I Burn for You

      Утро было слегка прохладным, когда Итачи распахнул окно и бесшумно, как сама тишина, выскользнул на балкон. Солнце еще не взошло, а мир еще не проснулся, так что это было самое подходящее время для побега.       Он надел сандалии, закрыл окно, а затем взлетел на крыши. Кровля слегка подрагивала под его каблуками, когда он стремительно скакал в знакомом направлении, в самое сердце рыночного района. Оставалось надеяться, что его кузен и брат были уже на ногах и собраны.       Он прошел по до боли знакомой тропе, приземлился на зеленую покатую крышу маленькой квартиры и спрыгнул на балкон. Приоткрыв окно, Итачи снял сандалии и запрыгнул внутрь, как делал это до этого много раз.       — Ты ведь знаешь, что можешь войти через дверь?       Он повернулся к фигуре, стоящей перед белым туалетным столиком и заплетающей свои розовые локоны в объемную косу. Когда она заметила, что он смотрит на нее, улыбка мелькнула на ее губах.       Ставя сандалии на прикроватную тумбочку, он почувствовал, как улыбка незаметно растягивает его губы.       — Просто в подъезде всегда так многолюдно, — он встал позади нее, обхватив за талию, и прижался поцелуем к виску. — Ты готова?       Сакура продолжала улыбаться, копаясь в вещах, разложенных на столике.       — Почти. Минуточку, — она взяла в руки серебряные часы на цепочке с лавандовым циферблатом — подарок, который он хорошо помнил, — и надела на запястье. Сакура бросила на него взгляд через зеркало, приподняв идеальную бровь.       — Ты хорошо выглядишь. Обычно ты не одеваешься так официально на наши свидания.       Итачи хмыкнул, положив подбородок ей на макушку, и опустил взгляд на свою тонкую черную рубашку с гордой надписью "Учиха" на спине и на темные брюки. Его наряд выглядел немного официальным, однако обувь выбивалась из образа. Может, ему стоило надеть другую?       — Похоже на то, — задумался он. Итачи прошелся взглядом по фигуре Сакуры. Она выглядела, как обычно, прекрасно. Светло-красная блузка с рукавами, похожими на крылья бабочки, свисающими ниже локтей, была заправлена в черную струящуюся юбку, достигающую до середины бедра. Может быть, это было непреднамеренно, обычное совпадение, но их образы всегда сочетались друг с другом.       Сакура провела по губам розовым блеском для губ.       — Ладно, я готова. Сейчас надену туфли, и пойдем.       Итачи кивнул, собираясь надеть сандалии, как вдруг услышал звук открывающейся входной двери. Розоволосая девушка открыла дверь, словно ожидая, что тот последует за ней. Ухмыльнувшись, он покачал головой и указал на окно.       Топот снова разнесся по крышкам. Небо постепенно светлело, хотя солнце все еще скрывалось за горизонтом. Итачи услышал, как Сакура вздохнула рядом с ним.       — Хочется спать.       Итачи ухмыльнулся и протянул руку, чтобы крепко сжать ее ладонь.       — Ты всегда сонная, — слегка подразнил Итачи, зная, что она, вероятно, в этот момент пристально смотрит на него.       — Не всегда! Вчера я засиделась допоздна. Наруто опять вел себя как ребенок.       Итачи замолчал, понимая, что ему не стоит никак это комментировать.       — Неужели? — они побежали вверх по склону горы Хокаге, следуя по знакомой тропинке к скрытому ветвями деревьев месту.       Он раздвинул ветви, продолжая держать Сакуру за руку, но обнаружил, что чего-то не хватает.       — Так… Подожди... — нахмурился он, оглядывая небольшую полянку с видом на деревню.       — Итачи, что случилось? — спросила Сакура, заметив, как он нахмурился. Итачи снова огляделся по сторонам, чувствуя, как постепенно нарастает беспокойство, но тут же заметил ее.       Корзину для пикника, спрятанную за колючим кустарником рядом с большим валуном. Он почувствовал, как напряжение спадает с его плеч. Наруто и Саске доживут до завтра.       — Ничего, любимая. Просто искал корзину, — он поднял корзинку и положил ее на мягкое одеяло.       Это было так знакомо — сидеть на мягком розовом одеяле на горе Хокаге с кучей коробочек домашней еды и вместе смотреть на восход солнца.       Два часа спустя коробки были опустошены и убраны. Итачи сидел, прислонившись к дереву и прижимая Сакуру к груди.       — Я хочу тебе кое-что показать. Пойдем со мной?       — Куда? — спросила Сакура, все еще глядя на восходящее солнце. Итачи медленно погладил тыльную сторону ее руки, переплетая их пальцы. Он испытывал умиротворение. В такие редкие моменты он чувствовал себя так безмятежно, что никакие срочные новости и обязанности не могли его побеспокоить.       Вся его жизнь всегда была чередой привычных действий. Еда, сон, тренировки, миссии, убийства во имя своей родины. Он всегда был наследником клана Учиха, вундеркиндом с шаринганом, самым молодым АНБУ, самым выдающимся шиноби.       Но ни одно из этих званий не имело значения рядом с ней. Для нее он был просто Итачи. Не всегда уверенный в своих действиях, но тем не менее любимый.       — Куда-то, — ответил он загадочно, прежде чем встать и побежать вниз по склону горы Хокаге. Вместо того, чтобы вернуться по привычному маршруту, он направил их по другому пути, ведущему вглубь леса. Деревьев становилось все больше, золотые листья медленно опадали вокруг них.       Он огибал толстые стволы, сухие листья слегка похрустывали под их ногами, и только когда они приблизились к краю сверкающего озера, Итачи остановился.       — Озеро? — спросила Сакура недоуменно. — Это то, что ты хотел мне показать? — в ее голосе ясно слышалось веселье, и она ухмыльнулась.       