Мёртвый радиоспектакль

Аластор не соврал.  Линч с трудом могла осознавать то, что Аластор изменил своё отношение к ней на более лояльное. «Хрупкая душа» – звучало это довольно странно. Ховард запомнила это, но обращать внимание не стала. Несмотря на довольно снисходительное отношение демона касаемо неё, Линч осторожничала, думала над каждым его словом, пыталась найти подвох в каждом действии, но подкопаться было не к чему.  Так или иначе, по прошествии недели Линч начала замечать за собой странности. Она начала улыбаться. Нет, не просто улыбаться. Она начала улыбаться конкретно Аластору. Ховард не хотела думать об этом, но невольно создавалось такое впечатление, что она просто ведётся на доброту демона, который решил устроить ей очередные эмоциональные качели. Он в очередной раз показал, как может быть больно и плохо, а теперь… сжалился? Нет, это попросту невозможно. Аластор и жалость – это несовместимые вещи. У него нет совести, сочувствия к другим, чувства вины и жалости. Аластор – чёртов садист, который заботится только о своих интересах. А это значит, что он вновь пытается добиться чего-то путём подобного поведения и отношения.  Он прислушивался к её мнению. Это стало ещё одним шокирующим открытием для Ховард. Аластор продолжал игнорировать, что у Линч может быть личное пространство. Но пару дней назад, когда Ховард попросила не трогать её и вообще убрать руки, то он легко согласился и проигнорировал её непонимающий взгляд, продолжая рассказывать ей про городок каннибалов, в котором частенько бывает как ни в чём не бывало. Линч смогла лишь нервно улыбнуться и кивнуть головой, отметив очередную странность.  «Да не бывает в моей жизни сказок!» – упрямо продолжала думать Линч.  Сказки и не было.  Озвучить свои подозрения Линч захотелось ещё вчера, но подобрать подходящих слов не удалось, да и в принципе, не имея ни единого доказательства, Ховард понимала, что сказать ей нечего. Да, началось всё с улыбок, а закончилось тем, что Линч преспокойно заснула в объятиях демона, а в последнее время и вообще перестала задумываться о том, что он сделал с её жизнью. Она попросту перестала чувствовать угрозу и допускать возможность того, что он снова навредит ей.  Линч стояла в ванной и смотрела на своё отражение, то и дело хмурясь и покусывая губы. Смотреть на свою зеркальную копию, пытаясь получить ответ на вопрос, что происходит, изначально казалось глупой идеей. Только вот чем дольше Линч всматривалась в глаза, в которых вновь заиграли краски жизни, тем больше начинала понимать: дело – дрянь, а Аластор – хитрая сволочь, которая решила своим методом вывернуть чувства Линч наизнанку. И Ховард уверена в том, что она не ошибается.  Линч знала, что в один момент ей всё-таки придётся продолжить разбирательства на тему «почему я не могу сказать три простых слова, это же так просто». До этой недели эти разбирательства и не понадобились бы, потому что Ховард была уверена, что она вот-вот соберётся с силами и выплюнет ему в лицо заветное: «Я тебя ненавижу». Теперь цель была дальше, но всё ещё достижима. Ведь убить проснувшегося мазохиста, когда это только-только произошло, должно быть проще простого, учитывая, что относительно ничего серьёзного не случилось. Не случилось же?  – Как мне убить тебя? – едва слышно шепчет Линч, прикасаясь ладонью к холодному стеклу, но тут же отшатывается назад, едва не упав, когда видит, как её собственное отражение хитро улыбается. – Какого хуя…  Ховард быстро моргнула, смотря на саму себя, понимая, что теперь нет никакого намёка на улыбку, только отражение её шока, что так явно читается на лице. Линч сглатывает вязкую слюну и вновь аккуратно подходит к зеркалу, с опаской вглядываясь в черты лица.  – Что ты так упорно выглядываешь в своём отражении? – спрашивают совсем рядом. И Линч с криком отшатывается в сторону, в этот раз уже падая назад, приземляясь на твёрдую плитку и слыша весёлые смешки.  – Тебе смешно? – хмурится Ховард, смотря на Аластора, который стоит у двери, весело улыбаясь. – Чтоб ты знал, мне вообще-то больно, – Линч невольно кривится, понимая, что приземление было действительно жёстким. Да, всё-таки одна вещь совсем не изменилась – он всё так же продолжал пугать её, наслаждаясь реакцией. Линч смотрит на протянутую руку несколько секунд, но всё-таки хватается за неё, принимая помощь. – Если я попрошу тебя больше так не делать, то ты просто забьёшь на мои слова. Правильно? – вздыхает Ховард.  – Дорогая, неужели я действительно настолько страшный? – ухмыляется демон.  – Это просто элемент неожиданности и моя расшатанная психика, которую ты своими пугалками угробишь мне ещё больше, – фырчит Линч, выходя из ванной.  – Не преувеличивай, – отмахнулся Аластор.  Линч не ответила, взяла со стола пачку сигарет и зажигалку, которую Аластор на удивление легко вернул, и вышла на балкон, по пути открывая зажигалку и поджигая сигарету. В этом номере просто отменный вид. На город можно смотреть часами, не отрываясь. Ховард легко улыбается, даже не вздрагивая и не пытаясь уйти от рук Аластора, который обнимает её со спины, кладя подбородок ей на голову. Линч так и тянет спросить, что у него за психотравма, если он так любит нарушать чужое личное пространство, плюя с высокой колокольни на то, что кому-то может быть как минимум некомфортно. Но Ховард молчит. Не хочет провоцировать конфликт. Интерес можно и куда поглубже запихать.  Линч растягивает сигарету, насколько может, потому что впереди будет не самый приятный разговор. Несмотря на показное спокойствие, Ховард знает, что всё это не просто так. Она спросит его. Соберётся с силами и спросит. Потому что иначе убить всё, что она начинает чувствовать с новой силой, станет ещё сложнее. Ховард поджимает губы, выдыхает, тушит сигарету, оставляя окурок в пепельнице, аккуратно выпутывается из рук Аластора и заходит обратно в номер. И, дождавшись демона, смотря ему в глаза, спрашивает:  – Зачем всё это? Чего ты добиваешься? – напряжённо спрашивает Линч, присаживаясь на край кровати и не сводя взгляд с демона.  – О чём ты, душа моя? – Аластор легко улыбается и, по всей видимости, отвечать не собирается. Но Линч настырная.  – Всё твоё поведение. Я никогда в жизни не поверю, что ты делаешь что-либо ради меня и на пользу мне, – Линч складывает руки на груди, неосознанно будто пытаясь защитить себя от пронизывающего насквозь взгляда красных глаз.  – Кажется, у тебя уже начинается паранойя, – легко говорит Аластор так, будто Линч действительно несёт какой-то бред.  – Я не слепая, – уверенно говорит Ховард.  – Ты в этом так уверена? Тогда расскажи мне, что же ты видишь? – Аластор хитро улыбается, с интересом наблюдая за эмоциями Линч.  – Ты странно себя ведёшь. Прислушиваешься к тому, что я говорю, не кладёшь хер на моё мнение. Ещё ни разу за это время не угрожал мне, – задумчиво говорит Линч. – И я начинаю от этого странно себя чувствовать. Мне легко и спокойно, я улыбаюсь, мне комфортно. И это… – Ховард замолкает, будто в голове всё сложилось, и с удивлением смотрит на Аластора.  – А теперь, дорогая, озвучь мне то, что ты только что приняла в себе, – Аластор не спеша подходит к Ховард, глядя на неё сверху вниз.  – Ты… нужен м-мне, – словно в трансе говорит Линч, а в голове начинает гаснуть свет, и она теперь словно блуждает в темноте. – Прекрасно, – смеётся Аластор. – Может, ты хочешь сказать что-то ещё?  – Нет, – неверяще шепчет Линч.  – Смелее, мой маленький мазохист, – улыбается Аластор. – Хочешь, я помогу тебе? – шепчет он, наклоняясь к Линч. – Повторяй за мной… – Нет, – сипит Ховард. – Я… я просто мазохист… который… который… – на глазах наворачиваются слёзы но Линч продолжает, выдавливая: – любит своего мучителя.  – Всё правильно, душа моя. Видишь, всё предельно просто. А как много времени понадобилось.  – Я… нет… – горячие слёзы обжигают щёки, а Ховард больше не может выдавить из себя ни слова.  – Теперь ты понимаешь, почему не можешь ненавидеть меня? – Аластор довольно ухмыляется и кладёт руку на голову Линч, успокаивающе поглаживая.  Линч кажется, что она слышит хруст в голове. Звонкий и громкий. Линч смотрит в пустоту глазами, в которых больше нет ничего. 

