I Burn for You

      Прошло уже много времени с тех пор, как Учихи кого-нибудь приглашали на ужин, тем более того, кто ему нравился. Поэтому появление Сакуры было действительно особенным.        Микото принялась за приготовление ужина практически сразу после обеда. На одной конфорке на медленном огне стояла кастрюля с курицей карри, на другой — сковородка с тушеной свининой. Понимая, сколько работы еще нужно сделать, чтобы подготовиться к приходу долгожданного гостя, она быстро пристроила обоих своих сыновей.       Не обращая внимания на ворчание младшего брата, Итачи протер обеденный стол из красного дерева так, что тот стал выглядеть, как новый. Убрав тряпку, он отправился на кухню за керамическими тарелками.       — Ита-чан, можешь отложить дела, — произнесла мать, отмеряя рис. — Сасу-чан позаботится об этом. Иди прими душ.       Итачи пожал плечами и, будто не замечая раздраженный стон Саске, поставил тарелки.        — Хорошо, Ока-сан. Позови, если что-то понадобится, — он прошел мимо стола и поднялся по лестнице в свою комнату.       В душе он провел пятнадцать минут, тщательно промыв волосы шампунем и нанеся на них кондиционер. Он знал, что Сакуре больше всего нравились его длинные, шелковистые, темные волосы. Он сбрил легкую щетину, хотя борода у него и так особо не росла.       Покопавшись в шкафу, он пробежался взглядом по вешалкам и полкам с темными рубашками и тренировочными брюками. Изо рта выскользнул разочарованный вздох.         “Надо будет еще раз сходить с Сакурой за покупками, она всегда уговаривает его купить что-то кроме черного и серого”.       Его взгляд упал в дальний угол шкафа, где висела оливково-зеленая рубашка с короткими свободными рукавами и V-образным вырезом. Это была одна тех из вещей, которая действительно нравилась Сакуре.       Он достал ее, слегка смахнув налипшую воображаемую пыль, и надел. Рубашка не соответствовала его привычному стилю, но, признаться, смотрелась довольно неплохо. Он надел к ней свои обычные свободного кроя брюки и провел расческой по волосам, позволив им упасть прямо на спину, чтобы дать им немного подсохнуть, перед тем как он сможет собрать их.       Десять минут спустя он услышал шарканье на лестнице, за которым последовал громкий стук в дверь. Саске, выглядеваший как надутый ребенок, которому не дали любимое печенье, просунул голову внутрь прежде, чем Итачи успел ответить.       — Мама зовет тебя, Сакура уже на подходе.       Сердце Итачи екнуло от этой новости, она уже так близко. Саске, должно быть, почувствовал ход его мыслей, так как его лицо побагровело, а на губам появился серьезный оскал.        — Не делай глупостей, Аники, или я убью тебя.       — Я знаю, Отото, — вздохнул Итачи, отмахиваясь от него и по пути собирая волосы в хвост так, чтобы волоски плотно прилегали к коже головы, а челка искусно обрамляла лицо.        Мать уже собиралась позвать отца, когда раздался стук во входную дверь.       — О Боже, наша гостья уже здесь, —  Микото восторженно улыбнулась, подталкивая его ко входу. — Иди, открой дверь, Ита-чан.       Итачи подошел к двери, и, распахнув ее, увидел свой любимый образ. Зеленые глаза сузились от восторга, а розовые губы изогнулись в знак приветствия. На ней было светло-зеленое весеннее платье, одно немногих, которое она любила носить. Ее волосы казались мягкими на ощупь и ниспадали на плечи крупными волнами, красиво обрамляющими лицо.       — Привет, Итачи, — она дразняще промурлыкала, отчего его уши запылали.        — Сакура, — он улыбнулся ей в ответ, слегка наклонившись, чтобы она смогла поцеловать его в щеку. — Ты очень красивая, — он был заворожен смущением ее щек и застенчивой улыбкой розовых губ.       Он провел рукой по ее талии, скрываясь в дверном проеме от любопытных взглядов матери. Сакура наклонилась, чтобы расстегнуть свои белые сандалии, затем убрала их и выпрямилась.        — Твоя мать, кажется, превзошла саму себя в готовке, — она тихонько хихикнула себе под нос; никто из них так и не отошел от двери.       