Until death do us part

Голос осип, словно перед ним стоял оживший труп, что, отчасти, и было правдой. Он не видел ее уже больше 7 лет. Никто из них не видел. Кид смотрел на нее, не отрывая взгляд. Кажется, он даже не моргал. Ее лица не было видно в темноте, но лунный свет подсветил короткие рыжие волосы. Долгие несколько мгновений он не мог издать ни звука. По каюте прокатился звонкий девичий смех и тут же растворился в штиле. Кид узнал. Ну конечно же он знал этот голос. — Это ты, — не вопрос, утверждение. Он понятия не имел, как. Он просто знал. — Это я, — ее голос звучал довольно, удовлетворенно. Точно так же, как много лет назад. Юстас Кид никому и никогда бы в этой жизни не признался, что он испугался. Но в ту ночь он действительно испугался. Призрак девушки ринулся на него и пролетел насквозь. Он едва не рухнул с кровати, запутавшись в пологе. Девчонка лишь злобно расхохоталась, глядя на его барахтание. — Мелкий ссыкун Кид. Накачал себе такие банки, а все остался таким же. Страх сменился раздражением. Эта наглая девица всегда знала, как вывести его из себя. Она постоянно вела себя так, будто Кид — какой-то малявка, мешающийся у нее под ногами. Даже сейчас, когда он вырос под 2 метра, стал капитаном собственного корабля, преодолел Ред Лайн. А также числился списках Морского дозор одним из самых дорогих пиратов своего поколения. Но Виктория всё ещё смотрела на него свысока. Наконец она «уселась» перед ним в кресло и вальяжно раскинулась в нем настолько, насколько это мог сделать бесплотный призрак. — Как ты тут оказалась? Она состроила гримасу. — Вообще не в курсе. Просто оказалась и все, — Виктория критически оглядела его шубу, — Недоумок. Киду нечего было ответить. Ему каждый раз казалось, что увидев ее снова, он столько всего ей скажет, но сейчас его разум совершенно опустел. — Ты такая же. Как… — он не мог и не хотел этого повторять, — как тогда. Она кивнула. — Ага, сама знаю, — она оглядывала его любопытным взглядом, — Зато ты изменился. Еле тебя узнала, дуралей. У Кида даже не хватило сил, чтобы злиться. — Что ты тут делаешь? Призрак ничего не ответил. Она выглядела почти как живая. Но лунный свет, попадавший сквозь иллюминатор на ее лицо, проходил насквозь. Она не была живой вот уже много лет. И он прекрасно это знал. Виктория резко смахнула прядь с лица и тут же заговорила: — Смотри сюда. Во-первых, я ограничена во времени и пространстве, — она бросила взгляд на Луну и поморщилась, — У нас есть время, пока длится лунное затмение. Не больше часа. Поэтому, слушай, меня внимательно, кретин. Кид тоже взглянул на Луну. Сейчас лишь самый край небесного тела был скрыт. — Почему ты?.. Она заговорила прежде, чем он успел задать свой вопрос. — Я понятия не имею, что меня вызвало. Наверное, нужно что-то тебе донести. Ты не косячил в последнее время, а, придурок? У него даже не было сил, чтобы обижаться на ее оскорбления. Сама возможность вновь увидеть Викторию выносила ему мозг. Кид задумался. За последние 2 недели он был почти паинькой. Они никого не грабили, ни на кого не нападали, ничего такого. Разве что напились и разгромили одну пивнушку, но это не считается… Бармен ему нахамил. — Неа, — резюмировал он. Виктория, естественно, ему не поверила и фыркнула. — Поболтай мне тут, идиотина. Вспоминай все. — Да откуда я знаю? Она не отставала. — Чем ты сегодня занимался? Кид поморщился. У него не было желания исповедоваться перед ней и пересказывать каждый свой шаг. И не только… Да, некоторые святоши говорят, что мертвые близкие следят за нами. Но каким боком это касалось их? С чего бы Виктории «с небес» наблюдать за ним? Тем не менее, на всякий случай он решил уточнить этот момент. — Ты разве не следишь за нами? Она посмотрела на него с явно насмешкой и раскинулась в кресле еще более вяльяжно. — Вот еще! Вы такие безобразия творите, смотреть противно, — Виктория ткнула в него, — Особенно на тебя, коротышка. — Как-то не верится, что ты ничего не видела. Она закатила полупрозрачные глаза. — Не