Завтра будет солнечно

Дестини откинула с лица чёлку и в очередной раз за утро перевернулась на другой бок, тщетно пытаясь уснуть ещё хоть на пару минут, пока не прозвенел будильник. Она всю ночь просыпалась и уровень настроения падал с появлением новой раздражающей детали: слишком громкое сопение Пэнси, стало жарко под одеялом, чьи-то голоса и смех, доносящиеся из гостиной, странное шуршание от кровати Трейси. Смотря прямым взглядом в задвинутый полог, Дестини уговаривала себя выдохнуть, но ничего не получалось, а сердце продолжало упрямо колотиться о грудную клетку, тяжело и быстро. Всё этот шрам! Он больше не взрывался болью, из-за которой Дестини казалось, что череп ломается надвое, но покалывал, словно издеваясь, и она то и дело тянулась ко лбу, чтобы его потереть, хотя это, конечно, не помогало. Из-за боли в шраме, которая никак не хотела проходить, у неё всю последнюю неделю было паршивое настроение, странные вспышки раздражения, которых раньше Дестини за собой не замечала, и желание всё время находиться в одиночестве. За пологом снова раздался шорох бумаги и, выдохнув сквозь зубы, Дестини резко отодвинула полог и выглянула наружу. Трейси, сидящая на своей кровати, лишь мельком подняла на неё голову, увенчанную заплетённой на ночь косой, идущей от одного уха к другому, и, кажется, совсем не смутилась тому, как Дестини хмурила брови. – Что. Ты. Делаешь? – шёпотом процедила Дестини, стараясь никого больше не разбудить. Трейси посмотрела на этот раз удивлённо – наверняка ей странно было видеть, как Дестини злилась. – Пишу письмо и читаю кое-что. – Она приподняла над одеялом, укрывающим её ноги, книгу, названия которой Дестини не могла рассмотреть с расстояния, их разделявшего, да и не пыталась. – А ты чего не спишь? – Догадайся, Трейси! – с сарказмом подняла брови Дестини. – Ты всё утро чём-то шуршишь. – Ты проснулась ещё до того, как я стала писать, – покачала головой Трейси, сохраняя спокойствие и дружелюбный тон, из-за чего Дестини стало стыдно, что она на неё кричит. – Я слышала, ты ворочалась всю ночь. Что-то случилось? Дестини села на кровати и дальше отодвинула полог, чтобы видеть Трейси лучше. По спальне плавали зеленоватые отблески от озёрной воды, девочки продолжали спать. Только у кровати Трейси на тумбочке горела керосиновая лампа и свеча, потрескивая, плясала пламенем. Дестини видела, что Трейси правда обеспокоена её поведением, и медленно выдохнула, распрямляя пальцы. Руки скользнули по простыне, и она уцепилась за ощущение ткани под своими пальцами, чтобы забыть на время о боли в шраме. Даже когда он не болел, Дестини не могла ни на чём сосредоточиться, ожидая, что боль вернётся, и от этого раздражалась едва ли не сильнее, чем от самого покалывания. – Знаешь, я как будто всё время нахожусь рядом с дементором, – сказала она и поняла, что пытается объяснить свои ощущения не только Трейси, но и себе самой. Уставив взгляд в изножье кровати, она сжала простыню пальцами. – Странное чувство, как будто замечаю только плохое, хотя знаю, что есть и хорошее. И... Она едва не сказала про боль в шраме, но, быстро подняв взгляд на внимательно слушающую Трейси, осеклась. – И? – после продолжительного молчания уточнила Трейси. – И не знаю, что с этим делать, – с трудом закончила Дестини. Ей словно собственный мозг запрещал говорить о том, что болит голова. Она беспомощно развела руками и решила чем-то смягчить неприятные слова: – Наверное, нервничаю из-за Турнира и всего... этого. – Тебе-то что нервничать? – не поняла Трейси. – Не ты же участвуешь. – Да, но... ученики из других школ... И этот Каркаров здесь, когда мы только стали забывать о Барти Крауче-младшем... В общем есть из-за чего беспокоиться. Трейси неуверенно повела плечом. – Наверное. Тебе бы поменьше разговаривать с Теодором. Хватает того, что он всегда из-за всего загоняется, не надо, чтобы и ты за ним повторяла. Дестини слабо улыбнулась и прислушалась к своим ощущениям. Ничего не болело, только хотелось спать. Она снова вздохнула, заправила волосы за уши и кивнула на книгу Трейси. – А ты чем занимаешься? Что ещё за письмо, что за книга? Трейси явно замялась, оглядывая комнату. Они говорили шёпотом и девочки продолжали спать, но Дестини знала, что кто-то вполне мог делать вид, что ещё не проснулся, а на самом деле подслушивать разговор. Трейси тоже это знала, но в конце концов спустя пару секунд решилась и сказала на выдохе: – Я хочу вступить в ГАВНЭ. Дестини непонимающе хлопнула ресницами. – Куда-куда? Трейси заломила руки и стала тараторить: – Ну помнишь, мы с тобой ходили в библиотеку, когда ты мне доказывала, что читала там про миссис Крауч? Там тогда была Гермиона Грейнджер, ты быстро ушла на обед, а я осталась и узнала, что она основала ну, как бы общество, борющееся за права домовых эльфов. Там всего два человека, и вообще звучало всё это как полная ерунда, но я как-то заинтересовалась и решила сама изучить вопрос, и поняла, что она, Грейнджер то есть, права и домовые эльфы правда находятся в ужасном положении. Я раньше об этом не задумывалась, хотя жила с домовиком всю жизнь, и мне стало как-то стыдно, понимаешь? И вот, я решила написать письмо родителям, мне хочется, чтобы они тоже... поняли... и, может, что-то сделали для нашего домового эльфа? Это всё... несправедливо... К концу Трейси выдохлась и неловко отвела взгляд, став выглядеть ниже ростом, хотя никогда не сутулилась и при любых обстоятельствах держала плечи расправленными. – Я даже не знала, что у вас есть домовой эльф, – только и смогла сказать Дестини, откинувшись на вытянутые назад руки. – Вот видишь! – Трейси так воодушевилась, что на секунду забыла о тишине, сорвавшись на крик, и поспешила закрыть рот рукой. Они с Дестини настороженно осмотрели комнату, но девочки продолжали размеренно дышать, не проснувшись, и Трейси облегчённо выдохнула, снова перейдя на шёпот: – Вот видишь. А он делает всю работу по дому, готовит еду, стирает одежду. Не просит зарплату! В этой книге, – Трейси пересела поудобнее, чтобы снова вытянуть книгу перед собой в сторону Дестини, – написано всё о домовиках. Теперь мне так жаль их... Дестини тихо вздохнула, заранее обречённо принимая всё, что Трейси собиралась сделать в будущем. У неё всегда была страсть ко всем угнетённым, а также ко всякого рода магическим существам, хотя Дестини не знала, насколько этично называть так домовых эльфов. Неудивительно, что кампания Гермионы Грейнджер так откликнулась в её душе. – То есть ты хочешь освободить вашего семейного домовика? – осторожно уточнила Дестини. – Нет-нет! То есть, возможно, позже, когда мы все будем к этому готовы. На самом деле я пишу письмо не только родителям... Жабру тоже. Дестини очень постаралась сдержать рвущийся из неё скепсис. – Ух ты... Будет здорово, если он тебе ответит. – Это точно. – Трейси ненадолго замолчала, смотря в раскрытую на коленях книгу рассеянным взглядом. Потом распрямилась, как проснувшийся утром цветок, и виновато прикусила губу, взглянув на Дестини. – Я совсем чокнулась, да? – Ну что ты! – Дестини горячо замотала головой. – Ты просто очень добрый и отзывчивый человек. Если тебе хочется в этом участвовать, почему нет? – Просто я не думаю, что... что Жабр будет