Big bad wolf

— Привет. Спасибо, что согласилась встретиться, — мягко произнес Дима, проходя в кафе вместе со спутницей. — Да какие вопросы, Дим, — Юля усмехнулась, когда они сели за столик. Чтобы их слишком часто не дергали, они сразу заказали по кофе. — Так что ты хотел? Дима невольно грустно улыбнулся. Уже давно они обычно прямо вот так сразу переходили к делу, если кому-то из них было что-то нужно. Никаких больше как дела, как жизнь, что нового. Как-то даже обидно было осознавать, что, оказывается, Игорь был очень прочным связующим звеном между ними. А когда Игорь вынужденно из их жизней пропал, общение практически сошло на нет. Хотя Дубину всегда казалось, что они настоящая стая. И помощь вроде как всегда называлась «по дружбе», но по сути от этой дружбы ничего не осталось. — Дело Рубинштейна никак не дает мне покоя, — Дубин тихо вздохнул. — Спасибо тебе за материалы, которые ты нам отправила, но их, как ни крути и ни пытайся копнуть глубже, не хватает для того, чтобы устроить в клинике проверку и обыск. — Дим, я дала все, что у меня есть, правда, — Пчелкина развела руками, после взяла кружку и отпила немного кофе. — Я знаю, — Дима слегка кивнул. Он с сомнением взглянул на принесенную ему чашку, но так и не притронулся к ней. Казалось, кофе уже у него в крови, и его сердечко вот-вот начнет извиняться за то, что оно без стука. — И еще знаю, что журналисты очень давно стараются добыть как можно больше материалов как о клинике так и о самом докторе. Вряд ли это просто так из обыкновенного любопытства. Можешь рассказать мне, какие есть теории о том, чем он там у себя занимается? — Зачем тебе это? Решил уйти из органов в прессу и начать с громкой сенсации? — Юля вскинула брови. — Нет. Как мы и договаривались, как только мне будет, за что его задержать, ты узнаешь первая и громкая сенсация будет твоя, — Дубин вздохнул. — Я просто чувствую, что там что-то не так. И хочу хотя бы так понять, в какую сторону надо копать, чтобы я мог зацепиться хоть за что-то. Но если я просто попрошу его показать мне карты, он явно откажет, а еще может основательно подчистить то, что полиции видеть не надо. Если он действительно делает что-то противозаконное, то от этого страдают люди, которые находятся в клинике. Я просто не хочу, чтобы он мучил людей, которым и так несладко, — терпеливо проговорил Дима, с удивлением замечая, что Юля как будто бы раздражена. — И о ком ты переживаешь больше, а? Об Игоре или о своем Волкове? — она чуть подалась вперед, пристально смотря Дубину в глаза. Капитан с удивлением посмотрел на девушку, совершенно не ожидая такого выпада в его сторону. — Я знаю, что ты как на работу ходишь к Волкову. А к Игорю так ни разу и не заглянул. Совесть мучает что ли? В глаза ему не можешь смотреть после того, как показания против него в суде давал? — Юля, — Дима тяжело вздохнул, как-то грустно смотря на Пчелкину. — Во-первых, Волков — действительно моя работа. В интересах полиции, чтобы он как можно скорее дал показания и сел в тюрьму, а не лежал на полу в мягкой палате и гавкал, — Дубин даже сам поразился тому, как легко ему удалось солгать. Кажется, за последнее время он действительно очень сильно изменился, но пока сам не мог понять, нравятся ли ему самому эти перемены. — Во-вторых, я просто боюсь слишком взволновать Игоря. Я не знаю, как он отреагирует на меня. Я регулярно спрашиваю у Рубинштейна, как он, и Вениамин Самуилович говорит, что пока он все еще очень нестабилен. Так что я тем более хотел бы знать, если ему угрожает опасность. Прости, если я тебя сильно обидел, но ты ведь сама знаешь — я всегда просто делаю свою работу, — капитан удрученно покачал головой. И как он только не заметил, что Юля, кажется, практически его ненавидит. Как будто все решили только его показания, а не показания еще десятка человек и не признание самого Игоря. В конце концов, он не подговаривал Грома взять на себя всю ответственность и признать себя виновным. Игорь решил это сам. Так что Диме казалось не совсем справедливым, что он оказался крайним. — Угу, так я тебе и поверила, — Пчелкина снова фыркнула. — Но в одном ты и прав. Если Рубинштейн что-то с ним делает, то помочь можешь только ты, так что