думаешь же ты, что я постоянно слежу за тобой? Кид задумался. Его не покидало ощущение, что она лукавит. Что еще могла видеть Виктория? Она продолжила наседать. — Давай выкладывай, времени мало. Никто не знает, что случится, если я задержусь дольше положенного. То ли ее встревоженный тон, то ли собственное нестабильное состояние подстегнуло его. Кид выдавил: — Рано тебе такое… знать. Она нетерпеливо постучала пальцами по подлокотнику кресла. — Вываливай живее, а то я застряну здесь навсегда и буду донимать тебя каждый раз, когда ты… Кид с неохотой признался. Он кратко пересказал ей обстоятельства их отношений с Трафальгаром, по возможности упуская все подробности, которые «этой малолетке» не следовало знать. Закончилось все его нелепым признанием. Он подытожил: — Ну… у меня вырвалось, — Кид резко ощутил навалившуюся за день усталость и потер рукой лицо, — Я не хотел этого говорить. На ее лице появилось странное выражение. Пару мгновений она молчала, после чего выпалила: — Вот же дурачок! Кид посмотрел на нее и нахмурился. Эти оскорбления начинали его раздражать. — Это почему еще? Виктория ответила тоном, будто декларировала что-то очевидное: — Ты опять струсил, — в ее голосе появилась странная печаль. Киду это не понравилось, — Помнишь, что было в последний раз? Это напоминание понравилось ему еще меньше. Кид помнил. В последний раз, когда он наконец почти решился признаться ей, и даже нарвал цветов, его встретил Киллер с новостью. Виктория погибла. И вот сейчас она смотрела на него этими некогда яркими глазами. Сейчас он еле мог различить их цвет. Она напоминала поблекшую фотографию, которая выцвела из-за слишком частого таскания в кармане. Пауза затягивалась. Она склонила голову набок и продекларировала, забивая очередной кол в сердце Кида. — Да ты и мне этого не сказал. Так она знала? Он сжал и разжал пальцы здоровой руки. У него начинали ныть виски и неприятно покалывало культю. Кид вновь взглянул на Луну. Она скрылась уже более, чем на половину. Небо заметно потемнело. Из размышлений его вывел голос девушки. Виктория едва не ушла в ультразвук: — Конечно я знала! По вам обоим было видно. Он не поверил своим ушам. — Что значит по обоим? С ее стороны послышался смешок. — К Киллеру я изредка заглядываю во сне. Он-то не бегает от своего прошлого, между прочим, — она показала ему язык, — Мы с ним болтаем о том, о сем. — Он никогда не говорил… Она снова гаденько захихикала. — Еще бы он тебе сказал! Он вообще-то в меня тоже был влюблен. Кид опешил. Ему никогда не нравилось раскрывать другим свои чувства. Особенно когда они так нагло об этом заявляли. — Я… не было такого. Виктория стянула с себя призрачный ботинок и запустила его Киду в голову. Он ничего не почувствовал, кроме легкого холодка во лбу. Похоже, это немного успокоило ее. — Правда, что-ли? А на каком мы корабле сидим, не припомнишь? Корабль с названием «Виктория Панк» еще никогда так не подводил своего капитана Юстаса Кида. Он ощутил, как у него краснеет шея. — Это не в честь тебя. Виктория переводится как «победа». Кид понимал, что звучит неубедительно. Но его возмущала сама мысль о том, что ему приходится оправдываться перед этой девчонкой. Много же она о себе возомнила! Даже сейчас. Виктория притворно закивала, делая вид, что верит. — Победа твоей сентиментальности над воображением, ага. А если я у Киллера спрошу? Киду вдруг стало очень интересно знать, где она нахваталась таких слов. Прежде словарный запас Вики был кратким, но крайне ёмким и выразительным. — Да спрашивай, он тебе ничего не скажет, — Кид гордился немногословностью своего старпома. Она же продолжала: — Так проблема в том тощем хирурге? Он ничего не ответил. Да и что тут отвечать? Виктория все высказала за него: — Ты сказал, что любишь его, а потом забрал свои слова? Ну ты и козе-е-е-ел. Она улеглась в кресле вверх ногами и теперь рассматривала, как откинутый ботинок постепенно материализуется на ее полупрозрачной ноге. Киду резко захотелось, чтобы призрак исчез. Да, он