Завтра будет солнечно

Дементоры – существа, заглянуть в лицо которым действительно всё равно что посмотреть в глаза самой смерти, ведь капюшон они откидывают только для поцелуя, после которого человек самим собой уже не будет. Продолжая жить физически, он больше не существует. Его не найти в той бездне ужасных мыслей, воспоминаний и кошмаров, куда он проваливается после встречи с дементором. Это всё Дестини узнала, когда Трейси привела их с Теодором в «Три метлы» и купила по большой плитке шоколада каждому. Хотя вокруг было шумно, в этом веселье Дестини улавливала что-то ненастоящее, натянутое. Все находящиеся здесь студенты знали о том, кто ждёт их снаружи, не могли не знать. Они смеялись и громко разговаривали, чтобы заглушить свой страх, плохие мысли, лезущие наружу воспоминания. Дестини с трудом подавляла желание закрыть уши руками и лечь на стол, чтобы казаться как можно меньше. – Мама уверена, что сладкое помогает поднять настроение, – сказала Трейси, отламывая от своей плитки большой кусок. – А Люпин в прошлом году говорил, что это главное оружие против дементора, если не считать Патронус. Что тем серебристым животным, прогнавшим дементора, был Патронус, они тоже уже поняли, только не знали чей он – профессора МакГонагалл или Флитвика. Дестини молча ела свой шоколад, по маленькому глотку отпивала сливочное пиво и наблюдала за Теодором. Он съел только маленький кусочек, к пиву даже не притронулся и только отмахивался от всех вопросов, которые Дестини с Трейси пытались ему задавать. Он и всегда мог начать унывать по любому поводу, но сейчас это было не просто уныние, да и они понимали, что повод на этот раз самый серьёзный. Плохих воспоминаний у Теодора хватало, но Дестини не знала, как ему помочь от них избавиться. Иногда казалось, что он и не хотел избавляться. Следующие дни потянулись сплошной чередой. Дестини не успевала замечать, как проходили недели, погода становилась холоднее, а время на календаре подходило к Хэллоуину. Это означало не только то, что прибудут делегации из Шармбатона и Дурмстранга, но и ещё одно событие – день рождения Дестини. Вообще-то она не знала, когда родилась. Впервые приехав в Хогвартс, она поняла, что не могла родиться позже августа тысяча девятьсот восьмидесятого, потому что в таком случае в школу бы отправилась на год позже. Дестини, конечно, ни у кого не могла спросить, как это работает – процедура отправки писем первокурсникам. Точнее ей сказали, что этим заведует волшебное перо, вписывающее каждого рождённого волшебника в список. Вероятно, когда имя Дестини официально сменили, оно изменилось и в этом списке. В любом случае у неё должен был быть день рождения, и вместе с родителями они праздновали его в ночь Хэллоуина – именно тогда Дестини очутилась у Смитов. Это был её день рождения в их семье. Объяснять всё это однокурсникам Дестини не любила, но это пришлось сделать ещё на первом курсе. К их чести и радости Дестини, никто никогда больше не спрашивал у неё обстоятельства её появления у приёмных родителей, кроме Трейси, которой она могла довериться. За несколько дней до Хэллоуина Дестини сидела в библиотеке, готовилась к следующему заседанию исторического клуба. Она вступила в него в прошлом году (набор проходил только с третьего курса, иначе бы Дестини сделала это и раньше) и посещала каждое собрание. Из её однокурсников туда никто больше не ходил, хотя Дестини искренне не понимала почему. Она любила Историю магии больше всех остальных предметов, хотя профессор Бинс вовсе не казался ей человеком, который правильно её преподаёт, однако в историческом клубе, хоть и основал его профессор Бинс, редко проводил собрания он, чаще всего приглашая экспертов-историков со стороны, которые иногда даже водили учеников на экскурсии в музеи, где работали, а в конце прошлого года Дестини попала на раскопки древнего поселения магов на юге Британии, куда учеников отвёл историк-археолог, которого позвал Бинс. – Что ты делаешь? Дестини, вздрогнув, подняла голову и увидела над собой Теодора: взъерошенные волосы, вместо мантии чёрный кожаный плащ, под носом следы крови, которую он явно пытался отмыть, но не слишком усердно. Его общий понурый вид говорил о том, что он снова в апатии, а неотмытая кровь как раз объясняла причину. Опять подрался, может с Теренсом Хиггсом, а может, и с кем-то другим. Дестини не любила, когда он дрался, он знал это, но всё равно пришёл – значит, ему действительно плохо. Дестини вздохнула и провела рукой над двумя книгами, которые изучала. – Готовлюсь к проекту по истории. Тема – основание Хогвартса, я пишу по Салазару Слизерину. Как оказалось, про него не так-то много достоверной информации. – Можно я с тобой посижу? – обречённым голосом спросил Теодор. Критично его осмотрев, Дестини кивнула – она не могла ему отказать, когда он в таком состоянии. Мадам Пинс не слишком одобряла присутствие в библиотеке хулиганов, а Теодор, по её мнению, несомненно им являлся, особенно сейчас, когда игнорировал школьную форму и мог закапать кровью драгоценные книги, но он был в компании Дестини, которая ни разу не дала в себе усомниться, и общее впечатление от них двоих было в целом положительным. Дестини отодвинула свои книги и пергамент, куда она делала заметки, и Теодор приземлился на соседний стул, тут же уложив голову на стол и несчастным взглядом пройдясь по пыльным полкам вокруг. Дестини подпёрла голову рукой и с сочувствием на него посмотрела. – С кем ты подрался? – тихо спросила она. Теодор утомлённо прикрыл глаза и попытался покачать головой. – Не спрашивай. Пожалуйста. Зная, что Теодору чужие прикосновения не помогали так, как ей самой, Дестини всё же после недолгих раздумий положила руку ему на плечо и чуть сжала. Шумно вздохнув, он расслабил плечи и повернул голову к ней, чтобы поймать её слабую улыбку, прежде чем она вернулась к своим книгам. – И что там пишут про Слизерина? – безучастно спросил Теодор, однако Дестини знала, что, если бы ему было не интересно, он бы и не спрашивал. Она страшно выкатила глаза, скосив на него взгляд. – В этих книгах ещё ничего, но я уже начиталась про его тайные отношения с Еленой Когтевран, про то, что он был анимагом и превращался в огромную змею, а в одной старинной книжке вообще было написано, что его никогда не существовало, а под именем Салазара Слизерина скрывался сбежавший из плена викинг, чтобы его не отыскало вражеское племя и не убило из-за какой-то кровной вражды. – Может, это правда. – А может, он на самом деле был женщиной, скрывающейся от родителей, которые хотели отдать её в монастырь? Такие теории я тоже читала. Теодор рассмеялся, из-за чего пергаменты Дестини чуть отлетели. Не разозлившись на него, Дестини подвинула свитки обратно и с облегчением вытянула руки. – Слава всем Основателям, я тебя рассмешила! – Ты всегда меня смешишь, – пожал плечами Теодор и поднял голову, садясь на стуле поудобнее. – Ну а теперь давай потише, а то сейчас мадам Пинс придёт разбираться. Они одновременно повернулись к стойке библиотекаря, из-за которой мадам Пинс хоть и бросала на них злые взгляды, была занята с другим посетителем – профессором Грюмом. Рядом с ним уже выстраивалась приличная стопка книг, и, переглянувшись, Дестини с Теодором вздохнули. Понизив голос, Теодор недовольно пробормотал: – Он и так задаёт нам кучу заданий и на уроках последние соки выжимает. Что опять задумал? – Трейси его уроки нравятся, – сказала Дестини, хотя Теодора этот факт только больше раздражал. Он и сейчас закатил глаза, собираясь что-то сказать, так что Дестини добавила: – Ну а я уже не могу ставить эти дурацкие щиты. Он никогда не бывает доволен, когда у меня получается, а если я делаю что-то не так, замечает каждую мелочь. Теодор поджал губы, и они снова исподлобья посмотрели на профессора, боясь, что он может их подслушивать. Но волшебных ушей у него не было, и, пока он не повернулся к ним, со своими книгами направившись к выходу, можно было не бояться. Магический глаз профессора Грюма как обычно бегал в глазнице и, тоже как обычно, вдруг уцепился за Дестини, задержавшись на ней на пару секунд. Пока профессор проходил мимо, Дестини даже перестала дышать, словно это помогло бы от него скрыться. Она была уверена, что, даже когда их с Теодором стол оказался позади, он продолжал буравить её своим глазом. Когда стук его деревянной ноги стал совсем тихим, Дестини выдохнула и наклонилась к Теодору, став говорить ещё тише. Теодор наклонился к ней в ответ, повернувшись боком, чтобы подставить в её сторону ухо. – Ты не замечал, что он на меня как-то странно реагирует? – спросила Дестини, боясь, как Теодор может это воспринять. Он пару секунд молчал, сверля