— 1 —
4 сентября 2024 г., 02:26
Горячий язык оставил влажную дорожку, и место от лёгкого холодка покрылось мурашками. Чан закрыл глаза и протяжно выдохнул.
«Чёртов Сынмин, — пронеслось у парня в голове и, не стерпев, снова глянул вниз, — где он такому научился?»
Тихоня Сынмин. Да, с нелёгким характером, а кто у них в компашке простой, и, как оказалось, с очень горячим темпераментом, стоял перед своим лидером на коленях и с присущей ему издевательской улыбкой облизывал набухшую головку. Рука его сжимала отвердевший член у самого основания, но втягивать его в рот Мин не спешил. Явно издевался над старшим, будто мстил за все подколы и приставания в свою сторону. Банчан в эту минуту буквально проклинал все подобные моменты, которые смог вспомнить. Но сказать, что ему это не нравилось, явно не мог. Мелкий знал толк в доставлении ласк, только вот откуда? Просмотры порно не дают настоящей реальности, и практику никто не отменял, но кто был тот, кому повезло быть подопытным младшего? Лидера кольнул укол ревности, но окунуться полностью в это чувство он не успел, головка его члена оказалась окутанной жаром чужого рта.
— Мин-а… — не сдержавшись, прошептал Банчан и, вопреки желанию погрузиться глубже в этот желанный рот, обхватив лицо младшего, притянул к себе и жадно впился в его губы.
***
Банчан был всё ещё зол на очередных некомпетентных людей, с которым приходилось постоянно работать, и, закрывшись в комнате от всего внешнего мира, мемберы знали, что его не стоило беспокоить в такую минуту, работал над треком. Ноут лежал на сложенных по-турецки ногах. Чан слишком громко нажимал на горячие клавиши, явно выливал на них всю свою злость. Не замечал. И жевал попавшийся под руку мармелад, скорее всего кто-то из его ребят оставил его здесь. Так что никого в этот вечер он уже и не ждал, может Минхо, который, в отличие от младших, забегал, но уже после того, как лидер выпустит пар. Но все были очень уставшими, так что вероятность гостей сводилась к нулю. Чан дожевал до конца торчащую изо рта длинную мармеладину, когда в комнату кто-то тихо вошел. Из-за включенной на стоящем рядом столе лампы, что светила в саму столешницу, лидер не сразу понял, кто его посетитель. — Хён, — тихий голос. — А, Мин-а, — Банчан, опустив ноги с постели, поднял ноут и поставил его на стол, — Ты что-то хотел? Голос звучал уставшим, но каким бы ни было состояние лидера, он всегда был готов поговорить, если это нужно было кому-нибудь из его ребят. Чан похлопал ладонью по кровати рядом с собой. Мин прошёл вглубь комнаты, но так и не сел. Склонил голову набок. — Да, — закусил кончик большого пальца, но почти сразу одернул руку. На самом деле Сынмин уже всё решил. Потому беззастенчиво рассматривал сидящего на своей постели лидера. Такого домашнего. Такого открытого, будто беззащитного, но, несмотря на усталый и чуть взъерошенный вид, он всё равно выглядел таким же горячим, каким был на сцене в этот прошедший вечер. Эти широченные округлые плечи, обтягивающая идеальный торс белая майка. «Как же она ему идёт», — в ту же секунду пронеслось в голове у младшего. Эти красивые, с бегущими венами, руки. Сильные мышцы ног. Белая, словно прозрачная кожа. И немного сонный вид. Когда их лидер уставший, он неосознанно покусывает губы, и они становятся еще краснее, алеют на светлой коже лица, привлекая ещё больше внимания. Осознанно ли он это делал или нет, Мин не задумывался, просто наслаждался увиденным. Всегда, когда успевал замечать такого Банчана. А в эту минуту, в полутьме, с тусклым от лампы светом, этот торс в белом будто светился, прибавляя ещё больше разных мыслей, и этот уставший, но завораживающий горящий интересом взгляд, что Сынмину захотелось сразу же упасть перед старшим на колени. Но создавать настолько неловкий момент он не мог себе позволить. Спугнуть Чана — ни за что. — Что-то случилось? — Просто хотел узнать, как ты? Чан выдохнул. Можно было не волноваться. — Всё нормально, Мин-а. Ложись спать. Уже совсем поздно. Банчан, который с момента прихода младшего сидел