Мой парень всегда оказывается главным злодеем фильма ужасов (Новелла)

[Хмурое небо. В этом году зима выдалась очень холодной — снег уже не шёл, но в такую погоду тоска накатывает сама собой. Карина засунула руки в карманы и медленно побрела домой. Завтра назначены похороны — вчера умерла её лучшая подруга Мэри. Карина, которая раньше никогда не сталкивалась так близко со смертью, чувствовала себя немного неуютно. К тому же ей казалось, что в смерти Мэри было что-то жуткое — она хотела узнать правду. У-у-у, у-у-у — Вой полицейской сирены прорезал небо, и ошеломлённая Карина мгновенно очнулась. Она повернулась на звук: полицейская машина стояла перед обветшалым двухэтажным домом, а из него выносили носилки, накрытые простынёй. Следом из дома вышел коренастый, грубый мужик. — Чёрт! Мелкий ублюдок! Такой же никчёмный, как и его мать! Карина нахмурилась — из-за семейных обстоятельств она научилась ненавидеть таких типов. Она не знала, кто этот мужик и кто покойник, поэтому просто надула губы и ушла. — Мёртвый, мёртвый, все мёртвые... — Худой парень, подбежавший неподалёку, глядя на дом, наводнённый полицейскими, начал срываться на крик. Карина с сомнением посмотрела на него. — Джонни? Это ты? Джонни робко поднял на неё глаза — сквозь стёкла очков виднелись налитые кровью белки. — Ты знал того человека? Вместо ответа Джонни нервно закусил пальцы и, опустив голову, пробормотал: — Да... это его рук дело... это он... это Моррис убил Чжоу Юя... я буду следующим... Моррис. Карина задумчиво прикусила губу. Это было второе имя, которое она слышала. Ба-бах!! — Хмурое небо наконец разразилось раскатом грома. Пошёл дождь.] —— Из «Кошмара» Чжоу Юй чувствовал усталость. Он посмотрел на пустую комнату и в конце концов просто схватился за голову и рухнул на кровать. Странности последних дней убедили его в том, что в этом мире существуют вещи, которые современная наука объяснить не может. Например — рисунки, которые он нарисовал... и последовавшие за этим изменения в его отце Юджине. Или тот случай с Полом, который собирался его избить, но внезапно убежал. Рюкзак из сгоревшего класса — и чёрные отпечатки на нём. А ещё внезапный акт самоповреждения Энни. «Связано ли это всё с одним и тем же?» Чжоу Юй вздохнул и чуть повысил голос: — Хотя я не знаю, кто ты, спасибо... спасибо, что ты мне помог. После крошечной паузы он вспомнил розы, таинственным образом появившиеся в его шкафчике, и добавил: — И ещё... если это ты дарил мне те цветы... хоть это и неблагодарно с моей стороны, но я прошу тебя — пожалуйста, больше не присылай их. Ярко-синий взгляд Морриса с потолка померк на глазах. — У меня уже есть тот, кто мне дорог. Он понятия не имел, зачем ляпнул эту фразу. Чжоу Юй досадливо прикусил нижнюю губу и заставил лицо вернуться к обычному бесстрастному выражению. «Кто ему дорог?» В его голове возникло лицо улыбающегося светловолосого парня. «Но это же грех». Даже если мир вступил в эпоху современного общества, в эту эру всеобщей религиозности гомосексуальность, конечно, больше не каралась сожжением на костре, как в Средние века, — но всё равно считалась пятном на всю оставшуюся жизнь. Ни одна компания не рискнула бы нанять сотрудника-гомосексуала. В некоторых отдалённых районах гомосексуалов до сих пор отправляли в психиатрические лечебницы. Как и в городе, где он жил. Гомосексуальность здесь считалась грехом против богов — болезнью, которую нужно искоренить. Моррис спустился с потолка, приблизился к своему лучшему другу и протянул свою обугленную, словно уголь, руку. В груди призрака клокотали ярость и печаль. Он хотел спросить, кто тот, кого любит Чжоу Юй, и почему он полюбил именно этого человека, хотя у него не было никаких законных оснований допрашивать его. Но... «Почему ты отверг мои цветы?» «Ведь очевидно, что розы — твои любимые». Чёрные провалы глазниц Морриса, казалось, зажглись двумя призрачно-голубыми огоньками, излучая какую-то несообразную холодную отстранённость. Они были лучшими друзьями — и всегда будут. А лучшие друзья всегда рассказывают друг другу всё. Разве не так? Так как же может кто-то вмешиваться в их дружбу по своему желанию? [1] Моррис