взглядом полку напротив себя, потом покачал головой и непонимающе пожал плечами. – Что ты имеешь в виду? Дестини огляделась по сторонам, хотя, кроме них, в этой части библиотеки никого больше не было. Опустив руки, она стала теребить манжету своей мантии. – Иногда, когда вокруг никого больше нет, вот примерно как сейчас, мне кажется, что он что-то находит у меня на лице, что ему не нравится. Этот его волшебный глаз... Он просто упирает его куда-то мне в лоб и смотрит. Теодор отклонил голову, чтобы взглянуть на лицо Дестини, и она скептически подняла брови. – Ты-то что пытаешься рассмотреть? Три года это лицо видел. Он скривился и отодвинулся. – Вот и пытался посмотреть новым взглядом. Может, это из-за твоего шрама? Он странной формы, привлекает внимание. Дестини неосознанно потянулась к шраму, но одёрнула себя и снова сжала в пальцах рукав мантии. – Я тоже про это думала. Было бы куда легче, если бы я знала, откуда он у меня взялся. Они немного помолчали, потом Дестини сгорбилась и неуверенно уточнила: – Думаешь, это плохо? Вдруг и правда что-то не так. Взглянув на Теодора снизу вверх, она увидела, что он нахмурился. – Это же Грюм. У него паранойя и наверняка он придаёт слишком большое значение всякой чуши. Дестини хотела бы почувствовать успокоение после этих слов, но у неё не получилось. Теодор это тоже заметил и попытался сам расслабиться, чтобы её не нервировать: опустил снова напрягшиеся плечи и перестал хмуриться. – Если он тебя так сильно достал, может, спросить у него? Или пожалуйся профессору Снейпу, он должен разобраться. Как и в случае с болью в шраме, Дестини понимала, что никому ничего не расскажет, но несколько раз кивнула. – Займусь-ка я своим Слизерином-викингом-неудавшейся-монашкой. А ты можешь поспать, я прикрою тебя перед мадам Пинс. Теодор снова лёг на сложенные на столе руки и, повернув голову в сторону Дестини, больше ничего не говорил. Она действительно вернулась к выполнению задания, но краем глаза замечала, как Теодор редко моргает, так и не закрыв глаза. *** – Привидение! Дементор! Э-э-э... скат! Нет-нет, это привидение, точно! Или нет, подожди, это смеркут! Да, точно, смеркут! Нет? Что значит это движение руками? Ты привидение! – Время! Трейси разочарованно застонала, запрокидывая голову, из-за чего её праздничный колпак съехал на лоб, делая её похожей на единорога, и откинулась на спинку дивана, сжимая в руках подушку. Миллисента, прекратив делать руками волны по бокам от себя, понуро опустила их вдоль тела. – Это была плакучая ива... – Плакучая? Ива?! Миллисента! Драко рассмеялся, с победным видом сложив руки на груди. Сидя на подлокотнике кресла Дафны, он был выше всех из компании, и явно ощущал превосходство. – Один-ноль в пользу нашей команды. Девчонки всегда продувают, пора бы вам уже сдаться. Взгляды всех девочек в гостиной – Трейси, Дафны, Миллисенты, Пэнси, Мораг и Дестини – обратились к нему, одинаково холодные и обиженные. – Ничего не «всегда», – начала отбиваться Трейси. – И все наши проигрыши были из-за того, что вы с Блейзом жульничаете, а Крэбб с Гойлом встают в пару. Они единственные понимают, кого изображают. – Ну и в чём тут жульничество? – лениво уточнил Блейз, по лицу которого тоже блуждала довольная улыбка. Дестини, редко нуждающаяся в применении насилия, чтобы расправиться с обидчиками, с трудом сдерживала желание бросить в него кочергу, тем более Блейз, сидящий, сложив ноги, у самого камина, был от неё в опасной близости. Дафна, хотя её дружба с Блейзом была куда крепче, чем дружба со всеми девочками вместе взятыми, возмущённо вскинула подбородок. – Когда будете играть по-честному, мы от вас мокрого места не оставим. А если нет – мы тоже можем начать играть не по правилам, и посмотрим тогда, кто кого! – Вы уже играете не по правилам: вас больше, чем нас, – махнул рукой Теодор, один занимающий целый диван рядом с камином. Праздничный колпак он уже разорвал на множество кусочков, и они валялись и на нём самом, и на подушке дивана, и на полу снизу. Время подбиралось к полуночи, а спать никому ещё не хотелось: все были возбуждены вчерашним прибытием в Хогвартс делегаций из иностранных школ и тем, что среди учеников Дурмстранга приехал Виктор Крам, и сегодняшним отбором чемпионов Турнира. Дестини в квиддиче ничего не смыслила, но даже она открыла от шока рот. Виктор Крам – знаменитость! – будет жить с ней в одном замке! Что уж говорить о тех, кто с ума сходил по всему, что связано с квиддичем: Дестини давно не видела, чтобы Трейси была чем-то так восхищена, что потеряла дар речи, а Драко растерял весь свой спесивый вид и вместе со всеми стал искать что-то, что можно подсунуть Краму, чтобы он дал автограф. Когда Крам ещё и стал чемпионом Дурмстранга, сложно было представить себе более популярную личность, живущую сейчас в замке, и Дестини даже была не уверена, что все ученики Хогвартса болеют за Седрика Диггори, а не за Крама. День рождения Дестини, конечно, отошёл на второй план после таких событий, но все четверокурсники всё равно собрались у камина после праздничного ужина, с подарочными свёртками, а Трейси добровольно-принудительно надела каждому на лоб яркие колпаки, искрящиеся фиолетовым – любимым цветом Дестини. Они так праздновали каждый день рождения, выпадающий на учебный год, и, хотя Дестини не любила оказываться в центре внимания или быть катализатором празднества, ей нравилась эта традиция. Тем более в день рождения все обиды забывались: никто завуалированно не намекал на её сомнительное происхождение, Дафна с Трейси объявляли, хоть и с перерывами, негласное перемирие, Блейз переставал скучать, а Теодор – хмуриться. Даже Крэбба с Гойлом принимали в общую игру, потому что они действительно помогали команде мальчиков отгадывать слова, хотя никто, кроме них, не понимал, что они загадывают. – Хорошо, – объявила Трейси, уже встав посреди их сборища, деловито сложив руки на груди. На её груди мерцал фиолетовым значок с именем Дестини, завитушки над которым складывались в изящную корону. – Ещё один раунд. Играем трое на трое, чтобы по-честному, без жульничества и с равным количеством игроков. Крэбб, Гойл, вы не играете, ясно? Она с недоумением нахмурились и сгорбились, став ещё больше походить на горилл, но не возражали решительному виду Трейси. – И кого ты предлагаешь в игроки в девчачью команду? – нарочито скучающе поинтересовался Драко. – Себя, конечно же? – Ещё бы, – кивнула Трейси, повысив голос. – И Дестини с Мораг. – Эй! – возмутилась Дафна. – Ты что, вела учёт, кто больше всех слов отгадал? Что за дискриминация? Трейси никак не показала, что услышала её слова, но Пэнси тоже обиженно всплеснула руками: – Может, это мы не хотим, чтобы ты была в команде, а? – Вот-вот, – не осталась в стороне и Миллисента. Дестини села в своём кресле поудобнее, чтобы стать выше, привлекая к себе внимание. – Я вполне согласна уступить своё место кому-то другому, – пожала плечами она, и все на неё обернулись. – Уже устала играть. – Но это же твой день рождения, – вскинула брови Мораг. – Вот именно, – легко согласилась Дестини. – Значит, делаю что захочу. Пусть вместо меня играет Пэнси. У неё хорошо получается показывать. Пэнси, любящая похвалу, но не от Дестини, скомканно огляделась, как будто ища кого-то, кто подсказал бы ей правильную реакцию. – Ну уж ладно, – протянула она, опустив наконец взгляд. – Переживу. Миллисента, сидящая на полу у кресла Дафны, втянула голову в плечи. – Я вообще-то тоже не очень хочу играть... Так что команда сложилась: Трейси, Дафна и Мораг. Дестини с интересом посмотрела на то, как Дафна с Трейси неприязненно сморщили носы, бросив друг на друга короткие взгляды. Блейз в предвкушении потёр друг о друга ладони. – Это будет интересно. Давайте, начинаем! Дестини перекинула ноги через подлокотник кресла, садясь в нём боком, и взгляд её упал на Теодора, всё ещё лежащего на своём диване. Он выглядел почти безмятежно, перебирая остатки от колпака вокруг себя, хотя не сбрасывал с лица чёлку, отчего казался мрачным, по своему обыкновению. Дестини догадывалась, что и он бы хотел отказаться от игры, но тогда в команде мальчиков осталось бы только два человека. Теодор, наверное, был наименее амбициозным и стремящимся к победе человеком с их курса, но всё же и ему не чужд был дух соперничества. Теодор почувствовал, что на него смотрят, и повернул к ней голову ленивым движением. Дестини чуть не вздрогнула, когда они столкнулись взглядами: она привыкла, что Теодор всегда смотрит устало, едва держа глаза открытыми, не так, как сейчас. Твёрдым, пронизывающим до костей взглядом. Дестини захотелось съёжиться, но она сдержалась и только отвела взгляд на Трейси, уже хлопающую