Big bad wolf

— Олег, зачем ты это сделал? — спросил Дима сразу, как только зашел в палату. Волков наградил его настолько невинным и непонимающим взглядом, что Дубин едва не засомневался в себе. Но вовремя себя одернул и вспомнил, что доказательства произошедшего инцидента остались на камерах и были ему присланы Рубинштейном. Так что отвертеться у Олега все равно бы не получилось. — Олег, я все видел на записях. Зачем ты это сделал? — капитан скрестил руки на груди, стараясь как можно строже смотреть на Волкова. С тяжелым вздохом Олег поднялся на ноги и с видимым наслаждением потянулся. Разумеется, под камерами он вставать и разминаться не мог, так что использовал для этого свидания с Димой. Несмотря на то, что диминой прямой обязанностью было сказать об этом Вениамину Самуиловичу, равно как и о том, что Олег начал разговаривать, он так и не смог себя заставить. Волков ближе подошел к нему и чуть сжал его руки, стараясь развести их в стороны. Но капитан остался непреклонен. Во всяком случае, пока ему удавалось сохранять строгое выражение лица. Волков тоскливо посмотрел на Диму и снова вздохнул, поводя плечами. — Олег, я не отстану, пока ты не объяснишь, почему ты покусал Игоря, — до конца толком не веря, что произносит настолько абсурдное предложение, Дубин очень внимательно посмотрел на Олега. — Просто, — коротко произнес Волков, снова стараясь разжать руки Димы. — А если правду сказать? — капитан отступил на шаг, чтобы не отвлекаться на прикосновения. — Он ударил, — наконец, сдался Олег и очень ласково коснулся самыми кончиками пальцев пока еще заметной ссадины на скуле Димы. — Олег! — Дубин всплеснул руками и покачал головой. — Ну зачем было это делать? — Он. Тебя. Ударил, — отрывисто с нажимом произнес Олег. Кажется, при мыслях о Громе он снова начал злиться. Во всяком случае об этом говорило слегка сбитое тяжелое дыхание и прищуренный взгляд. Как у самого настоящего хищника. Дима негромко вздохнул и взял руку Волкова в свою, сжимая ее двумя ладонями. — Милый, я не принцесса, за которую надо заступаться, — капитан покачал головой. — Я ценю то, что ты сделал, но это может привести к не самым хорошим последствиям для тебя. Если Рубинштейн решит, что ты сделал это из-за меня, он может запретить мне приходить. Или снова включать камеры, понимаешь? — Дима ласково погладил руку Олега, стараясь хотя бы немного успокоить его. — Пожалуйста, не набрасывайся больше ни на кого. Мне бы очень не хотелось, чтобы твое пребывание здесь стало еще хуже, — он негромко вздохнул. — Прости, — Волков посмотрел настолько виновато, что Дубин, который, в общем-то, и так не сердился всерьез, понял, что оттаял окончательно. — Ничего, — Дима мягко улыбнулся и погладил Олега по щеке. — Как твои дела? Тебе ничего не сделали? Олег покачал головой, и Дубин даже облегченно выдохнул. По правде говоря, к своему небольшому стыду, в этой ситуации он действительно сильнее всего переживал не за покусанного бывшего друга за то, что Волкова снова начнут связывать и обращаться с ним как с бешеной собакой, а не как с человеком. Но, к счастью, видимо, все обошлось. Во всяком случае, Олег выглядел вполне себе как обычно и на первый взгляд на нем не было никаких следов, которых быть не должно. — Ты ведь мне скажешь, если тебя тут кто-нибудь обидит? — Дима чуть задрал голову, внимательно смотря в глаза Олегу. — Ну я серьезно! — даже несколько возмущенно произнес он, когда Волков посмотрел на него таким взглядом, в котором очень уж явно читалось «да я сам кого угодно обижу». — Скажу, — как всегда хрипловато и коротко ответил Олег. Дубину, признаться, было очень интересно: он говорит так коротко и редко потому, что пока просто не может привыкнуть снова разговаривать, или потому что пока так и не восстановился? Эту тему, конечно, хорошо бы было обсудить со специалистом, но такой опции у Дубина не было. Он едва не каждый день грыз себя из-за того, что по сути практически прикрывает преступника, которого требовалось долечить и отдать под суд, но, кажется, впервые в жизни сердце настолько превалировало над разумом, что Дима совершенно ничего не мог с этим поделать. Да и хотел ли? Капитан прекрасно понимал, что все это просто не может длиться вечно. Чем больше Олег приходил в себя, тем сложнее ему было изображать невменяемого. Так что тот день, когда Рубинштейн раскусит их обман, был лишь вопросом времени. Но Диме очень сильно хотелось, чтобы