— 2 —
4 сентября 2024 г., 02:26
— Эй, Чан, ты как… — Минхо замер у закрывшейся двери. В секунду осознал увиденное и понял, что не может пошевелиться, настолько его ошеломило.
— Блять, — прошептал Банчан и накрыл их с Сынмином сбитым в угол постели одеялом. Медленно вышел из податливого тела и сел. Мин издал тихий стон негодования, но ничего не сказал. Произносить какие-либо оправдания не было смысла. Чан тоже молчал. Уши снова горели, а сердце зашлось до громкого стука. Казалось, что его слышали все в этой комнате.
— Вы, блять, хотя бы закрылись, — всё что смог выдавить из себя Минхо, но с места так и не сдвинулся.
Спокойным в этой ситуации оставался только Сынмин. Он медленно сполз с постели, сел на её край, задрав подбородок с неизменным спокойствием на лице, и чуть раздвинул ноги. Его член все ещё стоял, чуть подрагивая.
Минхо сглотнул и дёрнул головой, опустив взгляд на торчащие в его сторону сынминовские идеальные коленки. Ему хотелось орать и в тоже время, он не знал, что произнести. Когда-то это должно было произойти с кем-то в их группе. Может уже происходило и не раз, может у этой парочки, может у других, но само «таинство» Минхо наблюдал впервые. И странно себя ощущал. Почему-то, несмотря на весь тот дичайший шум в его голове, ему не хотелось сбегать. Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет увидеть больше, дальше. Потому что он видел, как плавно двигался его лидер, как медленно и тягуче трахал под собой стонущего от явного удовольствия Сынмина. Ему, Минхо, хотелось увидеть куда ещё может зайти его Чан и сможет ли он…
Сынмин уловил момент. Он его ждал.
Встав с постели, двинулся в сторону застывшего старшего. Как он и предполагал, Минхо был явно неравнодушен к их лидеру и, как ни странно, застав их в провокационной позе, не злился, это было видно по его выражению лица. Все знали, как выглядит злой Минхо, который молчать не будет. А тут… Обескураженность вперемешку с проявляющимся любопытством. И прямой взгляд, говорящий о многом.
Чтобы не спугнуть Минхо, Сынмин медленно подошёл и положил раскрытую ладонь тому на грудь. Сердце неслось как сумасшедшее, вбивалось в ладонь со сверхсветовой скоростью. Ким взглянул в лицо напротив. Ошалелый взгляд шёл мимо Сынмина, он был направлен на Чана. На полуприкрытого Чана, на очень возбуждённого лидера, чьи щёки и уши горели алым цветом. Так же, как и щёки Минхо. То ли от резко нахлынувшего стыда, то ли от появившегося возбуждения, а может и от злости. Вдруг Сынмин ошибался. Он не знал, но был готов проверить. Его рука медленно опустилась от груди к горячему животу, до резинки домашних штанов, затем ниже. Мин понял, что старший себе не изменяет, на нем, под брюками, не было боксеров, и рука поползла ниже, но захваченное крепким захватом запястье притормозило весь этот процесс.
Минхо медленно перевёл свой тяжёлый взгляд на Мина. В нем читалось предостережение, но младший счёл не только это. Его взгляд опустился на губы Минхо, потом ниже, намекая на сидящего на постели возбуждённого и жаждущего большего лидера, и снова вернулся к глазам напротив. Мин услышал, как Ли сглотнул. Затем ощутил, как хватка на запястье ослабла. Рука опустилась ниже. Ким беззастенчиво медленно сжал ещё не до конца отвердевший чужой член. Минхо выдохнул, снова повёл подбородком и на несколько секунд зажмурился.
Сынмину не нужно было даже поворачиваться, чтобы понять выражение лица лицо их лидера. Банчан буквально не шевелился и еле дышал. Смесь стыда, желания и проснувшегося большого любопытства сковало его тело. Он жевал свои губы и жадно наблюдал за действиями наглого мальчишки. Эти белые милые ягодицы в темноте комнаты с падающим на них светом от лампы привлекали внимание, но горящий странным блеском взгляд Минхо завораживал не меньше. В голове лидера образовался огромный клубок из тысячи вопросов, но проснувшееся новое желание почти вытеснило его. Чан бесконтрольно наклонился вперед, уперевшись левой рукой в постель.
Больше смотреть ему в глаза не было сил. Минхо стоял, не шелохнувшись, и пытался понять, почему же он позволяет Сынмину творить подобное. Знал бы он, как ещё несколько минут назад таким же вопросом задавался Чан. Может быть от этого знания ему стало бы легче, но на деле он ещё сильнее занервничал.