счастлив в первый момент, как узнает. В конце концов это его образ жизни, образ жизни его предков, он не умеет по-другому. Моё письмо может его обидеть. Дестини мысленно вздохнула: в этом была вся Трейси. Ни слова о том, что её родители придут в ярость, узнав, какими либеральными мыслями прониклась дочь за пару недель в школе! Вслух Дестини только сказала, ободряюще улыбнувшись: – Не попробуешь – не узнаешь, да? Этого было достаточно, чтобы Трейси воспряла духом и улыбнулась в ответ. – Ты как всегда права, Дестини. Сходишь со мной в совятню, когда я допишу письма? Минерва будет рада тебя видеть. Дестини согласилась. Всё равно больше не уснёт, да и до будильника оставалось всего полчаса. Пока Трейси заканчивала писать, она сходила умыться и заплела волосы в косы. Потом они вместе оделись потеплее и вышли из спальни: Трейси уже была в своём обычном оптимистичном настроении, и Дестини тоже больше не могла хандрить, забыв и о шраме, и о том, какими последствиями могла обернуться внезапная лояльность Трейси к Гермионе Грейнджер. Короткий период хорошей погоды закончился, и Дестини стала поглубже кутаться в мантию, как только они вышли из слизеринской гостиной. Жилые помещения и кабинеты прогревались, по коридорам же гулял холодный ветер, завывающий за пределами школы. В такой обстановке Дестини не могла не задуматься о том, есть ли домовые эльфы в самом Хогвартсе или его обслуживание производит сама магия, которой полон замок. Они как раз изучали гоблинские восстания на Истории магии, и Дестини знала, что вместе с гоблинами бунтовали и эльфы-домовики. Однако сейчас, спустя столько лет, независимость имеют только гоблины, а эльфы прислуживают волшебникам и, судя по всему, считают это целью своей жизни. Дестини задумалась, не хочется ли ей самой присоединиться к борьбе за их автономность, но быстро решила, что для этого слишком мало знает. Она ни разу даже не видела ни одного домового эльфа, чтобы понять, какой позиции придерживаются они сами, а даровать независимость тем, кто сам не желает её получать, явно занятие не из благодарных. До совятни они дошли вместе, но внутрь Дестини идти отказалась, несмотря на уверения Трейси, как по ней скучает Минерва: Дестини не любила туда ходить, потому что, во-первых, боялась такого большого количества птиц, а во-вторых, не хотела с самого утра дышать запахом помёта. Трейси махнула на неё рукой, и Дестини, втянув голову в плечи, осталась стоять на открытой лестнице, продуваемой всеми ветрами. Зато отсюда открывался отличный вид: все окрестности Хогвартса и даже снежные вершины гор как на ладони, а Запретный лес отсюда кажется совсем нестрашным. Высоты Дестини не боялась и с удовольствием осматривалась по сторонам, вдыхая свежий холодный воздух всей грудью. Ради такой красоты можно и потерпеть холод, вот только... Вот только холод какой-то странный. Дестини передёрнула плечами, пытаясь сбросить с себя внезапное оцепенение. Она на морозе совсем не так долго, чтобы заледенеть, но все движения давались тяжело, словно она находилась под водой. Дестини резко ощутила своё одиночество: она одна, совсем одна против этой пустоты вокруг! Запихнув руки в карманы мантии, Дестини развернулась ко входу в совятню, чтобы позвать Трейси, и замерла: прямо перед ней, на пару ступенек выше, стояла фигура в чёрном плаще. У неё появилась возможность рассмотреть дементора поближе, но у Дестини не было на это никакого желания – хотелось опуститься на корточки и закрыть голову руками, словно оказаться в домике, где никто и никогда не тронет её. Она не могла даже моргнуть, уставившись в черноту, скрытую капюшоном, и с трудом вдыхала ледяной воздух. В ушах зазвенело, и постепенно звон переходил в крик, женский крик, уже знакомый Дестини. Дементор издал втягивающий звук и медленно поплыл к ней, а крик становился всё громче, и Дестини разобрала слова: «Убей меня, а не её!», попыталась отступить вниз по лестнице, но нога соскользнула и она упала, скатившись по ступенькам и больно ударившись спиной о каменный пол. Дементор становился ближе, но Дестини было уже всё равно. Крик женщины в её ушах доставил ей такую боль, что ей казалось: сейчас сердце разобьётся, – а потом откуда-то сзади раздалось громкое и властное: – Экспекто Патронум! И прямо на дементора бросился серебристый огромный зверь – белый медведь. Он занёс над головой лапу и полоснул ей по воздуху, едва не касаясь плаща дементора, когда он отшатнулся назад, а потом проплыл над лестничным ограждением, чуть коснувшись его покрытой струпьями рукой, и скорее спрыгнул, чем упал, вниз, в бесконечную бездну под башней-совятником. Мир поплыл у Дестини перед глазами, но она всеми силами старалась оставаться в сознании. В ушах зазвенело, и белый медведь, сотканный из серебра, рябил, словно весь был покрыт искрящимся снегом. Дестини вскрикнула, когда медведь обернулся к ней, но от нахлынувших эмоций, а не от страха, потому что серебристый зверь вовсе не выглядел страшным, смотря на неё спокойными, чуть менее яркими, чем всё остальное тело, глазами, а спустя секунду стал растворяться в воздухе, оставляя после себя сверкающие искры. Продолжая лежать на полу, Дестини услышала, как постепенно к ней приближается обеспокоенный голос Трейси: – Дестини, что у тебя там случилось? И как позади неё громыхающе раздался вопрос: – Порядок, Смит? Трейси выскочила в проход над лестницей и ахнула, увидев упавшую Дестини, но она сама повернула голову к профессору Грюму, стоящему прямо над ней. – Кажется... – хрипло ответила она, пока Трейси с грохотом спускалась по ступенькам, спеша помочь ей подняться. Профессор Грюм стоял, правой рукой держась за стену, и внимательно осматривал Дестини, кажется впервые не фокусируясь только на её шраме. Трейси подхватила её под спину и потянула вверх, а Дестини широко распахнутыми глазами продолжала смотреть на профессора. Он махнул рукой вниз, туда, где скрылся дементор. – Так и знал, что это случится. Министерство хочет вас всех угробить, чёрт возьми! Дэвис, отведи её в Больничное крыло, ясно? Трейси несколько раз кивнула, испуганно перебегая взглядом с Дестини на Грюма, и мягко подтолкнула её в замок. Профессор отошёл к стене, чтобы пропустить их, и Дестини едва смогла оторваться от его магического глаза, которым он следил за ними с Трейси. Когда Грюм оказался позади, она услышала быстрый стук его деревянной ноги, пока он поднимался по лестнице, и поняла, что впервые за то время, что он находится в Хогвартсе, она ему за что-то благодарна. – Господи помилуй, я сначала даже не поняла, что на тебя напал дементор! – ворвался в сознание Дестини голос Трейси, когда она наконец осознала себя стремительно идущей по коридорам школы. – Решила, что ты зачем-то свалилась с лестницы. Не могу поверить, что он так легко проник на территорию школы и его даже никто не остановил?! Повезло, что Грюм оказался рядом, иначе не знаю, что бы с тобой было... И со мной! У дементоров ведь, наверное, нет чувства сытости? Переключился бы на меня, когда высосал из тебя душу. То есть... Прости. Дестини поняла, что, наверное, сильно побледнела, раз Трейси сконфуженно отвела взгляд и замолчала, но всё ещё с трудом ощущала себя в пространстве, поэтому не возражала, что