этого времени у них было как можно больше. — Мм? — растерянно мурлыкнул он, когда Олег ткнулся носом ему в шею. — Прости, пожалуйста, я немного задумался, — произнес Дубин в ответ на слегка взволнованный взгляд Волкова. — О чем? — с неподдельным интересом спросил Олег. — О работе, как всегда, — Дубин слегка виновато улыбнулся, поводя плечами. — В последнее время навалилось слишком много всего. Но я обязательно как всегда со всем справлюсь, не переживай, — негромко сказал он, думая, что Олегу пока не стоит говорить о том, что он активно копает под Рубинштейна. Учитывая уникальные способности Волкова при желании выбраться откуда угодно и куда угодно попасть и его инициативность, с него бы сталось попытаться Диме помочь. И это уже точно ни к чему хорошему не привело бы. Олег очень пристально посмотрел на него и как-то недоверчиво фыркнул, сощуривая взгляд. Волков чуть сжал пальцами подбородок капитана, не давая отвести взгляд. — Все хорошо, Олеж, правда. Просто очень много дел одновременно висит, — Дима ласково погладил предплечье Волкова, даже не думая отстранять его руку. Еще некоторое время Олег просто очень внимательно смотрел в глаза Диме, словно бы сомневаясь. Наверняка все равно чувствовал, что Дубин что-то ему не договаривает, и размышлял, стоит ли в это лезть или оставить капитана в покое. В конце концов, оба они уже давно поняли, что ничего важного они друг от друга не скрывают. Сочтя, что все же не намерен допрашивать Диму, Волков убрал руку. Но не успел Дубин толком вдохнуть, как Олег склонился к нему и поцеловал в губы. От неожиданности Дима шарахнулся от него и вжался спиной в мягкую стену, пораженно смотря на Волкова. — Прости, — едва слышно сказал Олег и сделал пару небольших шагов в сторону, выглядя искренне расстроенным и подавленным. Решив, что он и так натворил достаточно и вообще одним безумным поступком меньше, одним больше — уже нет никакой разницы, Дима успел схватить Волкова за руку, пока тот не отошел слишком далеко, и притянул к себе. Не ожидав такого, Олег почти что вжался в Диму, но, верно истолковав намек, не стал тормозить и снова накрыл губы капитана своими. В этот раз Дубин хотя бы был к этому готов. Он обвил руками шею Олега, слегка откидывая голову назад, и приоткрыл губы, позволяя углубить поцелуй. Ощущения от поцелуя с мужчиной были очень странные, слегка кололась щетина Олега, но довольно быстро Дима понял, что ему очень приятно и просто расслабился в руках Волкова. Когда Олег попытался отстраниться, Дима дал ему лишь сделать короткий вздох и сам утянул в следующий поцелуй, чувствуя, как прежде чем скользнуть языком ему в рот, Волков улыбнулся. Кажется, целовались они целую вечность. Во всяком случае, Дубин так сильно увлекся, что в себя его привел только сработавший на телефоне будильник, оповещающий, что через пять минут, как всегда по графику, придут, чтобы дать Олегу таблетки. Они оба тяжело вздохнули, опускаясь на пол. Просто не сдержавшись, Дима нежно чмокнул Олега в губы. Волков с легкой улыбкой провел большим пальцем по все еще влажным и чувственно приоткрытым губам капитана. Дубин чуть склонил голову и медленно потерся щекой о ладонь Олега, смотря на мужчину с искренней нежности. — Я скоро снова приеду к тебе, — тихо сказал Дима, ласково погладив Олега по волосам. Уходить, как всегда, ну очень не хотелось, но так было надо. Вряд ли Рубинштейн поверил бы, что Дубину настолько нечего делать, что он готов часами сидеть с невменяемым человеком, от которого невозможно добиться хоть сколько-нибудь внятного ответа. Волков лишь слегка кивнул, смотря на поднимающегося на ноги Диму с точно такой же тоской. Еще раз погладив Олега по волосам, Дубин вышел из палаты и направился к кабинету Рубинштейна. — Дмитрий Евгеньевич? Давно Вы ко мне не заглядывали, — весьма приветливо произнес Вениамин Самуилович и указал Диме на свободное кресло. — Чаю? — Нет, благодарю, я ненадолго, — Дима сел в кресло и задумчиво посмотрел на Рубинштейна. — Подскажите, доктор, как так вышло, что Олег и Игорь пересеклись? Даже мне, хоть я и не имею соответствующего образования, совершенно очевидно, что видеться им не стоит. — Вы совершенно правы, товарищ капитан. Увы, человеческий фактор и ошибка персонала, — Рубинштейн развел руками. — Санитары перепутали график. И так вышло, что, когда Игоря выводили из ванной комнаты, следом за ним заводили Олега. Они пересеклись в дверях, но