над головой руками и странно вытягивающую губы трубочкой, пытаясь объяснить своё слово. Вздох Теодора, когда она отвернулась, был таким тяжёлым, что она услышала его даже со своего места. – Снова победа! – торжествующе заключил Драко, когда время игры подошло к концу, а Теодор обессиленно упал в ближайшее кресло, только что закончив изображать гиппогрифа. Блейз встал на четвереньки, чтобы дотянуться до него и одобрительно хлопнуть его по плечу. Девочкам нечего было возразить, потому что они действительно проиграли, но их общий на троих гневный вид говорил лучше любых слов. Пэнси, Миллисента и Дестини чувствовали себя не так уязвлённо, ведь не участвовали в этом позорном раунде, но проявляли сочувствие к подругам по несчастью и не позволяли себе смеяться над их чуть не плачущими лицами. – Вы выиграли битву, но не войну, – ткнула в Драко пальцем Мораг и, сложив руки на груди, откинулась на спинку дивана с таким видом, будто вообще больше не намеревалась произносить ни слова. Дафна с Трейси подчёркнуто друг на друга не смотрели, хотя всем было ясно, что именно из-за их вражды команда девочек снова проиграла. Дестини догадывалась, что, даже под угрозой поражения, Трейси не смогла полностью оставить старые обиды, а Дафна, хотя и пыталась на время забыть о взаимной неприязни, не могла отгадывать слова, загадываемые Трейси, пока она отказывалась хоть как-то показывать, на верном ли Дафна пути. – На дне рождения Блейза мы ещё возьмём реванш, – пообещала наконец Пэнси, подводя этим итог их игре. Мальчики издевательски заулюлюкали. – Ну-ну. – Посмотрим! Может, оставшееся трио проиграет не с таким разгромом? – А то и играть-то нет никакого интереса. Крэбб с Гойлом только поддакивающе рассмеялись, а девочки, набрав в грудь побольше воздуха, пошли в ответную атаку: – Ну чемпионы! – Нашли чем гордиться. – Можете засунуть свою победу себе в... – Будем играть смешанными командами, и увидим, как у вас получится показывать слова без этих ваших тайных знаков или как вы там друг с другом переговариваетесь! Дестини опустила голову на мягкую обивку кресла и улыбнулась, наблюдая за спором. Весело было смотреть, как они ругаются, а на следующий день видеть, как единым фронтом они стоят против гриффиндорцев и защищают друг друга, хотя сами не прочь сразиться не только словесно, но и на волшебных палочках. Теодор больше ничего не говорил, молча встав с дивана и медленно перебравшись туда, где сидела Дестини – к самому далёкому от камина кресла. Встав за ним, он уложил на его спинку локти и склонил голову, тоже наблюдая за продолжающимся спором с добродушной, усталой улыбкой в уголках губ. – И так каждый раз, – тихо сказал он. Дестини понимающе посмотрела на него снизу вверх и вздохнула, покачав головой. – Что-то не меняется. А ты почему с ними не ругаешься? Обычно только и делаешь, что кричишь на Пэнси и Трейси. Теодор медленно пожал плечами. Камин трещал за его спиной, и Дестини было хорошо видно только нижнюю часть его лица: опять напряжённую челюсть и чуть криво сжатые губы. Наверное, он продолжал смотреть на друзей, иначе бы Дестини различила блеск его карих глаз, хотя, как и всегда, они были чуть мутными, словно затянутыми туманом. – Как-то хочется покоя, а не ругани, – наконец сказал он, и Дестини заинтересованно наклонила голову к плечу, стараясь рассмотреть Теодора получше. – Значит, со мной спокойно? Он кивнул спустя пару секунд, потом со вздохом сменил позу: совсем склонился, уложив на кресло предплечья и опустив на сложенные друг на друга руки голову. Дестини увидела, что он действительно избегает смотреть на неё, но сама не отворачивалась, вспомнив, что всегда считала, что Теодор – единственный, кто не поддаётся её очаровывающим навыкам. Кажется, лёд всё же треснул и её лучший друг наконец стал реагировать на попытки проникнуть ему в душу, раз отводит взгляд и признаётся в чём-то подобном. У Дестини получилось найти подход и к нему. Она всегда знала, что Теодор ищет её общества, но так прямо он об этом никогда не говорил. Ему нужен покой, а покой рядом с Дестини – это значит, что ему нужна Дестини? От этой мысли стало неожиданно приятно, и Дестини всё же опустила голову, больше не глядя на него. Сложив руки на груди, она прокашлялась и сказала первое, что пришло в голову: – Ещё раз спасибо за твой подарок. Я никогда раньше не слышала об этой книге. Теодор коротко взглянул на неё, потом опять отвернулся, и Дестини не поняла, рад он тому, что она сменила тему, или нет. – Да... Она вышла совсем недавно. Не знаю, заметила ли ты, там на первой странице автограф автора. Дестини с недоверием приподнялась, распахнув глаза. – Правда? Как ты его получил? Теодор на мгновение замялся, словно решая, рассказывать ли ей об этом. Дестини была уверена, что он отвёл взгляд, хотя его глаз до сих пор не видела: он всегда отводил взгляд, когда не хотел говорить о двух вещах. О своих ночных кошмарах и о своей семье. – Ну, это не совсем я. Моя тётя. Она как бы... лично знакома с ним. Я ей рассказывал, что ты любишь читать, и она предложила мне подарить тебе книгу её приятеля. Я знаю, что ты почти ничего художественного от авторов-волшебников не читала, и решил: почему бы и нет? Дестини от удивления раскрыла рот, сама не зная, чему поражается больше: необычной разговорчивости Теодора или тому, что он так много думал о подарке для неё, что ему даже помогала тётя. – Ух ты! Готова поклясться, мне ещё никто таких подарков не делал, – сказала она, потом быстро повернулась в сторону других однокурсников, среди которых была Трейси, напряжённо слушающая анекдот Мораг, и заговорщически прошептала: – только Трейси не говори, что я так сказала, хорошо? Её подарок мне тоже нравится, я правда мечтала об этих заколках. Теодор издал тихий смешок и наверняка закатил глаза – Дестини уловила сияние его зрачков. – Не скажу, а то и мне достанется. Рад, что тебе понравилось. Напишу Дакоте, она будет в восторге. – Так зовут твою тётю? Дестини тут же пожалела, что спросила. Теодор едва заметно вздрогнул, поняв, что проговорился, и Дестини стало неловко, хотя она не понимала, что такого в том, что он назвал это имя, ведь в конце концов, хотя Теодор и говорил о своей семье редко и крайне неохотно, его тётя была, видимо, вполне хорошим человеком. Он вздохнул и кивнул. Дестини решила, что терять уже нечего, и уточнила: – Вы с ней близки? Теодор наклонил голову к плечу. Они говорили тихо, и друзья, всё ещё разговаривающие в стороне, не могли слышать их разговор, но он всё равно должен был чувствовать себя неловко, говоря о том, о чём всегда до этого молчал. Дестини прикусила губу, глядя на него исподлобья, но запрещала себе извиняться и закрывать тему. Теодор впервые был с ней так честен, и она не знала, когда в следующий раз он наберётся смелости на такой разговор, хотя в её понимании они говорили о вполне обыденных вещах. – Она многое для меня сделала, – проговорил Теодор, тщательно подбирая слова. – Когда я был маленьким, родителям часто было не до меня, и она была рядом всё время. Наверное, ей не слишком это нравилось, но от этого только ценнее, да? Её внимание. Дестини задумчиво кивнула. – Ты на каникулах живёшь с ней? Теодор снова сменил положение, опять уперев локти в обивку кресла и запустив пальцы правой руки в волосы. Его тон стал заметно мрачнее, когда он ответил: – Иногда. Если дома с отцом... трудности. Мы оба из-за этого страдаем, и поэтому не слишком-то веселимся. Дестини поняла, что он погружается в обычную апатию и что виновата в этом она, и попыталась его приободрить: – Я думаю, ей легче от того, что ты рядом в такие моменты. Если она помогала тебе выбрать подарок для меня, то наверняка она тебя сильно любит. Теодор опустил голову, и лица его Дестини совсем не могла рассмотреть, но по голосу поняла, что он слабо улыбается: – Я это знаю. Дестини больше ничего не говорила, оставив и себя, и его в состоянии меланхоличной, но уютной усталости, и повернулась к друзьям. Их спор окончательно прекратился, они сняли свои праздничные колпаки и просто лениво о чём-то говорили: Трейси, Мораг и Миллисента повалились на диван, где раньше лежал Теодор, Драко снова сидел рядом с Дафной, Крэбб тихо сопел в другом кресле, Пэнси и Блейз сидели на полу, ближе к камину, на мантии Блейза, а Гойл, подперев голову рукой, слушал рассказы Драко о том, как его родители планируют провести следующие каникулы. Дестини прикрыла глаза, позволяя себя глупую мысль: «Это не мой день рождения, но я сегодня родилась. Снова». Весь следующий день Дестини наблюдала за тем, как одна половина Хогвартса радуется за Седрика Диггори, поздравляя его так, как будто он уже победил, а другая половина записывала