слушай. Уже давно ходят слухи о том, что он в своей клинике ставит эксперименты над людьми. Я несколько раз подкупала младший персонал, но они особенно не в курсе. Просто отводят и приводят пациентов куда скажут и когда скажут, а потом все убирают. Что именно делает Рубинштейн, они не видят. Все, что я поняла — он хочет создать какого-то сверхчеловека. Что это значит, без конкретных материалов и его записей понять совершенно невозможно, но вроде как он набирает пациентов и пытается вытащить из них вторую личность, как из Разумовского. Какими путями — я без понятия. Еще я слышала, что регулярно из клиники забирают тела, которые впоследствии исчезают без следа. Но доказательств у меня тоже нет. Видимо, жертвы неудавшихся экспериментов. Теперь это правда все, что я знаю, — Юля пожала плечами и откинулась на спинку кресла. — Спасибо, Юль, — после небольшой паузы, взятой для того, чтобы обдумать услышанное, сказал Дубин. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это, если слухи об экспериментах окажутся правдивы. — Ладно, мне бежать надо, — Пчелкина поднялась на ноги. — Надеюсь, в этот раз ты и правда сделаешь что-то полезное, — язвительно бросила она и поспешила выйти на улицу. Оставшись в одиночестве, Дубин шумно выдохнул и на пару минут просто спрятал лицо в ладонях. Возможно, раньше он бы испытал сильнейшие муки совести и начал бы сильно сомневаться в себе, но сейчас он просто знал, что он ни в чем не виноват. Он не сделал ничего плохого ни Игорю ни Юле. Во всем, что случилось с Громом, виноват был только он сам. Капитан устал считать, сколько раз говорил ему, что периодически надо сбавлять обороты, а не делать лишь то, что ему хочется, но это ни к чему не привело. Точнее сказать, привело туда, где Игорь находился теперь. Решение было для него очень тяжелым, но все же Дубин пришел к неутешительному выводу, что к Грому зайти придется. Во всей клинике, Игорь был единственным человеком, кто мог бы внятно рассказать Диме, что с ним делают. И так, чтобы это не вызвало сильных подозрений. Ведь что такого в том, что он просто пришел к другу справиться, как у того дела? К сожалению, Волков пока особо не говорил, а играть с ним в пантомимы явно было бы мучением для них обоих. Дима решил даже не пытаться как-то морально подготовиться. Он не имел ни малейшего представления о том, как может пройти их свидание с Игорем, так что вместо того, чтобы прокручивать у себя в голове тысячу возможных вариантов, решил просто подумать, какие вопросы лучше задать. В палату он прошел без особого волнения, но, лишь увидев, как на него посмотрел Гром, сразу понял, что будет непросто. — Здравствуй, Игорь, — негромко произнес он, рассматривая Грома. Выглядел тот, мягко говоря, неважно. Впрочем, не слишком удивительно, учитывая, в каком месте он вообще находился. Неухоженные борода и усы, осунувшееся лицо с заметными синяками под глазами. Кажется, он даже похудел так, что это было уже заметно. Ну или просто сказалось то, что вряд ли ему в лечебнице дают нормальную физическую нагрузку, чтобы мышцы не теряли тонус. Так или иначе, Диме показалось, что что бы с Громом ни делали, на пользу ему это не идет. — Ну надо же, кто заглянул, — Игорь, хмуро смотря на Дубина, поднялся на ноги. — Чего так долго? Не мог меня найти? — Игорь, давай не будем, — с надеждой попросил Дима, хотя не особенно ожидал, что Гром уймется. — Нет уж, давай будем. Мне спешить некуда, — Гром ухмыльнулся, скрещивая руки на груди. — Почему именно сейчас? Даже я знаю, что ты тут уже практически живешь. — Потому что я вообще не хотел тревожить тебя, боялся сделать хуже. Но сейчас мне очень надо поговорить с тобой, — честно сказал Дима. Не то чтобы он ожидал, что Гром исправится и начнет как по щелчку пальцев вести себя хоть немного по-другому, но, на Димин взгляд, он не изменился вообще. Тем интереснее капитану было, ради чего его тут держат. — И о чем же? О том, как люди чувствуют себя после предательства лучшего друга? — Гром ухмыльнулся. Упрощать Диме жизнь он явно не собирался. — Я не предавал тебя, Игорь. Я просто дал показания. В конце концов, ты сам признал свою вину, — размеренно произнес Дубин, уже поняв, что пока Игорь ему все не