Он улыбнулся в ответ, продолжая снимать сандалии и расстегивать пуговицы на рубашке.       — Не совсем. Но, возможно, нам придется плыть, чтобы добраться туда, — он скинул рубашку, оставив ее лежать на земле, и поманил Сакуру за собой. Краем глаза он наблюдал за тем, как девушка стягивает с себя юбку и рубашку, оставаясь в тренировочном топе и шортиках.       — Идем, — сделав глубокий вдох, он нырнул в прохладную воду и услышал всплеск, когда розоволосая прыгнула вслед за ним. Вода была настолько прозрачной, что можно было хорошо разглядеть дно озера. Он схватил Сакуру за руку и потащил в нужном направлении. Стена камней, сгрудившихся вместе, выглядела подозрительно под водой.       Он чувствовал, что Сакура хочет что-то спросить, даже при том, что она не могла ничего сказать, поэтому притянул ее к себе и бросил на нее многозначительный взгляд. Когда они подплыли достаточно близко к каменной стене, он схватил один из самых больших камней и вытащил его из кучи, создавая достаточно большое отверстие, чтобы в него можно было пролезть.       Осторожно, чтобы не потревожить рядом стоящие камни, Итачи проплыл через отверстие, приглашая Сакуру сделать то же самое. Когда она пролезла, он притянул ее к себе и быстро поплыл к поверхности воды.       Они вынырнули из воды, глубоко вздохнув после долгого пребывания на глубине.       — Фух Это было долго, — Сакура тяжело дышала, все еще пытаясь убрать воду с глаз. Итачи с усмешкой потянул ее к краю озера.       — Открой глаза.       Сакура осторожно открыла глаза, все еще слегка затуманенные, но затем удивленно раскрыла их.       — Что это за место… — она изумленно огляделась вокруг, продвигаясь по берегу       На дне озера был проход, который вел к озеру поменьше, расположенному на другой стороне горного хребта, окружавшего его. Вокруг были высокие скалистые горы и небольшой остров с парочкой деревьев и кустов в центре водоема.       — Я случайно нашел его, когда возвращался с последней миссии, — сказал Итачи, опускаясь на мягкую траву. Поначалу вода казалась холодной, но сейчас, лежа под теплыми лучами солнца, он чувствовал себя прекрасно. Он ощутил, как она легла рядом с ним, слегка прислонившись щекой к его плечу. — Не думаю, что кто-то удосужится заглянуть сюда, хоть я и не догадываюсь о том, сколько людей знают об этом месте.       — Надеюсь, не слишком много. А то они разрушат его, — Сакура тоскливо вздохнула, глядя на проплывающие над головой белые облака. — Это как маленький райский уголок.       Так оно и было. Но главное волшебство этого места заключалось в том, что они были одни. Никто не мешал им, не беспокоил, они были наедине друг с другом. Идеально.       Итачи испустил долгий вздох, положив одну руку под голову, а другой обхватив Сакуру за талию. Некоторое время они молчали, нежась на солнце, убаюканные биением из сердец. Итачи надеялся, что Сакура чувствует себя расслабленно, потому что его мысли были в полном беспорядке.       — Что-то случилось?       Выйдя из оцепенения, Итачи приподнялся, чтобы взглянуть на розоволосую девушку, но понял, что та уже пристально смотрит на него.       — Почему ты спрашиваешь?       Она слегка пожала плечами, удобно устраиваясь рядом с ним.       — Ты выглядишь взволнованным. Что-то опять происходит в клане?       — И да, и нет, — хотел ответить он. Клан ежедневно доставляет ему головную боль, но это было не единственное, что занимало его мысли.       — Я о многом размышлял в последнее время, — возможно, сейчас самое подходящее время для разговора. — Как ты думаешь, какой будет наша жизнь в будущем? — он старался говорить просто, как бы между прочим, словно это были всего лишь его мысли, но сердце тревожно билось.       Сакура задумчиво хмыкнула, ее пальцы рисовали легкие узоры на его животе.       — У тебя наступил кризис среднего возраста? — она слегка хихикнула. — На самом деле я не знаю. Но если подумать, я бы хотела завести с тобой собаку.       На его лице появилась теплая улыбка, и он захихикал.       — Собаку?       — Да, сиба-ину. Я бы назвала ее Данго, — Сакура кивнула с улыбкой на губах.       — Собака по имени Данго, — Итачи вздохнул и снова посмотрел на нее. — Мило… А как насчет ребенка? — он снова пытался казаться как можно более безразличным, но в его голосе проскальзывали нервные нотки.       — Ребенка? — Сакура насмешливо посмотрела на него. — Ты говоришь о ребенке? — Сакура громко рассмеялась, заметив, как румянец растекся по его переносице. — О, Итачи, это так мило, — вздохнув, она открыла глаза и посмотрела на небо. Облака, похожие на пушистую вату, усеивали голубое небо, оно было таким красивым сегодня. — Я хочу ребенка. Может быть, когда-нибудь в будущем, когда мы хорошо устроимся и будем полностью готовы.       Итачи почувствовал, как в груди разливается тепло от ее слов. Она говорила о них так, словно это было уже решенное дело, обещание, которое нужно сдержать, и это немного ослабило его тревогу по поводу планов на будущее.       — А ты хочешь детей? — спросила она в ответ.       — Я бы хотел, — он тихо ответил, переплетая их пальцы, чтобы привлечь ее внимание к себе. — Но сколько их у нас будет, или вообще будут ли они у нас — это исключительно твое решение. Я бы никогда не стал навязывать это тебе.       Сакура подмигнула ему, ее губы растянулись в широкую ухмылку, такую яркую и солнечную, а щеки опалил очаровательный румянец.       — Я знаю, что ты никогда бы не сделал этого. Но почему ты вообще об этом подумал?       — Ничего особенного. Просто мы никогда раньше не обсуждали подобные вопросы.       — Кстати, об этом… — начала Сакура, внезапно заговорив немного неуверенно. — Твой клан... если мы поженимся, примут ли они меня?       — У них не будет иного выбора, — при мысли о соклановцах в его голосе прозвучала холодность. Они, несомненно, очень резко выражали свое неодобрение его отношений с Сакурой. Обычно это просто влетало в одно ухо и вылетало из другого. Для него это не проблема, но он отравит их, прежде чем позволит их словам дойти до Сакуры.       — Члены клана — люди, о которых не стоит беспокоиться. Большинство из них старые, дряхлые и застряли в былых временах, их можно просто игнорировать.       — Ааа… — Сакура ответила, казалось, ничуть не обеспокоенная ситуацией с вмешательством клана. Снова наступила спокойная тишина, фоном которой служило лишь щебетание птиц и редкие бездумные разговоры, переходящие в тихий шепот. Они лежали на мягкой траве под сенью деревьев, пока солнце не поднялось высоко над их головами.       Они переплыли на другой берег, аккуратно вернули стену камней в исходное положение и снова всплыли. Если бы они не надели одежду сразу после купания, она бы, наверняка, не промокла, но они не стали обращать на это внимания.       — Может, пообедаем? — Сакура расчесывала пальцами влажные волосы. Итачи распустил хвост, давая прядям возможность свободно высохнуть, после чего кивнул. Он повел ее обратно к рынку, положив ладонь ей на спину, и направился к одному из ларьков.       Он знал, что прохожие следят за ними, как ястребы. Конечно, наследник Учиха шел по рынку с лучшим медиком Конохи, впервые за долгое время взявшись за руки. С тех пор как они вместе, прошло уже почти два года, но они всегда старались сохранять видимость лишь дружеских отношений.       Но раз уж его соклановцы теперь знали о его намерениях, он не видел ничего постыдного в том, чтобы ясно обозначить свою территорию. Рядом с ней.       Сакура откинула заслонку одной из больших забегаловок, куда они время от времени заглядывали. Они проскользнули внутрь кабинки, частично скрытой от посторонних глаз. Пока Сакура просматривала меню, Итачи оглядывал помещение в поисках знакомых лиц, которые могли бы донести его клану. К счастью, никого примечательного он не увидел.       — Что ты ищешь? — спросила Сакура, когда официант, приняв их заказы, удалился. Итачи покачал головой, сложив руки на столе. Сакура пожала плечами, продолжая болтать о своей рабочей неделе.       — … я не знаю, почему она это сделала. Я четко приказал воздержаться от участия в миссиях…       Итачи с улыбкой кивнул, глядя на то, как оживленно говорит розоволосая, в его глазах искрились смешинки. Глаза закатывались от раздражения, руки метались по воздуху, а губы произносили слова со скоростью сотню миль в час, пытаясь в подробностях рассказать историю.       — Давайте сначала поедим, — Сакура остановилась на полуслове, когда официант подошел, держа в руках поднос с их заказом.       Во время еды они молчали, а когда закончили, убрали тарелки и супницы. Итачи вытер руку о полотенце и посмотрел на настенные часы, висевшие в другом конце комнаты. Было уже далеко за полдень, через час или около того наступит вечер.       Вдруг он увидел, как Сакура замерла за столом — на мгновение, он почти не заметил, — а потом как ни в чем не бывало вернулась к поглощению молочного коктейля. Итачи слегка приподнял бровь, побуждая ее сделать то же самое в ответ.       — Что-то случилось?       — Нет, — она пожала плечами, убирая пустой стакан из-под молочного коктейля, и, вытянув руки над головой, наклонилась к молодому человеку.       Итачи застыл с чашкой чая в руке, внимательно наблюдая за тем, как Сакура обхватила его лицо своими ладонями. Опустив веки, Сакура придвинулась ближе. Итачи, не отрываясь, смотрел на то, как она прижалась своими губами к его.       Застигнутый врасплох, он не сразу ответил, но вскоре, отодвинув чашку с чаем в сторону, прильнул к губам Сакуры. Она ясно дала понять, что ей наплевать на то, что они находились на людях.       Этот дерзкий поступок разбудил в нем жар, незнакомый ему.       Через некоторое время они отстранились, к счастью, скрытые кабинкой. Их ноги были переплетены, а лица по-прежнему оставались близко. Итачи умудрился повернуться так, чтобы поцеловать внутреннюю часть ее ладони.       — Что ж, — ухмыльнулся он, глядя на розоволосую. — Это было довольно смело, — он усмехнулся под нос, смех получился томно-бархатистым. — К счастью, никто не видел.       Сакура лукаво улыбнулась, наклонившись вперед, чтобы снова поцеловать его.       — Ну, насчет этого… — озорная улыбка расползлась на ее губах, и Итачи проследил за ее взглядом, направленным в сторону другой кабинки.       Он увидел очень знакомые темные волосы и черные глаза. Бледнолицая девушка быстро опустила голову, когда поняла, что ее заметили, и поспешила сбежать из-за стола, за которым сидела.       Киёми… — понял Итачи, оглянувшись на довольную розоволосую девушку, сидящую рядом и похожую на кошку, только что поймавшую канарейку. — Сакура… — Итачи не смог сдержать улыбку, даже когда хотел, чтобы это прозвучало осуждающе.       — Что? — Сакура лишь шире улыбнулась. — Она хотела шоу, раз уж сидела там в качестве такого внимательного зрителя. Так почему бы не дать ей его? — она беззаботно пожала плечами, но ухмылка не сходила с ее лица.       Итачи покачал головой в притворном раздражении, допивая остатки чая и вставая с места.       — Я хочу показать тебе кое-что, — он протянул ей руку, помогая выйти встать. — Идем?       Он повел ее через рынок, подальше от толпы, в лес за горой Хокаге, прямо напротив их убежища.       — Куда мы идем? — спросила Сакура, когда они мчались по крутому склону. Они пролетали мимо деревьев, валунов и небольших уступов, направляясь к самой высокой точке.       — Туда, где самый красивый закат.       К тому времени, как они достигли вершины, день уже клонился к вечеру. Небо и облака окрасились оранжевыми и красными оттенками, настолько яркими и красивыми, что могли бы поразить глаз любого художника.       Сакура аухнула от удивления, когда они встали у обрыва. Итачи осторожно подкрался к ней сзади и наклонился, чтобы ощупать землю вокруг большого камня. Он рылся в траве, становясь безумнее, когда не смог его найти.       Он поклялся богом, что если Шисуи забыл положить его сюда, то он убьет своего кузена…       Как раз в тот момент, когда он представлял похороны кудрявого Учихи, Итачи, вздохнув с облегчением, наконец нащупал бархатистую коробочку.       Похоже, Шисуи будет жить.       — Зачем ты привел меня сюда, Итачи? — спросила Сакура, не отрывая взгляд от заходящего солнца. — Здесь очень красиво, но я уже бывала здесь раньше. Это ради заката?       — Вроде того, — Итачи сглотнул, отряхивая затекшие от нервов руки. Черт, неужели всегда было так жарко? И почему воротник так душит?       Он не видел пути назад: все решалось здесь и сейчас. Все два года, которые они провели вместе, вели к этому. Сердце опасно стучало в груди. Он провел пальцем по бархатной поверхности коробочки, которую держал в руках, убеждая себя, что все будет хорошо. Она уже столько раз говорила об их совместном будущем, она точно согласится. Она примет его.       Но маленькая частичка сомнения все равно засела в его голове. Что, если она не готова? Что, если она считала, что он недостаточно хорош? Что, если она не хочет того будущего? Что, если...?       Так много вариантов, и ни на один из них у него не было ответа. Это пугало.       — Итачи?       Итачи поднял голову и увидел, что Сакура вопросительно смотрит на него.       — Ничего. Я просто подумал, что здесь очень красиво на закате, — покачал головой парень, слегка улыбнувшись.       — Это точно, — согласилась Сакура, подняв голову к красному небу.       Итачи замолчал на мгновение, не обращая внимания на то, что в голове проносились миллион мыслей. Его глаза в тысячный раз пробежались по фигуре розоволосой девушки: он помнил все время, проведенное вместе, все жизненные трудности, с которыми они сталкивались.       Его пальцы сжались вокруг коробки, и он отмер.       — Сакура...       Сакура обернулась на его оклик, вопросительно вскинув бровь. Он протянул руку, чтобы нежно взять ее ладонь; коробочка все еще была спрятана за спиной.       Итачи не сводил глаз с розоволосой, впитывая каждую ее черточку, словно видел ее в последний раз. Золотистый свет струился по ее персиковой коже, розовым волосам и зеленым глазам, отбрасывая красивую тень, словно она была соткана из солнечного света.       Она выглядела прекрасно.       Он провел языком по пересохшим губам и сглотнул. Вот он. Момент.       — Когда ты спрашивала меня о нашем будущем, знаешь ли ты, что я представлял? — Итачи, не дожидаясь ответа, продолжил. — Я видел нас вместе. У нас был дом, собака. Ребенок. Мы были счастливы, — он улыбнулся, увидев ее потрясенное выражение лица, несмотря на то, что под рубашкой градом катился пот.       — Я бы просыпался рядом с тобой, засыпал, глядя на тебя. Я был бы счастливее всех на свете, хотя это были всего лишь мои мечты, — на глаза навернулись слезы, но он улыбнулся. — Я люблю тебя, — прошептал он, словно выдыхая звездную тайну ночи. — Я люблю тебя, я напишу это на волнах, на небе, вырежу это на каждом моем вздохе, на каждом ударе моего сердца, которое бьется ради тебя.       — Боги, да я люблю тебя.       Чувствуя растерянность Сакуры, он опустился на одно колено и протянул вперед спрятанную ладонь. Блестящее кольцо сверкнуло под теплым солнечным светом, прозрачные бриллианты переливались золотистым блеском.       Он представлял, какую сейчас картину Сакура видела перед собой. Она видела Учиху Итачи, опустившегося на одно колено и преподнесшего свое тело и душу на блюдечке. Только для нее одной.       — Харуно Сакура, дашь ли ты мне, Учихе Итачи, привилегию провести остаток моих дней в твоем присутствии? — он поднял коробочку чуть выше и опустил глаза к земле, не в силах больше смотреть на нее.       Сердце бешено колотилось, но хуже всего была реакция Сакуры. Или ее отсутствие. Она молчала, не произнося ни единого слова, тишина стояла такая, что можно было услышать, как падает булавка.       Это была плохая идея, — его разум повторял это снова и снова, заглушая тишину громкими мыслям. Настолько громкими, что он чуть не прослушал тихий шепот.       — Да.       Он поднял голову, и его глаза расширились при виде лица любви всей его жизни. Ее глаза были на мокром месте, она плакала, рукой прикрывая рот. Увидев, что он смотрит, она улыбнулась, да так широко и лучезарно, что ослепила его быстрее, чем заходящее солнце.       — Да, — повторила она как раз в тот момент, когда он подумал, что, возможно, ослышался или принял свои фантазии за реальность. Она усмехнулась, прищурив глаза. — О Итачи, конечно да!       Время пролетело слишком быстро, он не успел опомниться, как она обняла его за плечи, зарывшись лицом в его волосы.       