Пять способов стать "хорошим" братом

***

— А теперь повтори.       Его тон был настойчив. В ожидании действий парень аккуратно наклонился — не заставляя, но и не давая пути к отступлению. Не веря в происходящее, Аня прикрыла глаза и потянулась за поцелуем. Она поочерёдно повторяла все те действия, которые совершал до этого Даня. Но ответа почему-то не было. Его губы были не просто тёплыми — они были горячими, словно кружка со свежесваренным кофе по утрам. Не в силах более продолжать эту одностороннюю пытку, брюнетка медленно отдалилась. Единственная мысль рыжеволосого была о том, что от именинницы вкусно пахнет мятной жевачкой. В голове резко стало пусто. От слова «совсем». — Закрепим результат? — обратился он к ней и, не дожидаясь ответа, впился во всё ещё красные от дешёвого вина губы.       Аня на миг застыла, но решила поддаться соблазну, уже не так робко отвечая на поцелуй. Он был нежный, практически невесомый. Но с каждой секундой искра загоралась всё ярче. Да, в тандеме работать было куда приятнее. В какой-то момент поцелуй приобрёл оттенки страсти и разгорался с каждым мигом во что-то всё более откровенное. Девушка даже не отследила тот момент, когда их языки сплелись в своеобразном танце. Под конец Кашин решил добавить остринки, слегка прикусывая её нижнюю губу и оттягивая её на себя. Внезапно он отстранился, но ненадолго. Рыжеволосый аккуратно наклонился к её шее и провёл по ней кончиком носа, вызывая волну мурашек у внезапной ученицы по такому нехитрому делу, как поцелуй. Не медля ни секунды, Кашин по-хозяйски впился в шею, одаривая брюнетку дорожкой влажных, невесомых следов от своих губ. А затем последовал неожиданный, мягкий, но такой будоражащий укус. В комнате прозвучал хоть и скромный, но отчётливый, явно непрошеный, женский стон. Даня тут же отстранился, словно отрезвел за секунду, а на его лице мгновенно промелькнула эмоция… растерянности?       Он медленно приподнялся и сел на край кровати, зарываясь руками в густые волосы. Всё зашло слишком далеко. Между тем встревоженная Аня аккуратно притронулась ладонью к его плечу, явно не понимая, что происходит. — Эм… ты в порядке? — тихо, словно кто-то мог услышать, произнесла она. И спустя минуту получила ответ. — Не совсем. Понимаешь, такое странное чувство… С одной стороны, я хочу тебя убить на месте. — А с другой? — А ты как думаешь? — наконец повернулся он, глядя исподлобья с усталой усмешкой. — Не знаю, почему, но желание взять тебя здесь и сейчас… такое большое, что я буквально готов взять силой. Извини за это, увлекся. Вообще, я не должен был лезть, тем более — забирать твой первый поцелуй. Это неправильно. — Не знаю, как тебе, но мне второй вариант больше по душе, — растянулась на кровати она, беззаботно потягиваясь. — Чего? — Ну… — брюнетка повернулась на бок, рисуя невидимые каракули пальцем на постельном белье. — Я имею в виду, что не против. Да, тот факт, что ты злишься, меня не особо радует. Но сам подумай: я даю тебе возможность отыграться на мне. Просто делай со мной, что хочешь. В рамках разумного, конечно.       Данила усмехнулся и тут же замотал головой. Это было какое-то безумие с оттенком пытки. Да, он мог держать себя в узде, но такое взрослое и неожиданное поведение Ани сводило его с ума и явно испытывало терпение. — Гонишь? Этого не будет. — Но почему? Делай со мной, что хочешь, я заслужила, правда. Бери. — она показала на своё тело.       Данила растерялся. Он вновь отвернулся, поправил волосы и отрицательно покачал головой. — Нет, нет и ещё раз нет. Ну, сама подумай: ты пьяная, я… просто заебался от работы, не суть. Ничего хорошего не выйдет. А ещё ты мелкая. Очень. А я не бобрик. — С чего ради? — начала спокойно возражать Енина, искренне не понимая, почему ей отказывают. Но её перебили. — А ещё ты целка. Не хочу тебя портить, уж прости. Короче, я пойду на балкон. Напоминаю: я пытаюсь не выебать тебя и не убить на месте. Ни то, ни другое сдерживать долго не получается. — Стой! — кудрявая в последний момент успела схватить парня за руку и усадить его обратно на кровать. — Скажи честно: дело в возрасте или со мной что-то не так? — Ты это серьёзно? — Да. Абсолютно. — Окей. Тебе едва исполнилось семнадцать, мне — двадцать. Как ты думаешь, спать со сводной несовершеннолетней сестрой — это здравая идея? Я думаю, нет. — И что? Будешь ждать меня целый год? — растерянно спросила