его во враги, недовольные тем, что чемпионом от Хогвартса стал он. Сама Дестини хорошо относилась к Седрику, хотя и не могла сказать, что так уж довольна выбором кубка: всё же ей хотелось бы, чтобы чемпионом был кто-то из Слизерина. Трейси же была абсолютно счастлива, что кубок выбрал именно Седрика и в понедельник утром, как и весь день до этого, не уставала радоваться: – Диггори же капитан пуффендуйской команды, как Роджер на Когтевране. Как я рада, что он обошёл всех! Дестини рассеянно кивнула. С самого утра она неважно себя чувствовала, по ночам постоянно просыпаясь. Тревожное чувство, что шрам может снова заболеть, преследовало её, но она старалась не показывать никому своих переживаний, поэтому чуть подтолкнула Трейси в спину. – Ты, кажется, это уже говорила. Раз шесть. Давай шевелись быстрее, я умираю с голоду. Трейси заворчала и ускорила шаг настолько, что Дестини пришлось чуть ли не бежать, чтобы догнать её, зато они уже спустя пару минут были в Большом зале. Как раз в этот момент туда влетели совы, и Дестини поспешила усесться на место, чтобы ей смогли доставить Ежедневный Пророк. Поймав газету на лету, она полезла в карман за кнатом, а Трейси высматривала кого-то за когтевранским столом – наверняка хотела посмотреть, так ли сильно удручён Роджер, как ей это представлялось. Сев за свой стол, Дестини развернула газету, одновременно потянувшись за молоком для хлопьев, но рука её замерла на полпути, когда она прочла заголовок статьи на первой странице:

«Смена ролей: Бартемиус Крауч-старший за решёткой»

Быстро оглядевшись по сторонам, Дестини поняла, что все, кто получал Пророк, уже тоже увидели кричащее название, и поспешила опустить взгляд в газету, совсем забыв о завтраке. «Шокирующее признание бывшего главы Отдела международного магического сотрудничества...» «Обман длится больше десяти лет...» «Могила Крауча-младшего в Азкабане будет вскрыта...» «Слушание по делу назначено на восемнадцатое ноября». – Трейси! Ты видела? – Дестини перегнулась через стол и развернула перед Трейси первые страницы газеты. Она прищурилась и отклонила голову, пытаясь что-то разобрать. – Господи, Дестини, я так ничего не увижу! Дай мне. Дестини послушно выпустила газету из пальцев и вернулась на место, шокированно глядя прямо перед собой. Если до этих новостей можно было хотя бы пытаться себя успокаивать, что напавшим на них в лесу был кто-то другой, то теперь, после признаний Барти Крауча-старшего, сомнений не оставалось. По окрестностям Хогвартса бродил Пожиратель смерти. Возможно, даже в этот самый момент. «Нас охраняют», – прервала собственные мрачные мысли Дестини и сжала кулаки. Не зря вокруг школы поставили этих жутких дементоров. Дестини сильно их боялась, но сбежавший из Азкабана преступник должен быть просто в ужасе от перспективы оказаться в их руках, хоть и относительно недолго пробыл близко к ним. Трейси громко выругалась, дочитав статью, но никто на неё не шикнул и не посмотрел осуждающе, все были так же поражены, как и она. – А я с самого начала говорила! – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Говорила, что это наверняка Барти Крауч-младший! Дестини прикусила щёку и откинулась на спинку стула. Все вокруг возбуждённо переговаривались, на неё не обращали внимания, но она и сама чувствовала, как сильно побледнела, а утренняя головная боль стала только отчётливее. Подняв взгляд на Трейси, до сих пор уставившуюся в газету, словно ожидала увидеть там что-то новое, Дестини тихо выдохнула: – Думаешь, он вернётся сюда, в Хогвартс? Трейси услышала и посмотрела на Дестини сконфуженно, как будто размышляя, как лучше ей ответить. Наконец она пожала плечами и опустила газету. – Точно не сейчас. Все говорят о нём, Хогвартс охраняют, не сегодня завтра пришлют новых стражей... Глупо было бы снова показываться, да? Дестини механически кивнула, но ни капли не успокоилась и потом по пути на урок продолжала прокручивать в голове прочитанную статью. Барти Крауча держал под заклятием Империус собственный отец. Дестини уже знала, что это за чары – Грюм посвятил их в Непростительные заклятия – и ей невозможно было представить, как он смог из-под них выбраться, противостоять им. У самой Дестини на уроках ничего не выходило, и она раз за разом выполняла все указания голоса профессора Грюма, звучащего в её голове. Если у Крауча хватило сил сбросить с себя оковы чужой воли, надолго ли его задержат дементоры? Она шла, уткнув взгляд в пол, и не обращала внимания, куда идёт, пока больно не врезалась носом в затылок Трейси. – Эй, ты чего вс... Трейси зашипела на неё, коротко обернувшись, и поманила рукой сделать пару шагов вперёд. Дестини тут же отбросила всякое недовольство, пригнулась и выглянула из-за угла, куда ей указывала Трейси. В той части коридора говорили двое – профессор Грюм и Игорь Каркаров, директор Дурмстранга, которого Дестини пока видела только издалека. Впрочем, разговором их столкновение назвать было сложно: кажется, Грюм всерьёз угрожал Каркарову, тщетно пытающемуся выглядеть невозмутимо. – Ты можешь считать меня сумасшедшим сколько тебе угодно, Каркаров, но этот глаз видит больше, чем твои оба, – чуть не рычал профессор Грюм, наступая на Каркарова. Его лицо стало ещё страшнее, когда он скалился, подобно дикому зверю. – Она потускнела, но я-то помню, какой яркой она была тринадцать лет назад. Дестини с тревожным интересом подняла взгляд на Трейси, но она только непонимающе покачала головой. Каркаров оправил свою мантию, хотя она и так сидела как влитая, и прокашлялся, но его голос всё равно едва заметно дрожал, когда он отвечал Грюму: – Уверен, Дамблдор обрадуется, узнав, что преподаватель его школы позволяет себе такие угрозы... Ты застрял в прошлом, Грозный Глаз, и я сомневаюсь, что... – Это прошлое было не так уж давно, и я буду к нему возвращаться, пока каждая тварь вроде тебя не сгниёт в Азкабане! – Не совсем неприступен твой Азкабан, Грозный Глаз, если верить последним новостям. – Каркаров позволил себе усмешку, потом снова поправил мантию и вскинул голову. – Рад бы был поболтать ещё, но мне пора к своим ученикам. А Дамблдору я найду, что сказать, уж можешь не сомневаться! Каркаров вывернулся, чтобы выйти из угла, в который Грюм загнал его, и с прямой спиной, очень быстро переставляя ноги, направился в другую сторону. Трейси с Дестини заскочили обратно за угол, надеясь остаться незамеченными, а Грюм сумрачно сказал ему вслед: – Дамблдор не глупее меня, Каркаров, и память у него получше. Ответа он не дождался: Каркаров стремительно скрылся. Дестини с Трейси смотрели друг другу в глаза, пока не услышали стук деревянной ноги Грюма, постепенно от них отдаляющийся. – Ну чума-а-а, – сделала вывод об услышанном Трейси и всплеснула руками. – И где Теодор, когда он так нужен! Дестини сложила руки на груди и посмотрела на неё исподлобья. Ей самой всегда было неловко слышать даже смутные намёки на тёмное прошлое семьи Теодора, и она никогда не высказывала вслух мыслей, которые приходили ей в голову по этому поводу. Трейси же как будто считала это чем-то крутым. – Ты сможешь его расспросить? _ продолжала она с невинным выражением на лице. – У вас же общий урок. Дестини с сомнением покачала головой. – Он не ответит. Тем более о чём ты хочешь от него узнать? Профессор Грюм обвинял Каркарова в том, что он Пожиратель смерти, да? Что значит «она потускнела»? Трейси с готовностью вздохнула и, подхватив Дестини под локоть, повела её дальше по коридору к лестницам, где они должны были разойтись в разные кабинеты. В такие моменты Дестини больше всего на свете расстраивалась из-за того, что сама ничего не знает, но радовалась, что её лучшая подруга – Трейси, не смущающаяся никаких, даже самых странных тем. – У Дурмстранга такая слава, мол там учатся только тёмные волшебники, – издалека начала Трейси, размахивая в воздухе свободной рукой. – Там учился Гриндевальд, да и до этого мрачное было местечко, но вообще слухи есть слухи. Сама-Знаешь-Кто выпустился из Хогвартса, но никто же не говорит, что у нас тут одни злодеи? Но приходится поверить, что у Дурмстранга плохи дела, раз директором там стал Игорь Каркаров. Все знают, что его судили после падения Сама-Знаешь-Кого, а уж Грюм точно знает, была у него Чёрная метка, или нет, наверняка он сам и поймал Каркарова. Они вышли к лестницам, ведущим наверх, куда надо было идти Трейси на Прорицания, и остановились чуть в стороне от её подножия, чтобы не мешать другим ученикам. Встав напротив Трейси, Дестини наклонила голову, внимательно слушая её слова. – Ты слышала про «потускнела», – понизив голос, говорила она. – У всех бывших Пожирателей остались метки, такая магия без следа не исчезает, но