Она сказала «да», — его мозг повторил это с запозданием, прежде чем он понял, что оно означает. — Она сказала «да»!       И вдруг сердце стало слишком большим, слишком объемным, чтобы разместиться в его теле. Он не смог удержаться, чтобы не схватить Сакуру, поднять и закружить, как в старые времена.       Смех Сакуры был таким счастливым и прекрасным, что он не смог скрыть свой, вырывавшийся из глубины души. Он чувствовал себя таким легким, словно летящим на облаках, будто у него были крылья.       Сакура прижалась к его лицу, соединив их губы в поцелуе, на который он без раздумий ответил. Незаметно он достал кольцо из коробочки, поднес к ее лицу и надел на палец ее левой руки.       Они отстранились, когда розоволосая взглянула на кольцо, украшенное бриллиантами и нефритом. Оно идеально смотрелось на ее руке.       — Любовь, жизнь и счастье, — прошептал ей Итачи, прижавшись к ее лбу и поглаживая большим пальцем ее окольцованную руку. — Это обещания, которые я дам тебе сегодня, завтра и каждый последующий день нашей жизни до конца наших дней. Мой разум и тело, сердце и душа — все для тебя, любовь моя.       Он почувствовал, как по щекам Сакуры побежали капельки влаги, на что она лишь зарылась лицом в его рубашку, крепко обняв.       — Я люблю тебя, Итачи.       Он хотел слышать эти слова каждый день.       — И я тебя, любовь моя.

***

      Год. Целый год потребовался, чтобы урегулировать все недомолвки и церемония состоялась.       Сообщить новость товарищам по команде Сакуры было нелегко. Его брат чуть не сжег комнату, а светловолосый Узумаки и того хуже. Хатаке был гораздо более сдержан, но даже его поздравления и добрые пожелания звучали резко как взмах острого меча.       Независимо от того, собрались ли они что-то сделать или нет, угроза в их словах была очевидной.       Если хотя бы один волосок упадет с головы Сакуры, вместо свадебных колоколов он услышит похоронные сирены.       Шисуи оставался таким же, как и всегда. Он был просто счастлив, что все их планы сработали и он будет жить. А потом начались подразнивания и насмешки о том, как Итачи оказался «под каблуком» и что скоро он, Шисуи, «станет дядей для кучи черноволосых зеленоглазых малышей».       И это звучало довольно жалко.       Но самой большой проблемой оказалось сообщить новость его клану. Старейшины неустанно пытались сделать все возможное, чтобы разорвать помолвку: то единогласно грозились устроить брак по расчету против его воли, то напрямую угрожали отречься от Итачи и понизить его в ранге.       Потребовалось много времени и угроз со стороны Итачи (иногда даже его брата), но им удалось прийти к некоторому решению. Компромисс заключался в том, что Итачи женится на Сакуре, а старейшины будут держать язык за зубами.       Сакура также попросила подождать хотя бы год до свадьбы. Она сказала, что больнице осталась куча незавершенных дел, которые нужно закончить, прежде чем взять перерыв. Им обоим было необходимо время, чтобы разобраться со всем.       Однако его мать была настырнее всех. Как только Микото узнала, что он сделал предложение Сакуре, она тут же села ему на шею с приготовлениями к торжеству. Летняя свадьба была бы так хороша, но весенняя — еще лучше. Только подумайте о всех этих пастельных тонах, цветущей сакуре и цветах. Она хотела устроить большой прием, пригласив всю Коноху.       Ему пришлось незамедлительно вмешаться, чтобы мать не утащила Сакуру на следующий день в магазин за свадебным платьем.       Но, несмотря на долгое ожидание, это случилось.       Итачи глубоко вздохнул, застыв на месте, пока тетушка суетилась над его свадебным нарядом. Они пытались убедить его мать устроить простую свадьбу, но ее было не переубедить. Традиционная, высококлассная свадьба в святилище их клана была единственным вариантом, на который она рассчитывала.       Поэтому Итачи с неохотой согласился втиснуться в неудобные свадебные одеяния.       Он надел монцуки-хаори, темный верх плотно облегал его широкие плечи, а на спине гордо красовался красно-белый веер Учиха. Тетушка поправила воротник, а затем позволила хаори-химо прижаться к животу, удерживая полы вместе.       Пока завязывали пояс на хакаме, его мысли были не здесь. Что сейчас делала Сакура? Была ли она уже одета? Мать категорически запрещала ему даже мельком взглянуть на свадебное платье Сакуры, а когда он спросил об этом свою невесту, та лишь подмигнула ему и промолчала.       Невеста, какое приятное слово.       Он слышал, что и его мать, и Сакура не принимали традиционное широмуку — свадебное кимоно, которое издавна носили в его клане. Однако даже так он не знал, в чем она будет.       Впрочем, независимо от того, что она наденет, он не сомневался, что Сакура будет выглядеть великолепно.       — Повернись, Итачи-чан.       Итачи услышал слова тети, только когда та развернула его к настенному зеркалу. В отражении он увидел того, кем бы никогда себя не представил. Этот Итачи не был мальчиком, потерянным и не знающим любви. Этот Итачи выглядел как мужчина, одетый в черный свадебный наряд и начищенные до блеска туфли.       Этот Итачи выглядел так, словно прожил жизнь, жизнь, в которой он чувствовал себя любимым. В тот момент он обязался чувствовать это до конца своих дней.       Ему нравился этот новый Итачи.       — Ну что ж, давай сделаем что-нибудь с твоими волосами, — тетя усадила его на табурет, стоящий перед туалетным столиком, и расчесала волосы, после чего собрала их на макушке головы в перевязанную белой лентой прическу, выглядящую более аккуратно и изысканно, чем его привычный хвост.       В дверь постучали, и через секунду она распахнулась, явив его мать. женщина улыбнулась ему, тонкие морщинки в уголках ее глаз радостно заиграли.       — Итачи-чан, ты полностью готов? — она закрыла за собой дверь, и его тетя удалилась, оставив в комнате только их двоих.       — Да, Ока-сан, — вежливо ответил Итачи, вставая с табурета, пока Микото пыталась поправить то, что считала нужным исправить.       Она расправила воротник его красной юкаты, которую Сакура специально попросила надеть вместо традиционной черной. Он посмотрел на мать, которая в своем черном томэсоде, выглядела как всегда прекрасно, но стеклянный блеск ее глаз обеспокоил его.       — Ока-сан! — он обратился к матери, но та проигнорировала, начиная поправлять рукава, опустив голову, чтобы не смотреть ему в глаза. Тогда он попытался снова. — Ока-сан, посмотри на меня, пожалуйста.       Микото больше не могла его игнорировать, она подняла на него поразительно затуманенные глаза. Она слегка фыркнула и осторожно провела пальцем под глазом, чтобы вытереть набежавшие слезы. Итачи озабоченно нахмурил брови, осторожно взяв мать за руку, чтобы успокоить.       — Ока-сан, что случилось?       — Ничего, Ита-чан, — Микото слегка хихикнула, но даже это прозвучало как-то невнятно. — Просто сезон аллергии. В воздухе много пыльцы.       — Ока-сан, у тебя нет аллергии на пыльцу.       Микото снова рассмеялась и затихла, а ее рука, суетившаяся над его хаори, остановилась на вышивке их кланового герба. Некоторое время было тихо, и Итачи уже подумал, что ему придется спросить еще, но тут она заговорила тихим шепотом.       — Ничего особенного, Итачи-чан, — она вздохнула, на ее губах появилась небольшая улыбка. — Просто старая женщина и горести ее возраста.       — Ока-сан, почему ты такая скрытная? — Итачи вздохнул.       Микото слегка поджала губы и провела рукой по его кимоно.       — Я просто вспоминала о временах, когда ты был маленьким. Я прочитала тебе сказку о принцессе и драконе, а ты пообещал, что тоже приведешь домой принцессу, — Микото с усмешкой вздохнула.       — Я сдержал свое обещание.       — Да, сдержал. Я так рада, что ты нашел ее, а она — тебя. Я всегда считала, что Сакура идеально впишется в нашу семью, и это замечательно, что это ты. Я вижу, что она делает тебя счастливым.       Итачи молчал, видно было, что мать хочет сказать что-то еще, возможно, пытаясь подобрать подходящие слова.       — Но знаешь, это немного трудно, — снова заговорила она после паузы, глядя на старшего сына с нежностью в глазах, — видеть, как ты перестаешь быть моим маленьким мальчиком. Я просто немного боюсь, как вы будете строить свою жизнь, оставшись вдвоем.       — Ока-сан… — начал Итачи, не зная, что сказать, но Микото прервала его на полуслове.       — Но я знаю, что у тебя все получится, — внезапно яркая улыбка озарила ее лицо, хотя в глазах все еще мелькала печаль. — Я знаю, что у тебя все будет хорошо: ты создашь свою семью, наладишь жизнь. Я знаю, что ты будешь счастлив. Просто… — она замолчала, делая глубокий вдох, — пообещай мне, что будешь заботиться о ней. Обещай, что позаботишься о маленьком рыцаре и своей маленькой принцессе. У тебя есть Ока-сан, которая поможет тебе во всем, а она одна.       Итачи почувствовал, как на сердце потеплело: он крепко сжал ладони матери в своих и, глядя в глаза, пообещал ей то же, что и Сакуре несколько дней назад.       — Я обещаю, — он отпустил ее руки и крепко обнял. Много времени прошло с тех пор, когда он в последний раз обнимал свою мать. И вот сейчас он снова почувствовал себя тем самым маленьким мальчиком, засыпающим на коленях у матери, полностью защищенный от подкроватных монстров.       — Я обещаю, Каа-чан, — он не называл ее так с тех пор, как ему исполнилось пять лет.       Микото снова засмеялась и обняла его в ответ, ее голос был полон искреннего смеха и счастья. Итачи уже давно перерос мать, но все равно чувствовал себя ее маленьким мальчиком.       — Хорошо. Раз уж ты готов, идем, — Микото смахнула с его хаори воображаемые пылинки и лукаво улыбнулась. — Сакура-чан ждет тебя.       Сердце Итачи заколотилось при этих словах. Сакура, наряженная, ждала его.       — Хорошо, — кивнул он и направился к двери, в то время как мать, придерживая за руку, повела ко входу в святилище.       Микото действительно превзошла саму себя, украсив даже вход в святилище. Цветущие вишневые деревья рассыпали свои нежные лепестки по каменной дорожке. Небо немного хмурилось — идеальная погода для их плотных нарядов, а также светящихся огоньков, украшающих дорожку для гостей. Зона для гостей находилась по другую сторону от того места, где они проходили, оставляя их только вдвоем на дороге к золотому дереву гинкго.       — Она под деревом гинкго, — Микото прошептала ему, похлопав по руке. Она улыбнулась и, наклонившись, поцеловала в щеки. — Я проведу гостей в святилище, а потом вернусь и отведу вас двоих на церемонию. Иди к ней.       Итачи кивнул ей, поблагодарив за возможность остаться с Сакурой наедине, прежде чем начнется основное торжество. Микото улыбнулась ему напоследок, после чего, отвернувшись, пошла обратно к храму.       Итачи глубоко вздохнул и направился к дереву гинкго, самому большому во всей Конохагакуре. Земля была покрыта желтыми листьями, а прямо под золотым деревом стояла Сакура.       