Трейси буквально тянет её за собой по самому короткому пути в Больничное крыло, который знала. В ушах всё ещё стоял женский крик. Убей меня, а не её. Что это значит? Откуда это у неё в голове? Крик звучал и в тот раз, когда Дестини столкнулась с дементором в Хогсмиде. Значит, это какое-то её плохое воспоминание, скрытое в глубине сознания. Что-то, что выходит на свет, когда дементор ищет еду – самое ужасное, что было в жизни у человека. Дестини зажмурилась и попыталась сосредоточиться на другом – серебристом медведе, наколдованном профессором Грюмом. Это был его Патронус, спасший её от неминуемой гибели. Волна восхищения, смешанного с горячей благодарностью, захватила Дестини, и хорошие мысли помогли сбросить оцепенение, вызванное дементором. Патронус – то, что способно отогнать зло. Она не заметила, как они с Трейси оказались у дверей Больничного крыла, поняв это только когда Трейси громко застучала по дереву. Мадам Помфри, в халате, накинутом на пижаму, и в шапочке для сна, открыла быстро и, увидев бледную, с холодным потом на висках Дестини, выхватила её из рук Трейси, чтобы самой ввести в госпиталь и уложить на ближайшую кровать. – На неё напал дементор, мадам Помфри! – зябко обняв себя за плечи, объяснила Трейси, идя за ними след в след. Мадам Помфри озабоченно охнула и засеменила к своей коморке, на ходу причитая: – Вижу я, что дементор! Странно, что только первый случай, и то хорошо, что без поцелуя. Говорила я, что добром это не кончится!.. Ненадолго её голос затих, когда она зашла к себе в комнатку, но скоро она вышла, держа в одной руке две небольших плитки шоколада, а в другой волшебную палочку, за кончиком которой по воздуху следовал стакан с плескающейся в нём прозрачно-зелёной жидкостью, источающей приятный запах мяты. Вручив одну плитку Трейси, мадам Помфри поставила стакан на тумбочку рядом с Дестини и помогла ей сесть, хотя Дестини уже чувствовала себя вполне способной сделать это самой. – Выпей это – придаст сил, и съешь шоколад. Не помешало бы оставить тебя тут на весь день... – Нет-нет, пожалуйста, не стоит! – отпив глоток укрепляющего отвара, запротестовала Дестини, не обращая внимания на строгий взгляд и мадам Помфри, и Трейси за её спиной. – Мне уже лучше. Профессор Грюм меня спас, он вызвал Патронус. Лицо мадам Помфри смягчилось, когда она услышала о Патронусе, но всё же она сокрушённо покачала головой, когда с трудом согласилась: – Ну ладно-ладно, можешь идти, когда всё выпьешь и съешь. Развернувшись, чтобы уйти обратно к себе, она широко всплеснула руками: – Лечить студентов из-за дементоров – и на что это похоже! Дестини, снова став пить приятный и на вкус напиток, перевела взгляд на Трейси, медленно жующую свою порцию шоколада. – Я хочу научиться вызывать Патронус, – сказала Дестини, когда выпила всё до последней капли, прежде чем Трейси успела открыть рот, чтобы сказать что-то подбадривающее. Брови Трейси поползли вверх. – Чего-о? Это не нашего уровня магия, Дестини! – Ты правда сказала это, Трейси? Ты – мне? А как же твоё постоянное «превозмогай» и «нет ничего невозможного»? Трейси явно замялась, но воинственно подняла подбородок. – Всё же я пока в своём уме и понимаю, что мы не способны самостоятельно освоить волшебство такой силы. – Я и не собираюсь самостоятельно, – пожала плечами Дестини, отводя глаза. – Хочу попросить профессора Грюма научить меня. Трейси снова подняла брови – так высоко, что они едва не сливались с тёмными волосами. – С ума сошла? Он же ненормальный. Помешался на безопасности! Мне, конечно, его уроки кажутся прикольными, но не настолько, чтобы просить его о частных занятиях! – Ты не видела его Патронус, Трейси, – с полной убеждённостью в своей правоте покачала головой Дестини и, сев на кровати, стала разворачивать свой шоколад. – Неважно, нормальный или нет, но он мастер своего дела, и я хочу в следующий раз, когда встречу дементора, самой быть готовой с ним сразиться. Трейси страдальчески возвела глаза к потолку. – В следующий раз, Дестини? Может, ты ещё и специально пойдёшь в их логово, чтобы наверняка знать, научилась ли? – Может, и пойду, – решительно кивнула Дестини и подскочила на ноги. Несмотря на не сдающуюся Трейси, она знала, что не уступит и сделает то, что задумала. Медведь, бьющий дементора лапой – картина, которая придавала ей сил не хуже шоколада. Она была полна решимости обратиться к профессору Грюму на следующем же уроке, но, подумав о том, что придётся объяснять этому суровому человеку свои страхи, не смогла к нему подойти, вызвав самодовольное хмыканье Трейси. Идя вместе с ней с урока, Дестини смотрела только вперёд и, хотя Трейси ничего не говорила, посчитала нужным объяснить: – Я просто не хочу вот так с бухты-барахты, ясно? Не знаю, как правильно сформулировать. – Я так и подумала, – ответила Трейси, невинно пожав плечами. Теодор, угрюмо бредший рядом, непонимающе вскинул бровь: – Ты это о чём? Дестини метнула в сторону Трейси рассерженный взгляд, и она вскинула руки, как бы капитулируя. Вздохнув, Дестини начала: – В понедельник на меня напал дементор... – Что?! – Ну не совсем напал, скорее собирался. Это произошло у совятника, я упала с лестницы и вообще сильно растерялась, но профессор Грюм вовремя подоспел и вызвал Патронуса. Лицо Теодора выражало смесь ужаса и гнева, когда он неверяще покачал головой. – И ты не рассказала? Дестини попыталась не выглядеть виноватой, крепче стискивая ремешок сумки. – Рассказала бы, если бы что-то серьёзное случилось. А так: зачем заставлять тебя переживать лишний раз? – Ну спасибо, теперь-то я совсем не переживаю! Погоди. Ты что, собралась просить Грюма научить тебя вызывать Патронус? Дестини взглянула на Трейси, надеясь, что она наконец убрала с лица самодовольное выражение, но оно стало только ярче, когда она узнала, что её позицию кто-то разделяет. Недовольно поджав губы, Дестини взяла друзей за локти и подтащила к ближайшему подоконнику, чтобы не мешать идти остальным студентам. Сложив руки на груди, она мрачно взглянула из-под бровей сначала на Трейси, потом на Теодора. – Я уже второй раз натыкаюсь на дементора: сначала вместе с вами, потом одна. Вы же тоже его видели! Неужели у вас не возникает желания научиться от них защищаться? Теодор и Трейси со скепсисом переглянулись, на памяти Дестини впервые сойдясь во мнениях насчёт чего-либо. – Патронусу не зря не обучают в Хогвартсе, Дестини, – бесконечно устало проговорил Теодор, зачёсывая назад волосы. – Такая магия нам не по силам. – Это я уже слышала, – отвернулась от него Дестини. – Но что тогда ты предлагаешь? Всю жизнь надеяться на то, что рядом окажется кто-то сильнее? – Не знаю, но явно не обращаться к сумасшедшему волшебнику, чтобы научиться его вызывать! – Тебя напрягает, что он сумасшедший или сама суть просьбы? – прищурилась Дестини, и Теодор нахмурился, но не стал ничего отвечать. – Послушайте, я не знаю, как дементоры действуют на других людей, как они действуют на вас, но вещи, которые они достают у меня из головы, меня правда пугают. Я слышу... крики... чужие крики и чувствую такое одиночество! Я боюсь, что если ещё раз увижу дементора, тут же упаду в обморок, понимаете? Профессор Грюм, каким бы они ни был странным, умеет им