Мемуары пикси

      Ступив на территорию родового поместья, Зендр наконец позволил себе облегчённо выдохнуть. Проводив взглядом удаляющийся экипаж, медиум призвал марионеток из дома, чтобы те помогли донести внушительный багаж. Не став будить дремавшего Тесса, он в сопровождении Кики после долгого отсутствия наконец пересёк защитный барьер.       И тотчас же ощутил давящее присутствие ауры лича. К счастью, защитная магия рода не позволяла этой силе просачиваться наружу — иначе у него были бы серьёзные проблемы. Усилием воли Зендр подавил страх перед мёртвым Магистром и переступил порог дома.       Селена уже ждала их в вестибюле. Медиум удивлённо замер: вместо скелета их встретила женщина. Оставленные для Магистра накопители явно вернули ей облик, предшествовавший смерти и плену, но не саму жизнь. Селена Зеррин выглядела на немного за сорок: чёрные волнистые волосы, элегантно тронутые серебристой сединой на висках, янтарные глаза. Мимика, хоть и безупречно подражавшая человеческой, была нарочитой.       В свою очередь, Магистр так же внимательно осмотрела Зендра с ног до головы, оценивая его здоровье и ясность рассудка. Увидев спящую в складках его одежды ауру Тесса, она, казалось, стала чуть более благосклонной — если такой эпитет вообще можно было применить к высшей нежити.       «Приветствую, Магистр Селена», — первым склонил голову Зендр, несмотря на то что, по сути, лич была у него в гостях, ища убежища от светлых.       В ответ в его сознании прозвучал сухой голос. Слова Селены формировались прямо в астрале:       «Твоё физическое состояние удовлетворительно. Лекари Магистериума справились. И Тессион хорошо поработал над твоими эмоциями. Критических отклонений нет.» — В её мыслях читалась некая снисходительность. — «Остаётся лишь вопрос магических резервов.»       Селена ненадолго замолчала. Её янтарные глаза скользнули по Кики, затаившейся в углу, и задержались. Естественно, Магистр Зеррин ещё при жизни была могущественной магессой, и ей было открыто то, что недоступно большинству опытных тёмных магов. А уж став личем, скрыть что-либо в магическом плане стало почти невозможно.       Её мысль была острой, она словно сканировала Кики насквозь:       «Эта душа… иная. Не та, что связывает тебя с другими марионетками.»       Зендр слегка нахмурил брови, бросив взгляд на Кики. Ему передалось волнение марионетки, находящейся под пристальным вниманием Селены. Они с личем общались приватно, и Киара не могла их слышать.       В ментальном голосе Селены сквозила лёгкая властность:       «Обсудим позже. Когда вы оба отдохнёте. Я выбрала одну из гостевых спален.» — В её тоне не было ни тени извинения. — «Поместье, конечно, пришло в упадок. Я лишь немного привела в порядок своё личное пространство. Мне потребуется доступ к родовой библиотеке.»       «Благодарю, Магистр», — невозмутимо ответил Зендр, хоть внутри и клокотало лёгкое раздражение от того, что кто-то хозяйничал в его владениях. Однако с другой стороны, Селена была абсолютно права. Некогда величественное поместье изнутри и впрямь больше напоминало заброшенный склад. Вполне естественно, что Магистр, привыкшая к порядку, постаралась создать себе приемлемые условия.       Они разошлись по своим делам до самого вечера. Зендр лишь распорядился, чтобы марионетки хоть немного привели в порядок главную столовую. Перед тем как задремать, он проверил свои активные заклинания и уровень маны в накопителях, питающих каждую марионетку. Всё было в норме.       Уже после ужина, когда на столе стояли чашки с чаем и десерты, испечённые экономкой — хотя ел, конечно, только Тессион, — Селена по-деловому поинтересовалась:       «Какие у тебя дальнейшие планы?»       «Первое — принять должность главы рода Варгерн. Затем сразу же заключить брак с Тессом», — уверенно обозначил самое главное Зендр. Решив, что Магистру необходимы все детали, он продолжил:              «Хорошо. Действуй, как считаешь нужным, исходя из ситуации», — к удивлению Зендра, Селена не стала требовать немедленного исполнения обещания. — «Что ты так удивлённо на меня смотришь? Кажется, есть ещё что-то, что тебя сильно беспокоит помимо Магистра-куратора.»       Медиум тяжело вздохнул, не боясь показать свою слабость перед личем. Он доверял Магистру Зеррин, зная, что они на одной стороне, и что она, возможно, сможет подсказать что-то дельное.       «Магистериум всё ещё разбирает историю с кладбищем. Хотя они и собрали всю возможную информацию, всё равно будут копать под нас. Потому что их светлый соглядатай сошёл с ума под воздействием неустановленной силы. Некромант Стенкель не может точно подтвердить или опровергнуть бредни Штарра. Что касается вашего присутствия и моей версии о демонической сущности, она рассматривается Магистериумом как основная. Но я сам, с официальной точки зрения властей, имею статус невменяемого, поэтому мои отчёты подлежат проверке. А Магистр Оттраль намёками дала понять, что это дело будет расследовать Киллиан Кастекс. Ожидаемо, что по следу непонятной сущности пустили демонолога. Кастекс лучший в своей сфере. Это может создать проблемы. Он не идиот; провести его, в отличие от светлых, не получится.»       «Кастексы…» — задумчиво повторила фамилию Селена, словно она что-то ей говорила. — «Он из твоего поколения? Тоже с подчиняющей печатью?»       «Да. Поэтому он будет копать под это дело со всей серьёзностью и рвением. Отвертеться у него не получится», — мрачно ответил Зендр.       «Но обойти подчиняющую печать возможно, ты ведь нашёл лазейку», — отметила Магистр, поглаживая Тесса по голове. Пикси следил за их разговором, но кусок шарлотки интересовал его явно больше. Казалось, это забавляло лича, но не мешало ей оставаться сосредоточенной. — «Каково твоё мнение об этом Кастексе?»       «Как тёмный маг — он один из сильнейших из оставшихся «детей рудников». В своей среде он профессионал, поэтому Магистериум контролирует его даже жёстче, чем меня», — Зендр на мгновение умолк, собираясь с мыслями. — «Насколько я знаю, светлые дали добро на возвращение ему фамильного наследия — одной из демонических сущностей, ранее призванных Кастексами. В отличие от Стенкеля, Киллиан не стремится выслужиться перед Магистрами, потому что прекрасно знает себе цену и понимает, что это именно светлые будут подстилать ему соломку помягче, лишь бы он сотрудничал. Но и явной непокорности не проявляет. Для меня он тёмная лошадка.»       «Негусто», — слегка склонила голову Селена. — «Вы редко пересекаетесь на миссиях?»       «Там, где прохожу я, вмешательство Киллиана Кастекса не требуется», — с уверенностью заявил Зендр, и это не было хвастовством, а скорее констатацией факта, подкреплённой родовой гордостью. Селена едва заметно приподняла уголок губ.       Варгерн действительно мог конкурировать даже с демонологом, хотя подобная конкуренция для медиума стоила огромных затрат. Это было всё равно что сравнивать тонкий клинок и тяжёлый клеймор. Кастекс, несомненно, должен был быть недоволен тем, что его работу способен выполнить медиум. Эта напряжённость между Варгернами и Кастексами ощущалась в воздухе.       «А если бы у тебя была возможность договориться, если опустить момент с печатью?» — голос Селены был тихим, но пронзительным.       «Конечно, я бы попытался, но смутно представляю, что можно предложить Кастексу», — Зендр провёл рукой по волосам, выражая растерянность.       «Демонологи, Зендр, сильны в укрощении, изгнании, в структуре демонических контрактов. Они разбираются в сложных проклятиях», — тонко улыбнулась Селена, её взгляд казался всеведущим. — «Но астрал куда шире. Поэтому связаться с Кастексом теоретически возможно. У меня даже есть пара идей, но я предпочла бы не вмешиваться без необходимости. Ты лучше знаешь этого человека, и самое главное — последствия такого решения.»       Глаза Зендра широко распахнулись. Слова Селены, казалось, содержали ответ, просто он его не видел.       «Обратиться к мёртвым Кастексам? Выудить из них что-то, что будет полезно Киллиану?» — его голос звучал с нарастающим азартом. — «Демонологи не общаются с мёртвыми. А взамен он мог бы подтвердить мою версию для Магистериума.»       Селена лишь слегка наклонила голову, уголки её губ дрогнули в едва заметной, но многозначительной улыбке.       «Именно так. Для Киллиана это было бы неоценимым. Он мастер в своей области, и ему нужно понимание первопричин, которое демонолог редко получает. А для тебя это единственный способ обезопасить себя.»       Зендр молчал, переваривая эту информацию. Риск был огромен. Демонолог, тем более Кастекс, мог использовать эту информацию против него. Но, с другой стороны, что ему было терять? Его уже считали невменяемым. Возможность очистить своё имя, сохранить роды Варгернов и Зерринов, и даже получить некоторую независимость от Магистериума… стоила того, чтобы рассмотреть этот план.       Он поднял взгляд на Селену:              Селена мягко кивнула: «В любом случае, выбор за тобой. Но помни: тебе необходимы союзники. И не забывай о Зерринах. Они не могут ждать вечно, но и спешить им некуда, пока ты не окрепнешь на своей новой почве.»       «Я понимаю, Магистр», — Зендр склонил голову, выражая уважение и согласие с её позицией.       Он почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Тесс, отвлёкшись от остатков пирога, пролетел мимо и легонько потерся о его щеку, словно предлагая безмолвную поддержку.       «И раз уж мы заговорили о будущем: ты упомянул, что твой Магистр-куратор активно пытается заманить тебя преподавать и растить новых тёмных медиумов», — её ментальный голос прозвучал с интригующей нотой, заставляя Зендра обратить всё внимание на неё. — «Ты осознаёшь, к чему это на самом деле ведёт?»       Зендр нахмурился. Он был отличным магом, но политические игры Магистериума часто оставались за гранью его понимания. «Не совсем, Магистр. Возможно, к восстановлению нашего боевого потенциала после недавних потерь?»       «Куда глубже», — её голос понизился. — «В столице давно ходят слухи о грядущих серьёзных переменах. Светлые не занимаются такими вещами просто так. Это может означать одно: Стену Костей скоро разберут. Их останки отправят по домам или перезахоронят. Это старый долг, давно висящий над Магистериумом, наследие войны. А кто, как не медиум, способен говорить с тысячами мёртвых душ? Ни один демонолог, при всей своей силе, не способен на такую тонкую работу. Для них мёртвые — это лишь инструменты или источник скверны, а не источник информации.»       Зендр мгновенно осознал весь масштаб работы.       «Это колоссальный труд, Магистр. Таких медиумов практически нет». — Он замолк, вдруг осознав свою ценность.       «Твои услуги, Зендр, будут востребованы как никогда», — твёрдо прервала его Селена. — «Но здесь главное — не торопиться. Выждать. Наблюдать за обстановкой. И когда их потребность станет острой, закинуть удочку. Пусть они сами придут к тебе. Ты понял?»       «Понял, Магистр», — кивнул Зендр. — «Не торопиться. И использовать преимущества.»       «Именно так», — Селена поднялась. Но обернулась, и её взгляд задержался на Тессе, который уже опустошил тарелку. — «А теперь я покину вас.»       Тесс фыркнул, но отлетел от стола, кружась вокруг Селены. Зендр тоже поднялся, провожая лича настороженным взглядом. Как только Селена исчезла за дверью, он вновь опустился на стул, тяжело выдохнув.       «Что ты думаешь обо всём этом?» — поинтересовался Тессион, устраиваясь поудобнее на плече Варгерна. Экономка, неслышно войдя, уже убирала остатки трапезы, а парочка будущих супругов шепталась о произошедшем.       «Селена предлагает дельный выход», — не мог не признать Зендр. — «И она права в том, что её предложения основаны исключительно на моих словах. Правильно, что она не хочет вмешиваться и оставляет решение мне самому. Конечно, у неё больше знаний и опыта в интригах. Но не стоит забывать, что Селена ведёт свою игру. Я опасаюсь стать пешкой в чьих-то руках.»       «Твои доводы серьёзны, и я с ними согласен», — отметил пикси, щекоча ухо Зендра крылом. — «Но мы, пикси, часто полагаемся на свои инстинкты — вы, люди, называете это интуицией. И, безусловно, Селена будет использовать тебя в своих интересах. Но зла она не желает. Точно так же ты используешь её.»       «Меня напрягает её интерес к Киаре…» — мрачно поделился Зендр. Селена не стала бы обращать его внимание на что-то просто так, но словно бы сознательно не заводила разговора напрямую, давая ему выбор: копать под это дело или нет.       Тесс открыл рот, чтобы объяснить, что всё дело в том, что Кики — это баньши. Но быстро захлопнул его, резко вспомнив о подробностях появления этого вида фэйри. К тому же Тессион, при всей своей привязанности и теплоте к Зендру, не хотел раскрывать ему секрет Киары. Домыслы Тесса были лишь его личными. И оклеветать барышню он не планировал. Но с другой стороны, для медиума это могло стать неприятным открытием. И как ему поступить?

***

      Уже ближе к полуночи парочка сидела в родовой библиотеке Варгернов. Вся библиотека была опутана сетью поддерживающих чистоту и защиту заклинаний. В таком идеальном состоянии, наверное, находились только подземные этажи, куда Зендр так и не спустился после стольких лет. Но там находилась святая святых — гробница всех умерших Варгернов, ритуальный зал с алтарным камнем, залы призывов и разговоров с предками. И, конечно же, хранилище артефактов. Но доступ ко всему этому мог получить только глава рода.       С дедом и отцом маленький Зендр пару раз бывал там вместе с остальными членами семьи по важным событиям. Но у него от всего этого остались лишь смутные образы, и нужные ответы он мог получить только из книг.       В частности, его интересовали магические браки с волшебными расами. А Тессион учился читать, очень быстро освоив букварь. Правда, иногда он больше просто разглядывал картинки в детских книжках для обучения письму и чтению. Чтобы не отвлекать Зендра от чтения важных документов, пикси общался с Киарой в астрале. Та терпеливо объясняла Тессиону основы письменности людей. У маленького фэйри была феноменальная память, и запоминал он всё быстро, сложнее было ответить на его великое множество вопросов.       