прямо, как натянутая струна, немного осел. Расслабился. Спина еле заметно сгорбилась. Лидер дал слабину. Присутствие спокойного и собранного Сынмина позволило быть чуть больше самим собой, чем с другими. Мин заметил. Медленно подошёл ближе и, как хотел ранее, опустился на корточки прямо перед старшим. Положил тёплые ладони на его острые колени, что ощущались через обтянутую ткань домашних брюк. Снова склонил голову набок. — Я пришёл помочь тебе, — ладони прошлись по натянутым мышцам чужих бёдер, но большего пока Сынмин себе не позволил, ходить по краю он умел всегда. — М? — не уловил Чан и вопросительно глянул на младшего. Прищурившись всего на секунду, считав состояние лидера, Сынмин, уловив момент, пошёл дальше. Уткнулся своими коленями в прохладный пол. Немного нажав руками на чужие колени, раздвинул ноги. Ладони поползли вверх по бёдрам. Пальцы, ощущая подушечками тепло кожи, еле заметно сжимались и разжимались, но, стоило им подняться выше, Мин сжал их чуть сильнее, ощутив на несколько секунд лёгкую дрожь в этих ногах. Банчан вскочил, ненароком толкнув младшего. — Ты… Ким Сынмин, ты что творишь? — голос лидера прозвучал негромко, но с нажимом. Сынмин не удивился и не испугался. Вернулся в исходную позицию — на колени, немного приоткрыв рот, поднял лицо к смотрящему сверху на него изумленному лидеру. С этой нижней позиции свет отражающейся лампы делал глаза Мина дикими. Чёрный омут с белым ярким бликом, словно тот был ненастоящим, одержимым андроидом. Банчан попытался произнести слова возмущения, но тёплые ладони младшего снова легли на его колени. Взгляд Сынмина стал ещё острее. Если бы Чану сказали, что кто-то когда-то будет смотреть на него столь жадным взглядом, что этот человек будет готов совершить что-то за гранью дружеского общения, он бы не поверил, потому что считал, что в его близком окружении не было такого. И не важно, испытывал ли он к кому-то что-то большее. Это были его чувства, и они не должны были доставлять какого-либо неудобства объекту его желания. А здесь. Сейчас. Ким Сынмин, не щеночек, а явный кот, который гуляет сам по себе, стоял на коленях перед ним и явно был готов к чему-то большему. Самостоятельно решив всё за них обоих. Сынмин приподнялся, оставшись перед старшим на коленях, и зацепил пальцами резинку брюк. Чан выдохнул и качнул головой, то ли подавляя своё сопротивление, то ли понемногу поддавался внезапно, с подачи Кима, проснувшимся внутренним желаниям. «Чёрт. Так не должно быть». Но чужие пальцы уже медленно тащили резинку вниз…***
Податливость мальчишки лишала всех преград. Чан упивался нежностью чужих губ, влажностью рта и грубости вперемешку с наглостью юркого язычка. Мин, как чувствовалось по его ответным поцелуям, явно отдавался всецело их жаркому моменту. Вжимался всем телом, тёрся своим отвердевшим членом о бедро лидера и тихо, но так сладко постанывал прямо в рот. Чану хотелось уловить каждую частичку, каждый стон, что он слышал или ощущал на своей коже. Чёртов Сынмин. Чёртов мальчишка, сводящий с ума. Почему Сынмин? Почему, он, лидер, позволил себе перейти черту? Банчан, при всей своей честности, так и не смог признаться себе в том, что он оказался слаб и настолько не уверен в себе, что с их первого поцелуя его уши всё ещё горели. Ему было стыдно, но настолько неожиданно хорошо, что сложно было сдерживаться. Может это накопившаяся усталость за всё время, или рамки контракта, или дотошная исполнительность самого Чана, а может застарелый пубертат, эта мысль его веселила больше всего, но факт был налицо. Чан, не ожидая от себя такого проявления чувств, буквально тонул в ласках, горел от каждого прикосновения Сынмина. С каждым поцелуем отдавался рукам и губам младшего, и разрешал себе больше вольности. Словно самый голодный человек, жаждущий, но не подозревающий о своей такой необходимой жажде. Смущение, что ещё теплилось где-то внутри, потихоньку сходило на нет. Желание занимало первые позиции. Потому что запах Мина, нежность его кожи, страстность, несмотря на сдержанный характер, сводили