Олегу Давидовичу хватило этого, чтобы накинуться на Игоря Константиновича. Уверяю Вас, что все, кто был виновен в этой ситуации, были наказаны и больше здесь не работают. — Это не исправит того, что произошло, — Дима тихо вздохнул. Разумеется, он нисколько не поверил в то, что это была чистейшая случайность. Учитывая все, что он успел узнать о клинике Рубинштейна, здесь чихнуть было нельзя без санкции на то Вениамина Самуиловича или его помощницы Софочки. Так что слова о том, что просто произошла путаница в графиках, звучали как откровенный бред. Но, поскольку доказательств у Димы тому не было, он решил не выдавать своих подозрений. — К сожалению, это так. Но мы хотя бы впредь будем делать все, чтобы такая ситуация больше никогда не повторилась, — Рубинштейн улыбнулся, и Дубин едва сдержался, чтобы не поморщиться. Чем больше он копал насчет этой клиники, тем сложнее ему было держать лицо в беседах с Вениамином. Если вся информация, которую постепенно накапливал Дима, подтвердится, то Рубинштейну светит несколько пожизненных. Да даже если хотя бы часть того, что Дубину удалось по крупицам собрать. — Как Игорь? Насколько все серьезно? — спросил капитан, чуть склонив голову. — С Игорем Константиновичем все совершенно в порядке. Между нами говоря, думаю, во всей этой ситуации сильнее всего пострадала его гордость, — Вениамин Самуилович негромко усмехнулся и поднялся из-за стола. — Олег Давидович явно метил в горло, но Вашего товарища выручила приличная разница в росте между ними. Ну и плотная рубашка. Так что даже не пришлось ничего зашивать. Дима внимательным взглядом проследил за Рубинштейном, прохаживающемуся по кабинету. Как и все остальное, он явно делал это неспроста, так что Дубин, несмотря на легкую усталость, заставил себя максимально сконцентрироваться на каждом малейшем движении доктора, чтобы в случае его успеть среагировать. Вениамин остановился у камина, на котором стояли часы с маятником, и Дима невольно сощурился, слегка напрягаясь. Что-то подсказывало ему, что сейчас ему действительно стоит быть особенно внимательным. Рубинштейн потянулся к часам, но в последний момент скользнул рукой за них и достал курительную трубку. — Вы не будете возражать? — совершенно будничным тоном спросил Вениамин Самуилович, делая вид, что вообще не замечает напряженности Димы. — Нисколько, — Дима откинулся обратно на спинку кресла, только когда Рубинштейн отошел от часов и вернулся за свой стол. Забив трубку, Вениамин раскурил ее и довольно вальяжно раскинулся в своем кресле. — Благодарю Вас, — он глубоко затянулся и неспешно выдохнул дым. — Как Ваш подопечный? — На мой взгляд, по-прежнему, — спокойно ответил Дима, пожимая плечами. — Он явно прекрасно понимает все, что я ему говорю, но совершенно на меня не реагирует. Он очень спокойный, не проявляет никакого раздражения, как мне кажется. Просто сидит в своем углу и слушает меня. А с Вашей точки зрения? Хотя бы теперь уже можно сделать какие-нибудь прогнозы? — Дубин пристально посмотрел на Рубинштейна. — Увы, — в очередной раз выдыхая дым, ответил Вениамин Самуилович. — Не считая недавней вспышки агрессии, объяснение которой довольно легко дать, Олег Давидович словно бы замер в одной точке и не двигается дальше. Да, он спокоен. Мы даже снизили ему дозу препаратов, но в то же время он как будто бы совершенно не заинтересован в том, чтобы идти на контакт. Даже с Вами, как бы печально это ни было. — Думаю, у него много причин не доверять людям, — Дубин вздохнул. — Уверен, мне просто нужно еще немного времени. — Я и не собирался ограничивать Ваше общение, — довольно равнодушно сказал Вениамин Самуилович. — Просто, видимо, оно влияет на Олега Давидовича не так позитивно, как я рассчитывал изначально. — Жаль, что я не смог вылечить Вашего пациента, — Дима невольно тихо фыркнул. Что-то подсказывало ему, что Рубинштейн лукавит. Но пока они с Димой были в равном положении — ни у кого из них еще не было подтверждения своим подозрениям. — Я вовсе не хотел обидеть Вас, Дмитрий Евгеньевич, — примирительно произнес Вениамин, откладывая трубку. — Вы все еще сделали очень много. Быстро свернув разговор под предлогом того, что время уже позднее, а ему еще добираться домой, Дима вышел из больницы. На душе было еще более отвратно, чем после его самого первого визита в клинику. Кажется, помочь ему могло только чудо. Но в чудеса Дубин уже очень давно не верил.