Краем уха слушая монотонное объяснение Кики, Зендр изучал семейные реестры с бракосочетаниями. К его немалому удивлению, его предки имели в качестве спутников немало полукровок. Записи были достаточно ветхие и сухие, но тогда вероятность встретить фэйри была высока. Однако у таких браков редко появлялись дети, так как люди могли иметь общее потомство в основном с полукровками. Последний известный случай — пять веков назад: у главы рода была супруга-глейстинг — волшебное существо, имеющее облик женщины с козлиными ногами.       «Ты когда-нибудь встречал глейстингов?» — спросил Зендр.       «Лично я — нет, но слышал истории от матери, что они достаточно миролюбивы и с ними можно хорошо поторговать», — ответил Тесс, заинтересованно перелетая на плечо медиума. — «Ого, твои предки и раньше были падки на фэйри.»       «Остальные были неустановленными полукровками, есть ещё пара, но не могу понять, что это за вид фэйри, слишком старинные названия…» — недоверчиво протянул Зендр, проводя пальцем по незнакомым терминам. Самое затертое значилось в поколении прародителя рода Варгерн.       «Зачитай мне вслух, может, я таких знаю», — надулся Тесс, но замер, услышав от Зендра «Ши». Медиум вопросительно посмотрел на Тессиона, но тот с нечитаемым выражением лица только шевелил губами, повторяя про себя название. Затем нехотя ответил Зендру в астрале, который терпеливо ждал его ответа: «Это одно из названий Сидов. Очень старое, даже мы, фэйри, уже почти не помним его.»       «Спасибо, Тесс», — Зендр тут же нежно погладил свою тварюшку-партнёра по спинке между крылышек, откладывая реестры и чувствуя, что Тессион явно был недоволен этой темой о Хозяевах холмов. Спрашивать его пока об этом — плохая идея. Вместо этого медиум полностью переключился на Тесса, подняв его на ладони: «Вы, пикси, такие умные. Расскажи мне, что вы с Кики успели выучить.»       Тессион, настроение которого тут же поднялось после похвалы, с энтузиазмом принялся читать Зендру по слогам предложения из букваря. Голос у Тесса был приятным, и Зендр был готов слушать его всю ночь. Однако пикси быстро надоедало заниматься одним и тем же, поэтому он вскоре покинул библиотеку и отправился обустраивать собственную комнату. Зендр дал полную свободу действий Тессиону в изменении интерьера.       После полуночи к Варгерну в библиотеке присоединилась Селена, которая тихонько читала в своём углу.

***

      Оставшись один, Зендр с новой решимостью вернулся к своим изысканиям. Он начал ворошить ветхие фолианты, исписанные мелким почерком. Чем глубже он погружался в манускрипты, тем сильнее чувствовалась пропасть между этими традициями и его реальностью. Нигде не было и намёка на «браки» с пикси. Зендр хмурился, листая страницы, где о пикси упоминалось лишь вскользь — как об опасных и вредных проказниках.       «Всё потому, что их всегда недооценивали», — пробормотал он, сведя брови на переносице.       Проблема, которую нельзя было игнорировать, заключалась в разнице их размеров. Как провести ритуал, где, к примеру, нужно взяться за руки или обменяться символическими обручами? Тессион едва умещался на ладони, и любой человеческий атрибут был бы для него бесполезным. Глубокая привязанность между ними не могла преодолеть барьеры традиционных обрядов.       «Значит, требуется что-то совершенно иное», — рассуждал Зендр, закрывая очередной том.       Он переместил взгляд в сторону Селены. Лич закрыла свою книгу.       «Все эти пакты бесполезны», — раздражённо махнул рукой в сторону сваленных книг Зендр. — «Нет ничего, что подошло бы Тессу. Для фейри «брак» — это, по сути, просто желание постоянно быть рядом, да?»       Селена медленно кивнула.       «Ты прав. Для многих фэйри значение обряда — в его сути. В чистоте намерения. Человеческие ритуалы для них действительно пустой звук.»       «И что мне с этим делать?» — устало взъерошил волосы Зендр.       Селена чуть прищурилась: «А что насчёт самых древних человеческих клятв? Тех, что связывали не только произнесённое, но и саму суть?»       Зендр нахмурился, пытаясь вспомнить: «Кровные пакты? Да, у нас были такие, для союзов между родами.»       «Кровь — проводник магии. Если ты и Тесс сделаете по небольшому порезу и приложите их друг к другу, это станет актом слияния.»       Глаза Зендра загорелись. Это уже было что-то ощутимое.       «Я могу составить речевку, используя формулы Варгернов для союзов, но переработать её под суть брака. Но Тесс?»       «Он может спеть», — просто сказала Селена. — «Пикси выражают свою суть через музыку. Если ты покажешь ему свою часть ритуала, он найдёт нужную форму отклика, которая будет созвучна твоему заклинанию.»       Вот оно. Просто, логично, без ненужных излишеств, но невероятно глубоко.