противостоять и должен уметь учить этому других. Хотя бы обратиться к нему мне ничто не мешает, и вы тоже не помешаете. На следующей неделе я к нему подойду, смиритесь с этим! И, проскользнув между ними, Дестини поспешила уйти вперёд, пока они не успели придумать новые аргументы, к которым она не собиралась прислушиваться. Дестини выдохнула и кивнула сама себе – да, на следующей неделе. Остаётся только надеяться, что дементор не настигнет её раньше. Однако опасаться этого не стоило. На следующий день утром на доске объявлений Дестини увидела прикреплённый пергамент с такими словами: «В связи с возросшей опасностью нападения все дементоры, охраняющие территорию школы, отправлены обратно в Азкабан. С этого дня, 17 ноября, Хогвартс будут патрулировать специально присланные Министерством авроры». Воспрянув духом настолько, насколько сама от себя не ожидала, Дестини едва не вприпрыжку понеслась к выходу из гостиной, чтобы в Большом зале найти Трейси и обсудить с ней радостную новость – она после утренней пробежки уже ушла на завтрак. Дестини понимала, что боится дементоров, но сама не осознавала до этого момента, как сильно. Теперь, когда их больше не было рядом, ей словно стало легче дышать, и она сдерживала всё просящуюся на лицо улыбку. Больше никто не будет вызывать в её памяти этот ужасный женский крик, сводящий с ума! Возможно, и боль в шраме прекратится, когда дементоры перестанут отравлять её жизнь своим присутствием? Поднявшись в холл, Дестини замедлила шаг, заметив новое лицо – прохаживающегося из углу в угол мужчину в знакомой Дестини мантии аврора. С бритой головой, высокий, сохраняющий непроницаемое выражение на лице, несмотря на то, что на него уставилась не одна Дестини, а все студенты, проходящие через холл. В правой руке он держал волшебную палочку, левую заложил под мантию на груди. Интересно, сколько ещё авроров находится на территории школы и в самом замке? Хотя сама по себе необходимость охраны всё ещё напрягала, обученные защищаться волшебники внушали куда больше доверия, чем стражи Азкабана. В Большом зале Дестини сразу нашла взглядом тёмную макушку Трейси и поспешила к ней. Утреннюю почту уже доставили, и сова, принёсшая Ежедневный Пророк, завидев своего адресата, уронила его чуть ли не на голову Дестини, а потом спикировала на неё, чтобы она поспешила с оплатой. Дестини едва не вскрикнула и инстинктивно прикрыла голову руками и, конечно, спустя секунду услышала смех – за столом Гриффиндора оценили её манёвр (или манёвр совы) и хихикали, показывая на неё друзьям. Хмуро сверкнув в их сторону глазами, Дестини полезла в карман за деньгами и, избавившись от совы и подхватив упавшую на пол газету, всё же дошла до Трейси. – Ну и манеры у этих министерских сов! – сразу пожаловалась она, с размаху присаживаясь рядом с Трейси. Она рассеянно подняла голову и вопросительно вскинула брови. – Что-что? – Ты не видела, что ли, как сова в меня газетой запульнула? Что это у тебя? Дестини заметила, что рядом с тарелкой Трейси лежат мелкие рваные кусочки пергамента, на некоторых из которых виднелись обрывки слов, но разобрать ни одно из них было невозможно. Трейси скривилась, складывая руки на груди и откидываясь назад. В глаза Дестини она смотреть избегала. – Ответ родителей на моё письмо про Жабра. Даже обсуждать не хочу. Дестини сочувствующе вздохнула и погладила её по плечу, не зная, как ещё приободрить. Ей идея с ГАВНЭ с самого начала показалась сомнительной, но Трейси, кажется, искренне прониклась, и Дестини даже уже видела, что у неё появился значок с аббревиатурой общества, правда Трейси прятала его на дно сумки. – Им нужно время, чтобы понять твою инициативу, – осторожно пыталась Дестини её приободрить, а Трейси закатила глаза. – Ничего им не нужно. Ну и ладно, я придумаю что-нибудь. Видела аврора в холле? Всё ещё собираешься просить у Грюма дополнительные уроки? Дестини непонимающе повела плечом. – А почему я должна передумать? – Ну дементоров-то в школе теперь нет, – щёлкнула пальцами Трейси. – Больше нам ничто не угрожает. – Это же не значит, что их совсем нет, – медленно возразила Дестини и отвернулась от Трейси, сложив локти на столе. – Хватит уже меня отговаривать. Я всё равно сделаю это. Даже если профессор Грюм не согласится, сама научусь. Дестини не видела Трейси, но знала, какое сейчас у неё лицо – одновременно осуждающее и одобряющее. Из них двоих всегда Трейси была той, кто шла до конца, несмотря на то, что весь мир был против её идей, и она наверняка радовалась, что и Дестини проникается такой позицией. – Ладно уж, мастерица защиты. Как думаешь, они из-за тебя решили отослать дементоров? Дестини сначала непонимающе нахмурилась, потом удивлённо ойкнула и повернулась к Трейси. – Я об этом и не подумала... Не может же быть, что только я от них страдаю? Тот день в Хогсмиде... Вряд ли профессорам не поступало больше жалоб, правильно? Трейси легко согласилась и сделала глоток чая, наверняка давно остывшего. – Ну да. Просто то, как один чуть не высосал из тебя душу, видел сам Грюм. Думается мне, это его инициатива. Тем более теперь нас охраняют авроры – уверена, Грюм сам половину из них обучал, а с другой половиной знаком всю жизнь, потому что они работали вместе. Такой защите он явно больше доверяет. – Я тоже, – пожала плечами Дестини. – Если дементоров выгнали из-за меня, то всем стоит быть мне благодарной. Я обеспечиваю этому замку защиту! Трейси прыснула и допила чай несколькими глотками. Её разорванное письмо продолжало лежать на столе, и Дестини грустно на него посмотрела. Ей бы очень хотелось, чтобы неудача не расстроила Трейси, чтобы она продолжала веселить Дестини и осуждать все её замыслы. В следующую среду Дестини снова хотела капитулировать и не подходить к профессору Грюму. У неё с самого утра болел шрам, пульсируя и не давая о себе забыть. Ей даже казалось, что из-за него у неё поднимается температура, по крайней мере лоб точно становился горячее с каждым новым взрывом боли. Хотелось просто уйти в спальню, завернуться в одеяло и до следующего утра не показываться на свет, но вопросительный вид Трейси и неодобрительно поджатые губы Теодора заставили её всё же выполнить свой план и со вздохом подойти к профессорскому столу. Сегодня они почти весь урок тренировали Протего, причём в случайный момент профессор Грюм лишал их дара речи, и они должны были пригибаться или прятаться за партами раньше, чем чужое заклинание успеет их настичь. Дестини ощущала себя выжатой как лимон, волосы у неё растрепались, а колени ныли из-за того, как часто она не них падала, чтобы успеть укрыться от чар, и она с трудом представляла, как у неё получится сейчас уговорить профессора давать ей дополнительные уроки. – Чего тебе, Смит? – спросил профессор, тяжело вставая из-за стола, за которым до этого проставлял в журнал оценки. Дестини неловко обернулась себе за спину, где Миллисента с любопытством оглядывалась на неё, никак не покидая кабинет, и глазами красноречиво указала ей на дверь. Миллисента возмущённо фыркнула, но наконец ушла, хлопнув напоследок дверью сильнее, чем следовало. Дестини снова посмотрела на профессора Грюма и сказала быстро, пока не успела передумать: – Вы можете научить меня вызывать