папа рассказывал нам, что они становятся менее яркими, как бы слабеют... Наверное, это связано с тем, что Сама-Знаешь-Кого больше нет, это же он их делал. – Профессор Дамблдор так дружелюбно разговаривал с Каркаровым, – с подозрением протянула Дестини, задумчиво отведя взгляд. – Не может же он думать, что Каркаров больше не тёмный маг? Трейси фыркнула. – С Дамблдора станется, он же совсем того. Дестини стало неуютно, и все заверения самой себя в том, что в замке они в безопасности, стали трещать по швам. Она громко вздохнула и тряхнула головой. – Пора идти на урок. Трейси кивнула и, напоследок сжав локоть Дестини, легко побежала по лестнице, но остановилась спустя несколько ступенек и наклонилась к Дестини, наставив на неё палец. – Не забудь про Теодора. И насчёт Крауча-младшего, и насчёт Каркарова. Дестини отсалютовала ей с серьёзным лицом, и Трейси, удовлетворённо кивнув, убежала. Дестини медленно направилась на свой урок, зная, что не будет и пытаться ничего спросить у Теодора. Она действительно весь понедельник и все дни до конца недели не могла заставить себя даже подумать о том, что можно спросить у него что-то в этом направлении, хотя видела, что после новостей о Краучах он стал ещё меньше есть, чем обычно. Трейси пыталась что-то у него спросить однажды, но, только заслышав слова «Пожиратели смерти», «Азкабан» или фамилии бывших Пожирателей, он вставал и уходил, и она бросила всякие попытки его разговорить. На сдвоённый урок Зельеварения в пятницу Теодор вовсе не пришёл, после Заклинаний сразу уйдя в гостиную, сославшись на то, что не выспался. Дестини заметила, как Драко раздражённо махнул рукой ему вслед, когда он прошёл мимо кабинета Зельеварения дальше, к гостиной Слизерина, и сама покрепче сжала ремешок сумки. – А ещё называется гением Зельеварения, – неодобрительно покачала головой Трейси. – Разве прогульщиков можно допускать на Турниры? – Сомневаюсь. Профессор Снейп не обратил внимания на отсутствие одного из лучших учеников, вдоволь наслаждаясь своим любимым занятием – издевательствами над Гарри Поттером. Благодаря этому он не заметил и того, что противоядие Дестини было далеко от идеала: обычно она варила зелья с оглядкой на Теодора, поэтому сейчас была совсем не уверена в результате. Профессор Снейп игнорировал её булькающий котёл весь урок и только когда она принесла в конце наполненную противоядием склянку, коротко взглянул на неё чёрными глазами: – Останетесь после урока, мисс Смит. Дестини обиженно осмотрела сданные зелья одноклассников – её было далеко не худшим среди них, – но кивнула и вернулась к своему месту, чтобы собрать вещи. Когда прозвенел звонок, все поспешили вон из класса. Трейси вопросительно подняла брови, забрасывая на плечо сумку, но Дестини покачала головой, чтобы она её не ждала, а сама пошла к профессору Снейпу. – Ежегодный опрос маглорождённых студентов, мисс Смит, – сказал он ей, поднимаясь из-за стола. – Пройдёмте со мной. Он взмахнул волшебной палочкой над подставкой, полной склянок с зельями, и, шурша мантией, пошёл к двери из тёмного дерева за своим столом. Дестини направилась вслед за плывущей по воздуху подставкой, почти физически ощущая, как поднимается настроение: профессор Снейп не собирался ругать её за плохо выполненное задание! Кабинет профессора был почти не отличим от кабинета Зельеварения: тот же полумрак, те же мерцающие зелёным банки и склянки на многочисленных полках, каменный пол, большой стол, заставленный книгами. Только парт для учеников не хватает, и чуть поменьше размером. Подставка для склянок подлетела к ближайшему шкафу и примостилась на пустой полке. Дестини заметила, как много таких подставок занимает весь шкаф – очевидно, это были сданные задания от других курсов и факультетов, и поразилась тому, как профессор успевает проверять так много работ. Она раньше никогда не была в этом кабинете, хотя действительно проходила опрос маглорождённых учеников предыдущие три года. Профессор Снейп давал ей заполнить простую анкету и просил принести на следующий день, но никогда сам не контролировал то, как она делает это. Впрочем, так как на их курсе Дестини была единственной из семьи маглов, ему, наверное, не должно было составить труда пять минут подождать, пока она закончит. Профессор присел за свой стол, сдвинув в сторону стопки книг, и указал Дестини на стул напротив, а сам открыл ящик стола и вытащил оттуда лист пергамента. – В этом году директор также попросил деканов провести с маглорождёнными студентами небольшую беседу, – в своей обычной манере делая долгие паузы между словами, сказал профессор, передавая пергамент Дестини. – Много времени это не займёт. Она кивнула и открыла сумку, чтобы вытащить чернила и перо. Вопросы были уже знакомы ей, и она почти не задумываясь вписывала свои ответы. «Оцените уровень Вашей адаптации в магическое сообщество по шкале от 1 до 5» «Считаете ли Вы Хогвартс учебным заведением, приспособленным для обучения и проживания в нём волшебников из семей маглов?» «Испытываете ли Вы давление со стороны других студентов или преподавателей из-за своего происхождения?» Дестини относилась к этому как к чисто формальной процедуре. Всё равно от этих опросов нет толку: они анонимные и не содержат никаких действительно важных вопросов. Вряд ли их вообще кто-то читает. Ответив на последний вопрос, Дестини развернула пергамент к профессору Снейпу и сдвинула его вперёд. Кислое лицо профессора не выразило никакой новой эмоции, когда он забрал пергамент и убрал его в другой ящик стола, видимо туда, где лежали анкеты других немногочисленных слизеринцев из магловских семей. Дестини привыкла к манере своего декана вести беседу, хотя предпочла бы чаще видеть на его лице улыбку, но ей вполне хватало и того, что он считает её частью своего факультета, несмотря на то, что детство она провела среди маглов. Сложив руки на столе в замок, профессор посмотрел в сторону, прокашлялся и спросил, не меняя прежнего тона: – Насколько мне известно, мистер и миссис Смит не ваши родные родители? Дестини кивнула. – Они удочерили меня, когда мне был год. – И никто не пытался связаться с вами? Из кровных родственников? – Если мне не изменяет память, нет. Никогда. Дестини не почувствовала обиды, отвечая на этот вопрос: она задумывалась о том, кем были её настоящие родители, так редко, что иногда могла и забыть, что на самом деле её фамилия не Смит. В конце концов она всё равно никак не узнает правды о том, почему её оставили, так зачем зря себя мучить? Профессор Снейп на секунду поднял на Дестини взгляд, в котором как будто был интерес, но быстро его лицо приняло привычное скучающее выражение. – Кажется, вы близки с мисс Дэвис и мистером Ноттом? – Да, сэр, мы дружим. – Не возникает ли у вас мыслей о том, что после окончания Хогвартса вам придётся вернуться в мир маглов? Дестини нахмурилась. Этот вопрос почти дублировал тот, что был в анкете. Она пожала плечами, потом покачала головой. – Нет, сэр. Кажется, я вполне смогу найти для себя место в волшебном мире. Профессор Снейп снова поднял на неё взгляд, теперь Дестини отчётливо разглядела в его глазах интерес и ещё что-то. Что-то вроде уважения. – Получали ли вы травмы магического происхождения? Она удивлённо подняла брови. Странный вопрос. Впрочем, наверняка он относится к категории тех, которые выясняли, не появилось ли у неё врагов в школе, способных нанести ей серьёзный вред. Дестини покачала головой. – Нет, сэр. Хотя на первом курсе я упала с метлы во время урока полётов. Не знаю, считается ли это за магическую травму. Профессор Снейп чуть скривил губы – это означало лёгкую улыбку. – Я так не думаю. Что насчёт этого шрама у вас на лбу? Дестини вздрогнула, но постаралась не показывать смятения. Что за ерунда? Сначала Грюм, теперь профессор Снейп. Почему их так интересует этот шрам? Почему он начал болеть именно сейчас, когда все вокруг стали замечать его? На секунду у неё промелькнула мысль, чтобы признаться во всём профессору Снейпу, рассказать о боли в шраме, но она быстро себя одёрнула и сказала на выдохе: – Он у меня, сколько я себя помню, – спустя мгновение она посчитала нужным добавить: – Вряд ли в год на меня напал кто-то с волшебной палочкой. Он не магический. Профессор хмыкнул, несколько секунд помолчал, потом кивнул и махнул рукой. – Это всё, мисс Смит. Можете идти. Дестини попрощалась и поспешила на выход. Шрам в виде молнии никогда не доставлял ей неудобств, она и не вспоминала о нём, но за эти несколько месяцев, что он начал болеть, а все резко обратили на него внимание, она была близка к тому, чтобы его возненавидеть. Профессор Грюм, однако, перестал напрягать её своим магическим глазом, уделяя