***

      Утро мягкими лучами пробилось в библиотеку. Селена уже ушла. Зендр проснулся с ломотой в шее. Ночная идея, казавшаяся поначалу дерзкой, теперь ощущалась удивительно правильной. Он чувствовал лёгкое покалывание в магических каналах, словно будущий ритуал уже начинал обретать форму.       Когда солнце поднялось выше, в библиотеку влетел Тессион. Пикси принялся взахлёб рассказывать о том, что успел сделать. На секунду его маленькая головка наклонилась, и Зендр почувствовал быстрое прикосновение к своей шее. Тессион любил так «пробовать» его, удостоверяясь в своей принадлежности.       «Тесс, — начал он негромко, — кажется, я кое-что придумал относительно брака.»       Пикси прищурил чёрные глаза. Он уловил серьёзность в голосе медиума. В его позе не было и тени растерянности. Он без промедления перелетел на ладонь Зендра.       «Ты нашёл способ?» — Голос Тессиона, обычно высокий и переливчатый, сейчас звучал низко, с оттенком собственнического нетерпения. — «Я знаю, что для людей нужно что-то, чтобы «связать», даже если мы уже связаны.»       Зендр кивнул.       «Я перебрал кучу древних книг. Ни одного упоминания о пикси в контексте магического брака.»       Тессион фыркнул.       «Типично для людей. Вы всегда думаете, что если мы маленькие и не говорим на вашем языке, то и ума у нас нет.»       Он ощутимо поцарапал коготком ладонь Зендра, подчёркивая недовольство чужим невежеством.       «К сожалению», — согласился Зендр, понимающе глядя на пикси. — «Это и ставило меня в тупик.»       «И как быть с размером?» — добавил Тессион, жестом указывая на себя.       «Вот об этом я и думал, — Зендр слегка сжал ладонь, чтобы Тессион стоял увереннее. — В наших древних обрядах существовали кровные пакты. Люди делали небольшие порезы и прикладывали их друг к другу, смешивая кровь. Это был способ обменяться частью себя, запечатать клятву на уровне магии.»       Тессион замер. Его глаза вспыхнули голодным огнём, отражая нетерпеливое возбуждение. От одного слова «кровь» его вибриссы дрогнули. Идея крови как носителя магии была ему не просто знакома.       «Кровь… — прошептал он, голос чуть сиплый от предвкушения. — Да. Если мы смешаем кровь, наша магия точно смешается.»       «Я так и подумал, — Зендр почувствовал прилив уверенности. — Сделаю небольшой порез на своей руке. А ты совсем крошечный, достаточно одной капельки. И мы приложим их. В этот момент я произнесу свою клятву.»       «А моя? — Тессион всё ещё не понимал, как он может произнести словесную клятву. — Я не смогу произнести ваши слова.»       «А тебе и не нужно, — Зендр мягко улыбнулся. — Твоя песня будет твоей клятвой.»       Тессион замолчал, обдумывая. Затем он издал протяжный звук, полный глубокого понимания.       «Песня…» — повторил он.       «Когда я буду произносить свои слова, ты будешь петь. Никаких колец, никаких обычных символов.»       «Это интригует!» — воскликнул он, голос звенел с лёгким, почти незаметным оттенком хищного наслаждения.       «Теперь нам нужно продумать всё до конца. Моя речевка должна быть точной, чтобы магия сработала. Мне понадобится время, чтобы её отшлифовать.»       «А я буду думать о песне!» — Тессион взлетел, сделав несколько резких, стремительных кругов над головой Зендра. — «Я знаю много песен. Но какую выбрать?»       «Когда я составлю свою речевку, прочту её тебе, объясню каждую строчку, что именно вкладываю в каждое слово. Тогда ты поймёшь её суть.»       Тессион завис напротив лица Зендра, в прищуренных глазах читалось нетерпение, почти требование поторопиться.       «Отлично, — сказал Зендр, протягивая руку и позволяя пикси опуститься на ладонь. — Значит, ты пока думай о песне. А я займусь заклинанием. Нам предстоит много работы.»       Тессион плотно прижался к его пальцу, его тельце вибрировало от предвкушения. Он тут же, привычным движением, легонько прикусил кожу на пальце Зендра. Это был знак собственности, который Зендр уже давно научился понимать.       В следующие несколько дней все обитатели поместья Варгернов были заняты, от прислуг-марионеток до самой Селены. Зендр же знал, что принятие кольца главы рода будет нелёгким испытанием. Войти на нижние этажи поместья он должен был в одиночестве, как и вынести весь ритуал.       Более того, сразу после того как его статус изменится, об этом узнает сотрудник Магистериума, ответственный за учёт тёмных родов. Варгерны являлись подданными короны, и государство тщательно отслеживало, кто становился новым патриархом магической семьи, кому принадлежали права на земли и титулы.       Зендр выделил себе несколько дней на моральную подготовку. Конечно, кольцо главы рода не убьёт его, но он всё ещё не считал себя готовым к грузу ответственности за семью, которой так долго пренебрегал. В назначенный час, одетый в простую одежду, Зендр шагнул в темноту.       В самой глубине дома, у камина, был скрыт тайный проход. Вооружённый множеством магических накопителей и артефактами-фонариками, Зендр вошёл под каменный свод, сокрытый под сложной сетью иллюзий и охранных заклинаний. Даже если бы светлым удалось прорвать родовую защиту поместья, вход в ритуальный зал им был бы заказан. Этот участок подчинялся своим собственным магическим законам, особенно в той части, что касалась астрала.       