невероятно скучал по ее голосу, по ее резкость, по ее энергии. Но сейчас этот голосок отчитывал его и влезал именно в те глубины сознания, куда Кид никого не хотел бы пускать. А она все продолжала. — Ты видел, как он на тебя смотрит? Кид видел. — Так же, как и на всех остальных, — солгал он. Вики лишь глянула на него и улыбнулась. Ее ноги болтались в воздухе, а лохматая голова покоилась на сидение кресла. Таким образом, она видела его как в камере обскура. «О нет, на тебя он смотрит по-другому, — звучало в голове Кида ее голосом, — Знаешь ли, с какой обидой он на тебя всегда глядит? Да у него на лице написано — погладь меня и я расплачусь. Этот парень просто кладбище подавленных эмоций». Но откуда ей все это знать? Сам Кид все это тоже знал. Его лицо приняло странное выражение. Конечно, черт возьми, он это знал, и все равно, эти слова удивили его. Поразили. Он знал это на глубинном уровне. Всегда понимал, как отчаянно Ло нуждается в любви. И тем не менее… Он все же решил спросить: — Откуда ты все это знаешь? Она почти пропела, разглядывая свои просвечивающие насквозь руки: — Со мной связывался Киллер. Ложь! Кид не говорил этого, но Виктория все равно услышала. Она все же ответила: — Ладно, — наконец приняв обычное положение в кресле, Виктория с покорным видом призналась, — Я знаю то, что знаешь ты. Что ж, это много объясняло… Она глянула на Луну, которая полностью скрылась во тьме. Похоже, у нее оставалось уже не так много времени. Поэтому девчонка выпалила все как на духу: — Ты мне не поверишь, но, похоже, назвав так корабль, ты привязал к нему часть меня, — она невесело рассмеялась, — Странно, правда? В его рту появился привкус желчи. Почему-то эта новость его не обрадовала. Кид глубоко в душе понимал, почему он так поступает. Это больно впускать кого-то в свое сердце снова. Эта боль висела над ним как подвешенный на хлипкой веревке меч. Он знал, что ему предстоит снова ее испытать. Юстасс Кид ничего не боялся. Он всегда шел вперед и смотрел в глаза опасности. Как же вышло, что единственный раз он струсил, признавшись в любви? Почему он вообще это сказал? Призрак смотрел на него с таким понимаем, что ему стало противно. Кид буркнул: — Сгинь. Она изобразила гримасой скуку на лице. — Во второй раз? Фу, как грубо. Кид ощущал дикую усталость. Это было выше его сил. Этот разговор оказался куда сложнее, чем он когда-либо себе его представлял. А он его себе представлял. Виктория его не щадила. Она продолжала сбрасывать на него груз правды. — Ты так и не отпустил меня. Кид не выдержал. Он поднялся и навис над фигуркой призрака. В его тени ее было видно немного лучше, несмотря на темноту в каюте. Виктория не сдвинулась, все так же внимательно глядя на него. Словно она знала, что он сейчас скажет… — Знаешь ли ты, как больно отпускать? — Знаешь ли ты, как больно умирать? — парировала она, — Это тебя не убьет. Знаешь, что на самом деле убивает? Кид знал. Но Киду нечего было ответить. Даже сейчас он не смог бы сказать ей обо всем, что он чувствовал. После ее смерти они с Киллером возненавидели весь мир, который и так никогда не был добр к ним. Они поклялись, что добьются лучшей жизни. Тонкий луч Луны вновь проник в каюту сквозь мутное стекло иллюминатора. Он задел ногу Виктории, и она с интересом наблюдала за тем, как ботинок начинает светиться и плавно испаряется в воздухе. Кид ощутил панику, схватившую его за горло. Нет-нет! Неужели он снова не успеет? Виктория мягко глядела на него. Ее лицо выглядело удивительно спокойным. Наверное, таким же оно было, когда она… Лунный свет, постепенно наполнявший корабль, уже добрался до ее коленей. Тело Виктории начинало переливаться серебром. Ее голос становился тише. — Хоть сейчас скажи это. Она подала ему руку. Кид на секунду ощутил тепло. Ее ладошка исчезла в его руке. Он выдохнул. — Я любил тебя, Виктория. Она звонко рассмеялась. — Я знаю! Прощай, дурачок Кид! Не будь идиотом. И образ призрака рассыпался во вспышке света, вылетевшей сквозь стекло иллюминатора.