Итачи усмехнулся, нежно поглаживая легкую ткань на ее талии.       — Она очень рада, что ты пришла, — зараженный ее смехом, он наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее в макушку. — Но, к счастью, они пока не догадываются о нас. Иначе бы этот ужин померк на фоне праздничного.        Она взглянула на коридор, ведущий в столовую, а затем посмотрела на него, на ее губах появилась мягкая улыбка.        — Тогда я с нетерпением жду этого. Я люблю ужины.       Они переступили порог кухни, когда Микото наконец заметила их.        — Сакура-чан! Ты пришла! — ее глаза загорелись, когда она, не обращая внимания на запачканный мукой фартук, обняла розоволосую.       Сакура рассмеялась, обняв женщину в ответ.       — А где остальные?       Как раз в этот момент дверь распахнулась, и послышался приветственный крик.       — Здравствуйте, моя дорогая тетушка! — Шисуи широко раскинул руки, проскользнув на кухню, и заключил Микото в медвежьи объятия, но затем его взгляд упал на Сакуру.        — О, Сакура-чан! — он уже было двинулся, чтобы обнять и Сакуру, но ладонь, прижатая к его лицу, остановила его буквально в футе от розоволосой. Шисуи в замешательстве отшатнулся, но вскоре его лицо прояснилось при взгляде на личность того, кто ему помешал.        — А. Ита-чан, — проворчал он себе под нос, закинув тяжелую руку на плечи кузена. — Это слишком жестоко отталкивать меня так.       — Не трогай ее, когда от тебя несет потом и грязью, — старательно пробормотал Итачи, наблюдая, как его мать возвращается к ужину. Он видел дурацкую ухмылку на лице кузена и фейспалм Сакуры.        — Боже мой, — пробормотал Шисуи дразнящим тоном, понизив голос так, чтобы его услышали только эти двое. — Никогда не считал тебя собственником.       — Шисуи, — прорычала Сакура, слегка покраснев. — Прекрати.       — Почему? Я ведь прав. Никогда бы не подумал, что мой дорогой, равнодушный к женщинам кузен будет таким распущенным и вожделеющим, — ухмылка на его лице стала подобна улыбке Чеширского кота. — Тебе придется держать свои желания на поводке.        Итачи отчетливо чувствовал, как краснота поднимается по его шее, и изо всех сил старался не выдать себя. Как же легко розоволосая заставляла его лицо пылать, просто находясь рядом.        — Шисуи, — монотонно произнес он, скользнув взглядом по кузену, — Не будь дураком.       — А где Саске? — перебила их обоих Сакура, оглядывая комнату, хотя краснота ее щек все еще отказывалась спадать. — Он все еще не вернулся?       — Ой…       Помяни черта, и он тут же появится.       Саске провел полотенцем по своим торчащим волосам, пытаясь привести их в порядок.       — Ты опоздала, — он любезно напомнил, кинув на розоволосую быстрый взгляд, на что та лишь показала язык.       — Сасу-чан, — позвала Микото из-за стола, разливая суп половником по керамическим мискам. — Позови отца на ужин. Шисуи, отнеси это на стол.       — Мне и здесь нужно работать?       Все проигнорировали нытье Шисуи. Итачи подвел розоволосую к столу, стратегически определив для нее место рядом с тем, где обычно сидит сам.        — Кто-нибудь уже догадался? — Сакура игриво прошептала ему на ухо, присаживаясь на любезно выдвинутый стул.        — К счастью, пока нет, — ответил Итачи, придвигая ее стул к столу. Было трудно скрывать их отношения на публике, особенно учитывая, что он был наследником Учиха, а она — ученицей Хокаге, но они все же пытались. Скрывались от посторонних глаз, сводя к минимуму любое взаимодействие на публике. Но самое сложное — не инициировать никакого физического контакта, когда рядом кто-то есть.        Он не был тем, кто любит публичное проявление чувств, но он даже не мог просто взять ее за руку без ощущения тревожных сигналов в голове.       — Вы двое можете перестать? — проворчал Саске, прежде чем плюхнуться напротив Сакуры. — Меня от вас тошнит.       — Ты просто завидуешь, потому что до сих пор никого не нашел, — Сакура, ухмыляясь, потрепала Итачи за плечо, что вызвало у Саске рвотный рефлекс. В этот момент появился запыхавшийся Шисуи, несущий огромную кастрюлю карри.       — Боже, ты воняешь, — Саске сморщил нос, скривив губы от отвращения.       — Это запах мужчины, ты, мелочь. Ты бы тоже так пах, если бы уделял столько же времени тренировкам, как я, — кудрявый Учиха хмыкнул, закидывая кухонное полотенце себе на плечо. Сакура выгнула бровь.        — А ты не мог хотя бы попытаться принять душ после тренировки?       — Мне пришлось поспешить сюда, чтобы не оставлять вас двоих без присмотра, — Шисуи указал на пару, сидящую бок о бок. — Должен был убедиться, что вы не заделаете мне племянников и племянниц прямо посреди коридора.       — Ты действительно собираешься разговаривать об этом здесь? — невозмутимо спросил Итачи, многозначительно глядя на мать, зачерпывающую рис. — Когда Ока-сан так близко.       Шисуи нахально фыркнул, возвращаясь, чтобы принести гарнир, как раз в тот момент, когда Фугаку начал спускаться по лестнице. Его плечи были расправлены, а губы сжаты в тонкую полоску.       Он окинул взглядом кухню и прилегающую к ней столовую, заметив жену, раскладывающую еду, племянника, накрывающего на стол, и трех молодых людей, сидящих за этим самым столом. Его взгляд остановился на самом необычном из них, вспомнив, что на ужин должна была присоединится розоволосая.        — Приветствую тебя, Сакура.       Итачи со скрытым волнением наблюдал, как его стойкий отец разглядывал девушку, его затылок слегка вспотел, когда Фугаку на мгновение приподнял бровь, увидев, что его старший сын сидит близко к медику, но, к счастью, тот никак не прокомментировал это. Это первые шаги, уже прогресс.       Фугаку не особо любил Сакуру, когда они с Саске были генинами, но по мере улучшения ее навыков, росло и уважение Фугаку к ней. Итачи не думал, что в семье возникнут какие-либо проблемы, связанные с тем, что он встречается с доктором, но все равно нервничал.       — Добрый вечер, Фугаку-сама.       Ужин прошел относительно непринужденно, болтовня, разносившаяся по всей комнате, исходила в основном от Микото, Сакуры и Шисуи. Итачи изредка вступал в разговор, а Саске иногда возмущался из-за подколов Шисуи, но лишь Фугаку в основном молчал и держался в стороне.       Когда тарелки были вымыты, Микото предложила им сесть в энгаве, чтобы попить чай с десертами. А их было много.        — Микото-сан, — Сакура положила руку на плечо женщины, когда та рылась в шкафах в поисках заварочного чайника. — Я приготовлю чай, а вы лучше отдохните.       — О, дорогая, нет-нет, — Микото попыталась отмахнуться от нее. — Я буду чувствовать себя ужасно, если ты начнешь готовить нам чай, ведь ты моя гостья. Нет, милая, я сама.       — Микото-сан, — Сакура попыталась снова, на этот раз более решительно. — Отдохните, я справлюсь.       — Пусть она займется этим, Ока-сан, — крикнул Саске с порога гостиной. — В лучшие дни она упряма, в худшие — невыносима. Она не станет тебя слушать.       Микото неохотно согласилась, снимая фартук. Сакура сопроводила ее из кухни. В этот момент Итачи зашел на кухню, встав рядом с Сакурой, чтобы заняться поисками емкости с чаем.       — Почему ты здесь, Итачи?       — Чтобы помочь тебе с чаем, конечно, — он поставил на прилавок три-четыре разных сорта чая, и, повернувшись, улыбнулся розоволосой. — Что же еще?       Сакура фыркнула, наполнив черный эмалированный чайник водой, прежде чем поставить его на плиту. Итачи с удовольствием наблюдал за ее работой, но затем, проскользнув к ней за спину, положил руки по обе стороны от ее тела и устроил подбородок на ее макушке.       Он удовлетворенно хмыкнул, вдыхая легкий цветочный аромат ее фирменных духов. Лилии.       — Итачи, — голос Сакуры стал слегка заигрывающим, когда она, закрывая крышку чайника, ожижала, пока тот закипит на самом слабом огне. Итачи своими действиями мешал работе. — Ты пришел, только чтобы отвлекать меня?       Итачи ухмыльнулся и припал губами к ее щеке.        — Я отвлекаю тебя? — в его голосе проскальзывали низкие бархатистые нотки; одна рука переместилась со стола, чтобы обхватить ее за талию. Сакура фыркнула, но ее хриплое дыхание заставило его кровь закипеть.       — Ты делаешь даже больше, чем просто отвлекаешь меня.       Сакура развернулась в его объятиях, приподняв бровь.       — Итачи, мы в доме твоих родителей.       Он знал это, но всякий раз, когда дело касалось розоволосого доктора, он чувствовал, что теряет всякое чувство стыда. Он чувствовал себя избалованным, желая проводить с ней все время, но вынужденный постоянно сохранять лицо.        — Я знаю, — он пробормотал себе под нос, опустив голову к ее шее, чтобы осыпать ее жаркими поцелуями. — Но это так тяжело. Знать, что ты здесь, и я не могу тебя заполучить.       Он услышал, как у нее перехватило дыхание, прежде чем ее рука скользнула к его волосам, слегка царапая.        — О, боже, — проворковала она, обхватив его талию. — Никогда не думала, что ты будешь таким избалованным.       Итачи осознавал, что это абсолютно противоречило его привычному правильному, достойному, стоическому «я». Он и не догадывался, что так изголодался по прикосновениям, пока по-настоящему не ощутил их.       И теперь он чувствовал себя искушенным.       Он проворчал, проводя дорожку поцелуев от ее челюсти вниз по шее к ключице, и удовлетворенно хмыкнул, когда она откинула голову назад, чтобы дать ему больше пространства. Его пальцы заигрывали с подолом ее юбки, пробираясь все выше и выше по ноге. Моментов, украденных за обеденным столом, было недостаточно. Ему не хватало их переплетенных под столом ладоней или прикосновений большого пальца к ее костяшкам.       Она была чертовым искушением.       Итачи  пошатнулся, когда почувствовал, как ее большой палец прошелся ниже пояса, остановившись лишь для того, чтобы подразнить его до подкосившихя колен, а затем исчез.       — Сакура, — он сдавленно вздохнул, стон застрял в горле. Он почувствовал, как ее пальцы сжали волосы, наклоняя голову, чтобы припасть к губам.        — Итачи, — она выдохнула ему в губы, медленно приближая их лица. Он инстинктивно коснулся ее губ языком, восхитительная дрожь сотрясла его тело, когда она приоткрыла рот. Его влажный язык прошелся по ее губам, углубляясь, и он тихо застонал от послевкусия сладкого сиропа данго.       Она прижалась к нему всем телом, ее ухоженные ноготки впивались в плоть его бедер, на которых низко сидели брюки. Он сильнее прижался к ней губами, наклоняясь ниже, чтобы полностью соединить их рты.       Только когда он почувствовал, что голова начинает кружиться от прилива крови вниз, он понял, что попал.  Он хотел сделать только одно: просто прижать ее к стойке и сорвать одежду, но они все еще находились в доме его родителей.       В его голове помутилось, когда он почувствовал давление на ту часть, которая отчаянно нуждалась во внимании. Его колени подогнулись, когда он почувствовал, как ее теплая ладонь прижалась к его эрекции. Сакура вздрогнула под ним, и он закрыл глаза, схватившись за край столешницы, к которой прижимал Сакуру.       — О, Итачи, — прошептала Сакура ему на ухо. Он стал задыхаться, когда она начала массировать его .       Должно быть, она не так уж сильно любит его, раз прямо сейчас пытается убить.       Он снова прильнул к ее губам, а его рука вслепую потянулась вверх, чтобы сжать ее полную грудь, вызвав у розоволосой вздох. Если бы его рассудок оставался трезв в тот момент, он бы не осмелился так сделать. Он провел ладонью по ее груди, вспоминая свои мечты о том, каково будет ощутить ее мягкие бугорки.       В сравнении с реальностью все меркло.       Их соединенные рты ловили ее стоны, эти провокационные звуки заставляли его задыхаться в поцелуе. Он почувствовал, как ее рука ослабила давление на его эрекцию, и тихонько застонал от чувства потери. До тех пор, пока не ощутил, как ее рука потянула его за пояс.       — Сакура, — он выдохнул ей в щеку, рука на ее груди растягивала вырез платья. Его пальцы до синяков впивались в ее бедро, а дыхание обжигало кожу.       