Становление папочками

      Хёнджин нервно отстукивал пальцами ритм по рулю машины и быстро дышал, стараясь вытерпеть пытку ожидания. Пробка, гребаная, мать ее, пробка! Почему именно сейчас? Ему нельзя медлить, только не сегодня, не тогда, когда дома его ждет любимый сладкий мальчик.       Феликс и Хёнджин уже пять лет в браке, в счастливом и прекрасном браке, между прочим, наполненном взаимоуважением и бесконечной любовью. Они познакомились в Париже, глупо столкнувшись в одной из бесконечных очередей в Лувр. Так и не смогли расстаться, пришлось поменять билеты на самолет и истоптать половину города, робко крадя поцелуи друг друга в тени домов на узких улочках. Вскоре Париж сменился на Сеул, а поцелуи с робких — на чертовски страстные.       Сейчас мужчины живут душа в душу, пройдя всевозможные этапы в отношениях и приняв любые стороны многогранной личности партнера. Пора бы и о детях подумать, что ли.       Как-то Феликс прогуливался по торговому центру и заприметил краем глаза магазин с детскими товарами. Маленькие костюмчики так правильно легли в ладошки Ликса, что он не сдержался и купил один, решив в тот же вечер поговорить с горячо любимым мужем о расширении их семьи.       Хёнджин улыбнулся, вспоминая тот разговор. Омега неловко сминал пальцы и смотрел в пол, пока Хван-старший открывал небольшую коробку с нежно-желтым крохотным комбинезоном. Альфа тогда подумал, что Ёнбок уже беременный, а когда услышал о своем неправильном предположении, решил срочно это исправить.       Ага, так срочно, что дело отложилось чуть ли не на полгода. Феликсу нужно было поспешно улететь в Австралию, чтобы помочь с семейным бизнесом, где он, кстати, и провел течку. Впервые за пять лет без своего альфы! Хёнджин тогда каждый вечер чуть ли не плакал от тоски и потребности прикоснуться и почувствовать любимый запах граната.       В машине тут же пахнуло терпким миндалем, и Хван сильнее сжал руль, желая поскорее увидеть своего мужа и одновременно молясь всем богам.       Даже когда Ёнбок вернулся в Сеул, им лишь ненадолго удалось погрузиться в страстную семейную жизнь, так как теперь завал на работе ждал уже Хёнджина. На голову свалилось несколько срочных проектов, а пара важных работников слегла на больничный. Альфа почти заработал себе нервный тик от такой несправедливости.       Но вот, наконец-то(!), нескончаемые дела подошли к концу, Хван свободен, как ветер в поле, и намерен лететь на крыльях любви и желания к родному омеге, у которого совсем скоро должна начаться течка, если уже не началась. Осталось только пробку отстоять, и все на мази…

***

             Жарко, очень жарко, словно тело находится не на кровати, а кипит в адском котле. Оно такое липкое, потное, горячее. Омега с трудом сдергивает с себя нижнее белье и задирает футболку. Феликс чувствует, как смазка заливает бедра и простыню под ним. Как же хочется, чтобы альфа быстрее прикоснулся, сгреб в свои объятия и с силой взял. Хван-младший кусает губы и скулит, сжимая ладонью истекающий предэякулятом член и утыкаясь носом в пахнущую миндалем подушку мужа. — Джинни, ну где же ты...

