Мой парень всегда оказывается главным злодеем фильма ужасов (Новелла)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Очень жестоко. Личинки, гниющая кожа, насилие. Стук Фен — светловолосый паренёк — одним ударом снёс с ног тощего чернокожего ученика. [1] Он глянул на перепуганное уродливое лицо чёрного парня и довольно рассмеялся: — Ха-ха-ха! Чёрный дьявол! Кусок дерьма! Ублюдок, которого шлюха вырастила! Вали отсюда! Чтоб я тебя больше в классе не видел. А оглянешься на выходе — пристрелю! [2] Фен был так зол и свиреп, что чернокожий подросток, корчась на полу, мог только дрожать и скулить: — От-отпусти... у-у-у-у! Фена ещё больше передёрнуло от вида этого уродливого чёрного дьявола. — Живо! — Фен пнул его снова. Парень откатился и врезался в шкафчик. Наконец он всхлипнул и поднял голову — и Фен увидел его наполовину сгнившее лицо. Из трещины на левой щеке вылезла личинка, а правая сторона сгнила насквозь — сквозь дыру было видно ряд бледных зубов и кроваво-красные мышцы. Единственным, что оставалось нетронутым в этой мерзости, были глаза — абсолютно чёрные. Он уставился на Фена с мрачным, зловещим спокойствием. — Но... ты ведь меня уже убил... — прошептал подросток хрипло. Его прерывистое дыхание звучало как шёпот демона. Фен посмотрел на лицо, способное вызвать самый глубочайший ужас у любого человека, — и его тело словно окаменело. Он задрожал. Каждый волосок — от пяток до макушки — истошно вопил об опасности. — Хи-хи-хи... да, Фен, разве ты его не убил? — раздался за спиной глубокий, леденящий душу голос. Ужас поднялся в груди, веки задрожали — но он всё же оглянулся. Прямо перед его лицом возникла обгоревшая голова. Две чёрные дыры в черепе смотрели на него, и из них исходила злобная усмешка. А-а-а-а-а!!! Фен вскочил с кровати в холодном поту, хватая ртом воздух. Это дьявол... Моррис... вернулся мстить! — Из «Кошмара» Мир Верховного Бога [Мир класса А «Смертельная инфекция» (научная фантастика) отделился от сети слежения! Захват не удался!] Верховный Бог вздрогнул от красных предупреждений в своей базе данных. Огромная система тут же заработала на полную мощность, пытаясь просчитать решение. Ещё один малый мир оторвался от сети. Связи не выдерживали, но ему всё же удалось обнаружить странную переменную — тот самый сбой, из-за которого миры ускользали. [Выполняется процедура подавления помех... Готово] [Повторная проверка... Переменная исчезла] Верховный Бог снова проверил программу, убедился, что переменной больше нет, и раздал реинкарнаторам новые задания. В последнее время, на фоне таинственного отрыва этих высокоуровневых миров, даже некоторые обычные миры выскальзывали из его системы захвата. Это слегка тревожило Верховного Бога — привыкшего всё контролировать — и укрепляло его в мысли, что он в ужасном положении. Он распределял новые задания, чтобы компенсировать потери и захватить побольше информации, когда в его центральную систему поступили команды высшего руководства. Световой экран развернулся, и на нём появился верховный лидер Федерации — светловолосый мужчина средних лет. — Верховный Бог, пришли последние данные по колонизации. Главная система быстро отправила данные. Мужчина взглянул на таблицу и нахмурился. Сейчас самый разгар выборов в кабинет. Из-за неожиданных цифр он не хотел выглядеть в глазах общественности некомпетентным. — Верховный Бог, установи максимальный уровень доступа к этим данным. Никто, кроме меня, не должен их видеть. Сними запрет на пропуска высшего ранга — пусть реинкарнаторы ускорятся. И расширь принудительный набор. Одними смертниками уже не обойтись... В мягких глазах светловолосого мужчины мелькнул холод. [Приказ выполнен] Верховный Бог мгновенно исполнил команду. Кар-р-р, кар-р-р-р — Кар-р-р! [3] Ворона за окном всё кричала — словно предвещала беду. Зимние утра — всегда отвратительные. А сегодня особенно: тёмные тучи накрыли весь город, и тёплый, ласковый солнечный свет никак не мог пробиться. — Чтоб тебя, погода! Нельзя мне хоть один день расслабиться?! Ах ты, господи паршивый! — бормотал неряшливый мужик, раздвигая шторы в спальне. Увидев, какой день его ждёт, он машинально выругался. — Эй, паршивец! Быстро вставай и жрать мне готовь! Он вышел из спальни, увидел пустой стол — и его перекосило. Он повернулся к соседней двери и забарабанил. Бац! Бац! Бац!!!! — Ты ещё не вышел готовить?! Я что, дармоеда содержу, который только рис жрёт?! Ах ты, паршивый выродок! — орал мужик, колотя в дверь и с каждым словом переходя на всё более грязные ругательства. [4] Внутри комнаты черноволосый парень медленно застёгивал пиджак школьной формы. Лицо у него было почти прозрачно-белым — почти бескровным. Комната была маленькая, но аккуратная. На стенах — дешёвые постеры с комиксами. Они прикрывали старые выцветшие обои. У стены стояла кровать — видавшая виды, но ухоженная. Тонкие одеяла были аккуратно сложены, и даже старые простыни с подушкой от этого выглядели почти опрятно. Письменный стол в этой же комнате. Книги и ручки разложены ровно. Даже самый дотошный человек с ОКР не придрался бы ни к одной мелочи. Справа — окно. Шторы задёрнуты наполовину, но и сквозь них видно: погода сегодня ни к чёрту. Парень пригладил торчащие на лбу вихры, подхватил рюкзак у кровати и пошёл на грохот — к двери. Проходя мимо стола, он бросил взгляд на письмо, которое написал вчера вечером. Конверт был запечатан. На поверхности — ни единой складки. Щёлк — дверь открылась. Мужик схватил вышедшего парня за воротник и заорал: — Маленький ублюдок! Я стучал так долго — чего не открывал?! Мальчик молча посмотрел на него. От его худобы и грубого рывка его чуть не швырнуло на пол. Мужик посмотрел на молчаливого парня и разозлился ещё больше. Ему становилось не по себе от того, как эти тёмно-зелёные глаза тупо уставились на него. Он долго ругался, но мальчик всё молчал — словно был глухим или вообще не понимал, за что его ругают. Наконец мужик яростно толкнул его: — Иди готовь Лао-цзы жрать! Чтоб тебя! Если бы Отец не требовал, чтобы вы, мелкие ублюдки, ходили в школу — я б тебя продал! Лучше бы ты горбатился на Старого Керри, чем просто жрал хлеб! [5] Парня отбросило к дверному косяку, и от жестокой силы толчка он закашлялся от боли. ————————————————————— [1] Имя Фен переводится как «нет доброты». Автор назвал его метко — он заслуживает всего, что случится с его душой. [2] «Чёрный дьявол» — уничижительный азиатский термин для человека с тёмной кожей или африканскими корнями. [3] В оригинале было «гуа-гуа» (китайское карканье). Я заменила на английский эквивалент. [4] «Лао-цзы» — высокомерное самоназвание. [5] «Отец» здесь — священник.