с ума. И возможно давно спрятанное внутри сильное желание стало выходить наружу. Толкнув лидера на постель, Мин, усевшись поверх чужих бёдер, запустил свои красивые нежные тонкие пальцы ему под майку. Подтянул рифлёную ткань к самому верху и сжал накаченную грудь в своих горячих ладонях. Чан громко выдохнул и по инерции подался вперед. Сынмин, оскалившись на такую реакцию словно змий искуситель, пополз вверх вдоль красивого тела и вновь овладел его окончательно опухшими губами. Успел запустить свой язык, обхватить своими губами чужой, пососать столько, чтобы тело Чана стало снова дрожать, прикусил губу и спустился ниже: подбородок, длинная напряжённая шея, ключица и да, боже, твёрдый желанный сосок, второй. Мин готов был прикусить один из них, но пожалел своего лидера, возможно, в следующий раз, он это обязательно сделает. Чан, плавившийся от жадных ласк, успел прикрыть рукой рот, чтобы не нарушить громким выкриком шуршащую тишину своей комнаты. Опустив взгляд, и закусив губу, он наслаждался видом. Мин, оттопырив вверх свой милый зад, закрыв глаза, нежно тёрся своей щекой о твердый, жаждущий ласк член лидера. Касался его пальцами, иногда сжимал в горячей ладони, но большего себе не позволял. Снова будто издевался, но скорее сам получал от этих ласк большое удовольствие. — Аф, — выдохнул снова Чан и сначала стащил с себя майку, она явно была лишней, затем приподнял бёдра, Мин стянул с него оставшуюся одежду. Банчан сглотнул, ощутив новый прилив крови к ушам. Но все сомнения, что роились в дурной голове старшего, Мин отмёл первой же произнесённой фразой: — Хён, ты очень красивый, — Сынмин сел на постель и, неотрывно рассматривая обнажённого лидера, стал освобождаться от своей одежды. Банчан замер. Немногословный или вечно ворчащий Мин порой умел сказать всего пару слов, и они становились куда весомее, чем тысячи сказанных других. А в эту такую чистую, открытую и беззащитную минуту спокойствие в голосе младшего словно окутало маревом. Прилив уверенности вперемешку с возбуждением и с обоюдным желанием словно сломали последние оковы. Чан еле дождался, когда младший освободится от последней части его одежды, чтобы прижать того к постели, ощутить это тело под собой, в своей власти. Хотелось наконец-то оставить свой след на нежной коже, увидеть ответную реакцию, заставить Сынмина больше стонать от получаемого удовольствия и понять, что это его, лидера, заслуга. Чан прижал мальчишку к постели, задрал руки Сынмина над его головой и сжал оба запястья в своей большой ладони, обездвижив того. — Кто он? — тихо задал волновавший вопрос и впился губами в шею младшего. — Ам… О чём ты? Как же этот чертёнок хорошо знал своего лидера. Потому что даже его неформальная речь не на шутку заводила. Мин выгнулся, повернув голову в сторону, и бесстыдно подставил шею для большего, чем Банчан не преминул воспользоваться. — Кто тебя научил такому… — резко остановившись, он приподнялся над младшим и посмотрел прямо в глаза. Ему нужно было видеть всё, понимать всё. Но признаться себе в ревности он не желал. И потому с нажимом снова произнес. — Кто? — Друг, — чуть хрипя, проговорил Мин и приоткрыл рот, облизав верхнюю губу. Чан заметил. Внизу живота снова потянуло сладкой истомой. — Что за друг? — ещё строже спросил он. — Друг детства. Ты его не знаешь. Хён, к чему эти вопросы? Я здесь и сейчас с тобой, — и чтобы заверить в правоте своих слов Мин подтянулся слегка и коснулся кончиком языка нижней губы лидера. Банчан больше не сдерживался и не отвлекался. Оставлял влажные следы по всему податливому телу. Его засосы пламенели на белой коже, дарили удовлетворение, ставили клеймо — это тело моё. Мин подавался каждой ласке, реагировал на всё, что бы не делал с ним лидер, и Чану это нравилось до дрожи во всем теле. Он еле сдерживался, чтобы не овладеть здесь и сейчас этим бесстыдным мальчишкой. Но ему хотелось растянуть это удовольствие. Он опустился от живота ниже и, поймав прямой жаждущий взгляд, лизнул головку подрагивающего члена, тот дернулся