Зендр спустился на первую ступеньку искусно вытесанной винтовой лестницы, уходящей глубоко под землю. Как он и предполагал, старое магическое освещение было очень тусклым, едва различимым. С каждой ступенькой воздух становился затхлее и тяжелее. Тусклый свет его артефактов-фонариков с трудом пробивался сквозь плотную тьму, едва выхватывая очертания грубо отёсанных камней, покрытых древними, почти стёртыми барельефами. Шаги эхом отдавались вглубь земли, и каждый из них, казалось, давил на плечи.       В этих стенах Зендр остро чувствовал тяжесть истории. Род Варгернов являлся одним из кирпичей фундамента, на котором стояло это королевство. Почти тысячелетие назад будущая королевская династия отправлялась в поход на дикие земли, где правили племена фэйри. Люди столкнулись с реальностью, чуждой смертным. Густые леса, туманные болота и каменные круги были пропитаны их магией, делая территории практически непроходимыми.       Человеческая армия, хотя и многочисленная, нуждалась в чём-то большем, чем просто сталь. Большинство солдат обладали лишь зачатками магического дара, но даже их инстинктивные способности были жизненно важны. Сама королевская семья, как гласили смутные легенды, тоже хранила свой собственный, ныне утерянный дар.       Покорение этих диких лесов и их обитателей было кровавым и затяжным. Фэйри оказывали ожесточённое сопротивление. Именно тогда, в условиях отчаянной борьбы, проявилась истинная сила и прагматизм первого короля. Успех его армии был обусловлен не только численностью, но и, в первую очередь, необычным для того времени сочетанием тёмных и светлых магов, работающих в одной связке. Светлые маги исцеляли и защищали, но тёмные, чьи искусства часто презирались из-за религиозных предубеждений, обладали куда более глубоким пониманием духов и самой смерти. Они могли понимать и противодействовать чуждой магии фэйри, которая часто была не просто «тёмной», а «дикой» и необузданной.       Именно тогда в ближний круг короля вошёл Ищущий Варг, основатель его рода. Дар Варга — способность общаться с мёртвыми — считался проклятым. Но король, дальновидный прагматик, быстро осознал бесценность такого медиума в незнакомых землях. Варг мог выведывать тайны павших, проникать в смысл древних заклятий, оставленных на земле, и, возможно, даже получать сведения от умерших фэйри. Именно первый король, вопреки общественным предрассудкам, заложил начало новой вехи в развитии тёмных магических наук, позволив королевству достичь своего пика.       Зендр помнил и о периоде в истории, когда люди были открыты контактам с фэйри. Некоторые племена заключали перемирия или даже полноценные союзы с человеческими правителями. Ходили слухи, что в прототипе Магистериума тех времён существовало целое подразделение по дипломатическим связям с фэйри. Однако прямых доказательств этих союзов почти не сохранилось. Многие подозревали Магистериум в «подчистке истории» — уничтожении важных документов, когда политический ветер изменился и союзы с волшебным народцем стали позорными. Все намёки и бумаги, доказывающие эти связи, в основном хранились в фамильных архивах аристократов.       У каждой семьи, что в итоге основала знатный род, была особая способность, позднее превратившаяся в ремесло. Варгерны со своим медиумизмом были лишь одним из таких примеров. Неудивительно, что многие строили конспирологические теории о том, что король и его сподвижники заключили договор с Высшими фэйри — исконными властителями этих земель. Зендр был слишком мал, чтобы поинтересоваться у Старейшин о правдивости этих слухов. Однако его недавнее открытие в склепе Трейсов — древней постройки с артефактом, явно опережающим людские возможности, служило убедительным аргументом в пользу того, что Сиды действительно существовали. И были по уровню развития на голову выше людей.       Поэтому Зендр не исключал правдивости слухов относительно как мистического происхождения его рода, так и необычайного развития его дара. Поддерживать родовую способность, чтобы каждый третий рождённый в семье обладал даром медиума, было непросто. Это можно было назвать почти селекцией.       Варгерны всегда ограничивали свой дар, замыкая его на силе рода, которую находили в душах предков. Они развивали способность слышать лишь два поколения прямых предков: родителей, дедушек и бабушек. Дальше, по их убеждению, лежали хаос и безумие. Этого было достаточно, чтобы поддерживать мудрость рода, обеспечивать преемственность знаний. Строгий контроль над даром, постоянная работа по отбору и воспитанию — всё это гарантировало выживание и силу их линии.       Поэтому вопросы продолжения рода требовали согласия Патриарха. Он был не просто главой семьи, но и хранителем крови, отвечающим за то, чтобы потомок нёс в себе дар. Однако сейчас Зендр был неограничен в своих действиях.       Когда медиум впервые за долгое время остался наедине с собой, из глубин подсознания поднялись тёмные мысли. Он бросил род, а теперь шёл за кольцом главы скорее из необходимости и надежды на освобождение от печати подчинения, чем из чувства долга. Более того, Зендр эгоистично понимал: на нём всё и закончится. Он всё ещё не рассматривал вариант с продолжением фамилии.       Ему не нужны были дополнительные рычаги воздействия со стороны светлых сил. Его также тревожило, как всё кончится и для Зерринов, даже если он возьмёт второе кольцо. Зендр так и не смог освободиться от отвращения к людям в принципе. Что уж говорить о детях. И как дитя отступников, он боялся повторения своей судьбы для своих детей, если бы когда-нибудь решился на отцовство. Это было ещё одним железным аргументом в пользу его позиции.       