Снова громко сглотнув, Ли взглянул в глаза младшего и продолжал неотрывно смотреть, пока тот не встал перед ним на колени. Прямой взор чёрных глаз снизу без какого-либо смущения и рука на уже полностью отвердевшем члене, — вот что видел в эту замедленную минуту Минхо. Видел, как красивые тонкие пальцы младшего сжали сквозь ткань его член, как Мин облизнул свои губы, уже такие раскрасневшиеся, распухшие, и приоткрыл их в ожидании разрешения. Старший нахмурился, что Ким счёл за согласие и, стянув ткань до конца, обхватил горячий ствол рукой.
Замешательство на лице Ли, ладони, что пытались найти позади себя опору, шарили по гладкой холодной стене, но она не хотела отрезвлять. Минхо оторвал взгляд от того, как его член медленно погружается в рот младшего, перевёл на всё ещё застывшего в сидячей позе своего лидера. Чан жадно впитывал увиденное. Поймал перепуганный взгляд, и лишь на секунду уголки его рта дернулись в еле заметной улыбке, лицо приобрело хищное выражение. Глаза Минхо стали шире. Он осознал, что попался в ловушку, из которой ему уже явно было не выбраться. Резко остановил Сынмина, который издал соответствующий звук, когда его рот лишили желаемого.
— Я… — прошептал Минхо, но продолжить так и не смог. Его прервал тихий, но твёрдый голос младшего.
— Хён, я знаю, ты этого тоже хочешь, — Сынмин на коленях подполз вплотную и потерся носом о бедро старшего, — доверься мне…
«Чёртов Сынмин», — пронеслось в голове Минхо, когда он снова ощутил на своем члене тепло от чужой щеки, затем горячее дыхание от прижавшегося приоткрытого рта.
Закрыв глаза, Минхо откинул голову назад и чуть пошатнулся. Чужие руки обхватили его ягодицы, а лицо младшего сильнее вжалось в его пах.
— Твою мать… — не сдержавшись прошептал Ли, зажмурившись. Левая рука неосознанно легла на чужую макушку.
Движение горячего рта, головы под ладонью и мычание младшего в процессе кружили голову и не только поймавшего момент удовольствия Минхо, но и заворожённого этим процессом Чана.
Банчан впитывал всё — то, как ходил кадык на напряжённой шее Ли, как вздымалась грудная клетка, соски торчали и виднелись даже через ткань футболки. Он видел, как Минхо сглатывал свои стоны и выходящий мат, потому что уже знал, насколько Сынмин был хорош в этом деле. То, как пальцы Минхо сжимались, сгребали волосы на макушке младшего и как растопыривались в разные стороны говорило о чрезмерном удовольствии, но Чан, по непонятной ему причине, не ревновал. Скорее завидовал Сынмину. Возможно потому то прикусывал свой язык, то давал ему волю, облизывая свои припухшие губы.
В момент, когда младший взял глубоко член Минхо, и тот закусил своё запястье, буквально проглотив свой стон, Чан чуть дёрнулся вперёд. Даже не понял почему, но опустив взгляд заметил, что Мин, освободившись, смотрел на него, призывая рукой присоединиться. Лидер, в момент стушевавшись, не сразу покинул постель, придерживая рукой одеяло, которое скрывало возбуждение. Тогда Сынмин снова взял всю ситуацию в свои руки: встал, подошёл к нему, стащил за руку с постели и подвел к Минхо.
Ли все ещё приходил в себя. Опустив голову, смотря исподлобья, дышал так, будто бежал от самого чёрта, но проследив за тем, как Мин подвёл к нему лидера и снова опустился, но уже между ними, на колени, понял, что так и не убежал от него.
Взглянув наверх, Сынмин, наблюдая за тем, как его хёны в какой-то очередной панике смотрели друг на друга не отрываясь, обхватил руками их члены. Стоило прижать их друг к другу и облизать обе горячие головки, как сверху послышался обоюдный стон. Ким, закрыв глаза, не переставая работал языком и губами. Наслаждался моментом и думал о том, что не будет нарушать то, что должно было произойти. Он просто ждал, давая возможность этим старшим решиться на большее.
Банчан выдохнул, опустил голову. Зажмурился. Пока ещё не был готов к такому виду. И потому уткнулся темечком в чужое плечо. Рука Минхо пригладила волосы на его затылке, прижав к себе ближе. Жар, исходящий от его Чана, возбуждал не менее горячих жадных губ и языка младшего, что продолжал мучить обоих. Минхо легонько сжимал волосы на затылке лидера и смотрел неотрывным взглядом в рисунок задернутых штор. Покусывал свои губы и инертно хмурился.
