Lass mich rein

Зверь, которого я видел,

был подобен барсу;

ноги у него — как у медведя,

а пасть у него — как пасть у льва;

и дал ему дракон силу свою

и престол свой и великую власть.

* * *

      Первое, с чем встретилась Карлин при пробуждении — адская боль, растекающаяся по всему телу. Голова стала ватной, а тело ослабло до такой степени, что она едва смогла приподняться на постели.       Постель?.. Карлин не помнила, как оказалась на ней. Она прикрыла глаза, видя — будто наяву — эти занятные картинки, рисуемые воображением. Памятью? Воспаленным дюжиной отчаяния и непрекращающейся дробящей болью сознанием?       Всё это было?       Или нет?        Комната напоминала ей палату в тиши больничных стен, только без приевшегося запаха лекарств. Лунный свет, мягко струящийся через окно, приятно освещал комнату. Карлин обнаружила на тумбочке около кровати миску с бульоном, пюрированное мясо и стеклянную соломинку. И правда, как в больнице. На ней было простое и удобное платье, однако… она едва ли могла понять что-то из-за покрывающих тело бинтов. Оно было покрыто ими — от средних фаланг пальцев и до самых коленей. Почти целиком. Будто проклятая ожившая мумия.       Карлин резко повернулась к звуку открывающейся двери, но на пороге, к её облегчению, появился человек — женщина средних лет, облачённая в белый халат. В её руках была ваза с цветами. Медсестра?       — Как вы себя чувствуете, фройляйн Шлеттгауэр? — раздался мягкий доброжелательный голос. Она подошла к тумбе, поставив вазу рядом с Карлин. — Обязательно поешьте. Вам нужно восстанавливаться.       Карлин всё ещё с трудом могла что-либо вымолвить. Она даже не видела себя в зеркало — и не слишком хотела. Создавалось ощущение, что её лицо выглядит не лучше, чем это пюре из говядины.       — Пожалуйста, постарайтесь поесть, — медсестра подарила ей полный сочувствия взгляд. — Это правда очень важно.       — Где я? — прошептала Карлин, не в силах заговорить во весь голос. Ей не хотелось шевелиться, голова была будто свинцовая.       — В одном из тайных штабов Аненербе, — ответила медсестра. — Здесь носителей рун готовят к предстоящему обряду посвящения.       — Обряду?.. — переспросила Карлин, пытаясь связать события. — Подождите…       — Не забивайте себе голову, — настояла та, развернувшись к выходу. — Лучшее, что вы сейчас можете сделать — полноценно отдохнуть.       — А от кого эти… цветы? — Карлин повернула голову к вазе, разглядывая свежий букет.       Медсестра ехидно улыбнулась, прикрывая за собой дверь.       — От одного важного человека.       Её вновь оставили одну, как и много следующих дней подряд. Большую из них Карлин, к счастью, не помнила совсем. Её тело приходило в себя — то лишалось сил, проваливалось в беспамятство, то снова оживало и работало, как часы. Кости срастались, кожа вновь становилась гладкой. К ней постоянно наведывались неизвестные врачи, осматривавшие её и напоминающие об отдыхе. Они заверяли, что её жизнь уже вне опасности, но не отвечали ни на какие вопросы, ни на какие попытки узнать правду. И только комната наполнялась цветами — изо дня в день.       Однажды она очнулась под рассуждения врачей и сделала вид, что ещё спит.       — Её кости успешно срастаются, это хорошо, — высказался один из них, делая запись в журнале. — Ещё несколько дней и Тотен точно восстановит её. Сообщите Оберстгруппенфюреру Гето.       «Я никогда не хотел делать тебе больно» — пронеслось в закоулках сознания.        Что-то в душе Карлин завыло одиноким, тоскливым зверем. Будто она упускала что-то… достаточно важное. Оно вертелось и крутилось вот тут, ускользало, словно вода сквозь решето. Смутные мысли заполняли тяжёлую голову. Таранили грудную клетку. Карлин хотелось разреветься. И не могла понять, отчего.       