К черту окружающих, он был так близок к тому, чтобы увести ее в свою комнату и повалить на кровать. Все, что угодно, лишь бы сорвать с них эту чертову одежду и погрузиться в нее.       — Не волнуйся, тетушка, я схожу за ними!       Пара замерла, пытаясь отцепиться друг от друга. Итачи пригладил волосы и одернул рубашку, пытаясь разгладить складки. Он начал доставать чашки из шкафа над головой, по-прежнему находясь позади Сакуры, когда кузен дал о себе знать.        — Так-так-так, — пропел Шисуи, вбегая на кухню и ухмыляясь тому, как они оба избегали встречаться с ним взглядом. — Вот почему вас двоих нельзя оставлять без присмотра.       Его фраза была встречена стрекотом сверчков. Итачи поставил чашки, Сакура положила в каждую из них по ложке меда, прежде чем проверить чайник. Шисуи драматично вздохнул.       — Вы оба должны быть благодарны мне и Сасу-чану. Мы избавили вашу мать от возможности нарваться на вас трахающихся.       — Шисуи! — раздраженно крикнула ему Сакура. — Ты серьезно?       — Но это правда, — он пожал плечами, бесстрастно отвернувшись, однако выражение его лица напоминало морду кота, объевшегося сметаны. Широкая и озорная ухмылка расплылась на его лице, и он хихикнул. — Просто подождите, пока Саске не услышит.       — Шисуи!       — И кстати, — он указал на бедра Итачи, которые все еще касались ягодиц Сакуры, пока он доставал блюдца из буфета. — Успокойся немного перед выходом. Бог знает, тетушка получит моральную травму.       Остаток вечера прошёл для Итачи очень неловко и дискомфортно, а подозрительные взгляды, которые бросал на него отец, нисколько не помогали.       Он даже не успел поцеловать Сакуру перед ее уходом, как его мать уже помахала ей рукой на прощание.

***

      Солнце стояло высоко в небе, когда Итачи, выполняя очередное поручение матери, шел за заказом в пекарню. Его мысли были далеко. Если бы в тот момент он был более осторожным, он бы смог избежать встречи с ней.       — Итачи-кун! — Киёми была безжалостна в своем преследовании, беспрестанно размахивая рукой в ​​воздухе, прежде чем остановиться в нескольких футах перед ним. Итачи настороженно улыбнулся, сдержанно поклонившись.        — Киёми-сан, рад вас видеть.       — Я тоже очень рада, Итачи-кун, — она застенчиво улыбнулась, закручивая пальцем темную прядь. — Какое совпадение, я тоже здесь по делам. Слушай, как насчет того, чтобы перекусить данго?       С каждым произнесенным ею словом Итачи вспоминал свою розоволосую красавицу. Он бы все сейчас отдал, чтобы обнять ее, чтобы все видели и знали, что он занят, а она принадлежала ему.       Это бы избавило их от стольких проблем.       — Прости, Киёми-сан, —  Итачи попытался выглядеть виноватым, несмотря на то, что это было не так. Киёми, без сомнения, была красива и могла бы стать хорошей фавориткой в жены.       Но она не была Сакурой.       — Итачи-кун? — на ее лице отразилось уныние, и он почувствовал укол вины.       — Прости, я занят, — он снова сухо кивнул, но в этот раз не обещал встретиться в следующий раз. Этого должно было быть достаточно. Он наблюдал, как она поджала губы и скрестила руки перед собой. — Мне нужно идти.       Он едва успел поравняться с ней, как до него снова донесся ее голос.       — Разве я недостаточно хороша?       — Прости?       Киёми полностью развернулась, в ее глазах блеснули слезы отказа и обиды.         — Разве во мне чего-то недостает, Итачи-кун? Что во мне тебе не нравится?       Итачи протяжно вздохнул, отворачиваясь от нее. Он чувствовал себя немного виноватым за то, что отверг ее так открыто, но он не мог поступить иначе. Ему не следовало дарить бедной девушке надежду на их совместное будущее, не тогда, когда он был полностью поглощен другой.       — Дело не в тебе, с тобой все в порядке, — он пристально посмотрел ей в глаза, его голос звучал кристально чисто. — Ты просто не для меня, и… — он слегка сглотнул, — и у меня есть другая. Я влюблен в нее... Было приятно пообщаться, Киёми-сан. Надеюсь, ты найдешь того, кто тоже тебя полюбит, — бросив на нее мимолетный взгляд, Итачи ушел.

