни не с Блейзом. Они не разговаривают друг с другом уже несколько дней, после того как я… — Драко запнулся, виновато глядя на Гермиону.       Она резко вскочила на ноги.       — Мерлин! Нужно срочно её предупредить!       — Тео, найди Забини, — Малфой тоже поднялся, направляясь к выходу. — А я иду к Макгонагалл и всё рассказываю про этого больного психопата.