А ещё через несколько дней, когда все раны зажили и кости действительно срослись, она впервые за всё это время отправилась в душ. Её не мутило, не разрывалась от боли голова. Только сил совсем не было, а конечности весили будто по тонне. Полностью помывшись, она вернулась в палату при сопровождении врачей и попросила усадить себя около туалетного столика с зеркалом. Тусклое серое небо за окном ненавязчиво щекотало глаза. В отражении она увидела женщину, смутно напоминавшую её прежнюю — словно призрак в белом одеянии, висевшем в воздухе. Мешки под глазами, бледность кожи…       Медсёстры оставили её и Карлин отчаянно хмыкнула, едва держа слёзы. Кто она? Эта женщина в отражении? И что пережила? Странный шрам на запястье не болел, не чесался. Почему же тогда зажило всё, кроме него?       Дверь её комнаты начала медленно отворяться, и Карлин, не сдерживаясь, ядовито бросила через плечо:       — Уходите! Оставьте меня в покое…       Но вошедший никак не отреагировал на её просьбу, лишь затворив за собой дверь.       — Я же сказала! — она уже хотела рявкнуть что-то грубое и отвратительное, обернулась со стекающими по щекам слезами, но тут же замерла.       Позади стоял Сугуру Гето. В своём прежнем костюме, со связанными под затылком чёрными волосами, солдатской выправкой. И смотрел на неё… так устало.       И тогда она вспомнила всё. Штефана, ресторан, разлитую по полу кровь. Трупы, Тотен, ритуал. Своё прошлое. Будущее. То, что скрывалось теперь под её кожей.       — Ты… — прошептала Карлин, медленно вставая с места. Её трясло. Что она хотела сделать в этот момент? Ударить его, заставить заплатить за всё? Или…       — Мне жаль, что ты должна пока находиться здесь, — Сугуру обвёл взглядом её безликую палату. — Но обещаю, что после восстановления я поселю тебя там, где ты захочешь. И угощу всем, чего пожелаешь. Лучшими из яств.       Её охватила ярость. Настолько сильная, что она бросилась к нему, зарычала, начала колотить его кулаками в грудь, вымещая всю боль, горечь и… утрату. Что он сделал с ней…       — Ты сломал мою жизнь! — взвыла Карлин, голос пробивал комнату острой струёй боли. — Ублюдок!       Она продолжала наносить удары, неутомимо и яростно. Гето стоял каменным изваянием, наблюдая за её истерией, пока не перехватил её руку, вероятно, устав от её попыток избить его.       — Мы снова огрызаемся? — Его голос несколько охладел. — Успокойся, Карлин. Ты знаешь, что всё это неизбежно.       — Нет…       — Тотен искал тебя, взывал к тебе. Знаешь, что случилось бы, не ответь ты на его зов? — он резко приблизил её к себе, видя, как в её глазах вспыхивают огненные искры. — Ты бы сошла с ума. Свихнулась бы, как другие, кто не перенёс его тяжести. И давно уже гнила бы в сырой земле. Если бы не я.       По её бледному лицу продолжали течь слёзы. Дыхание стало прерывистым, а взгляд потускнел — гнев и ярость сменились на слабость. Но прежде чем Карлин успела упасть, сильные руки Сугуру мягко обхватили её, прижали к себе.       — Лучше умереть… — процедила Карлин, пытаясь вырваться, но безуспешно. — Вырви моё сердце! Убей меня! Как ты сделал это с моим отцом…       — Да что с тобой? — Сугуру обхватил ладонями её лицо, поднял на себя, стирая пальцами слёзы. — Уже готова умереть? Так быстро сдаться, хотя можешь отомстить Третьему Рейху?       Его слова заставили Карлин оторопеть.       — Что?..       — Подумай, ты ведь теперь обладаешь силой. Носишь в себе Тотен. И можешь отомстить Рейху за то, что пришлось идти против своей страны. Отомстить за отца. За своё будущее. И своё прошлое.       — Но ты ведь… и есть его часть, — недоверчиво ответила Карлин. Сугуру усмехнулся.       — Какое удовольствие я получил от раннего похищения в лапы нацистов, Карлин? — он прошептал это прямо в её губы. — У меня забрали детство, сделали чудовищем, сделали убийцей и рабом. Я долго думал о том, что ты сказала мне тогда, Карлин. Благо, время было, пока я ждал, когда ты восстановишься. Много, много времени…        Сугуру притянул её к себе, и Карлин растворилось в его объятиях — крепких, тёплых, успокаивающих...       — Признайся, что в глубине души ты понимала, что Красная королева никогда бы не выстояла против Аненербе, — шептал он ей на ухо. — Мы всегда знали про штабы сопротивления и просто позволяли вам существовать, пока однажды не нанесли бы смертельный удар… — спокойно продолжал Гето. — Подумай только: сверхлюди, наделённые огромной силой, против обыкновенных людей. Не очень разумно, согласись?       — Штефан… — всхлипнула она, зарывшись в его форму. — Весь мой штаб…       — Они бы всё равно рано или поздно погибли, — тихо произнёс он, коснувшись её волос губами. — Их бы расстреляли. Как и тебя, если бы не обладала силой Тотена, — после этих слов Карлин медленно подняла на него покрасневшее лицо. — А Штефан… Он стал жертвой обстоятельств, Карлин. И ты можешь это исправить.       Она молчала, хотя в глубине её души бушевала иная часть — та, что желала разрушить, уничтожить, стереть всё к чертям. Но другая — спокойная, смиренная — принимала его слова, словно неизменную истину.       — Как?.. — в её глазах заискрила надежда.       — Ты теперь одна из нас и можешь использовать свою силу, если полностью и грамотно её изучишь, — мягко улыбнулся Сугуру. — Научишься убивать, воскрешать и снова убивать… И тогда у тебя появится возможность увидеть его ещё раз.       Но после осознания…       — НЕТ! — Карлин вырвалась из его крепкой хватки, но упала из-за слабости на пол. — Нет, ни за что! Я не одна из вас!       — Слишком поздно, дорогая. В тебе уже эта сила, ты здесь, ты моя, — Гето медленно наклонился к ней, разглядывая её хмурое лицо. — И вместе мы изменим многое. Третий Рейх ошибается в том, что их «ручные зверьки» будут продолжать следовать за ними. Особенно, когда эти звери могут быть куда опаснее своего предводителя. У тебя будет возможность отомстить каждому из них, Карлин. А у меня — создать новый мир.       Сугуру протянул ей руку, будто приглашая. И вдруг Карлин услышала голос. Он был прямо там — в её голове. Свой собственный.       «Убей, убей, убей! Отомсти им всем!»       Она сходит с ума? Карлин медленно поднялась на ноги, позволила Гето обнять себя, положила голову ему на плечо.       — И что теперь? — слабо спросила она, отдаваясь ему полностью, не в силах решить. — Что мы будем делать?       Гето нежно погладил её по волосам, проводя пальцами по прядям. Его голос стал мягким, тёплым и спокойным.       — Пока ничего, фройляйн. Сейчас ты должна отдыхать.       Карлин обмякла в его руках. Сугуру поднял её и уложил в постель, укрыв одеялом, а потом услышала его шёпот:       — Оставайся со мной, фройляйн, — он ласково коснулся её лица. — Никто не посмеет причинить тебе вреда. Даже сам Бог.       В тот миг она полностью потеряла страх. А когда её тело наконец исцелилось от ссадин, ушибов и переломов, в один из дней в палату вошли медсёстры, неся в руках длинное, роскошное платье насыщенного бордового оттенка. Они помогли ей одеться, аккуратно поправляя каждую складку ткани, принесли косметику, расчёски и шпильки. Карлин отказалась от помощи — свои волосы она всегда укладывала сама. Ей даже удалось создать сносную причёску и нанести лёгкий макияж, когда она впервые узнала в отражении ту, кем была прежде. Ту женщину — статную, уверенную, грациозную — без тени сомнения, что прежде покрывали сердце.       Вглядевшись в отражение, Карлин вспомнила дни в штабе. Часы, проведённые в расследованиях. Жизнь детектива, которая наполняла её смыслом последние несколько лет. Теперь всё было иначе.       Когда она поправляла помаду, к ней зашёл Сугуру. Он остановился, с улыбкой рассматривая её отражение в зеркале.       — Ты выглядишь обворожительно. Впрочем… как и всегда.       