выскажет, он не уймется. — Может, я признал ее потому, что меня начал топить собственный друг, не думал об этом? — Игорь сделал пару шагов к Диме, но тот даже не шелохнулся. — Игорь, мы оба знаем, что это не так, — сдержанно ответил Дубин. — И откуда ж ты это знаешь? Ходишь сюда у Рубинштейна учиться, тоже психиатром стать решил? — яда Игорь на него определенно не жалел. — Что он с тобой тут делает? — воспользовавшись шансом сменить тему, поспешно спросил Дима. — Лечит, — Гром фыркнул. — Игорь, я серьезно. Что именно тут с тобой делают? — Дубин внимательно посмотрел на Игоря, заметив сомнение на его лице. Чем бы тут Грома ни пичкали, он, наконец, понял, что Дима настойчиво спрашивает об этом не просто так. — Ничего особенного. Таблетки, сеансы с Рубинштейном, иногда выпускают погулять, — Дима чуть не взвыл, услышав этот ответ. То ли Игорь намеренно не стал говорить правду, то ли хваленый гипноз Рубинштейна был правдой, и Гром просто ничего не помнил. — Ладно, Игорь, спасибо за то, что уделил время, — Дима тихо вздохнул. — Я надеюсь, скоро тебе станет легче. Правда. Не дожидаясь ответа, капитан направился к выходу из палаты. От Грома он явно уже больше ничего не добьется, а препирания с Игорем настолько сильно эмоционально выматывали его, что, казалось, еще немного — и ему самому понадобится сеанс у доктора. — Эй, капитан, — внезапно окликнул его Гром, и Дима с надеждой повернулся. — С повышением. Заслужил, с-собака, — сразу после этих слов Игорь замахнулся и сильно ударил Диму по скуле. У Дубина уже даже не хватило сил удивиться этому. Он лишь грустно посмотрел на едва не трясущегося от злости Грома, и, наконец, вышел в коридор. Поспешно сказав санитару, дежурившему у двери, что ничего особенного не произошло, Дима пошел по коридору, слегка потирая ушибленную скулу. На душе было безумно мерзко. Он так и не сдвинулся с мнения, что не заслужил такого, но все остальные, видимо, считали иначе. Очевидно, Игорь еще и накрутил себя, что повышение он получил за показания, а не за хорошую работу. Пожалуй, это было обиднее всего. Дима некоторое время постоял у дверей палаты Волкова, стараясь просто взять себя в руки. Ни к чему было вываливать свои личные проблемы на Олега, который и так сам мучился. Особенно с учетом того, что Дубин считал все свои проблемы даже близко не столь ужасными, как проблемы Олега. Так что для Волкова хотелось быть сильным и поддерживающим, а не ноющей тряпкой. Едва только он сел на пол рядом с Олегом, тот подобрался поближе и вопросительно посмотрел на начавший формироваться на опухшей скуле синяк. — На работе поставили, не переживай, — постарался спокойным голосом ответить Дубин. Хотя после такого разговора с Громом взять себя в руки было чрезвычайно трудно. Волков явно не остался удовлетворен таким ответом. Он несколько раз отрицательно качнул головой и недовольно засопел, все еще очень внимательно смотря на скулу Димы. — Олег, правда, — Дима тихо вздохнул, ласково поглаживая Волкова по плечу. — У меня такая работа. Может и прилететь по лицу, — капитан грустно улыбнулся. По сути он даже не лукавил. Он действительно пришел к Игорю не с дружеским визитом, а именно по рабочему вопросу. — Свежий, — коротко сказал Олег, давая понять, что все еще не купился. — Игорь ударил, — сдавшись, признался Дима, понимая, что и сам не особенно хочет держать это в себе. — Сейчас? — прорычал Олег. Его глаза опасно заблестели, и Дубин поспешил взять его за руку, ласково сжимая пальцы. — Я был у него, чтобы задать несколько вопросов о Рубинштейне. Он не особенно захотел со мной говорить, — Дима усмехнулся. — Олег, не злись. Я все равно не особенно ждал от него чего-то адкеватного. Волков неодобрительно посмотрел на Диму, шумно выдохнув. Он поднял руку и очень ласково и осторожно самыми кончиками пальцев коснулся скулы Дубина, после чего с, казалось бы, несвойственной для себя нежностью погладил Диму по волосам. Капитан мягко улыбнулся ему и с удовольствием потерся щекой о такую теплую ладонь. Неожиданно Олег придвинулся еще ближе и практически сгреб Диму в свои объятия, крепко сжимая в своих руках. — Олег, полегче, — Дубин тихо рассмеялся, прижавшись к нему и обняв в ответ. — Спасибо тебе.