ей столько же времени, сколько и остальным ученикам. Дестини была этим довольна, хотя иногда и этого было много: профессор гонял студентов как мог, заставляя их развивать свои сильные стороны и нивелировать слабые. Дестини приходилось работать над физической формой, потому что от неё зависела выносливость в бою, которую профессор называл фактором, имеющим значение, чуть ли не большее, чем мощность заклинания. – Если вы задыхаетесь после того, как поднялись по лестнице, неудивительно, что и наколдовать хотя бы средненькое заклятие у вас не выходит, – ворчал он на слизеринцев чуть ли не на каждом уроке, потому что половина из них начинала жаловаться на слишком большие нагрузки уже спустя пятнадцать минут. Дестини терпела ещё и наставления-издевательства от Трейси, которая как раз была в прекрасной форме и с удвоенной силой стала затаскивать Дестини на утренние пробежки, грозясь устроить ещё и вечерние, несмотря на ухудшающуюся погоду. Вообще профессор Грюм сильно поднимался в глазах Дестини, когда утверждал, что способность к атакующей магии вовсе не гарант успеха в любом сражении, потому что она как раз не была её сильной стороной. – Каким бы сильным воином вы ни были, ваш противник может быть ещё сильнее, – сказал он в начале урока на следующей неделе после новостей о Барти Крауче. Дестини с обречённой готовностью переглянулась с Трейси, уже представляя, какое задание профессор может дать им в этот раз. – Поэтому наш предмет и называется Защитой от тёмных искусств. И сбежать с поля боя не стыдно, если от этого зависит ваша жизнь! Главное – правильно сбежать. Драко где-то на задних партах скептически фыркнул, и Дестини увидела, как волшебный глаз Грюма метнулся к нему. – Этим вы сегодня и займётесь, – с мстительным удовольствием объявил профессор, и по кабинету пронёсся усталый вздох. От надежды на хоть один спокойный урок в стенах аудитории можно было отказаться. – И куда нам предстоит бежать, профессор? – подняв руку над партой, спросила Трейси. Она была наиболее воодушевлённой из всех слизеринцев, радуясь любому разнообразию. – По замку, – буркнул профессор, как будто расстроенный, что студентов нельзя загнать в Запретный лес, чтобы они тренировали навыки побега там. – В вашем распоряжении этот этаж и верхние четыре. Вы должны не просто убежать, а спрятаться, так, чтобы вас не нашли. Поверьте, это важное умение. Если вы ослабли настолько, что больше не можете продолжать бой, и при этом находитесь в замкнутом пространстве, лучший выход – это скрыться от врага. Имейте в виду, на время урока вашим врагом выступаю я. Отнеситесь к этому серьёзно! Восприятие любой ситуации как опасной – первый шаг к выживанию. Дестини недовольно поджала губы. С таким преподавателем легко и самой начать видеть угрозу в собственной тени, а ей в последнее время хватало поводов для беспокойства. – Мы можем работать в команде, профессор Грюм? – спросила она, уже зная ответ. – Нет, – отрезал он, коротко пройдясь по лицу Дестини взглядом. – Максимальная скрытность – залог успеха, понятно? Каждый сам за себя! Все вздрогнули, как всегда, когда профессор вдруг сменял своё обычное неодобрительное ворчание на резкие предупреждающие крики. Посмотрев на каждого в классе и обычным, и волшебным глазом, профессор Грюм отрывисто кивнул и жестом руки показал вставать из-за парт. С неразличимым бурчанием слизеринцы стали подниматься, уже по опыту зная, что никакие споры с Грюмом не помогают отлынивать от заданий, а однажды он задержал их на всю перемену, потому что во время урока Пэнси взбунтовалась и отказалась выполнять упражнение, развивающее и физическую, и магическую силу: приседать и выставлять щиты, а потом выпрыгивать и тоже ставить щит. Все поплелись в коридор, подгоняемые стуком деревянной ноги профессора, раздающимся у них за спиной. Дестини вообще-то не очень любила работать в команде, но сейчас не отказалась бы от компании. Трейси, наверное тоже страдающая, подхватила её под локоть, когда профессор, выйдя следом за студентами, повёл их к коридорной развилке, откуда они, видимо, должны были начать «прятки». – Интересно, в курсе ли другие учителя? – шепнула на ухо Дестини Трейси. – Если я забегу в кабинет МакГонагалл и скажу, что мне необходимо залезть к ней под стол, она меня выгонит сразу или сначала наорёт? – Жаль, нельзя спускаться ниже четвёртого этажа, – вздохнула в ответ Дестини. – Могли бы спрятаться в гостиной, и дело с концом, профессор Грюм же не знает пароль. – Наверное, поэтому он и оставил для нас только верхние этажи. Они остановились у подножия лестницы, и Грюм повернулся к студентам, заложив руки за спину. Дестини подумала, что он выглядит, как генерал перед своей армией, да и чувствует себя наверняка так же. – Ваша задача – выбрать место, достаточно укрытое для того, чтобы я вас не нашёл, – сказал он, и всем стало понятно, что у этого человека невероятно большой опыт поиска прячущихся. – Вы можете заходить во все кабинеты, которые сможете открыть, или использовать скрывающие заклинания, если вам такие под силу. На случай, если у кого-то из вас окажется мантия-невидимка, предупреждаю: это слишком ненадёжный способ скрыться. Даю вам пятнадцать минут на поиск места. Те, кто в конце урока окажется ненайденным, получит пятнадцать очков. Обещание награды явно прибавило вдохновения у слизеринцев, и, когда профессор Грюм вытащил из кармана мантии часы, засёк на них время и объявил: «Начали!», они устремились кто куда. Дестини с Трейси разжали руки и, уходя в разные стороны, протянули их друг к другу, состроив плачущие гримасы. Когда Трейси со смехом развернулась и убежала, Дестини наткнулась взглядом на Теодора, который уходил в одну сторону с Трейси. Чтобы его подбодрить, Дестини улыбнулась ему уголком губ и в ответ получила такую же улыбку. Теодор, убрав руки в карманы, не торопясь отправился на поиски укрытия, и Дестини отвернулась от него, направляясь к лестнице. Она подумала, что общество Теодора при выполнении этого задания предпочла бы обществу Трейси. Теодор был тихим и часто ото всех скрывался, так что наверняка смог бы найти подходящее место. К тому же рядом с ним Дестини чувствовала себя более собранной, чем с Трейси, которая всегда брала лидирующую роль на себя. Она решила, что в первую очередь поднимется как можно выше: так Грюм будет дольше её искать, сначала сосредоточившись на нижних этажах. Периодически Дестини видела однокурсников, носящихся по этажам и хихикающих, когда натыкались на других слизеринцев. Крэбб пытался укрыться за статуей горгульи и получил от неё несколько затрещин. Будь на его месте кто-то другой, наверняка уже упал бы замертво от каменных ударов, а Крэбб только стоял с таким видом, словно, будь он персонажем мультфильма, у него над головой закружились бы звёздочки. Прикрыв рот рукой, чтобы никто не слышал её смеха, Дестини пробралась мимо него и поспешила к лестнице в другой стороне, на случай, если у Грюма обнаружится способность следить за перемещениями человека: так она запутает следы. Она достигла восьмого этажа спустя десять минут из возможных назначенных, запыхалась и стала поддаваться лёгкой панике. Она не представляла, куда можно спрятаться, чтобы профессор Грюм не нашёл её в первые же секунды. Гобелены, скрывающие тайные ходы, открытые кабинеты, ниши в стенах, рыцарские доспехи – всё это было слишком легко. Возможно, будь она более опытной волшебницей, ей не составило бы труда замаскироваться под монахиню на гобелене или трансфигурировать себя в горгулью, но Дестини ничего не знала о магии такого уровня. Тем более Грюм – последний человек, от которого Дестини хотела бы прятаться в действительности, ведь его способность видеть сквозь предметы исключала любую возможность где-нибудь засесть и затаиться. Дестини огляделась по сторонам. Никого из однокурсников больше здесь не было, коридор, который она выбрала, был совершенно пуст. Ей хотелось отчаяться, сесть на подоконник и просто ждать, когда профессор Грюм дойдёт до неё, но она быстро отбросила от себя эти мысли. Грюм уже понял, что она звёзд с неба не хватает, однако не доводить же ситуацию до совершенного кризиса! Медленно пройдя по коридору, Дестини опустила взгляд на свои ботинки. В тишине замка её шаги были хорошо слышны, а Грюм уже вполне мог прохаживаться по этажам, примериваясь, где спрятались ученики. Она присела и расшнуровала обувь, потом сняла её и, взяв за шнурки, пошла дальше, ступнями бесшумно наступая на холодный пол. Носки, хоть и шерстяные, не слишком защищали от соприкосновения с ледяным камнем, и Дестини приказала себе ускориться с поиском места укрытия. Дойдя до угла и выглянув в следующий коридор, Дестини увидела