она, поникнув и опустив голову. — Ну, как бы… нет, не буду. Ань, ты че? У нас нет будущего, как ты не понимаешь… — выделив слово «нет», Кашин раскинул руками, искренне удивляясь замыслам брюнетки, которым не суждено сбыться. — Окей, — выдохнула она, наконец поднимая свой робкий, смущённый, но при этом опечаленный взгляд на собеседника. — Дань, а отбросив все принципы и мой возраст… ты готов переспать со мной? Да, это всё как-то… странно звучит и выглядит. Но я ведь действительно полюбила Нила из переписки. И если тот человек, в которого я втрескалась по уши, хотя бы чуть-чуть на тебя похож, то я уверена, что больно он мне не сделает. Правда, он бы никогда этого не допустил! — Ань… — Кашин тяжело вздохнул и встал с кровати, прихватывая с собой пачку сигарет. — Не знаю, чего ты добиваешься, но пойми одно. Моё «нет» — это не «возможно», «ой, я подумаю» и «бла-бла-бла». Нет — это нет.       Договорив, рыжеволосый вышел на балкон, захлопнув за собой дверь. Вскоре его колечко дыма растворилось на фоне панельных домов, редкие окна которых горели приглушённо — малиновым, жёлтым, просто ярким светом. Даня осознавал, что он — единственный взрослый в этой ситуации, и его долг — остановить это безумие, как бы больно ни было.       После его ухода Аня осталась в комнате униженной, сгорая от стыда и отверженности. Она плакала, не в силах сдержать эмоции. Внутри бушевала самая настоящая смесь отчаянья, печали и ненависти к самой себе, а голову всё ещё кружило от алкоголя. Брюнетка не знала, сколько времени прошло, прежде чем она услышала звук открывающегося стеклопакета. В проёме стоял он — уже остывший, без сигареты, просто стоял в дверях, отчётливо видя её слёзы и моральное состояние.       Кашин первым решил прервать тишину. Он начал говорить не жёстко, а с усталой нежностью, которая бьёт больнее любой злости. — Аня, встань. Я отвезу тебя домой. — Но… — Всё. Точка. Ты не игрушка для моего гнева. И не утешение для моей усталости. То, что я могу тебе дать сейчас, — оно тебя сломает. А я… я не хочу быть тем, кто тебя сломает. Просто поверь мне в этот раз. — Н-но… но почему? — обессиленно, заикаясь от накатывающих слёз, прошептала кудрявая, обнимая свои колени. Она не желала верить, что всё происходит наяву. — Я же люблю тебя! Давно люблю! Придурок ты конченый… Думаешь, мне легко было скрывать всё это время свои чувства к тебе? Я бесконечно винила себя за то, что всё испортила! И я действительно на всё готова, чтобы это исправить. Я говорю правду! — Окей. Хочешь знать, в чём дело? Всё просто. Роднулькина, пойми: я не хочу быть твоим утешением. Или твоим наказанием. Или тем, кого ты выбрала, потому что терять нехуй. — он сделал паузу и тяжело вздохнул. — Короче, если через год, в день твоего восемнадцатилетия, ты придёшь ко мне и скажешь всё то же самое — я тебя не прогоню. И это будет твой осознанный выбор, а не побег из дома пьяной девочки. Идёт?       Застыв на какое-то время, Аня проглотила накативший ком в горле, вытерла слёзы и молча встала с кровати. Посыл был предельно ясен — нужно собирать вещи. Приняв позицию брата, она не стала дальше спорить, что-либо доказывать или продолжать унижаться. Нет, в этом больше не было смысла. Да, приходя в этот дом, она не знала, чего ожидать. Но, пожалуй, жить в неведении, с огромным чёрным пятном на биографии некогда студента-отличника и по совместительству её возлюбленного, было куда проще. И если бы она знала, чем именно всё закончится, никогда бы не перешагнула этот порог.       И вот она уже в машине, до боли знакомой. В ней она знала каждый сантиметр по прошествии множества поездок в школу. А на губах всё так же призрачно ощущался её первый в жизни поцелуй, который был сочтен возлюбленным… за ошибку.       Даня действительно повёз её домой, сдержав слово. Всю дорогу Аня плакала, не в силах сдержать вырывающиеся наружу эмоции, а водитель молча вёл машину, не реагируя и словно не замечая её. «От меня одни проблемы», — думала она, глядя на ночной пейзаж города.       Вскоре машина прибыла к пункту назначения. Из неё вышли двое. Кашин стремительно направился к входной двери частного дома и по молчаливому взгляду своей дрожащей от слёз спутницы понял: она закрыта изнутри. Выхода не было. Нещадно протарабанив в дверь, Даня дождался заветного щелчка замочной скважины. Дверь открыл заспанный, шокированный появлением сына отец.