Патронус? Профессор удивлённо распахнул глаза, хотя его брови поднялись совсем чуть-чуть, и Дестини мысленно сложила пальцы, уже слыша, как он сейчас её осмеёт, но профессор не рассмеялся, а серьёзно спросил: – Дементор сильно по тебе прошёлся, верно? Дестини вздрогнула, невольно вспоминая свои ощущения от присутствия дементора. Всепоглощающее одиночество, холодный страх, ощущение, что весь мир потерял краски... И крик. Крик был хуже всего. Она коротко кивнула, с опаской глядя на профессора снизу вверх. Его реакция всё ещё была непредсказуемой, хотя Дестини радовало, что он по крайней мере не стал сразу выгонять её из кабинета. Профессор Грюм критично осмотрел её с головы до ног, что-то как будто прикидывая, и неопределённо хмыкнул. Потом кивнул себе за спину: – Ладно, пойдём в мой кабинет, придумаем что-нибудь. Дестини едва не подпрыгнула от восторга: – Правда? Спасибо большое! Я и не думала... – Погоди благодарить, ещё же ничего не решили, – своим обычным грохочущим голосом остановил её Грюм, но Дестини послышалось в нём какое-то добродушие, и она послушно направилась следом за ним. Кабинет профессора Грюма, вероятно, полностью отражал его внутреннее состояние: она никогда ещё не видела в одном помещении столько защитных средств. Ощущение складывалось такое, что профессор в любую минуту ожидает нападения, и Дестини была уверена, что всё так и есть, впервые придавая значение всем тем слухам о том, что у него паранойя. На каждой плоской поверхности стояло по вредноскопу разной модели, некоторые из них были наполнены серым дымом, другие мигали зеленоватыми огоньками. Окна были закрыты тёмной, слабо мерцающей тканью, наверняка заколдованной каким-нибудь защитным заклинанием, из-за чего в помещении был полумрак, а над столом, заваленном какими-то пергаментами и книгами, даже парил в воздухе оберег, напоминающий вуду. Дестини остановилась на ковре, который явно давно не подметали, и проследила за тем, как профессор Грюм волшебной палочкой зажигает свечи в канделябрах по периметру кабинета. Он прошёл к своему столу, кинул на него журнал и, уперев руки в бока, снова оглядел Дестини. Она расправила плечи, стараясь выглядеть как можно более решительно. – Патронус – магия непростая, девочка, – сказал Грюм, и Дестини снова испугалась, что он сейчас ей откажет. – Само заклинание это одно дело, а волшебник, который его использует, – уже другое. Нужна большая воля, это раз, и два – способность сохранять присутствие духа, даже когда вокруг сотни дементоров. Тебе известно что-то о магии Патронуса? – Нет, сэр, – уязвлённо ответила Дестини, проклиная себя, что даже не догадалась заглянуть в библиотеку и почитать что-нибудь там. – Оно и понятно, – совсем не удивившись, кивнул Грюм и, выдвинув из-за стола кресло, опёрся на его спинку, выставив в сторону деревянную ногу. – В Хогвартсе его вообще не изучают, на мой взгляд напрасно. Может, получится и не у всех, но вещь полезная, тренирует разум. Я научился вызывать Патронус уже в Аврорате, там и сейчас этому обучают. Дестини молчала, слушая, к чему он придёт. Она пыталась себя ободрить: не стал бы ведь он звать её в кабинет просто чтобы сказать «даже не мечтай»? Шрам у неё покалывало, и она всеми силами отгоняла от себя мысли о боли. – Скажу честно: меня не устраивает твоя работа на моих уроках, – покачал головой Грюм, снова осмотрев Дестини, теперь с оттенком брезгливости, и кончики ушей у неё вспыхнули. – Но я вижу, что ты стараешься, а это часто важнее силы. Так что ладно, посмотрим, на что ты способна. Хотя из-за его слов о её отсутствующих способностях Дестини были обидно, она не могла не обрадоваться тому, что он согласился, и счастливо улыбнулась, снова расправляя плечи, теперь от воодушевления. – Когда мне прийти? То есть когда можно будет начать тренировки? – Сейчас, – отрезал профессор. Дестини удивлённо распахнула глаза. – Хочу сразу увидеть твой уровень, так что основы расскажу прямо сейчас. С тихим кряхтением Грюм отодвинул стул ещё подальше и сел на него. Дестини с интересом за ним наблюдала, думая, устаёт он так из-за деревянной ноги или просто от возраста. Сколько вообще ему лет? Судя по седым волосам и глубоким морщинам, он уже очень опытный волшебник, но с другой стороны, учитывая как раз его опыт, суровый внешний вид объяснялся тем, сколько всего он прошёл во время войны с Тем-Кого-Нельзя-Называть. – Ты тоже садись, – кивнул он ей за спину, не обращая внимания на её любопытный взгляд на его ногу, и, обернувшись, Дестини увидела, как к ней подскакивает стул, раньше стоявший у дальней стены. Она села, скинув с плеча сумку, и сложила руки на коленях, не представляя, в чём конкретно могла заключаться проверка её сил. Да и слушать теоретические аспекты магии от профессора Грюма она отвыкла. – Волшебство Патронуса противоположно волшебству дементоров. Он берёт силы в том хорошем, что есть в человеке – счастливых воспоминаниях, эмоциях, надежде, смехе, чувстве общности, – начал профессор, и Дестини пожалела, что не может за ним записывать. Впрочем, не только сама тема представляла для неё интерес, но и поведение профессора Грюма. Он был куда спокойнее, чем на уроках, сидел, сцепив вместе костистые пальцы, и даже его магический глаз лишь вяло двигался в глазнице. – Конечно, легче вызвать Патронус, когда ты в спокойном расположении духа, в безопасности, но редко он в такие моменты нужен. Только если как компаньон. – Патронуса можно вызвать как компаньона? – спросила Дестини и прикусила язык, боясь, что Грюм разозлится, что она его перебивает. Он действительно чуть прищурился, но только кивнул. – Можно, хотя я никогда так не делал. Так как это воплощение счастья волшебника, его компания не может обременять. Но, как я сказал, мало кто станет вызывать Патронус, когда всё хорошо, не думаешь о нём, если и так счастлив. А в качестве оружия от дементоров он очень полезен, но вот когда они рядом, уже не так-то просто его призвать. Дестини вспомнила свои ощущения, когда дементор был рядом, и внутренне содрогнулась. Думая о том, как она одинока, слыша женский крик, чувствуя ужасную пустоту на месте сердца, Дестини и правда не понимала, как из этого ужаса выцепить хоть что-то хорошее. Шрам опять запульсировал, и она, не сдержавшись, потёрла его, надеясь, что Грюм ничего не заметит. Он продолжил говорить, но вот его магический глаз устремился к её лбу. – Патронус получается призвать не у всех, даже когда никакой опасности рядом нет, – посуровев, сказал профессор Грюм, и Дестини понадеялась, что смена его настроения связана с тем, что он заговорил о тех, кого считает слабыми, а не с её шрамом. – Как я сказал, это сложная магия. Он ненадолго замолчал, в очередной раз осмотрев её обоими глазами, теперь определённо прикидывая, причислять её заранее к тем, у кого ничего с Патронусом не получается, или не стоит. Дестини с трудом поборола желание нахмуриться, чтобы выглядеть суровее. Профессор вздохнул и махнул рукой: – Ну, вытаскивай волшебную палочку. Дестини послушно полезла в карман, а сердце заколотилось сильнее, когда она подумала о том, что сейчас ей придётся показывать свои способности. Грюм никогда не был ей доволен и уж точно не будет доволен сейчас. Он упёрся руками в стол и