Итачи почувствовал, как участилось сердцебиение: Сакура стояла прямо, спиной к нему, но сразу же обернулась, услышав хруст сухих листьев под его ногами.       У него перехватило дыхание.       В этот момент он понял, почему она попросила его надеть красную рубашку. На ней был темный, насыщенно малиновый фурисодэ. Белые водяные лилии раскинулись по ткани, а золотое оби обвивало стройную талию и украшало спину большим бантом. Когда она улыбнулась ему, он едва не оступился.       — Как я выгляжу? — спросила Сакура с лукавой улыбкой, хотя ее щеки все еще были красными от румянца. Итачи пристально посмотрел на нее, темные глаза пробегали по ее лицу, словно он был художником, рассматривающим свое лучшее произведение.       Он заметил, что ее волосы собраны в пучок, похожий на большой, украшенный заколкой цветок. Он заметил красные тени на ее веках, обратил внимание на каждую темную ресничку, обрамляющую ясные нефритовые глаза, подведенные черным карандашом. Наконец, взглянул на ее губы. Они были насыщенно красного цвета и выглядели просто восхитительно.       — Ты выглядишь… — выдохнул Итачи, держа ее ладони в своих, — прекрасно.       Румянец на щеках Сакуры стал еще ярче, и она в смущении наклонила голову.       — Ты тоже выглядишь потрясающе, — произнесла она застенчиво, подойдя к нему поближе.       При этих словах улыбка расползлась по губам Итачи. Он поднес их соединенные руки к лицу и поцеловал костяшки пальцев.       — Ты нервничаешь? — спросил он, потому что чувствовал это. Он тоже немного нервничал. А кто бы нет в этой ситуации?       — Немного, — Сакура вздохнула, неохотно кивая головой. — Просто там будет так много людей, почти весь твой клан. Что если что-то пойдет не так…       Итачи погладил большим пальцем костяшки на ее кисти, чтобы хоть как-то успокоить.       — Все будет хорошо, — прошептал Итачи ей на ухо, этот момент был только для них двоих. — Я буду с тобой до конца.       — Очень на это надеюсь, — Сакура захихикала, а потом замолчала. Стояла тишина, а двое просто наслаждались моментом уединения, которе рано или поздно законится разлукой и сетой на церемонии.       — Наруто-кун и отото заходили к тебе?       — Они стояли возле моей комнаты, пока я там находилась, — она слегка рассмеялась, на ее лице появилась дразнящая улыбка. — Наверное, проверяли, не попытаешься ли ты как-нибудь пробраться внутрь       Итачи вызывающе ухмыльнулся, наклонив к ней лицо.       — А ты бы меня впустила? — он бы продолжал наклоняться, их губы едва снова не встретились, но Сакура не позволила, приложив палец к его губам.       — Не сейчас, — Сакура погладила его по губам и бросила взгляд через плечо в сторону входа в храм. Оглянувшись, он увидел направляющуюся к ним фигуру матери.       Уже? — подумал он, слегка разочарованный тем, что момент был упущен.       Микото радостно захлопала в ладоши, увидев их стоящими рядом с переплетенными пальцами.       — Как хорошо вы смотритесь вместе! — воскликнула она, демонстративно вытирая уголки глаз. — Идеально!       Она быстро провела их через дубовый сад, который вел к передним воротам святилища, подальше от глаз гостей. Их уже ожидала процессия: один из его дальних родственников держал бамбуковый зонтик, чтобы провести их по длинной каменной дорожке комплекса к храму.              — Вы готовы? — спросила Микото, но прежде чем кто-то из них успел ответить, двери комплекса распахнулись, и женщина уже подталкивала их вперед. Внезапно все стало двигаться слишком быстро. Прежде чем они успели собраться с мыслями, их заставили начать шагать. Мужчина, возглавляющий процессию, играл на флейте — высоко и чисто, шаги были медленными и короткими, они поднимались по крутым ступенькам, ведущим к святилищу, ведомые мастером святилища.       Всё это время Сакура крепко держалась за его руку, чтобы не упасть. Он положил свою ладонь на ее как раз перед тем, как они должны были предстать перед всеми, и трижды сжал, давая понять…       "Я здесь…"       "Я тебя люблю…"       Он отдернул ее, когда красные бамбуковые двери храмового комплекса открылись и все взгляды собравшихся обратились к ним.       Шаг за шагом, медленно, они шли по каменной дорожке, пока гости из всех основных кланов Конохи и всего клана Учиха стекались к окраинам широкой тропы, устремив взгляды на молодоженов, готовящихся вступить в брак.       Итачи хотел не отвлекаться и смотреть только вперед, но, не удержавшись, бросил незаметный взгляд на Сакуру. Несмотря на её прежнюю нервозность, сейчас она выглядела воплощением спокойствия. Она хорошо справлялась.       По мере приближения к храму он заметил тех, кого желал увидеть: у входа стояла команда семь, его семья, а также Шисуи и Ино. Коноха-12 торжественно стояла по обе стороны тропы.       Настоятель храма завел пару внутрь святилища, его семья и команда семь последовали за ними.       — Семьи могут занять свои места, — произнес настоятель, его старческий голос звучал уверенно. Его мать и отец, а также Саске и Шисуи присели за низкие столики с одной стороны.       Затем настоятель обратился к Сакуре:              — А ваша семья…       — Это мы, — уверенно ответил Наруто, когда команда семь вошла в храм вместе с Ино. Как только Какаши указал своим ученикам сесть на другую сторону, Наруто добавил:       — Мы её братья, — в ответ на укоряющий кашель Ино он дополнил. — …и сестра.       Священник кивнул, не обращая на них внимания, и, когда семьи жениха и невесты устроились, повернулся, чтобы провести пару к алтарю.       