***

      Хёнджин битый час проторчал в пробке и чуть ли не на ходу выпрыгивал из машины, пока пытался припарковаться.       Квартира встретила хозяина стойким запахом граната, настолько насыщенным и концентрированным, будто здесь разлили бочку с гранатовым вином. Значит, течка Ликса достигла пика. Альфа побежал в сторону спальни, по пути сбрасывая ботинки, пальто, пиджак и галстук. Дверь в спальню была открыта нараспашку, на кровати в гнезде из кучи хёнджиновых вещей, выложенных в понятном одному омеге порядке, лежал свернувшийся калачиком, плачущий Ёнбок. Он тяжело дышал, держась за живот и покусывая подушку мужа. Хван-старший тут же подскочил к кровати и осторожно позвал любимого:       — Ликси, — омега дернулся и плывущим, слезящимся взглядом обвел знакомую фигуру.       — Альфа?.. — Джин тут же содрал с себя рубашку и брюки, а затем аккуратно, чтобы не повредить гнездо, подлез к Феликсу.       — Твой альфа здесь, милый.       Старший нежно провел ладонью по влажной щеке омеги и развернул податливое мягкое тело к себе, чтобы тут же крепко-крепко стиснуть в объятиях. Хёнджин отпустил контроль над собственными феромонами, позволяя им окутать комнату и немного утешить любимого. Дыхание Ёнбока стало ровнее, но ноги продолжали непроизвольно сжиматься от спазма внизу живота. Альфа смог протиснуться между тонких ног омеги и всем весом тела прижаться к Ликсу. В первую очередь Джин хотел подарить мужу чувство спокойствия и безопасности, а потом уже удовольствие.       Брюнет принялся целовать лоб, щеки, дрожащие веки и сладкие губы Феликса. Хён мягко вплетал пальцы в растрепанные блондинистые волосы и едва заметно толкался прижатыми бедрами к паху Ёнбока. Омега позволил себе расслабиться и раствориться в ощущениях, закинув руки на крепкую спину своей пары.       Хёнджин спустился чуть ниже и начал ласкать грудь Ббоки, вылизывая и прикусывая соски, пока пальцы неторопливо накрыли истекающий член и задвигались. Стоны усладой разносились по комнате.       — Джинни, я хочу большего… — тихим, но требовательным тоном Феликс заставил отпрянуть мужа от такого обожаемого занятия и, облизнувшись, торопливо, не церемонясь, заглотнуть член любимого. Блаженный выдох со стороны омеги. Два пальца скользнули в податливое мягкое нутро, выбив елейный стон. Не то чтобы младший сейчас нуждался в растяжке, когда под ним разливалось море естественной смазки, но оставить своего мальчика без ласк Хёнджин просто не мог. Ёнбок вцепился в волосы хёна и позволил себе грубо толкнуться в его рот, одновременно чувствуя пальцы все глубже. Хорошо, безумно хорошо! Но все еще недостаточно. Именно в этот момент альфа решил обвести дерзким язычком по всей длине ствола от основания до чувствительной головки и на конце смачно чмокнуть губами, пошло заглядывая в ошеломленные и горящие от нетерпения глаза.       — Ну же, Джинни, прошу, вставь уже! – омега взорвался феромонами от такого вида.       Хёнджин же захотел немного поиграться, чувствуя приближающийся гон. Запах граната кружил голову не хуже самых тяжелых наркотиков. Его личный сорт героина. Оттянув резинку своих боксеров и выпуская крупный член наружу, Хван-старший начал медленно дрочить, наблюдая за реакцией возлюбленного. Джин нарочито бесстыдно простонал, развлекаясь с самим собой. Феликс почти изошел слюнями от одного лишь вида, а теперь еще и эти звуки. Какая грязная игра, альфа!       Тогда омега перевернулся на живот и оттопырил задницу так, чтобы любимый муж смог разглядеть в с е, а затем вставил в себя три пальца, с мокрыми звуками растягивая. Дыхание тут же сперло от терпкого миндаля, окутывающего каждую клеточку тела. Ёнбок почувствовал на своих ягодицах обжигающие ладони и притирающийся между член. Но входить он не спешил, сильнее оттягивая медовую кожу. Феликс первым нетерпеливо толкнулся навстречу, желая насадиться хоть на кончик. Хёнджин не позволил ему это сделать, резко оторвав задницу от себя и прижав омегу к кровати, наваливаясь всем телом сверху. Младший тихо проскулил, почувствовав приятную тяжесть и безопасность в такой близости с альфой, его феромоны кружили голову, возбуждали и оберегали одновременно. Ёнбок почти достиг пика без проникновения и стимуляции, но старший тут же поспешил это исправить, резко вставив на всю длину и замерев в дрожащем кончившем омеге.       — Малыш, как же ты сжимаешься… — хён едва не кончил следом.       Он подождал, пока Ликс отойдет от оргазма, и начал постепенно двигаться, все также лежа на муже, слегка опираясь на свои руки, чтобы ненароком не раздавить. Блондину оставалось лишь широко открывать рот, громко стонать и наслаждаться до вскинутых ножек.       — Укуси меня, — тяжело дыша, произнес Ббоки. Джина дважды просить не надо, поэтому он впился клыками в метку, кончая в любимое тело и заполняя его спермой.       Альфа не спешил выходить, приподнявшись, он нежно зализывал свежий укус на загривке, вдыхая родной аромат. Затем Хёнджин спустился ниже и стал выцеловывать каждый сантиметр бархатной спины Феликса.       — Хочу быть сверху, — омега, отдышавшись, приподнял голову и заглянул за спину. Без слов, Хван-старший аккуратно выскользнул из Ёнбока и лег на другую часть кровати, все еще стараясь не повредить гнездо, хотя уже что-то из него наверняка слетело на пол.       — Иди сюда, милый, — Хёнджин раскрыл руки в приглашающем жесте.       Ликс неуклюже поднялся на трясущихся конечностях и еле перелез на тело мужа, прижавшись грудью к груди. Жарко, тягуче, но так спокойно. Почувствовав поцелуй на макушке и горячие руки на спине, омега был готов разрыдаться от переполняющих эмоций. Ему так повезло встретить Джинни.       — Малыш, я вставлю? – заправив прядь волос, прошептал на ушко альфа. Вместо ответа Феликс утянул пару в мокрый поцелуй, едва заметно кивнув. Не расцепляя языков, хён наощупь приставил голову ко входу и толкнулся. Ббоки застонал в поцелуй. Звонкие шлепки из размашистых превратились в более быстрые и грубые, омега разорвал поцелуй и прижался головой к плечу мужа, выстанывая похвалу богу и имя любимого.       Чувствуя скорую разрядку, альфа резко вышел и перевернул ничего не понимающего Ликса набок, пристроившись сзади и снова входя до упора. Джин придерживал ногу младшего и долбился, утопая в нереальных ощущениях.       — Ликси, сейчас может быть очень больно, ты точно хочешь этого? — замедляя движения внутри пары, спросил Хёнджин. Чтобы зачать ребенка, необходимо сделать сцепку во время одновременного гона и течки, но это может принести огромную боль омеге. Несмотря на обсуждение вопроса ранее, альфа все равно волновался о состоянии мужа.       Ёнбок повернул голову к старшему:       — Ради нашего ребенка я готов потерпеть, — хён тут же впился в губы любимого, сгорая в трепете и благоговении. Толчки стали резче, а крики омеги все громче и громче, пока альфа не вошел по самые яйца и застыл в этом положении, бурно изливаясь в нутро мужа. Джин напоследок чмокнул голень Феликса и отпустил ногу. Следом послышались тихие поскуливания, омега с силой зажмурился и прикусил губу. Набухающий узел растягивал стенки и приносил боль.       — Укуси меня за руку, — Хёнджин подставил ладонь, в которую тут вцепились зубами, до крови сжимая кожу. Для старшего это – мелочь, по сравнению с тем, что испытывал Ёнбок из-за распирающего узла. Брюнет ласково поглаживал волосы пары и нашептывал бесконечные комплименты и утешения на ухо. Постепенно дыхание Ликса выровнялось, а тело привыкло к сцепке.       Джин как можно аккуратнее подложил под голову младшего подушку и обнял, положив руку на слегка выпирающий животик.       — Как ты себя чувствуешь?       — Я в порядке, — Феликс поцеловал укус на руке мужа.       Омега даже смог расслабиться и был готов уснуть. Альфа понял это по сонному голосу и накрыл их одеялом.       — Бесконечно люблю тебя, мое солнце.       — Я тебя тоже, Джинни.