снова поднялся, жестом показывая Дестини, чтобы и она встала. Хотя дементоров в кабинете никак не могло оказаться, ей показалось, что стало темнее. – Итак, – став таким собранным, каким Дестини его раньше никогда не видела, профессор Грюм сжал руки, всё ещё упирающиеся в стол, в кулаки. – Самое счастливое воспоминание – есть у тебя такое? Подумай хорошенько и сосредоточься на нём, выкинь остальное из головы, особенно всё плохое. Думай сколько хочешь, и когда будешь готова, скажи заклинание: Экспекто Патронум. Повтори. – Экспекто Патронум, – чётко выговорила Дестини и неуверенно взглянула на профессора. – А... это воспоминание, оно обязательно должно быть именно воспоминанием? Просто хорошие мысли не подойдут? Профессор с сомнением поджал губы и дёрнул головой. – Воспоминания более материальны, они содержат реальные события, даже если мы со временем начинаем воспринимать их не так, как дело было в действительности. Лучше объединять их с мечтами и хорошими мыслями, но и без воспоминаний не обойтись. Покопайся у себя в голове, что-нибудь да отыщется. Дестини кивнула, не став больше ничего уточнять, когда Грюм так любезен и терпелив с ней, и на всякий случай прикрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Счастливое воспоминание. Самое счастливое. Что из всей её жизни могло бы подойти? Сейчас, когда болел шрам, а в голове воспоминания о том, как ужасны дементоры, сложно вообще представить, что что-то счастливое способно происходить... Она прикусила щёку и стала думать о родителях. Её первые детские воспоминания были связаны с ними, с их улыбками, с тем, как они держали её за руки с обеих сторон и подкидывали вверх, чтобы перенести через лужу, с тем, как сидели рядом, пока она не уснёт, когда ей снились кошмары. – Экспекто Патронум. Дестини почувствовала вибрацию в руке, и, быстро открыв глаза, увидела, как из её волшебной палочки вырывается что-то, похожее на сноп серебристых искр, только гуще. Чуть не взвизгнув, Дестини вскинула взгляд на профессора Грома: – Это оно, это Патронус?! Он явно видел, но только пожал плечами. – Очень слабый, против дементора просто пшик. Ты выбрала одно воспоминание? Дестини приложила руку ко лбу и снова закрыла глаза, стараясь не обижаться на профессора: в конце концов он обучал гораздо более сильные и взрослых волшебников, чем она, и их первые результаты наверняка превосходили её. – Я стараюсь, – коротко ответила она и снова погрузилась в воспоминания. Одно, одно воспоминание, которое даст ей силы сражаться с дементором. Что это? День, когда она узнала, что волшебница? Он был слишком смазанным в её воспоминаниях, она же была ещё маленькой. День, когда пришло письмо из Хогвартса? – Экспекто Патронум! Волшебная палочка снова завибрировала, и на этот раз серебристая струя была сильнее и больше. Дестини снова вопросительно посмотрела на профессора Грюма. – На что вообще похож Патронус? Это должно быть животное, как у вас? Он явно был недоволен тем, что она отвлекается, но всё же устало кивнул. – У всех свой Патронус, не бывает одинаковых, даже если животное одно и то же, всё равно отличия будут. Но это только если тебе хватит сил вызвать телесного Патронуса. Сомнение в его голосе придало Дестини сил, и она в третий раз закрыла глаза, возвращаясь мыслями к первым дням в Хогвартсе, когда познакомилась с Трейси, подружилась с ней, как потом к ней за парту присел Теодор, и она стала дружить и с ним... – Экспекто Патронум, – тихо проговорила Дестини. Из волшебной палочки снова что-то вырывалось, но она продолжала думать, не открывая глаза. Она не понимала. Как счастливое воспоминание может быть одним? Всё её детство было полно радости и спокойствия, моменты с друзьями, даже если они спорили, приносили Дестини счастье. Перед закрытыми веками замелькали их лица – мама, папа, Теодор, Трейси, друг за другом они всплывали в её голове, и она не могла сосредоточиться ни на одном из них, не могла выудить отдельное связанное с ними воспоминание... – Вот это уже на что-то похоже, – услышала она одобрительный голос профессора Грома и всё же открыла глаза. Это был не телесный Патронус, Дестини сразу поняла, но уже не искры, летящие потоком из её палочки, а смазанная серебристая тень, парящая перед ней. Хотя у неё не было очертаний никакого определённого животного, Дестини показалось, что Патронус ей подмигнул, прежде чем медленно раствориться в воздухе. Дестини перевела счастливый взгляд на профессора Грюма. – У меня получилось? Лицо его было расслабленным, не поддерживающим, но и этого хватало для того, чтобы сказать, что он ей доволен. Грюм как будто нехотя кивнул и взмахнул своими седеющими волосами. – Для начала пойдёт. Будешь приходить по субботам после завтрака, идёт? Как-нибудь организую тебе дементора, чтобы тренировалась не вхолостую. Дестини не сдержала удивлённого вздоха. – Как это «дементора»? – А ты как хотела? – хохотнул профессор. – Когда всё спокойно, и первокурсник Патронуса наколдует, но ты-то хочешь уметь сражаться, так? Без дементора не обойтись. Дестини едва не надулась от возмущения: он же сам сказал, что даже не у всех взрослых волшебников получается вызвать Патронуса, а она с первого раза справилась так, что «на что-то похоже»! Впрочем, подумав о том, чтобы применить сегодняшнего Патронуса против дементора, Дестини поняла, что профессор прав. Вздохнув, она обессиленно присела на стул и с интересом взглянула на профессора Грюма. – И как у вас получается его вызывать? То есть... вы столько пережили... Она смутилась от своей несдержанности и сконфуженно опустила голову. Казалось чем-то бестактным спрашивать о том, что помогает вызывать Патронуса, но профессор Грюм не разозлился. Он обвёл взглядом кабинет, будто впервые его видя со всеми вредноскопами, мерцающими свечами и закрытыми замками. Дестини следила за ним, думая, поменяется ли его лицо, когда он со стороны увидит, как выглядит его одержимость безопасностью. Оно и впрямь поменялось – стало каким-то обречённым, но не горько, а будто... с пониманием? Возможно, и у него когда-то был учитель, прошедший тяжёлые, опасные времена, и такая обстановка была платой за силу, которую они приобретали, преодолев все трудности? – Счастливые воспоминания становятся только ценнее, когда есть много плохих, – сказал он наконец, проницательно взглянув на Дестини обоими глазами. – Легче отделять зёрна от плевел. Дестини стало грустно и одновременно с тем она испытала глубокое уважение и к профессору Грюму, и ко всем тем, кто был с ним одного поля ягодами. Хоть он и сумасшедший, но, наверное, не самый плохой человек, раз согласился помочь ей? Она подхватила сумку с пола и сама поднялась на ноги. – Значит, мне прийти в следующую субботу? Профессор вернул своё обычное выражение лица – подозрительную усталость, и кивнул. – Хорошо. Ещё раз спасибо вам, сэр, и до свидания! Она развернулась на каблуках и быстро направилась к двери, чуть не подпрыгивая от волнения. Кажется, в её жизни начинало происходить что-то действительно важное. Вышла из класса она с умиротворённой улыбкой на лице, но тут же подскочила на месте, потому что перед ней мигом выросла фигура Трейси: – Чего так долго? Он согласен? Схватившись за сердце, Дестини сверкнула на неё