Итачи едва слушал, как священник объявил о их браке перед богами — ритуал, которому он не придавал особого значения. Вскоре их пригласили сесть перед алтарем и поднесли три чаши саке, каждая из которых была больше предыдущей.       Снаружи раздался легкий шум: гости собирались посмотреть за церемонией. Священник вынес золотой чайник с длинными ручками, наполненный, как они поняли, сакэ.       Итачи было велено сначала взять самую маленькую пиалу и держать ее на уровне лица, пока священник трижды наливал в нее медовое саке. Итачи поднес чашу к лицу и медленно опрокинул ее в рот, после чего вернул на место. Саке было сладким и крепким, оно обжигало горло, заставив Итачи нервно взглянуть на самую большую емкость.       Затем он передал чашу Сакуре, и та повторила его действия, держа пиалу на уровне лица, пока наливалось сакэ, а затем с наслаждением отпила из нее, после чего они перешли к следующим чашам.       Но на протяжении всей церемонии Итачи не бросил ни одного взгляда на розоволосую. Скорее, ему просто не позволено было это сделать.       В детстве его мать много раз рассказывала ему о своей свадьбе, и каждый раз подчеркивала важность сосредоточенности на самой церемонии и богах, к которым они обращались с молитвой. Взгляды или прикосновения, даже невинные, осуждались, особенно в их клане. Их брак и так был достаточно спорным, чтобы создавать еще больше поводов для обсуждения. Они смогут продержаться эти несколько часов.       — Теперь мы перейдем к следующей церемонии, — объявил священник, приказывая паре встать. Поразмыслив, Итачи вспомнил, что это за церемония, и, судя по тому, как Сакура рылась в своих длинных рукавах, она тоже знала. Церемония подношения была уникальна для клана Учиха и не проводилась ни на одной другой традиционной свадьбе в Конохе.       — Вы можетепреподнестисвое подношение, — сказал священник, обратившись к девушке. При этих словах Сакура вынула нефритовый гребень. Положив его между складками белой ткани, она притянула его к груди и закрыла глаза, склонив голову в молитве.       Затем она повернулась к Итачи, ожидая его реакции. Он взял ее ладони и заглянул в глаза, принимая гребень как символ ее слов. Принятие гребня от невесты показывало его будущей жене и присутствующим его решимость и готовность сделать этот брак полноценным.       Он уже обещал ей сотни раз, что сделает всё, чтобы их брак состоялся. Чтобы они были вместе.       Затем они повернулись, и Итачи двинулся вперёд, чтобы положить завернутый в ткань гребень перед алтарем. Священник протянул ему свиток, кивнув, чтобы он начал читать вслух. Это были клятвы, произносимые не друг другу, а богами,наблюдавшим за их союзом.       Он развернул свиток, расправив его в руках, и начал читать, пока Сакура вставала рядом.       — В этот великий день, перед Оками, мы искренне благодарны за эту церемонию.       Голос Итачи громко и отчетливо раздавался по всему безмолвному комплексу, его взгляд был устремлен вперед, а голова Сакуры склонилась в знак уважения.       — Впредь мы клянемся любить друг друга, заботиться друг о друге, доверять друг другу, разделять радости и горести и клянемся, что это останется неизменным на протяжении всей нашей жизни и до конца наших дней.       Он сделал паузу, прежде чем объявить их новые статусы:       — Ото.       — Цума, — Сакура произнесла следом, глядя на алтарь.       Муж и жена — вот кем они теперь были, и сердце Итачи взмыло на новые высоты, когда он положил свиток на место.       Две девы вышли вперёд, протянув ветвь цветущего хвойного дерева, даруя каждому из них по тамагуши. Итачи и Сакура подняли их перед собой, чтобы произнести молитвы. Считается, что тамагуши передают их самые сокровенные желания богам, и он искренне надеялся, что так оно и будет.       — Да будет так, —молился он, обращаясь к Богу, который его слушал. — Пусть мы будем вместе навечно.       Произнеся последнюю молитву, они опустили ветвь, склонившись в поясном поклоне и дважды хлопнув в ладоши.       И последнее…       Девушка вышла вперед и встала перед парой, держа в руках плюшевую подушечку, на которой лежали два блестящих кольца. Итачи взял то, ради которого перерыл весь ювелирный рынок: блестящее золото с прозрачным бриллиантом в центре, словно листьями окруженное рубинами.       Он взял ее нежную руку, надевая кольцо на безымянный палец, прежде чем та сделала то же самое для него. Впервые он увидел кольцо, которое Сакура выбрала для него — массивное золотое кольцо с бриллиантом и рубином, выгравированным так же, как и её.       Когда кольца были надеты и священник объявил их мужем и женой, в зале раздались оглушительные возгласы Конохи-12.       Широкая улыбка Сакуры была такой лучезарной и счастливой, что сердце Итачи растаяло, когда он смотрел на нее. Официанты вынесли подносы с сакэ и гости смогли присоединиться к празднику, давая им возможность побыть наедине, чтобы Итачи мог наклониться к ней ближе и прошептать свою личную клятву.       Под громкие крики, защищавшие его слова от подслушивания, он прошептал ей на ухо слова, которые давно хотел произнести и собирался повторять до конца своих дней.       — Бог и небеса — мои свидетели,       Я дарую тебе свое сердце, душу и жизнь.       Огонь и земля — судьи слов моих,       Я беру тебя в жены, любовницы и партнеры.       И весь остаток дней моих,       Я клянусь любить, лелеять и защищать свою любовь,       Да исполнятся слова мои, пока смерть не разлучит нас.