***

Линч знает, почему тогда она потеряла память. Психика не выдержала и просто заблокировала все травмирующие воспоминания. К счастью, Ховард предвидела это. А к счастью ли? Не вспомни она, изменило бы это что-то? Возможно. Почему в этот раз она не забыла и не планирует забывать? Хотя, может, это даже и хорошо. Что толку от того, что она забудет? Всё начнётся по новой, потому что это замкнутый круг, в котором она застряла.  Линч хотела бы сидеть на крыше своего дома в том, другом мире – мире людей. Смотреть на горящие огни ночного города, где бывает темно, а не вечно красное небо. Курить любимые сигареты и пить виски, думая о мрачной красоте человеческой жизни. Наслаждаться каждой секундой, проведённой на земле. Улыбаться, смотря вдаль, думая о том, что утром вставать на учёбу, и она не выспится, а потом будет клевать носом на парах. Игнорировать издёвки в свою сторону, а после всего этого бежать к Лис, чтобы развеять скуку. Вновь натворить что-то на пару с Лиамом, как тогда, когда они купили карнавальные костюмы и ходили в них по городу. Съездить к родителям, сидя за столом, уплетать мамин пирог, слушая шутки родителей и даже беспокойство за её жизнь. Нет. Теперь есть только трупы.  Линч помнит, что незадолго до её смерти она была у Адама. Ну как незадолго, смотря как посмотреть. Она в очередной раз пряталась от проблем и дерьмовой жизни, думая о том, что Адам мог бы её спасти хотя бы на пару часов. И он спас. Но всё вновь было испорчено. Когда Линч говорила ему, что он идеальный парень, то не врала. И она была бы искренне рада, если бы такой человек остался в её жизни. Тогда, сидя на кухне и расхваливая его кулинарные навыки, Ховард и подумать не могла, чем всё закончится. Линч вообще никогда не задумывалась о том, что она может понравиться такому хорошему человеку, как Адам. Но когда он озвучил свои чувства и посмотрел на Линч, ожидая реакции, то Ховард сбежала. Просто убежала, подскочив из-за стола, схватив сумку и как можно быстрее выскользнула из квартиры, стараясь не оборачиваться. Было бы прекрасно, согласись она попробовать построить в своей жизни самые обычные стандартные отношения. Но у неё нет такой привилегии, потому что вокруг неё только смерть и список тел, который частенько пополняется. Рядом с ней умирают все.  Линч горько усмехается, а сама думает о том, что если у неё никого нет, то что сейчас с её телом? То, что оно до сих пор лежит на бетонном полу заброшенного завода маловероятно. Её наверняка уже нашли. Нашли же? А что стало дальше? Они похоронили её? Но кто будет её хоронить, если это никому не сдалось. А что с квартирой? Что с ней сделали или сделают? Там ведь так много вещей, которые ей безумно дороги. Их выбросят, как бесполезный мусор? У неё ведь даже нет завещания. Да и тех, кому бы она могла завещать всё своё имущество, тоже не наблюдалось. Нет, Ховард просто не может об этом думать. Ведь это просто невыносимо. Линч обхватывает голову руками, сжимая, пытаясь сконцентрироваться на боли, и уйти от мыслей.  – А ты та ещё дрянь, – хихикает кто-то неподалёку.  Линч поднимает голову, а перед глазами тут же возникает её копия, которая с презрением глядит на Ховард. Она снова пришла… Зачем?  – Что ты здесь делаешь? – спокойно спрашивает Линч, будто бы это уже вошло в норму.  – Наблюдаю за тем, как, оказывается, ужасен может быть человек, – ухмыляется она.  – И поэтому ты пришла посмотреть на то, как у меня едет крыша? – улыбается Линч, смотря на копию пустым взглядом.  – Отвратительно! – фыркает копия. – Он убил Лис, убил твоих родителей и, возможно, Лиама. А то, что ты чувствуешь, мало напоминает ненависть или хотя бы отвращение. Ты ужасна.  – Но ведь ты – это я, – в глазах Ховард проскальзывает искреннее непонимание.  – Да, это так. Но я, в отличие от тебя, боролась за свою жизнь и искренне ненавидела Аластора, – копия усмехается и вновь смотрит на Линч. Ховард готова поклясться в том, что она ни разу не видела такого презрения и отвращения во взгляде, который направлен именно на неё.  – Ты врёшь! Если я это – ты, а ты – это я, то мы одно и тоже! А если ты младше, значит, началось это с тебя! – Линч хмурится, подскакивает с кровати и подходит к копии.  – Дура, – хмыкает копия. – А теперь послушай и почувствуй в полной мере, насколько ты хуёвая.  – Зачем мне вообще тебя слушать? – Линч закрывает уши руками, словно она маленький ребёнок, который таким образом пытается уйти от проблем.  – О, ты можешь даже не пытаться! – смеётся копия, а Линч теперь слышит её голос в своей голове, от того с ужасом смотрит на копию. – Прикольно, правда?  – Я… – Линч убирает руки от ушей пытаясь понять, насколько всё плохо и что сейчас творится с её психикой.  – Поняла, насколько это бесполезно? Прекрасно! – плюётся ядом копия. – Тогда продолжим. Начнём с твоей обожаемой Лис. Ты же знаешь, что она вскрыла себе вены. А теперь представь, как ей было страшно и больно, а она ведь ещё и осознавала, из-за чего это происходит. Из-за тебя. Лис могла жить спокойной жизнью, завести семью, детей, работать на любимой работе или просто жить в своё удовольствие, но умерла от рук садиста, который просто подумал о том, что она мешается, – копия кривится, смотря на Линч. – Утри свои слёзы, я только начала. Самое интересное оставим на потом, поэтому давай поговорим о Лиаме. Он просто решил помочь девушке, что второй день подряд сидела с грустным ебалом в баре. Он так старался развеселить тебя, заботился, соглашался на любые твои идеи и даже не подозревал о том, что в один момент его прекрасная жизнь будет разрушена, опять же благодаря тебе. И ещё не забудь о том, что есть ещё четыре трупа и одно изуродованное лицо, которое испортит жизнь своей обладательницы. А вот и самое интересное. Ты ведь предатель. Даже когда у тебя был шанс спасти родителей, то ты этого не сделала. Они растили тебя, заботились, обеспечивали и делали всё для того, чтобы твоя жизнь была прекрасной, чтобы ты ни в чём не нуждалась. А теперь представь, что они чувствовали, когда ты просто бросила их на смерть. Помнишь их крики?  – Прекрати! – орёт Линч, мотая головой из стороны в сторону, желая забыть то, что услышала.  – Прекратить? Так невыносимо слышать правду? Ну да, ведь намного проще отрицать всё, – копия мерзко скалится.  Линч не спит. Она очень хочет заснуть, отключившись от мира и мыслей, но ничего не выходит. Возможно, у неё и получилось бы, но копия не даёт. Смотрит в уставшие покрасневшие глаза, крича: «Ты ведь хотела сойти с ума! Так давай! Сойди с ума! Сойди!». Линч может закрыть глаза и продолжать слушать копию, которая то и дело шепчет, какая Ховард мерзкая. Но как только Линч начинает погружаться в сон, голос копии становится громче. А несколько раз Ховард чувствовала, что по руке словно ползёт что-то мерзкое и влажное, но когда открывала глаза, то понимала – ничего нет. Это очередной трюк копии, которая хочет лишний раз поиздеваться.  Не выдерживает Линч на третий день. Она стоит посреди комнаты, будто в тумане. У неё нет ножа или вообще чего-то, что способно не убить, но хотя бы навредить. Если она сделает себе достаточно больно, то точно очнётся. Она должна очнуться.  Ховард осматривает руку и слабо улыбается.  Не жалея сил, Линч впивается ногтями в предплечье, с усилием надавливая и резко проводя от запястья к сгибу снова и снова. Кожа начинает краснеть, а позже верхний слой начинает сдираться. Кожа скатывается под ногтями, но Ховард не останавливается, продолжает те же действия до момента, пока не начинает чувствовать влагу и ногти не начинают скользить. Но Линч это не волнует даже в тот момент, когда кровь начинает течь по руке и капать на пол. Ей не было страшно, она вообще ничего не чувствовала, только думала о том, что, кажется, она может найти опасные предметы в любой ситуации.  Находясь словно во сне, Линч чувствует, как её руки хватают, с силой сжимая запястья, чтобы она не могла ещё больше изувечить своё предплечье. Ховард слабо вырывается и затуманенным взглядом глядит на конченого альтруиста, который почему то подумал, что ей нужна его помощь.  Ховард проглатывает ком в горле, а в её глазах проскальзывает удивление, когда она чувствует, как чужая рука быстро ощутимо надавливает на какой-то участок шеи, и мир перед глазами начинает расплываться, а последнее, что она видит – это недовольный, холодный взгляд ярко горящих красных глаз.