взглядом. – Ты зачем меня ждала? А если бы я там до вечера просидела? Они начали двигаться дальше по коридору по пути в гостиную. – Весь день бы не просидела, – пожала плечами Трейси. – Так что? Как прошло-то? – Всё хорошо, он согласился. Буду приходить по субботам. Глаза Трейси восхищённо распахнулись. – Ты должна будешь мне рассказывать всё! Вообще всё, Дестини. Хочу знать, какую чушь он городит вне уроков. Она едва не хлопала в ладони от предвкушения, и Дестини добродушно покачала головой. – Как будто я когда-нибудь от тебя что-то утаивала. Она вдруг поняла, что в последнее время как раз многое не рассказывала Трейси: про боль в шраме, про свой страх, про крик, который слышала из-за дементора, и даже про то, что у неё спрашивал профессор Снейп, она рассказать не решилась. Взглянув искоса на беззаботное лицо Трейси, Дестини решила, что и не станет рассказывать. По крайней мере сейчас, когда не разобралась во всём этом сама. Не стоит зря заставлять друзей беспокоиться... Она с нетерпением ожидала следующей субботы, хотя с трудом себе представляла, как профессору Грюму удастся организовать присутствие в школе дементора. Приходилось придумывать самые невероятные способы его сюда привезти, чтобы не думать о другом: она наверняка не справится. Живой дементор в что тысячу раз ужаснее мыслей о нём, и у Дестини ни за что не выйдет его побороть с помощью той жалкой тени Патронуса, какую получилось наколдовать. Она пыталась также понять, какое же её воспоминание можно назвать самым счастливым, но так ни к чему и не пришла. В её жизни было много счастливых моментов, но, с одной стороны, ни один из них Дестини не считала тем, который способен был вытащить её из самых глубин отчаяния, с другой, ей всё ещё не казалось, что такое воспоминание вообще может быть единственным. Странная же должна быть жизнь – всего одно событие, которое было счастливым. Остальное тогда что? Попытки не совершить самоубийство? – Всё равно должно быть самое-самое, – лёжа на диване у камина, со вздохом возразил ей Теодор, когда она рассказала друзьям о своих размышлениях. Он смотрел в огонь, и пламя, танцуя, отражалось в его серых глазах. – То, от которого и правда жить захочется. – Я думаю о родителях, о дружбе с вами, и мне хочется жить, – медленно сказала Дестини. – Все такие воспоминания счастливые, не могу выбрать одно. – Думаешь о дружбе с нами? – счастливо улыбнулась Трейси, сидящая здесь же на ковре, сложив по-турецки ноги, и умилённо приложила руку к груди. – О мой бог, Дестини! Ты мне сердце разрываешь. Теодор не выглядел настолько же воодушевлённым, только закатил глаза и недовольно взглянул на Дестини, как будто она была виновата, что считает его другом. Она в отчаянии всплеснула руками. – Ну а у вас какие воспоминания самые счастливые? Теодор отвернулся, явно не собираясь отвечать, а Трейси приложила палец к подбородку и посмотрел в потолок, задумавшись. – Ну не знаю... Я, наверное, тоже не могу выбрать одно... Придумала! Выбери два или три самых значительных, запиши на бумажки и проведи жеребьёвку. Если выбывшее воспоминание будет жалко выбрасывать, значит, оно самое важное, если нет, значит, самое счастливое то, которое осталось. Теодор громко фыркнул, складывая руки на груди, а Дестини с сомнением склонила голову. – Не думаю, что это сработает. Любое воспоминание будет жаль, если я считаю их лучшими, разве нет? Трейси надулась и ничего больше не предлагала, а Дестини всё же вечером, когда все легли спать, закрылась пологом и сделала так, как она говорила, но у неё ничего не вышло ещё на этапе подготовки, когда нужно было выбрать самые важные из приходящих в голову: она и тут не могла понять, какие из воспоминаний подходят, а какие нет! И в итоге она решила пока не думать об этом, а разобраться на практике. Нужно просто все воспоминания пробовать друг за другом, и то, от которого Патронус будет наиболее сильным, и будет тем самым. Думая о Патронусе, она стала забывать свои жуткие головные боли, и они даже будто стали реже или хотя бы притупились. Она снова могла ходить в библиотеку, вовремя выполнять задания для исторического клуба и не отвлекаться на уроках. Впрочем, в библиотеке всё же не отвлекаться не получалось: там в этом году стало удивительно людно. Дестини стремилась уйти в самый дальний уголок, вопреки своей привычке садиться перед носом у мадам Пинс, но и из конца библиотеки всё равно слышала девчачье хихиканье и перешёптывания. Вечером перед собранием в клубе она сидела в библиотеке и пыталась сделать домашнее задание (найти в нескольких текстах три подтверждения того, что великанье племя Утхкарт не стремилось к войне с соседним племенем Апрхатой), но не могла сосредоточиться на сложном слоге автора, потому что через несколько стеллажей столпились старшекурсницы с Гриффиндора и подбивали одна другую подойти к «нему». К Виктору Краму. Дестини с её ракурса видно Крама не было, но она во всех подробностях представляла себе, как он сидит за своим столом и задумчиво смотрит в книги, разложенные перед ним, благодаря всё тем же гриффиндоркам, пересказывающим друг другу каждую деталь, которую заметили в своём кумире, как будто все не видели одного и того же. Тяжело вздохнув, Дестини опустила голову ниже и закрыла уши руками, чтобы понять хоть что-то из длинного абзаца, который читала уже четвёртый раз. «Гург племени Утхкарт Драшнер был по своей натуре миролюбив, ибо детские годы его прошли рядом с людьми, научившим великана милосердию и воспитавшим в нём спокойный нрав. Хотя предки Драшнера были свирепыми воинами, в нём самом страсти к крови не было, и соплеменников своих он учил тому же. Вопрос о том, как великан с таким складом характера достиг звания гурга, возникал у нескольких учёных. Автор сего издания согласен с Ламинией Длинноволосой во взглядах на его лидерские способности, а именно в том, что Драшнер был сильнее других интеллектуально, хотя и физические способности его не оставляют сомнений: существуют свидетельства, что Драшнеру было под силу разбить кулаком валун, превышающий размером его самого...» Хотя Дестини закрыла уши руками, стук по дереву совсем рядом с ней проник в её слух, и она вздрогнула и посмотрела направо. За соседний стол уселась Гермиона Грейнджер, с недовольно поджатыми губами и волосами, ещё более взъерошенными, чем обычно – кажется, она часто запускала в них пальцы. Тут же в уши Дестини полился и громкий шёпот гриффиндорок: – Да ты же рассталась с О'Нилом только неделю назад, Тринити! Как ты можешь сразу же броситься на шею к другому? – Не к «другому» – к Виктору Краму! Вы сами хотите, чтобы подошла я... – Но не с такими же открытыми... намерениями! – Давайте лучше пойду я, в моих-то отношениях с Харпером вы не сомневаетесь? – Твой Харпер и сам тебя отдаст, если узнает, что ты уходишь к Краму. Нет уж, давайте тогда я. В таком духе они спорили дальше, и Дестини про себя покачала головой: какой смысл подходить целой толпой? Конечно, так ничего не решится. Если бы ей самой кто-то нравился, она ни за что не стала бы звать с собой группу поддержки, а пошла одна, чтобы никто не отвлекал и не подначивал, а потом ещё и наверняка насмехался в случае неудачи. Она глянула через плечо на Гермиону. Положив