***

      Той ночью он снова ускользнул из дома. Уже становилось прохладно, когда Итачи тихонько открыл стеклянное окно в комнату Сакуры. Он снял обувь, прежде чем опустить ноги на пол ее спальни, затем закрыл окно и скинул куртку.       — Итачи? — раздался в темноте сонный голос Сакуры. Итачи подкрался к ней, сбрасывая с себя рубашку, когда она, открывая затуманенные ото сна глаза, узнала его лунном свете. Она улыбнулась, когда он поцеловал ее в щеку, и подвинулась на кровати, чтобы освободить ему место.       Для них это стало привычной рутиной. Итачи тайком уходил из дома посреди ночи, чтобы окунуться в ее тепло.       — Не мог уснуть? — Сакура слегка зевнула, устроив голову в изгибе его шеи и закинув руку ему на грудь. Он неопределенно промычал, обхватив ее за талию, и выдохнул в волосы.        — Немного.       После этого они почти не разговаривали, тепло друг друга и нежное дыхание погрузило их в сон.       Итачи, должно быть, знал, что этот сон понадобится ему, чтобы пережить то, что случилось позднее.       Итачи разбудил громкий стук в дверь.       — Кто, черт возьми... - проворчала Сакура рядом с ним, пытаясь заглушить шум подушкой. Итачи потер глаза тыльной стороной ладони. До рассвета было еще далеко, никто не должен был приходить в такой час.       — Я открою, — пробормотал он хрипло. Он подошел к двери, его волосы были распущены, рубашка отсутствовала. Распахнув дверь, он столкнулся лицом к лицу с кузеном.       — Шисуи? — он прищурился, увидев безумное выражение лица кузена. — Что ты здесь делаешь?       Шисуи на мгновение замер, окинув взглядом раздетого Итачи.        — Почему ты полуголый? — Итачи чуть не закатил глаза, прислонившись к дверному проему, и скрестил руки на груди.        — Что ты здесь делаешь? — он повторил снова.       Шисуи отчаянно покачал головой.       — Тебе срочно нужно поговорить с отцом и матерью, ты в глубоком дерьме, кузен.       Итачи нахмурился, на его лице явно читалось замешательство.        — Ты говоришь бессмыслицу.       — Киёми видела, как ты пробрался сюда ночью.       Итачи почувствовал, как его глаза расширились, а руки опустились вдоль тела.        — Что?       Шисуи глубоко вздохнул, его глаза пытались посмотреть за спину Итачи, чтобы уловить хоть какой-то отблеск розовых волос.        — Киёми была здесь вчера в полночь. Я возвращался из бара час назад, когда подслушал ее разговор с Оконе-сан. Она видела, как ты вошел сюда через окно. Завтра они собираются рассказать об этом совету.       Итачи застыл на месте, осмысливая полученную информацию. Когда он признался Киёми о своих чувствах к Сакуре, он и не думал, что та раскроет его тайну старейшинам…       — О нет, — он застонал, запустив пальцы в длинные волосы, и прислонился лбом к дверному косяку. — Нужно поговорить с отцом сегодня, пока старейшины не добрались до него, — может быть, отец отнесется к нему с большим пониманием, если он попытается объяснить все заранее, до того, как старейшины обрушатся на него со своими претензиями.       — Что бы ты ни делал, тебе нужно действовать быстро, — сказал Шисуи, прежде чем развернуться и уйти. — Может, мне организовать тебе встречу с дядей и тетушкой?       Итачи прокрутил эту мысль в голове, прежде чем кивнуть, закрыть за собой дверь и глубоко вздохнуть. Как раз в тот момент, когда он думал, что настойчивость старейшин не может стать хуже, Киёми собралась подлить масла в огонь. Он не знал, чего ожидать, но был уверен, что не сможет выдержать душевную боль, если его семья скажет ему порвать с Сакурой.       От одной мысли о том, что ему придется оставить ее ради своего клана, грудь болезненно сжималась. Он не знал, сможет ли вынести это.       Словно на душе лежал камень, он вернулся к дремлющей Сакуре, с тоской разглядывая ее розовые локоны, разметавшиеся по белым подушкам. Он погладил большим пальцем изгиб ее скулы, его сердце совсем не хотело уходить. Словно почувствовав его мысли, ее веки дрогнули, прищуренные зеленые глаза смотрели на него в сонном замешательстве.       — Итачи? — она снова позвала его, слегка повернув голову. — Что случилось?       Многое всего, но он не хотел говорить все это прямо сейчас. На улице все еще было темно, а у Сакуры накануне был тяжелый день на работе. Он даст ей возможность отдохнуть.        — Ничего. Спи.       — Вернешься в постель? — она потянула его за руку, и он не смог ей отказать, легко заняв прежнее положение, устраивая руку на ее талии. Он нежно поцеловал ее в висок, слушая, как ее дыхание выравнивается, прежде чем и его глаза закрылись.       Еще пара часов.