Карлин хмыкнула, повернувшись к нему.       — А ты не в костюме, — она пробежалась по его погонам на чёрной форме СС. — Разве тебя не нужно наряжаться для обряда?       — А мне незачем, — ответил Сугуру, сцепив руки сзади. — Я давно уже прошёл его.       — И всё же, костюм тебе идёт куда больше, — подметила она, хитро улыбнувшись. — Где всё будет проходить?       — В замке Вевельсбург, — ответил Сугуру, когда подошла ближе. Непростительно близко, но никто не смел отстраняться. — Там соберутся остальные носители рун. Тотен не единственная, подвластная контролю, но всё же самая… сильная. Скоро ты сама всё поймёшь.       — Выходит, я смогу сбежать, раз моя руна одна из самых могущественных? — иронично зашептала она ему в ухо. Светлые локоны бесстыдно касалась его щеки. — Ведь так?       — Ты можешь сбежать хоть на край света. — Гето коснулся кончиками пальцев её плеча и повёл до тыльной стороны ладони. От него пахло ветивером, шафраном и медовыми восковыми свечами. — Спрятаться так глубоко под землёй, как захочется, — он перешёл на шёпот, следом касаясь губами её скулы, — но знай, что я всегда отыщу тебя. Где бы ты ни была.       Карлин почувствовала жар, растекающийся по лицу. Она будто смотрела на него впервые — на длинные тёмные ресницы и прямой нос, чёрные глаза и тонкие губы, мгновения назад находившиеся прямо у её щеки. В голове разъедающей кислотой разливалась мысль — держаться подальше, сбежать. Она обжигала, почти причиняла боль. Порождала необходимость оказаться в другом конце палаты, штаба Аненербе, континента, мира. Прямо сию же секунду.       Но сердце стучало так оглушительно громко, что заставляло нестись кровь по жилам. Столь быстро, что палата запятнала перед глазами.       — Я буду ждать, — выдохнула Карлин.       Это было дико — продолжать флиртовать с ним, вести диалог и выслушивать комплименты, особенно после того, что он сделал с ней и с её жизнью. Запихивать подальше мысли, чувствовать, как краска смущения — приятного и горячего — разъедает бледную кожу щёк. И всё же именно это Карлин и делала. Делала и, к собственному стыду, ни секунды не сомневалась.       По крайней мере… пока.       Вскоре они покинули мрачные стены палаты и направились на место обряда. Величественный Вевельсбург — замок эпохи ренессанса — встал перед ней, словно олицетворение древней мощи. В своё время Карлин немало времени посвятила изучению этого объекта, но ничто не подготовило её к тому, что когда-нибудь она окажется его частью.       Сугуру распахнул дверь автомобиля, протянул руку, помогая ей выйти. Идти на каблуках было непривычно после дней, проведённых в слабости, но Карлин не подала виду и уверенно шествовала вперёд. Вслед за ней и Гето ступали остальные носители рун: женщины и мужчины разного возраста, дети и подростки, — все, кто был связан с рунами, — в сопровождении офицеров. Их проводили в большой зал Грааля, ту самую священную обитель, где Карлин уже бывала прежде, — место, где почти погибла, чуть не сошла с ума. Потолок возвышался и был белоснежным, с величественными арками, словно вырвавшись из готического собора. По стенам всего зала тянулись массивные чёрные руны, среди них — её Тотен. Карлин сосчитала восемь символов.       А ещё, среди сверкающих колонн и алтарей, посреди пола, украшенного Чёрным Солнцем, стояла фигура. Светловолосый мужчина в фуражке и чёрном плаще. Карлин уже знала, кто это. И хотя его лицо было скрыто, сердце в груди сжалось — потому что перед ней предстал Рейхсфюрер СС.       — Готова пойти со мной? — тихо прошептал Гето, оказавшись за её спиной.       — Готова, — прошептала Карлин, уже ничего не боясь. Не страшась. И только ступая вперёд.       Она увидела, как на лице Гето расцвела удовлетворённая улыбка. И перед тем, как отойти в сторону, он сказал:       — Тогда создадим этот мир заново, моя дорогая.