Стены лестницы спускались круто, изредка прерываясь нишами. На некоторых участках, где камень был менее повреждён временем, Зендр различал вырезанные глифы и символы — не совсем человеческие, но скорее изначальные, будто выхваченные из самого языка фэйри. И это поднимало в нём необъяснимое волнение: воспоминания из детства были размытыми, не содержавшими таких подробностей о родовой защите, частью которой был каждый из этих глифов. Воздух здесь застаивался. Зендр чувствовал, как энергия магических накопителей на его поясе отзывается слабой, едва уловимой дрожью.       Наконец, узкий проход лестницы расширился, выходя в огромный зал. Над головой нависал свод, имитирующий ночное небо. Это не было просто художественной имитацией; от этих каменных созвездий веяло чем-то жутким.       Перед ним развернулся фамильный склеп, но назвать его просто захоронением было нельзя. Это был лабиринт из чёрного, поглощающего свет камня. Десятки, если не сотни, резных саркофагов и пустых ниш тянулись вдоль стен, каждый из которых был украден символом Варгернов — мотыльком-бражником «мёртвая голова». Из каждого саркофага исходила слабая аура — шёпот ушедших.       Здесь, в самом сердце поместья, где время текло иначе, а грань между мирами истончилась до предела, ему предстояло принять кольцо. Кольцо, которое было проклятием. Кольцо, что должно было связать его с безмолвными предками. Тяжесть осознания давила на Зендра. И на этот раз он должен был встретить её в одиночку. Медиум окинул взглядом ближайший к себе сектор — ряды пустых ниш. Горькая ирония сдавила сердце: он не знал, сумеет ли добиться от Магистериума передачи останков своей семьи, чтобы мёртвые наконец обрели покой в обители рода. И что ещё горше, Зендр сомневался, что его останки когда-либо займут место в этом святилище. Он, как кровный потомок, имел право здесь находиться, но предчувствовал, что его собственный конец, скорее всего, не принесёт ему упокоения среди предков.       Зендр не спешил к ритуальному залу, изо всех сил стараясь игнорировать зов кольца главы рода. Этот зов, почти утихший за последние годы, теперь нарастал. Древний артефакт словно чувствовал, зачем он здесь.       То, что он не слышал своих далёких предков дальше поколения деда, не означало, что он не ощущал их едва уловимого, но отчётливого присутствия. Хотя многие души, несомненно, давно ушли на перерождения, его не покидало чувство, что кто-то рядом. И это не было похоже на разрушительные, хаотичные контакты с астралом, к которым привыкал каждый медиум, пытаясь удержать осколки чужих эмоций. Нет, родовой склеп дарил чувство безмятежности.       Он медленно двигался от одного саркофага к другому, и в памяти сами собой всплывали давно заученные в детстве генеалогические древа. Ему не нужны были мемориальные таблички. Незаметно для себя Зендр остановился перед саркофагом Варга. Он был удивительно простым, даже грубовато вытесанным в сравнении с роскошными гробами более поздних эпох, но именно эта первозданная строгость делала его самым величественным. Перед ним Зендр почему-то ощущал себя нашкодившим мальчишкой, который вот-вот будет пойман за проступок. Нехотя Зендр направился к ритуальному залу, мельком бросив взгляд на запертую дверь хранилища артефактов. Проверил в сумке заветные, особым образом приготовленные свечи.       Ритуальный зал, идеально круглый, венчал куполообразный потолок. По отполированному полу расходились сияющие руны запечатывающей пентаграммы, сложная сеть магических линий. Массивный алтарь в центре служил накопителем родовой магии, питавшим каждый узел чар.       Стараясь не замечать блеск изумруда в перстне, Зендр расставлял чёрные, красные и белые свечи в строгой последовательности. Он сотни раз выполнял этот ритуал для чужих призраков, но сейчас, для своих предков, чувствовал непреодолимую потребность сделать всё безупречно.       Затем, собрав волю в кулак, он особым образом поджёг свечи магией. К его глубокому стыду — всё произошло в точности, как в ритуале для Зерринов: чёрные свечи, символизирующие страдания и обиды усопших, вспыхнули легко и ослепительно ярко. Их пламя высоко трепетало, отбрасывая причудливые тени.       Зендр угрюмо смотрел на красные свечи, призванные символизировать связь между живыми и мёртвыми. Он безмолвно шевелил губами, то ли в немой мольбе, то ли в проклятии. В глубине души уже был готов к тому, что их пламя так и не поднимется.       Он никогда не слышал голосов своего деда и отца; эти два поколения Варгернов были задушены антимагическими кандалами адаманта ещё при жизни, и их души оставались под гнётом. Зендр понимал: они могли ему не ответить, даже если бы их останки наконец-то упокоились в родовой обители. Эта мысль жгла его.       Красные свечи даже не начинали дымиться. Словно насмехаясь над его глубоким отчаянием, тёмные фитили оставались неподвижными. Это было молчаливое порицание. Взгляд Зендра, потяжелевший от разочарования, неохотно переместился на перстень, сиротливо лежащий на алтаре. Всё это время медиум избегал даже прямо смотреть на него.       