***

      Итачи не помнит, когда в последний раз так нервничал. Он бывал на миссиях S-класса от АНБУ, сталкивался с врагами, которые могли уничтожить его одними лишь кулаками, не раз оказывался лицом к лицу со смертью.       Но ни разу его ладони не были такими вспотевшими.       И сейчас, приготовив для родителей мятный чай и ожидая их прихода в гостиную, он мог лишь надеяться, что они примут Сакуру.       Стук по лестнице прервал его размышления: обернувшись, он увидел спускающихся мать и отца.       — Итачи-чан, — Микото поприветствовала его, нежно улыбнувшись. — Шисуи сказал нам, что ты хочешь поговорить.       Итачи слегка сглотнул, прежде чем кивнуть.       — Да, это так, — он налил чай в две чашки, расположенные на подносе. — Я хотел поговорить. Присядьте, пожалуйста.       Они сели за чабудаем в гостиной рядом с энгавой, отец недоверчиво следил за его перемешениями, когда Итачи поставил поднос на стол и расставил перед каждым по чашке.       — В чем дело, сын? — проворчал Фугаку, отпивая из чашки, но его взгляд по-прежнему был прикован к старшему сыну. Итачи кивнул, вздыхая, и положил руки на стол.       — Я слышал, что старейшины в последнее время рассылают брачные анкеты, — осторожно начал он. — Я хотел поговорить о них.       Микото понимающе ахнула.              — Да, так и есть. Мы получили шестую анкету два дня назад, но ты отказываешься смотреть на них, — она нахмурилась, глядя на него. — Что-то не так? Почему ты так противишься идее брака.       — Я не против брака. Просто ни с одной из них, — Итачи увидел, как его отец прищурился, услышав ответ.        — И почему же?       Он снова вздохнул, выпрямив спину. Сейчас или никогда.        — Старейшины посылают женщин, которые, по их мнению, будут лучшими матриархами. Для них лучшие кандидатки — молчаливые, льстивые и покорные женщины, — он увидел, как Микото в замешательстве наклонила голову. — А я этого не хочу.       — Тогда чего же ты хочешь?       — Мне нужен кто-то, кто будет стоять рядом со мной, а не позади меня.       — Тогда мы сможем рассмотреть другие анкеты, — добавила Микото, на что ее муж промолчал. — Сумико-сан — действительно отличная девушка. Она сильная, уважительная и станет прекрасной женой и матриархом.       Каждый аргумент, который он мог привести, был бы встречен критичным ответом, поэтому он сделал единственное, что, по его мнению, могло положить конец перепалкам. Он решил сказать все прямо.        — Как раз насчет этого, — он осторожно сглотнул, — я уже встречаюсь кое с кем.       Лучшего способа сообщить новость он не видел. В ответ на его заявление наступила тишина, слышалось лишь стрекотание сверчков. Итачи посмотрел на своих родителей, сидящих по другую сторону стола.  Отец, казалось, застыл на месте, его взгляд был подобен камню, а мать смотрела на него с открытым ртом.       Микото вырвалась из задумчивости, неуверенно поставив на стол полупустую чашку.        — Прости, что ты сказал?       — Я уже встречаюсь с кое-кем.       — Кто она?       — Сакура, — коротко ответил Итачи, его сердце нервно забилось в груди. — Я встречаюсь с Сакурой.       На этот раз тишина была поистине звенящей, но, как ни странно, первым ее нарушил его отец.        — Сакура? Товарищ по команде Саске?       — Да.       Они оба посмотрели на Микото, которая сидела с такими удивленными глазами и открытым ртом, словно застывшая статуя. Итачи начал волноваться еще сильнее. Когда он представлял себе реакцию родителей, то и не думал, что она будет такой... тревожной.        — Ма…       Громкий визг прервал Итачи, и он дернулся, чтобы защитить уши от оглушительного звука. Микото обхватила свои покрасневшие щеки, ее глаза засияли от восторга.       — Сакура-чан?! — снова взвизгнула она. — Ты встречаешься с Сакурой-чан? О Боже!       — Ока-...       — О, нам пора начинать готовиться к свадьбе, нужно еще решить, где вы будете жить…       — Микото…       — ...