Пэнси, колдующую над дверью рядом со статуей волшебника, ходящего на руках. Она беззвучно выдохнула и вернулась обратно в свой коридор. Не стоило пересекаться с другими однокурсниками: Грюм, найдя одного, наверняка скоро найдёт и другого. Да и вряд ли Пэнси будет рада компании Дестини. Она дошла до середины коридора и стала нервно прохаживаться туда-сюда. Пятнадцать минут уже прошли, а она всё ещё на виду. Попасться профессору вот так, даже не попытавшись найти укрытие, будет настолько унизительно, что Дестини даже не хотела об этом думать. Вместо отчаянных мыслей о провале она крутила в голове одно и то же: «Надо спрятаться, надо спрятаться, надо спрятаться...» Вдруг Дестини услышала едва уловимый звук – шуршание, похожее на то, с каким стена в гостиной Слизерина отодвигалась, чтобы открыть проход, а краем глаза заметила, что слева от неё что-то изменилось. Она остановилась и ахнула: прямо в стене, где всего секунду назад ничего не было, появилась дверь! Вообще-то Дестини считала себя достаточно осторожным человеком, чтобы не заходить в каждую дверь, которая возникает на её пути, но сейчас она была в таком состоянии, что готова была довериться тайнам Хогвартса и войти туда, куда он её звал. Дверь открылась без скрипа, и Дестини юркнула внутрь комнаты. Сначала закрыв за собой дверь, она медленно опустила ручку, развернулась и не сдержала вздох восхищённого удивления. Она оказалась в огромном помещении, которое наверняка нарушало все законы физики, находясь здесь, и в нём было столько вещей, сколько Дестини не видела за всю свою жизнь. Она поражённо застыла на месте, разглядывая множество стеллажей-стеллажей-стеллажей, уходящих вдаль, и просто кучи вещей, доходящих чуть ли не до самого потолка. Дестини прошла чуть вперёд и медленно закружилась вокруг своей оси, запрокинув голову. Это было похоже на странный сон, и она побоялась отходить далеко, потому что была уверена, что в этой комнате легко заблудиться, хотя некоторые из вещей вокруг – блестящие украшения, старинные книги, покрытые пылью футляры, деревянные сундуки – так и манили её взять их в руки и хорошенько рассмотреть. Вместо этого Дестини опустила взгляд и поспешила обуться, потому что пальцы на ногах уже стали коченеть. «Соберись, – сказала она себе, завязав шнурки. – Ты здесь по делу». Отходить далеко она не рисковала, но и оставаться у самой двери было нельзя, потому что, хотя комната и скрыта от чужих глаз, профессор Грюм наверняка увидит её даже сквозь каменную стену. Дестини зашла за ближайшую кучу вещей, опасливо пригнувшись, чтобы не врезаться в торчащее из неё древко метлы, и, немного подумав, вытащила волшебную палочку, чтобы выставить по обеим сторонам от себя по тяжёлому комоду, которые не смогла бы сдвинуть своими силами. У одного из них были сломаны две ножки и он выглядел жалко, но был достаточно большим, чтобы из-за него не было видно Дестини, если она присядет. Ещё одной причиной, по которой не стоило уходить от выхода из комнаты, было время: у Дестини не было часов, а она не хотела просидеть здесь весь день, и ей нужно было слышать звонок из коридора. Стоило ей об этом подумать, как она заметила боковым зрением, что на стеллаже справа от неё повис колокол – такой же, какой звонил в конце урока в Хогвартсе. Дестини раскрыла рот от удивления. Что же это за комната? Кажется, она готова выполнить любое желание Дестини. Она сняла со стула, стоящего поблизости, старую мантию, быстро очистила его от пыли и присела на его краешек. В комнате было тихо. Дестини медленно осмотрелась ещё раз, теперь пристальнее вглядываясь в окружающие её предметы. Здесь всё же могло быть опасно, а профессор Грюм занимался тем, что учил её прятаться, а не драться... Впрочем, здесь столько барахла, что не сложно будет скрыться среди него, а в крайнем случае начать бросаться во врагов старыми пресс-папье. До конца урока оставалось ещё много времени, и приходилось справляться со скукой и любопытством, не позволяющим сидеть на месте, когда вокруг могло быть столько интересного. Конечно, Дестини больше любила слушать, чем исследовать вещи, но в такой обстановке сложно было не почувствовать себя археологом, раскопавшим целый подземный город. Она смотрела на окружающие её предметы и не могла не додумывать, кто и зачем их здесь оставил. Комната открылась ей, потому что она хотела спрятаться, но очевидно, показывалась она и тем, кому нужно было спрятать что-то другое. Неподалёку от Дестини прямо на полу стояла целая стопка писем в коричневых конвертах. Кому-то не хотелось, чтобы их прочли или не хотелось перечитывать самому? Повернув голову, Дестини увидела лежащую на пуфике со вспоротой подушкой рамку для фотографий. Стекло было треснутым, но всё ещё держалось в оправе. Не став больше бороться с любопытством, Дестини потянулась к рамке. Фотография была внутри, хотя пришлось взять чей-то носовой платок (Дестини надеялась, что чистый) и аккуратно протереть стекло от пыли, чтобы рассмотреть, кто на ней изображён. Четверо подростков чуть старше Дестини стояли, обняв друг друга за плечи и улыбались, глядя из рамки. Крайний справа из них, очень красивый темноволосый мальчик, ерошил волосы стоящему рядом – щуплому и какому-то незапоминающемуся, словно чуть смазанному, но всё равно со смехом смотрящему на красивого мальчика. Кажется, он не обижался, что на фотографии получился в таком непрезентабельном виде. Третий мальчик, со шрамами по всему лицу, кого-то Дестини напоминал. Хотя он тоже спокойно улыбался в камеру, по сравнению с остальными он выглядел как-то взрослее и странно несчастнее, словно за пределами фотографии его ждало что-то плохое. Последний мальчик заставил Дестини вздрогнуть и удивлённо распахнуть глаза – на неё смотрела повзрослевшая версия Гарри Поттера. Она поднесла рамку поближе к глазам и едва не потянулась в карман за очками, чтобы получше рассмотреть снимок. Всё же отличия с Гарри у мальчика были: чуть менее острые скулы, глаза карие, а не зелёные и общий озорной вид, какой-то вызов во всей фигуре. Гарри так не выглядел, по крайней мере не постоянно. Дестини перевернула рамку и отогнула металлические держатели, чтобы вытащить фотографию. Она стала выглядеть более старой, но мальчики весело замахали руками со снимка, когда пыльное стекло больше не закрывало от них Дестини. Она заглянула на оборот фотографии и разобрала полустёршуюся надпись, сделанную карандашом: «Питеру от друзей. Апрель 1977 года». Снова взглянув на мальчиков, Дестини решила, что на фотографии запечатлён отец Гарри, которого она недавно видела в школе. Снимок сделан чуть меньше двадцати лет назад – как раз в это время он мог учиться в Хогвартсе. Сама не зная зачем, Дестини сложила фотографию пополам и убрала в карман мантии, размышляя, кто из мальчиков тот Питер, которому адресована надпись на обороте. Вздыхая и периодически рассматривая некоторые другие вещи, которые казались ей безопасными, Дестини провела оставшееся время урока и, когда прозвенел колокол, в равной степени обрадовалась и тому, что получит пятнадцать баллов, и тому, что наконец покинет эту комнату. Подбежав к двери, она обернулась и ещё раз осмотрела всю обстановку, чтобы, когда в следующий раз окажется в этой комнате, сравнить с тем, как всё в ней сейчас. Как только Дестини вышла в коридор и закрыла дверь, она тут же стала исчезать и уже спустя пару секунд на её месте была только голая стена. Дестини отошла на пару шагов, чтобы лучше видеть, но никаких отличий, неровностей или разного цвета камня не заметила. Решив, что обязательно сюда вернётся, Дестини поспешила в кабинет Защиты от тёмных искусств. На пути ей не попалось никого из учеников с других курсов, и Дестини поразилась: неужели Грюм настолько серьёзно относился к предмету, что попросил остальных преподавателей перенести свои занятия на нижние этажи, чтобы никто не мешал четвёртому курсу прятаться? Это даже пугало. Оказалось, что, кроме Дестини, только у Блейза получилось спрятаться так, чтобы профессор Грюм не обнаружил их укрытия, но, как и Дестини, Блейз отказывался говорить друзьям, где прятался, с загадочным выражениям на лице делая вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. Дестини пришлось пообещать Трейси, что она покажет ей своё убежище позже, иначе Трейси угрожала, что прекратив с ней дружить. – Ты же не могла замаскироваться, да? – рассуждала Трейси, идя впереди, когда после урока они втроём с Теодором решили побыть на улице до обеда, потому что впервые за многие дни выглянуло солнышко и не дул холодный ветер. – И мантии-невидимки у тебя нет. – Грюм же сказал, что мантия не поможет, – бесцветно добавил Теодор, которого Дестини буквально тянула за