осторожно коснулся губами мочки уха Чжоу Юя — так, чтобы тот его не увидел. В его взгляде сверкнула глубокая одержимость. «Кто бы это ни был — человек или что-то ещё — я не позволю... никому... никакому мусору... вмешиваться в наши отношения». Как только он выяснит, кто эта бесстыжая женщина, он планирует показать ей, что такое настоящий кошмар. [2] Чжоу Юй почувствовал, как к нему приблизилась холодная аура — но через мгновение она рассеялась. Он потрогал холодную мочку уха — в его тёмных изумрудных глазах мелькнула робость. «Эта штука ушла?» «Ушла?» В тихой комнате только настольные часы издавали лёгкое тиканье. Спина Чжоу Юя, напряжённая до этого, слегка расслабилась. Он моргнул и посмотрел в окно. На улице всё ещё бушевала гроза — ветер и дождь хлестали по стеклу, словно рвались внутрь, к тёплому свету. «Та штука, наверное, обиделась. Всё-таки я так решительно отшил её». Чжоу Юй стянул промокшие насквозь штаны и повесил их на стул у стола. Он не носил кальсоны, так что его длинные, белые и нежные бёдра, едва оказавшись на воздухе, покрылись гусиной кожей. Моррис съёжился в углу, не в силах пошевелиться. Он попытался закрыть глаза, но он и так ощущал всё вокруг ментально — зажмуриваться было бесполезно. Сейчас в его сердце было только одно осознание: «Чжоу Юй... он какой-то нежный... и ноги у него красивые». Нет, правильнее сказать — всё, что связано с его Чжоу Юем, было прекрасным. Но мысль о том, что когда-нибудь всем этим завладеет какая-то неизвестная женщина, снова разожгла в нём гнев, который он до этого подавлял. «Надо во что бы то ни стало найти эту женщину, которая осмелилась соблазнить моего друга!» В тесной комнате Чжоу Юй шевелил бледными, замёрзшими пальцами ног и рассеянно смотрел в окно. «Снег всё ещё не пошёл». Он когда-то договаривался с Моррисом встретиться после первого снега в этом году — хоть это и звучало по-детски, он с нетерпением ждал этого. Чжоу Юй покачал головой, встал, достал из шкафа пижаму и пошёл умываться. В комнате Моррис погрузился в лёгкое оцепенение. Он тоже вспомнил их обещание — поиграть в снежки. Но... Этому обещанию не суждено было сбыться. Моррис уставился на свою уродливую, покрытую шрамами ладонь и бессмысленно сжал её в кулак. Чжоу Юй вышел из спальни и увидел, что Юджин всё ещё лежит на полу — он уже не ругался, а тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха. Черноволосый парень с зелёными глазами моргнул. На долю секунды ему показалось, что он видит серп из чёрного тумана, тянущийся к горлу Юджина — точно такой же, как на вчерашнем рисунке. — Ууууу! Помоги мне встать! Ты меня угробить решил, что ли?! Чёрт бы тебя... — Юджин, немного пришедший в себя, видимо, всё же сохранил остатки такта. Он с трудом подавил ругательства и выдавил из себя подобие улыбки: — Сыночек, помоги мне, я еле дышу! Зелёные глаза Чжоу Юя сверкнули, уголки губ приподнялись: — Хорошо, папочка. «Я, конечно, помогу тебе — помогу отправиться в ад искупать свои грехи». Он подошёл к Юджину, присел на корточки и спросил с невинным видом: — Так что, дорогой папочка, в качестве награды — расскажешь мне, где мама? Мутные глаза Юджина остекленели. Его жирное лицо тряслось, когда он противным голосом выпалил: — Твоя мать, ты, сукин сын? Хе-е-е! Куда она могла деться? Эта шлюха в бордель подалась! Проклятое отродье дьявола! Чжоу Юй выпрямился, лицо его потемнело. Он пнул этого гнилого мужика в лицо, и его обычно притворно-звонкий, мелодичный голос потускнел: — Вот как? Тогда можешь катиться в ад, туда тебе и дорога! Мужчина едва не взвыл от боли — всё его тучное тело задрожало и заколыхалось. Чжоу Юй с каменным лицом смотрел, как он плачет от боли, а потом пошёл в ванную — мыться под аккомпанемент криков, когда на руку отца, само собой, кто-то «случайно» наступил. Некоторые люди никогда не меняются. Падали хрустальные снежинки, и красота разливалась по причудливым узорам. Одна снежинка медленно упала и растаяла на чисто-белой простыне. Черноволосый парень, лежавший в кровати, тихо спал — несколько снежинок задержались на его длинных ресницах. Глаза под тонкими веками быстро двигались, выдавая бодрствующее