руку на лоб, удерживая так волосы над лицом, она смотрела в книгу, но глаза её не двигались по сторонам, раздражённо прищуренные. Дестини вздохнула и, пока Гермиона не заметила её взгляд, отвернулась обратно к своему учебнику. Собрание клуба уже завтра, откладывать задание некуда. Оставалось только надеяться, что скоро и Краму надоест слушать непрерывное стрекотание рядом и он уйдёт куда-нибудь подальше, иначе придётся срочно колдовать себе беруши. На самого Крама Дестини не злилась, он-то действительно приходил в библиотеку по делу – учился, готовился к первому туру. Чем ближе была его дата, тем возбуждённее становились обсуждения Турнира в школе. Все гадали, с чем же предстоит справиться чемпионам, все хогвартцы носили приколотые к груди значки со словами: «Седрик – наш чемпион!», а преподаватели то и дело отпускали учеников с уроков пораньше, сами волнуясь едва ли не сильнее чемпионов. В день первого испытания занятия и вовсе заканчивались раньше положенного, чтобы все успели поесть перед тем, как отправляться на опушку Запретного леса, где и должен был пройти тур. Трейси, подхватив Дестини под локоть, вприпрыжку шагала по пожухлой траве и мечтательно смотрела на серое небо. – Запретный лес! Там и так-то опасно, а что будут делать чемпионы? Какая-нибудь полоса препятствий? – Я читала, что первый тур почти всегда проверяет смекалку, – вспомнив, что узнала из книг в начале года, сказала Дестини. – То есть это задача всего Турнира в целом, но первое испытание – что-то вроде столкновения грубой силы и мастерской хитрости. Лицо Трейси вытянулось. – Грубой силы? Что бы это значило? Словно в ответ с опушки раздался чей-то громкий, свирепый рёв. Дестини с Трейси на миг остановились, с ужасом посмотрев друг другу в глаза, а потом одновременно ускорили шаг, чтобы увидеть, что скрывается за холмом. Огибая других учеников, тянущихся к опушке («Делайте ставки!» – кричали близнецы Уизли в дурацких шапках, заставивших Дестини даже на секунду забыть о страхе, потому что от вида на них захотелось смеяться), они быстро дошли до нужного места и, не успела Трейси восторженно ахнуть при виде огромных чудовищ, лес осветился ярким светом от огня, выпущенного одним из драконов. Дестини замерла, как поражённая обездвиживающим заклинанием, почти бесстрастно глядя на то, как огонь, не долетев до зрительских трибун, словно врезался в какую-то невидимую преграду, и пополз вверх и в стороны. Огонь. То, чего Дестини боялась больше всего на свете. Это было у неё с детства, и ни она, ни родители не знали, почему огонь так на неё действует. Конечно, все люди боятся огня, или хотя бы его опасаются, но Дестини – нет, она не просто его боялась, её чувство перед открытым пламенем можно было описать только как первобытный ужас. Трейси, заметив, что Дестини не двигается с места, обернулась к ней, взмахнув волосами, убранными в хвост, и восхищённое выражение на её лице тут же сменилось на сочувствующее: брови сложились углом, губы сжались. – Хочешь, не пойдём? – тихо спросила она, подойдя чуть ближе. Дестини с трудом отвела взгляд от дракона, снова изрыгавшего огонь, и заглянула в обеспокоенные глаза Трейси. – Нет, не надо, – просипела она. – Подумаешь, драконы, правда? Она попыталась рассмеяться, но Трейси смотрела на неё серьёзно, и Дестини снова посмотрела на загон с драконами, прислушиваясь к своим ощущениям. Мимо проходили другие студенты, ахая при виде чудовищ, но никто, как она, не останавливался, застыв от ужаса. Дестини медленно покачала головой. – Трибуны закрыты от огня, мы там будем в безопасности. Если чемпионы будут с ними сражаться и при этом никто не должен умереть, то и нам бояться нечего, согласна? Трейси с сомнением скривила губы, как будто это её нужно было убеждать, что драконий огонь не причинит им вреда, но, снова взяв Дестини за руку, пожала плечами. – Хорошо, раз ты так считаешь. И где Теодора носит? Хоть бы поддержал тебя, друг, называется. Дестини не стала разделять её возмущений. В конце концов, Теодор никогда никого не утешал и тем более не поддерживал, скорее наоборот, а на первое испытание Турнира мог вообще решить не идти, это было в его стиле. Стараясь дышать размеренно, Дестини поднималась по ступенькам лестницы. Трейси шла чуть впереди, выбирая, где бы им присесть. Рёв драконов раздавался за спиной, но Дестини не видела больше огня, и сердцебиение чуть успокоилось. Однако, стоило им сесть на места, как один из драконов – зелёный, с толстой шеей и огромными ногами, выпустил в воздух узкую струю огня, и Дестини откинулась на спинку сиденья, чувствуя, что в ближайшее время упадёт в обморок. – Что с тобой, Дестини? – услышала она чуть снизу и посмотрела туда. На сидениях снизу расположились Дафна, Блейз и Миллисента. Дафна, задавшая вопрос, с интересом смотрела на Дестини, и она подумала, что, наверное, позеленела сейчас не хуже того самого дракона. – Да уж, выглядишь неважно, – подтвердил Блейз, лениво взглянув на неё через плечо и сразу же отвернувшись обратно. – Перепугалась так, будто дракона увидела. – Очень смешно, – с сарказмом оценила Трейси и поспешила переплести с Дестини пальцы. – Правда, в чём дело? – продолжила Дафна, явно попытавшись не выглядеть насмешливо, хотя улыбка после слов Блейза не полностью была скрыта в уголках её губ. – Не тебе же с ними биться, да? Чего бояться? – Отстаньте вы от неё, – урезонила их Миллисента, бросив короткий взгляд на Дестини, а потом наклонилась и сказала тихо, почти шёпотом. – Она и в гостиной камина боится, а тут драконий огонь. Не издевайтесь над беднягой, это явно какая-то фобия. Дафна с Блейзом, инстинктивно нагнувшись к Миллисенте, распрямилась и снова посмотрели на Дестини, теперь как будто стараясь это скрыть. Она делала вид, что не замечает их, смотря в загон с драконами. Их было четверо и, чтобы не обращать внимания на огонь, вырывающийся из их пастей в сторону зрителей, она рассматривала блеск их чешуи и гигантские яйца, лежащие в кадках рядом с драконами. «Наверное, это самки, – решила Дестини. – Охраняют своих малышей». От этой мысли стало чуть спокойнее. Ни одно животное (а драконы, хотя они такие жуткие, это всего лишь большие огнедышащие ящерицы, так?) не станет нападать просто так, а эти наверняка всего лишь чувствуют опасность за сохранность яиц, вот и выпускают пламя. Дестини не пойдёт к ним в загон, не станет пытаться навредить им самим, или яйцам, а значит, её они опасной и не посчитают. Нужно только пережить следующие... пару часов? Сколько будет длиться испытание? Дестини вздохнула и положила вторую руку на сцепленные со своими пальцы Трейси. Время ожидания подходило к концу, а Теодора так и не было. Наверное, он и правда решил не приходить, и Дестини почти против собственной воли почувствовала об этом сожаление. Он всегда обо всём волновался, и Дестини думала, как бы его успокоить. Ей бы сейчас не помешало переключиться на заботу о ком-то другом. Очень не помешало. Всё испытание она хваталась за сердце рукой всякий раз, как дракон испускал огненный рёв. Она знала, что этот день, этот момент точно не станет тем, что она будет считать счастливым воспоминанием. И шрам у неё на лбу снова горел, словно дракон всё же дотянулся до неё своим жаром.