Спустя один год.

      С того момента, когда Аня перешагнула порог дома возлюбленного, многое изменилось. Всё это время девушка держала обещание: не лезла на рожон, не высовывалась, ни разу не писала и не беспокоила Даню. Давалось это с огромным трудом, но она быстро привыкла и смирилась с положением. Лишь спустя время она поняла, что это был хоть и жестокий, но самый правильный поступок, который он мог для неё сделать. Он не пошёл на поводу, не стал её использовать, держа себя в узде, несмотря на большое желание поддаться соблазну. Настоящий поступок взрослого, адекватного человека.       Аня поступила в тот же вуз, где учился Кашин. По желанию родителей, конечно. Но, честно говоря, менеджмент манил безответственную студентку. В первую очередь — перспективой разумно распоряжаться своим временем, а во вторую — отличным фундаментом для дальнейшей профессиональной деятельности. Именно то, чего ей не хватало, дабы заполнить пробелы своей безответственности.       Что касается Оли — она умудрилась сохранить отношения с Панкрашевым. Они даже съехались и жили вместе, пробуя себя на более серьёзном уровне доверия. Это была их новая ступень. И Енина искренне радовалась за подругу. Ведь ей удалось сохранить баланс взаимопонимания, выстроить доверительные отношения и при этом совмещать это с подработкой и учебой в том же университете, что и Аня, но уже на другой специальности.       Владимир, желая восстановить отношения с сыном, смог отыскать мать Дани. Это было непросто, с учётом того, что она переехала в другой город. Елена, как выяснилось, смогла выйти в ремиссию и оставалась чистой на протяжении уже четырёх лет. К сожалению, от былого человека там мало что осталось, но она искренне старалась исправить сложившуюся ситуацию, радуя Даню регулярными звонками. Она действительно пыталась исправиться, и это было видно.       Прошёл год. Ровно год с прошлого дня рождения Ани Ениной. Она сидела на вписке, которую ей любезно устроила одногруппница. Признаться честно, та девушка регулярно устраивала у себя тусовки, что, в свою очередь, служило частым поводом для вызова соседями полиции. Но останавливало ли её это? Нет. Ведь фактически она ничего не нарушала, делая музыку тише в позднее время. На часах — половина одиннадцатого. Студентка постоянно проверяла время, и это не осталось незамеченным. — Чего такая кислая? — подсела к ней Оля. В руках у той был изящный бокал с вином, он очень сильно выделялся на фоне разноцветных пластиковых стаканчиков, с которыми ходила толпа вокруг. — Да так, не бери в голову, — отмахнулась брюнетка, направляясь в сторону балкона. Новикова последовала за ней. Закрыв дверь, девушки остались наедине, созерцая красоты вечернего города. — Ты же помнишь нашу с Даней договорённость? — Эм… ну да, а что? — замешкалась Оля, делая глоток белого полусладкого. — Он говорил, что через год я могу прийти к нему, и он не прогонит. — Оу, подруга, так это же сегодня. Сегодня год прошёл. — Знаю. — Аня облокотилась на перила балкона и схватилась за голову. Зима на удивление была тёплой. В Севастополе вечно непредсказуемая погода, и без куртки было не так холодно, как могло бы быть. — Хочу его видеть. Очень. — Скучаешь по нему? — Да. Эта безответная любовь меня уже доконала. — Ань, ты либо отпусти его, либо приезжай и поговори. Он живёт всё там же? — Не знаю. — Тогда однозначно надо ехать. Попробуй в последний раз. Он не просто так тебе шанс давал. И я в это верю. — Думаешь? — Не, ну если ты хочешь и дальше по нему убиваться, то милости прошу. Вокруг столько замечательных парней, и ты их отшиваешь. Это же не на пустом месте, поверь, я знаю, о чём говорю. — Оль. — М? — поморщилась блондинка от холода, уже пританцовывая на месте. Да, в её случае без куртки было однозначно холодно. — Прикроешь меня здесь? Всё-таки мой праздник, нехорошо просто так уходить.