Их члены соприкасались друг с другом, дрожали в хватке горячих рук Сынмина, ощущали нежность губ и юркость языка. В моменты глубокого проникновения Минхо закрывал глаза и сильнее сжимал пальцы. Чан же не двигался, наконец, позволив себе наблюдать за младшим и его изысканной работой. А горячая ладонь на затылке добавляла больше ощущений лишая буквально каждой мысли. Банчан приоткрыл рот, резко выдыхая, ощущая как медленно и сладко-мучительно приближался к концу. Еще несколько движений плотно сжатого кольца губ, и он бы кончил, но Сынмин, словно чувствуя это, остановился, а Минхо...
— Блять, — …сдался первым.
Сжав до боли в руке чужие волосы, Ли заставил лидера выгнуться в шее и впился в губы того так резко и жадно, что они стукнулись зубами. Банчан упустил момент самоконтроля и простонал в чужой рот настолько громко, что Сынмин напрягся и, воспользовавшись моментом, выскользнул из кольца чужих тел и тихо, аккуратно, закрыл дверь на замок, а развернувшись к старшим, хищно улыбнулся.
Всего несколько секунд, и Минхо вжимал лидера в холодную стену. Прижимал так, словно хотел проникнуть в того всем телом.
«Завтра на Чане не останется живого места. Его бледная полупрозрачная кожа точно расскажет о прошедшей ночи», — подумал Мин и медленно подошел к целующейся парочке.
***
Да, Минхо был более грубым, чуть более резким, чем лидер. Явно хотел больших амплитуд, но посиделки соседей в другой комнате не позволяли большего. Старший вбивался отрывисто, давая лишь иногда сделать полноценный вдох, но Сынмин не был против. Прогнувшись в пояснице и оттопырив задницу назад для более глубокого проникновения, он успевал подмахивать в такт и вбирать в рот, жаждущий ласк член Чана. Может то, как Мин умел отдаваться, может то, как Чан в эту минуту неотрывно смотрел прямо в глаза Ли, заставляли Минхо так самозабвенно трахать младшего. Все были на пределе, но никто не хотел сдаваться первым. Будто их обычные мальчишеские противостояния перешли грань и ушли в эту историю ещё глубже. Но каждый наслаждался обоюдными движениями и представшим их взору зрелищем, будто дорвался до запретного плода. Свет проезжающей мимо машины сквозь шторы резко озарил комнату, и Чан уловил горящий взгляд, словно сверкнувших в полутьме глаз Минхо. Замер, не нарушая зрительного контакта. Облизнул губы и заметил ответное движение чужого языка. Почему-то смутился, но резкое глубокое движение кимовского рта заставило отвлечься. Чан еле заметно ахнул и на несколько секунд прикрыл глаза. Шорох постельного белья под телами, хлюпающие звуки в белом шуме, что издавали ребята за стеной соседней комнаты, движения губ младшего в такт движениям Ли, — всё это Чан ощущал настолько сильно, настолько глубоко внутри, где-то под кожей, что ему казалось, нет, он видел, — Минхо в эту минуту владел не их сладкоголосым Сынмином, а им, их лидером. Вытрахивал последние капли сомнения, что всё, что казалось Банчану было не его выдумкой. Что эти взгляды, безмолвная помощь, лёгкие касания невзначай, были не просто дружеским фоном, чем-то явно большим. Мурашки побежали по всему телу. Податливая глотка, движения языка, вместе с лёгким покачиваниями кровати, и Чан сжал волосы на затылке младшего, кончая с тихим прерывистым стоном. От столь сильного оргазма, он опал на постель, наблюдая из-под ресниц за тем, как Сынмин стирал капли со рта тыльной стороной ладони и сладко-хитро улыбался. «Чёртов Сынмин», — с улыбкой на лице снова подумал про себя Чан, и его взгляд скользнул выше. Минхо, подхватив младшего, покусывал свои губы и по тому, как затуманивались его глаза, Банчан понял, что дело шло к концу. И с ненасытным удовольствием впитывал каждое движение Ли. Как его пальцы явно до боли сжимали бёдра младшего, как с каждым толчком тот хмурил брови и чуть морщил нос. «Мой кот», — возникло у Чана в голове. Он довольно улыбнулся. Наблюдая за тем, как его Минхо был готов излиться, то, как тихо в закушенное одеяло рычал явно находящийся на грани Сынмин, Чан не выдержал. Обхватив раскрасневшееся лицо милого Сынмина, он поцеловал его не менее жадно, как до этого момента, затем поднялся и уже впился в губы его Минхо, и ощутил привкус крови у себя во рту, затем боль в закушенной губе. И обоюдное мычание в шуршащей тишине оказалось последним сладким выдохом