Хотя решение было принято, для Зендра надеть на себя артефакт было подобно медвежьему капкану. После лет рабства на рудниках любые обязательства, даже родовые, воспринимались как новая клетка. От одной только мысли об этом его кожа зудела.       Зендр опёрся двумя руками о холодный алтарный камень, неуверенно переступая с ноги на ногу. Он словно вновь превратился из зрелого мужчины в испуганного мальчишку. Чтобы хоть немного успокоить волнение и унять бешеное сердцебиение, отдававшееся неприятным гулом в висках, ушло больше получаса.       Зендр резко задержал дыхание и взял кольцо. Оно оказалось на удивление увесистым, с холодным, давящим ощущением древности. Прямо на ладони медиума, под его пальцами, металл медленно потеплел, стал податливым, и артефакт принял размер, идеально соответствующий его указательному пальцу правой руки. В этом мгновенном, почти разумном подчинении кольца было что-то жуткое.       Зендр взял перстень двумя пальцами и, затаив дыхание, медленно надел. Руку неприятно кольнуло, словно иглами, и этот укол был лишь предвестником той агонии, что обрушилась на Зендра. Артефакт не просто пил его кровь, он высасывал саму жизнь, узнавая кровь нового главы. В тот же миг Зендр ощутил, как его собственные скудные магические резервы, и без того истерзанные годами рабства на рудниках и жестокого магического дефицита, хлынули в кольцо потоком. Будто его изнутри раздирают, а жизненная сила вырывается наружу, связывая его с чем-то древним и неизбежным.       н стиснул зубы до скрежета, тело напряглось. Перед глазами поплыли багровые пятна, а сознание предательски плыло, грозя обмороком. Резервы таяли с пугающей скоростью. Зендр чувствовал, как силы покидают его.       Нет! — мысленно взревел Зендр, собирая в кулак остатки воли. Это была не просто проверка, это была борьба за выживание, за право стоять.       Судорожно, трясущимися пальцами он потянулся к поясу, где висели магические накопители, которые он предусмотрительно прихватил с собой. Срывая один за другим, он с силой прижимал их к руке, заставляя магию вливаться в кольцо не только из своего тела, но и из этих внешних источников.       Свет, пульсирующий от накопителей, был почти ослепительным, обжигающим, но Зендр не ослаблял хватку, зная, что это его единственный шанс выстоять, не дать древнему артефакту поглотить его полностью. Кольцо втягивало в себя энергию, ненасытное, словно древний хищник, который наконец-то дождался своей жертвы и теперь пил до дна.       В тот же миг, как только энергия хлынула в перстень, его сознание взорвалось. Водоворот образов, звуков, чувств обрушился на него.       Неуловимые родовые секреты, хранимые веками, нахлынули волнами — знания о древних договорах, о предательствах и подвигах, о забытых заклинаниях и запретных местах. Он видел лица, слышал обрывки фраз на давно мёртвых языках, ощущал боль и радость, триумфы и поражения тех, кто носил этот перстень до него.       Память, глубоко проникающая, тяжёлая ноша всех поколений. Всеобъемлющее единение, намертво скрепляющее его с новым статусом главы рода до самой смерти. Полностью погружённый в этот вихрь сознания, оглушённый и ослеплённый потоком прошлого, Зендр не видел, как разом, словно от невидимого прикосновения, вспыхнули красные свечи. Их пламя взметнулось вверх, яркое и сильное, изгоняя мрак и наполняя зал тёплым, кроваво-красным светом. Это был знак — прощение и благословение мёртвых, важное согласие, которое он так долго ждал.       Отдалённо, сквозь пелену ощущений, словно сквозь толщу воды, Зендр уловил слабое, фантомное присутствие в астрале. Он почувствовал деда, отца, бабушку и мать — их души, наконец-то освобождённые от адамантовых антимагических ограничителей, вернулись, чтобы взглянуть на него. Они были слабы, их присутствие было столь эфемерно, что он едва мог ощутить их приветственное прикосновение к своему сознанию. В этой почти полной немоте лишь два голоса прозвучали отчётливо, пробиваясь сквозь астральную завесу с силой, не свойственной призракам, и наполняя его истощённую душу удивительным теплом:       «Ты наконец-то сделал это, Зендр…» — голос деда, строгий и знакомый, полный одобрения.       «Мы гордимся тобой, сын…» — голос отца, наполненный теплотой и облегчением, словно камень свалился с сердца.       Но вдруг Зендр ощутил ещё что-то, совершенно иное, что мгновенно вырвало его из оцепенения прошлого и мёртвых. Здесь, в мире живых, он почувствовал непонятное, но отчётливое родство. Внутренний взор, усиленный перстнем, заметил присутствие двух маленьких огоньков чужих аур, слабых, но несомненно живых. Огоньков, которые ранее были скрыты для него, но теперь, с установившейся связью с родом, стали явными.       Зендр не ожидал узнать, что он не один, что помимо него существуют другие живые Варгерны. Но ещё более ошеломляющим было осознание того, что эти неизвестные огоньки аур принадлежали его прямым потомкам. Это было немыслимо и выбивало почву из-под ног. Он был последним, а теперь оказался звеном в живой цепи. Эта мысль, шокирующая и невероятная, принесла с собой новую, сокрушительную ответственность и даже гнев.       в тот же миг, когда Зендр, а вместе с ним и души его деда и отца, напрямую связанные с ним нерушимыми узами, ощутили это новое, живое присутствие, в зале одновременно с этим зажглись белые свечи. Их чистое пламя символизировало надежду, пробивающуюся сквозь мрак забвения, обещание нового начала.       Ритуал был завершён.