больше. Повторил. Мин поймал ртом воздух. Так и не притронувшись рукой к члену, Чан взял его в рот на максимально большую длину, насколько позволил рефлекс, и после выпустил из плена своего рта. Мин откинул голову назад в немом стоне, качнул бедрами навстречу, но не получив желаемое, глянул своим фирменным тяжёлым взглядом — считывай: «Я очень недоволен тобой». Банчан хмыкнул, поймал себя на мысли, что ему нравится эта наглость, и, проведя лишь губами вдоль всей длины, своим горячим языком прижал член к животу Мина. «Не ты один знаешь правила этой игры». Два эго боролись на одном ринге, но каждый получал немалое удовольствие от этого противостояния. Каждый ждал своей победы и проигрыша другого. Сынмин опустил правую руку вниз и, схватив лидера за волосы, оттянул голову в сторону. Чан зарычал. Сморщил нос, как котяра, и высвободился из хватки. Подтянулся. Укусил младшего за нижнюю губу, но не до крови, так, чтобы ощутить боль и господство. На что Мин снова качнул бедрами, заставив их члены не только прикоснуться, скользнуть друг по другу. На его лице появилась ухмылка. Да. Вернул её и получил ещё один засос на шее. Завтра будет много вопросов. О. Плевать. — Хён, я так хочу тебя, что нет сил больше ждать, — и, воспользовавшись замешательством лидера, оседлал его. Банчан оголил ровный ряд зубов в широкой улыбке и цыкнул. Закинул руки за голову. Наблюдал, что наглый мальчишка сделает дальше. Решится ли или это только напускное? Дойдёт ли до конца или воспользуется лёгким путём? Сынмин в очередной раз удивил. Нежно поёрзав ягодицами по горячему члену, явно подразнив, и, неотрывно глядя прямо в глаза лидеру, завораживая его словно удав, он закусил губу, приподнялся и медленно с передышками опустился на член. Выдохнул, неотрывно наблюдая за реакцией. Сделал короткий вдох. Приподнял подбородок, смотря свысока и сделал первое движение, уперевшись руками назад. — Блять, — произнес на выдохе Чан и, двинувшись, сжал ладонями чужие напряжённые бёдра. Сынмин был настолько узкий, и его задница так быстро всасывала член Чана, что тот забеспокоился, даже в минуту такого наслаждения, комфортно ли тому. О чём сразу же и спросил: — Ты как? Не больно? — Прошу, хён… замолкни и расслабься уже… — произнёс Мин, закрыл глаза. При каждом подъеме он сжимал своими ногами тело лидера. Опускался, разжимал. Словно дышал всем телом, двигаясь так плавно, что у Чана начала кружиться голова. А Мин добивал: — Я так долго этого хотел, что, поверь… я был… ам… абсолютно готов. Банчан зажмурился. Под веками побежали миллиарды белых точек, и его накрыло полное ощущение того, что кроме его члена в узкой милой заднице Мина ничего больше не существует в эту чёртову минуту дикого наслаждения. Нет, он не был у него первым, конечно же, но такое наслаждение лидер, кажется, никогда и не испытывал. Был просто хороший секс или просто секс, но этот чёртов Сынмин творил что-то далекое от этих «просто». Чуть оттолкнувшись, Мин упёрся руками в постель ближе к лицу Чана. Склонился вперёд и отдал свои губы ему на растерзание, успевая подмахивать своим задом, заставляя каждым своим движением тихо стонать в его рот. Сынмин, буквально овившись вокруг, позволил тому оказаться сверху, дать проявить свое положение лидера. Позволил управлять собой и предоставить возможность тому дарить им наслаждение, чем Чан и упивался, плавно подмахивая своим шикарным задом. Руки Сынмина опустились на эти округлые ягодицы и сжимали при каждом толчке. Ощущать ладонями каждое движение, чувствовать его внутри себя — Мин полностью окунулся в наслаждение, изредка подмахивая своими бедрами навстречу. Откинул голову назад, раскрыл для жадных манёвров свою шею и тихо постанывал в закушенную губу. Плавился под лидером. Почти растворялся, что он себе никогда не позволял. Но давнее желание и сам Банчан давали возможность окунуться в это, казалось бы, бесконечное наслаждение полностью. — Эй, Чан, ты как… — Минхо замер у закрывшейся двери. В секунду осознал увиденное и понял, что не может пошевелиться, настолько его ошеломило.