сознание. Динь-лин-лин, линь— Раздался звонкий ветерок — живой и прекрасный. Чжоу Юй проснулся в хорошем настроении под нежный звук ветреной мелодии, возникшей словно из ниоткуда. «Это сон?» Он лежал на кровати и смотрел, как потолок превращается в развёрнутую картину ночного неба. Парень наблюдал за снегом, падающим с нового «неба». Его зелёные глаза дрогнули, и он медленно сел. Протянул руку, чтобы поймать снежинку, наблюдал, как она тает в тёплой ладони, — и его взгляд постепенно начал искриться. «Снег... как красиво». Чжоу Юй оглядел свою узкую комнату, теперь покрытую слоем снега. Снежинки всё падали, и всё вокруг окутывалось прекрасной чистотой — словно декорации из сказки. Белые ступни Чжоу Юя ступили на снег, но, как ни странно, он не чувствовал ни капли холода. На полу уже лежал толстый снежный покров — он хрустел под каждым шагом. Чжоу Юй подошёл к окну и уставился на пустой белый пейзаж. С необычным для себя интересом он быстро зашагал к двери и распахнул её настежь. И действительно — мир за дверью оказался совсем другим. Тёмный, узкий дом исчез. Осталась только бескрайняя белая равнина. Идеальное место для снежков. — Эй, Чжоу Юй! — раздался у него за спиной знакомый голос. Чжоу Юй внезапно замер и быстро заморгал. Он обернулся и увидел светловолосого парня, стоявшего неподалёку. Короткие светлые волосы парня растрепались как обычно — а лицо было незабываемым. Тонкие, изящные черты — прекраснейшее творение, когда-либо созданное Богом. Пьянящие сапфировые глаза юноши были полны очаровательных улыбок. — Моррис, ты вернулся. Черноволосый парень смотрел на светловолосого перед собой. Он так ждал его возвращения — но почему-то вдруг почувствовал лёгкое смятение. — Давай поиграем в снежки! — парень озорно усмехнулся. Черноволосый посмотрел на знакомую улыбку на самом любимом лице и нежно прищурился. В следующее мгновение снежок прилетел прямо в лицо светловолосому. Чжоу Юй зачерпнул ещё один снежок и рассмеялся: — Хорошо. Вскоре над снегом разнеслись радостные, звонкие крики молодых людей — такие, что можно было поверить: вся боль реальности — лишь иллюзия. Через некоторое время Чжоу Юй устал дурачиться, хитро улыбнулся, схватил Морриса за руку, и они вместе повалились в мягкий снег. — Ха-ха-ха! Я поймал Морриса! Теперь на тебе снега больше, чем на мне! — Ай! Это нечестно! — надулся светловолосый парень, которого прижал к земле черноволосый. — А вот так вот ~ — Чжоу Юй высунул язык в сторону Морриса — без тени той холодности, что он показывал чужим. Моррис смотрел снизу вверх на того, кто сидел на нём. Его синие глаза постепенно темнели от желания. Чжоу Юй смотрел в ответ — они смотрели друг на друга. Их горячее дыхание смешивалось, и даже воздух внезапно стал каким-то двусмысленным. Моррис протянул руку, обхватил талию «нападающего» и потянул Чжоу Юя — его тонкие бледные губы — ближе к своим. Риииинннггг— Затрещал будильник. Длинные ресницы парня дрогнули и приподнялись. В этих изумрудных глазах всё ещё стоял лёгкий туман. [1] «Вмешиваться в их дружбу по своему желанию» — Моррис ревнует Чжоу Юя к воображаемому возлюбленному/возлюбленной, считая, что никто не имеет права вторгаться в их с Чжоу Юем отношения. Его «дружба» на самом деле давно переросла в одержимую любовь, которую он сам до конца не осознаёт. [2] «Показать ей, что такое настоящий кошмар» — игра слов. Название мира/произведения — «Кошмар» («Nightmare»). Моррис, будучи, по сути, демоном/призраком из этого «Кошмара», угрожает устроить сопернице адские мучения. [3] «Серп из чёрного тумана» — отсылка к рисунку Чжоу Юя, на котором он изобразил демонического бога Самала с серпом. Моррис, который теперь ассоциируется с этим демоном (или сам является им), «проявляется» через рисунок. [4] «Божье благословение» — эвфемизм для наркотиков в этом мире. В предыдущих главах упоминалось, что люди получают так называемые «благословения богов» через курение неизвестного порошка. [5] «Лао-цзы» (老子) — в китайском языке высокомерное, самоуверенное обращение к самому себе. Примерно соответствует «я, ваш господин» или «я, отец» (в грубом, уничижительном смысле). Используется в ругани.