в эту ночь. Минхо, придя в себя, находясь ещё внутри младшего, нагнулся вперёд и оставил поцелуи по плечам и спине всё ещё тихо постанывающего в одеяло Сынмина. Аккуратно вышел и сел рядом с лидером. Отдал на растерзание свои губы, медленно погружаясь ещё глубже в блаженство. Пухлые губы Чана дарили нежность. Было настолько хорошо, что голова продолжала кружиться, словно они всё ещё занимались любовью, но вдвоем, без третьих лиц. Тихий смешок нарушил этот интимный момент. Минхо с Банчаном посмотрели в сторону виновника. Сынмин лежал на спине и, наблюдая за старшими вверх тормашками, довольно улыбался, словно кот стащивший долгожданный кусок вкусной колбасы с тарелки. — Ты специально всё это устроил, — не спросил, а подытожил лидер и взлохматил рукой и так торчащие во все стороны волосы младшего. Улыбка Сынмина стала ещё шире. Он перевернулся на живот и подложил сложенные вместе ладони под свой острый подбородок. — Если бы не я, вы бы так и ходили по кругу, как загнанные звери в своих клетках. — Мелкий засранец, — почти ласково произнёс Минхо и аккуратно ущипнул младшего за щёку. Мин снова улыбнулся. Слова благодарности не нужно было произносить. Сынмин видел, как эти двое смотрели друг на друга в эту спокойную, полную удовлетворения, минуту. Своё дело он сделал, остальное оставалось за старшими. Да и награду свою он тоже получил, познав обоих. Будет о чём вспоминать одинокими ночами, решил он. Но будут ли эти ночи таковыми, Мин пока ещё не знал.***
Минхо открыл глаза. Сладко потянулся до приятной дрожи во всем теле и повернул голову. Чан бесстыдно сладко сопел во сне. Его руки были подняты над головой, подушка явно затерялась где-то на полу, а тело всё ещё было абсолютно обнажено, не прикрыто, хотя бы куском одеяла. Им был покрыт он, Минхо, и причина была скорее в его заботливом лидере. Ли улыбнулся. Беззастенчиво оглядел шикарное обнажённое с покрытыми метками тело и закусил губу. Вчерашняя ночь была настолько непредсказуема и хороша, что в неё верилось с трудом. Этот виляющий прекрасный зад его Чана, мускулы, ходившие под натянутой кожей, вздувшиеся вены и оголтелый горящий взгляд, будто лидер добрался до запретного лакомства и сошёл с ума от вседозволенности. Минхо зажмурился и снова сладко потянулся. Приподнявшись на локтях, он не стал сопротивляться своему желанию. Сел на постели, чуть склонившись над спящим. Аккуратно вложил свою ладонь в чужую и мягко переплёл их пальцы. Перекинув ногу через сопящее тело, повторил маневр с другой рукой. Склонившись к самому лицу, оставил нежный поцелуй. «Несвойственная романтика», — с улыбкой подумал Минхо, наблюдая за медленным пробуждением его лидера. — Доброе утро, — шёпотом произнес Ли и сел прямо, давая Чану прийти в себя. — Доброе…. Как же было приятно наблюдать за этим милым пробуждением. Как немного опухшее лицо жмурилось от солнца. Сначала приоткрылся один глаз, обследуя обстановку вокруг, за ним второй с неохотой. Как мило лидер сморщил нос, не желая окончательно просыпаться. Как медленно по инерции сжал их пальцы. Причмокнул пухлыми губами. — Ну ты соня. Банчан промычал что-то неразборчивое, Минхо освободил его руки и сел рядом, опустив ноги с кровати. Глаза Чана явно были не готовы просыпаться. Минхо улыбнулся и произнёс: — Ладно, засоня, спи. Мне всё равно нужно в душ и в свою комнату, пока младшие не проснулись и не застукали нас. — Угу, — невнятно согласился лидер, а после спросил, — а где Мин-а? — Он ушёл почти сразу, как ты уснул. Ладно, спи. Минхо поднёс ладонь к щеке Чана, нежно потрепал её и, встав с постели, начал собирать по комнате свою одежду, облачаясь в неё. И пока он совершал эти действия, Банчан из-под ресниц наблюдал за ним, сладко улыбаясь. «Эта задница теперь моя», — неосознанно подумал он, и было даже не важно, обзывал ли он своего Минхо этим словом или имел в виду именно эти милые ягодицы, что мелькали перед ним, пока тот собирал вещи. С довольной улыбкой так и погрузился снова в сон. Минхо, перед тем как выйти из чужой комнаты, повернулся. Опустил голову, будто ему снова стало стыдно и неловко, но тут же задрал подбородок. Зная, что теперь этот долгий невыносимый гештальт был закрыт, и во всём был виноват один человек, которому Ли был безумно благодарен. «Чёртов Сынмин, у тебя получилось».