***

Линч наконец-то поспала. Вернее, её просто-напросто вырубили. Когда она проснулась, то поняла, что ничего не поменялось. Она всё также хотела спать, но заснуть не получалось. Единственное хорошее, что случилось – копия больше не появлялась. Хотя Ховард даже не понимает, хорошо ли это на самом деле. Ведь стало так тихо.  Линч помнит, как она с родителями гуляла по парку аттракционов в их городе. Она ела сладкую вату и потом в панике убегала от ос, которые слетелись на сладость в её руках, и пряталась за спиной отца, боясь, что они могут укусить её. А потом они пошли в кафе, сидели там, и Ховард уплетала своё любимое мороженое, обижаясь на маму, которая говорила, какая она неаккуратная, ведь заляпала новую белую футболку. А на следующий день Линч и Лис пошли в кинотеатр на ужастик, и Лис смеялась над тем, как Ховард закрывала лицо руками и вздрагивала от резких звуков, но всё равно упорно продолжала глядеть на большой экран сквозь щёлочку меж пальцев.  Лис любила ходить по магазинам, а если быть конкретнее – по магазинам с одеждой, в то время как Линч ненавидела сидеть и ждать её. Однажды когда Лис практически за руку затянула Ховард в очередной магазин и попросила подождать её недалеко от примерочной, чтобы Линч честно сказала, подходит ли ей то, что она выбрала, Ховард мученически вздохнула. Когда Лис вышла в платье с открытыми плечами чуть выше колена, которое выглядело довольно вызывающе, и спросила: «Как тебе?», – то в этот же момент у Линч пошла кровь из носа, и когда Ховард поняла это, то ещё долго смеялась со словами: «Как видишь, мой организм ответил за меня». Наверное, этот поход в магазин с Лис можно было считать одним из самых весёлых.  В голове проносится так много всего, будто Линч вновь проживает всё, что уже было в её жизни. Океанариум, в который она так и не сходила во взрослом возрасте, теперь отпечатался воспоминанием детства. Ей было десять, когда её родители решили устроить семейную поездку в другой город, и, сидя в машине, Ховард буквально считала минуты, думая, когда они, наконец, приедут. Как только они заселились в отель, Линч тут же потащила мать на улицу, ведь ей так хотелось посмотреть на новый город. Женщина хитро улыбнулась и, пока они ехали в метро, упорно не говорила, куда они направляются. И только когда Линч зашла в сам океанариум, то с удивлением и восторгом осматривала каждую деталь. Но когда они зашли в тоннель, в котором над ними было стекло и сверху плавали рыбы, создавая ощущение, будто Ховард сама находится в воде, и все рыбы, которые там находились, теперь плавали вокруг неё, то улыбнулась так широко и так счастливо, что сейчас, вспоминая это, Линч чувствует самую настоящую боль.  Ховард не вставала с кровати. Пару раз, можно сказать, доползла до ванны, но потом тут же ложилась обратно, погружаясь в свои мысли, прокручивая новые и новые воспоминания, которые ярко всплывали перед глазами. Но в реальности был только белый потолок, в который она смотрела не отрываясь, будто там действительно что-то было.  – Дорогая, – слышит Линч голос будто сквозь подушку, в то время как Аластор смотрит на Ховард, что даже не моргает, просто глядит в потолок. – Поговори со мной.  «Такой знакомый голос», – думает Линч, но понять, кто говорит, не может, так же как и посмотреть в сторону говорившего. Ховард видит очередное воспоминание, где она вместе с Лис пытается поджарить маршмеллоу на зажигалке, потому что они боялись испортить плиту, а свечей в доме не нашлось.  – Милая, ты слышишь меня? – вновь спрашивает Аластор, пытаясь разглядеть хоть какой-то намёк на то, что Ховард понимает и осознаёт хоть что-то.  «И снова кто-то говорит», – вздыхает Ховард, думая о том, что у неё снова начались галлюцинации, которые желают подпортить ей жизнь, отвлекая даже от хороших воспоминаний. Поэтому даже когда её плеча касается чья-то рука, сначала просто дотрагиваясь, а чуть позже слегка тряхнув, Линч не обращает внимания, лишь думает о том, как чуть не спалила квартиру, когда впервые пыталась приготовить родителям завтрак, имея перед глазами только рецепт, которому в точности следовала. А потом, кашляя, открывала окно, пытаясь выветрить с кухни серый дым, с облегчением думая о том, что хорошо, что она не спалила кухню или даже квартиру к чертям.  Аластор какое-то время смотрит на Линч, а потом предпринимает ещё одну попытку привести её в чувство и получить хоть какую-то реакцию. Он берёт её за руку, но чувствует, что будто держит куклу. Рука Линч полностью расслаблена, и когда Аластор поднимает её немного выше, а потом отпускает, то рука тут же валится на матрас. Аластор не может оторвать взгляд от лица Ховард. Ему не нужна безвольная кукла. Он поломал её. Аластор недовольно хмурится, с презрением смотря на тело, что лежит рядом с ним, а потом резко хватает Линч за подбородок, крепко сжимая и поворачивая голову Ховард к себе.  Линч моргает пару раз и слегка хмурится, думая о том, что галлюцинации – довольно странная вещь. Иногда их совсем не отличить от реальности. Она смотрит на того, кто сидит рядом и держит её за подбородок.  – Ты чего делаешь? – удивлённо спрашивает Линч, легко убирая руку от своего подбородка. – Я понимаю, что мой мозг решил, что мне мало галлюцинаций, но можно же было дать мне досмотреть счастливый момент. Хотя всё так или иначе скоро закончится, так почему бы и нет? Хотя, может, и не скоро. Не знаю.  – О чём ты, дорогая?  – Этого ведь нет. А значит, тебя не существует, – легко улыбается Линч, спокойно прикасаясь рукой к его щеке. – А это значит, что ты исчезнешь. И я исчезну из этого сна, что породил мой мозг. Видимо, моя болезнь решила помучать меня напоследок.  Аластор застывает на несколько секунд, смотря прямо на Линч, которая слабо улыбается.  – Душа моя, это не сон, – спокойно говорит Аластор.  – Думаешь, что я поверю тому, кто мне снится? – смеётся Линч. – Но знаешь, всё так похоже на реальность. Удивительная вещь – человеческая психика! Я знала, что болезни могут сильно влиять на мозг и психику, но чтобы создать почти что целый мир это… удивительно!  – Почему ты решила, что это сон? – спрашивает Аластор, аккуратно убирая руку Ховард от своего лица.  – Как минимум потому, что две меня не бывает, – хмыкнула Линч. – А ещё… разве возможно такое в реальности? Но это значит, что теперь мне незачем даже спорить с тобой. Хотя я могу и, в принципе, говорить что угодно, потому что всё, что ты сделаешь – просто моё больное воображение. И совсем скоро всё закончится. Это ведь моя болезнь, а значит, я, скорее всего, в коме, и мне остался максимум месяц.  Аластор ничего не отвечает. Поднимается с кровати, быстро покидая комнату, не желая смотреть в глаза Линч, которая действительно верит, что всё происходящее – всего лишь дурной сон. 