собой, взяв за руку. В отличие от Трейси, он не интересовался, как у Дестини получилось спрятаться, да и в принципе не выглядел расстроенным тем, что у него самого не вышло выполнить задание. – Тогда как? – Трейси всплеснула руками и на ходу покружилась вокруг своей оси, чтобы с подозрением оглядеть всю фигуру Дестини. Развернувшись обратно, она сбежала по лестнице в холл и, как обычно первая, устремилась к дверям на улицу. – Расскажи ты ей в конце концов, – проворчал Теодор, спускаясь по лестнице вслед за Дестини. – Она меня с ума сведёт. – Расскажу, когда выйдем, – пообещала Дестини и тоже почти перешла на бег, чтобы успеть за Трейси. Теодор за её спиной едва не начал хныкать, когда она крепче сжала его руку и поволокла по лестнице в холл. Не только они вышли наружу: то тут, то там на траве сидели группы студентов, вятынув ноги и улёгшись на мантии, а кто-то вообще забрался на дерево у Чёрного озера. Там, у воды, были дурмстрангцы в своих красных подпоясанных мантиях. Кажется, они тоже наслаждались солнцем, сидя на причале, уходящем в глубь озера, сняв ботинки и свесив ноги к воде. Дестини передёрнула плечами, представив, каково сейчас будет прикоснуться к холодной воде. Хоть и вышло солнце, наступил ноябрь и к купаниям погода явно не располагала. Все вокруг тоже таращили глаза на учеников Дурмстранга, но Дестини подозревала, что они высматривают среди них Виктора Крама: вот и Трейси впереди приподнялась на носках, смотря в их сторону. Но так как к причалу пока не тянулась вереница желающих взять автограф, очевидно Крама там не было. Наверняка он где-то тренируется, готовясь к турнирным испытаниям. Трейси отошла подальше от других групп и сняла с себя уличный плащ, чтобы расстелить его на земле. Увеличенный заклинанием, он вполне уместил на себе и Трейси, и Дестини, и Теодора, без сил упавшего на спину. – Я нашла какую-то тайную комнату на восьмом этаже, – подобрав под себя ноги, сказала Дестини без лишних предисловий, пока Трейси снова не принялась за свои уговоры. – А чего сразу туда не отвела?! – снова всплеснула руками Трейси и приподнялась на коленях, как будто готова была сейчас же встать и мчаться обратно в школу. – Она исчезла, когда я оттуда вышла, – остановила её Дестини и рассказала друзьям всё про странное помещение со множеством вещей, где оказалась. – Кажется, о ней знают очень многие, раз там столько вещей, – с недоверием протянул Теодор, сложив руки на груди и глядя вверх, на серое, с голубыми просветами, небо. Дестини пожала плечами. – Она наверняка существует с основания Хогвартса. За тысячу лет в ней, конечно, должно было побывать множество людей. Смотрите, что я там нашла. Дестини вытащила из кармана фотографию, и Трейси заинтересованно над ней склонилась, а Теодор лениво скосил взгляд. – Кто это? – Не знаю. Кажется, один из них – отец Гарри Поттера, по датам совпадает и внешне они очень похожи. Но на обороте подписано: Питеру. Трейси распахнула глаза и повернула голову к Теодору, он ответил ей непонимающим взглядом, и Трейси раздосадованно ударила себя ладонью по бедру. – Ты что, не понимаешь? Если это правда отец Поттера, то какой ещё Питер может быть с ним на колдографии? Теодор нахмурился, потом его лицо озарилось пониманием, и Дестини пару раз щёлкнула пальцами, привлекая к себе их внимание. – Может, вы и мне объясните, что такого поняли? – Ты же тоже должна знать, Дестини! – возмутилась Трейси. – Ну давай. Имя Питер Петтигрю тебе говорит о чём-то? Дестини возвела глаза к небу, пытаясь что-то вспомнить. Имя правда было ей знакомо, но никакого воспоминания не возникало в её голове, и она беспомощно повела бровями. Трейси выглядела явно разочарованной. – А говоришь: книги, книги... Питер Петтигрю – предатель, из-за которого Сама-Знаешь-Кто убил мать и сестру Гарри Поттера. Дестини даже открыла рот от осознания своей недогадливости. Она же читала об этом! Опустив взгляд на фотографию, Дестини ещё раз вгляделась в лица всех мальчиков и решила, что Питер – это тот, кому взъерошивали волосы. Ей казалось, что именно человек с такой непримечательной внешностью должен был быть предателем. Фотография сразу стала казаться ей очень трагичной. Вот сейчас они такие счастливые, дружные, а спустя каких-то четыре года один из них предаст другого. – Наверное, они были очень близки... – расстроенно вздохнула Дестини. Теодор не выглядел таким впечатлённым. – Видимо, не так уж «очень», если он их предал. – Нельзя предать того, кто тебе не доверял, Теодор, а доверяют близким, – строго повернулась к нему Трейси. – В этом и суть предательства. – Много ты об этом знаешь, – фыркнул Теодор. – В последнее время вокруг одни истории предательства, – покачала головой Дестини, не обращая на них внимания. – И всё о Пожирателях смерти. Сначала Краучи, теперь вот про Поттеров вспомнили. Питер Петтигрю ведь тоже был Пожирателем, да? – Вообще это не известно, – сказала Трейси таким голосом, как будто больше всего в мире ей нравилось обсуждать, кто был Пожирателем, а кто нет. – Он исчез сразу после смерти Лили Поттер, и никто из пойманных Пожирателей не назвал его имени. Но если он сдал Поттеров Сами-Знаете-Кому, то выводы напрашиваются. Дестини опустила взгляд на разложенный под ней плащ и наклонила голову, задумавшись. – Пожиратели не знали, кто ещё был среди них... Про Петтигрю мы знаем от Джеймса Поттера? Теодор закинул локти за голову и тяжело вздохнул. – Джеймс Поттер тоже многого не знает. Конечно, это он рассказал про Петтигрю, про то, что он был их Хранителем тайны. Но может, его на самом деле замучили и убили, а не предатель он? Трейси с сомнением на него взглянула. – Кто, по-твоему, мог это сделать? Теодор посмотрел на неё, как на идиотку. – Тот-Кого-Нельзя-Называть. Любой из Пожирателей. Кто угодно. – Ни одного из Пожирателей не обвиняли в убийстве Питера Петтигрю. – Интересная у тебя логика. Не все Пожиратели вообще в чём-то признавались. Только те, кого поймали. Остальным-то зачем признаваться в убийствах – чтобы попасть в Азкабан? Они спокойно живут сейчас. Дестини с Трейси затаились, ожидая, что Теодор может что-то ещё рассказать о Пожирателях, которые остались на свободе, но он устало прикрыл глаза и недовольно поджал губы, и что-то спрашивать у него не решилась даже Трейси. – Я почитаю о Питере Петтигрю в библиотеке, – сказала Дестини, чтобы прервать напряжённое молчание. – И про эту странную комнату поищу что-нибудь. Трейси насмешливо фыркнула, откидывая распущенные волосы за плечи. – Ну-ну, твоя библиотека явно перестаёт быть местом, где можно что-то узнать, – специально не глядя Дестини в глаза, издевалась она. Дестини возмущённо нахмурилась. – Я вовсе не считаю, что... То есть в книгах есть очень многое, но... И вообще, что за тон? Я же не отправляю тебя саму в библиотеку! – Зато сама там каждый вечер проводишь, – гнусаво протянула Трейси. – От этого же никакого толку. Хочешь что-то узнать – спроси у нас, а не сиди над книгами. – Если ты не собираешься становиться моей настольной энциклопедией, я бы хотела всё же знать то, что мне хочется, самой, – отрезала Дестини, складывая руки на груди. – И вообще! В книгах есть то, чего не знаешь ты. Я прочитала там про жену Барти Крауча-старшего. Только не помню где... Вид Трейси выражал полное превосходство, когда она сложила ноги по-турецки и самодовольно вскинула голову, став напоминать Драко. – Может, тогда ты и не в книге об этом прочла? Дестини сдвинула брови и, уперев руки в землю, поднялась на ноги. Трейси и Теодор, до этого молча лежащий с закрытыми глазами, непоминающе на неё посмотрели. Дестини указала рукой в сторону Хогвартса. – Пойдём в библиотеку, сама увидишь. Трейси засмеялась, но стала подниматься, а Теодор обречённо покачал головой. – Можете заниматься какой угодно чушью, я остаюсь здесь. – Вообще-то это мой плащ! – Потом верну. Теодор накрыл глаза сложенным локтем, и Трейси махнула на него рукой. Вместе с Дестини они стремительно направились к замку, не глядя друг на друга. Зная, что это глупо, Дестини всё равно собиралась доказать Трейси, что права. Это отвлекло бы от мрачных мыслей. Мрачных мыслей было много: шрам, так всех интересующий, новая тревога из-за Барти Крауча-младшего, Игорь Каркаров, а теперь ещё грусть из-за того, как близко к ней оказалась трагедия Поттеров. Фотография с четырьмя друзьями, двух из которых ждала судьба преданного и предателя, снова лежала у неё в кармане, и, глядя на их смеющиеся лица, Дестини почему-то с тоской думала о погроме на Чемпионате мира. Всё это казалось ей частями одной большой картины, а самой Дестини на этой картине не было. И она грустила оттого, что ей не досталось на ней хотя бы второстепенной роли.