и внуки! Я хочу двух внуков, поэтому твой дом должен быть достаточно большим для всех ваш…       — Ока-сан! — Итачи пришлось вмешаться, когда он увидел, что его мать не собирается прекращать свою болтовню. По крайней мере, это решило одну из его проблем: его мать, похоже, вполне одобряет его отношения с Сакурой. Микото в замешательстве нахмурилась.        — Что такое, Ита-чан? Подожди-ка, как долго это продолжается? Сасу-чан знает об этом? А…       Итачи вздохнул, отвечая на вопросы матери.               — Давно, Саске знает. И Саске, и Шисуи.       — Значит, они оба знают, а я единственная нет?!       — Я тоже не знал, — ровным голосом произнес Фугаку, отпивая из чашки. — Что происходит, Итачи?       Итачи глубоко вздохнул, вспоминая прошедший год.        — Все началось на новогоднем фестивале…       — Вы встречаетесь уже больше года?!       — Да, ока-сан, — он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Мы встречаемся с тех пор, и... и у нас все довольно серьезно.       В комнате воцарилась тишина, остальные присутствующие впитывали информацию. Итачи старательно сохранял бесстрастное выражение лица, глядя на своих родителей. Мать выглядела так, словно в ее голове уже звенели свадебные колокола, но он не знал, что и думать о безэмоциональном выражении лица отца. Микото, казалось, тоже ждала реакции мужа.       Наконец, спустя целую вечность, он осторожно отставил пустую чашку и пронзительно посмотрел на сына, поджимая губы.        — Так ты хочешь сказать мне, что ты...  ухаживал за Харуно Сакурой все эти месяцы, в то время, как старейшины продолжали отправлять эти брачные контракты, — он слегка прищурился, глядя на него. — Я прав?       Итачи сдержанно сглотнул и сухо кивнул.       — Да, Ото-сан.       — Все это время я мог просто отказать им, имея на то вескую причину, но вместо этого мне постоянно приходилось иметь дело с их жалобами, — пробормотал Фугаку себе под нос, тихо выдыхая. — Когда ты женишься на ней?       Итачи сделал паузу, недоуменно моргнув.        — Женюсь? — в ответ на строгое выражение лица Фугаку он переспросил. — Ты не против, что я с ней встречаюсь?       Фугаку хмыкнул, закрыв глаза и сложив руки на груди.        — Харуно Сакура — ученица Хокаге и грозная куноичи, из нее выйдет прекрасный матриарх. Я нисколько не сомневаюсь в ее способностях. Однако, — он взглянул на жену, — убедить старейшин клана тебе придется самому.       — Ты не шокирован этой новостью? Совсем? — его мать была раздражена, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Она вздохнула, подперев щеку рукой.       — Я до сих пор помню, как жаловалась Сакуре-чан на то, что Итачи одинок. О, какой же наивной я была! Неужели ты не удивлен?       Фугаку поднялся со своего места и хмыкнул.        — Немного, кое-какие подозрения появились у меня еще после ужина, — он направился к двери, но остановился, бросив взгляд на старшего сына       — Помни, Итачи, я благословляю тебя на брак с Харуно, но рассчитываю, что никто из вас никогда не отступит от обязанностей лидеров клана.        Итачи выпрямился, в его груди зародилось теплое чувство благодарности.         — Да, отец, — он склонил голову, обращаясь не только к отцу, но и к патриарху клана, который отступая от многих правил, желал сыну лишь счастье. За это он поклонился, коснувшись пола лбом.       — Спасибо.       Отец снова хмыкнул, развернулся и вышел из комнаты. Итачи снова выпрямился, его охватило какое-то нервное возбуждение. Как будто с его плеч свалился груз, как будто их с Сакурой будущее было уже решенным делом. Он должен сообщить ей эту прекрасную новость.       Прямо сейчас.       Но не успел он уйти, как покашливание матери вернул его с небес на землю. Он повернулся к Микото и увидел, что она сидит на своем месте, глядя на него так, как никогда не смотрела.       — Итачи-чан, — холодная угроза промелькнула в ее голосе, заставив его замереть на месте. Она прищурилась, отпивая оставшийся чай, и посмотрела прямо на сына. — Нас ждет длинный разговор.