***

Аластор сидит в холле, задумчиво наблюдая за теми, кто сейчас находятся в помещении. Нехотя, но Аластор всё-таки признаёт: он не знает, что делать. Не знает, что сделать со спятившей Ховард, которая теперь не просто понемногу сходит с ума, говоря об этом, а считает всё происходящее побочным эффектом её болезни, что была у неё при жизни. Аластор хорошо читал людей, прекрасно знал, как сделать больно или сломать, но о том, как чинить, даже не задумывался.  – Да тут и так все понятно, к гадалке не ходи! – громко говорит Энджел, смотря на Хаска.  Аластор зависает, смотрит куда-то вдаль, моргает и ухмыляется. Он ведь говорил о том, что он ещё заглянет к гадалке. Она человек и должна всяко больше понимать, что стоит делать. Аластор ненавидел признавать, что ему нужно чьё-то содействие. Как только он приведёт в адекватное состояние Ховард, то постарается забыть о неприятном взаимодействии с гадалкой. А ещё лучше избавиться от неё, как только она потеряет свою ценность. Аластору просто не нужна Линч, которая даже не будет понимать, что происходит. Хочет Линч или нет, но так легко избавиться от него у неё не выйдет.  Рассматривая всякие непонятные безделушки на небольшом столике в гостиной, Аластор терпеливо ждёт появления гадалки, которая принимает на кухне очередную отчаявшуюся душу, рассказывая ей, какое у неё будущее и что стоит сделать. Карты, руны, непонятные камешки и чёрные свечи. Кажется, гадалка промышляет совсем не светлой магией.  Аластор ещё какое-то время ходит по гостиной, рассматривая её, а потом садится в кресло, прикрывая глаза и прислушиваясь к звукам. И как только слышит шаги, которые приближаются к гостиной, хмыкает, улыбаясь лишь шире. – Здравствуй, гадалка, – говорит Аластор, приоткрыв глаза.  – Что ты здесь забыл? – хмурится женщина.  – Ты ведь гадалка, так ответь себе на этот вопрос сама. Я, кажется, говорил, что ещё наведаюсь к тебе, – спокойно отвечает Аластор, и только по его взгляду можно понять, насколько его раздражает вся эта возня. – Впрочем, если бы не эта ситуация, то ты бы уже была мертва.  – Сам наломал дров, сам и решай, – жёстко отвечает женщина, но, видя недобрый взгляд демона, в гостиную не проходит, держится на расстоянии.  – То, что я сейчас спокойно сижу и говорю с тобой, не означает, что я не могу, предположим, оторвать тебе пару пальцев, – скалится Аластор.  – Начни менять не только бедную девочку, но и себя, – вздыхает женщина, а потом добавляет: – Итог-то, может, и будет один, но как он будет выглядеть – уже другое дело.  – Что мне делать с этим лунатиком? – хмурится Аластор, не желая ходить вокруг да около и слушать расплывчатые ответы гадалки.  – А мне почём знать? – усмехается женщина. – Иди вон к этим мозгоправам всяким.  – Советую хорошенько подумать, – бросает демон, пронзительно смотря на гадалку.  – Сама в себя придёт, – кривится женщина, нехотя отвечая.  – Славно. А теперь, гадалка, используй свои силы и расскажи-ка мне немного о будущем и настоящем, – Аластор хитро улыбается. Раз уж он решил прийти к этой гадалке, то почему бы не использовать её силы по назначению.  Женщина смотрит на него и вздрагивает от страха, видя эту жуткую улыбку.  – Я не могу сказать конкретные вещи и события, – холодно ответила женщина, чувствуя, как содрогается внутри.  – Значит, постарайся сделать это. Мне ведь не нужно объяснять, что будет, если ты попытаешься отвертеться или что-то утаить? – Аластор встал с кресла, приближаясь к женщине. – Я ведь знаю, что тебе хочется пожить подольше. 

***

Ховард чувствует, как проминается матрас под чужим телом, но продолжает лежать в полусне, надеясь всё-таки заснуть. В груди странное мерзкое ощущение, которое никуда не хочет уходить, и Линч надеется избавиться от этого, просто заснув. Она чувствует лёгкое прикосновение и слегка хмурится.  – Линч, – негромко говорит Аластор, дотрагиваясь до щеки Ховард.  – Ал? – едва слышно сипит Линч, открывая глаза. Прямо сейчас на неё вновь навалилась вся боль и отчаяние этого мира. Ведь было так красиво смотреть на счастье, а потом удивляться, как, оказывается, удивителен мозг человека. Удивителен, но только пока реальность не ударит за очередное поражение.