***

      Добравшись до места назначения, Аня вышла из такси и зашла в как нельзя кстати открытую нараспашку подъездную дверь. Было страшно. Боль и смятение одолели студентку у заветной двери на шестом этаже. Она боялась быть отвергнутой. Ей было страшно, что в той квартире уже не живёт тот человек, о котором она думает перед сном. Но ещё страшнее было то, что прошлогодняя договорённость, возможно, была лишь поводом выпроводить девушку из дома. И сейчас, в этот момент, Даня, не подозревая о появлении на пороге гостьи, мог быть счастлив с новой возлюбленной. Но Анну грела мысль, что всё не так, что он обязательно сдержит слово, примет её, как и обещал, и больше никогда не отпустит.       Единственный выход — позвонить в дверь и проверить, как всё обстоит на самом деле. Аня робко подошла вплотную, в полном смятении, разрываясь между желанием узнать, что будет, и страхом узнать правду, которая могла бы покалечить и растоптать её чувства.       Воспоминания заиграли живыми картинками, пробегая в сознании отрывочными кадрами. Наверное, такое бывает у людей в критические моменты жизни. Аня вспомнила, как ругала брата за то, что он испортил её карандаш для глаз, записывая на чеке номер преподавателя. Вспомнила, как она, узнав, что Даня ездит без прав, вышла из машины посреди частного сектора. Тогда он лишь сделал вид, что уехал прочь, а на деле был неподалёку, ожидая звонка с заветной фразой: «Я была не права, забери меня отсюда». Вспомнила, как он напился и по привычке улёгся спать с ней на одной кровати; позже он отмазался тем, что спал на этом месте все последние годы, а тут появилась она, словно снег на голову. Вспомнила, как он буквально спас её от изнасилования, вмешавшись в последний момент. Вспомнила, как после этого он отнёс её на руках на пляж и отпаивал горячим какао. В то утро они договорились, что никаких приставаний со стороны Дани больше не будет. Стоит отдать должное, их действительно не было. Ровно до того момента, пока Аня не захотела этого сама. Она вспомнила, как выкрала его сигарету. Спустя время брюнетка осознала, что это было не только желанием попробовать что-то новое. Она хотела понять брата, приблизиться к нему через то, чем он привык жить. Кто же знал, что от этой привычки действительно так сложно избавиться. Вспомнила начало их общения по переписке. В тот день всё и началось: влюблённость, чувства, приятные эмоции, которые в дальнейшем перенеслись из виртуального мира на реального человека. Чувства, обречённые быть тайными. Но тайна в конце концов была раскрыта. А ещё она помнила свой первый и единственный поцелуй. Он был словно вчера, но при этом так давно…       Это была по-своему трагичная, но замечательная история. Спустя время Енина осознала, что все эти годы источником проблем была она сама. Инфантильный подросток, запутавшийся в себе и по воле случая потянувший за собой множество других людей. Да, её вина косвенна, но неоспорима. Она постоянно принимала решения, которые оборачивались против неё самой. Но сейчас — она выросла. Осознала, что можно по-другому, и со всех сил старалась исправить то, что ещё не поздно. И сегодняшний день не должен был стать исключением.       Осталось лишь нажать на заветную кнопку звонка. До полуночи оставались считанные двадцать минут. Выбор был за ней. Он — тяжёлый, манящий и пугающий одновременно. Анна Енина замерла перед дверью с поднесённым пальцем к кнопке дверного звонка.