Daddy's in a G-Wagen

Чёрный Mercedes-Benz G-класс, Gelandewagen, въезжает на частную парковку элитного жилого дома в центре Сеула. За рулём Ким Тэхён, он же владелец авто, паркует его на выделенном для него месте, берёт в одну руку телефон, а второй параллельно кладёт портмоне в задний карман брюк и покидает салон, даже не блокируя дверь. Сигнализация здесь не требуется, так как здание серьёзно охраняется, и единственные, кто могут «покуситься» на машины — мойщики клининговых компаний, приходящие раз в день и натирающие до блеска самые дорогие тачки в этом городе. Такая работа здесь не считается чем-то постыдным, в основном, это молодые студенты, желающие заработать. Платят очень хорошо, да и какой парнишка не мечтает прикоснуться к самым элитным автомобилям. Главное условие — не навредить машинам, которые в серьёзной мойке в принципе не нуждаются, но статусы их владельцев требуют безупречный вид машины вплоть до зеркального отражения на капоте. Тэхён пару раз сталкивался с мойщиками, благодарил за работу и уходил. Дома через камеру наблюдения он всегда мог понаблюдать за процессом чистки, но за несколько лет понял, что клининговой компании и ребятам можно доверять. Погрузившись в раздумья, Тэхён не замечает парня, идущего навстречу, и врезается в него, сбивая с ног и заставляя выронить из рук маленькое ведро. На бетонный пол вываливается всё его содержимое: тряпки, щётки, разные бутыльки с чистящими средствами. — Чëрт, прости, я задумался, — Тэхён протягивает руку, а когда их глаза встречаются, вдруг замирает, всматриваясь в чёрные океаны напротив. Взгляд плывёт по взъерошенным отросшим волосам, по пухлым губам с двумя колечками, цепляется за родинку под нижней, которую теперь до зуда хочется поцеловать. В реальность Кима возвращает дерзкий голос парня. — Осторожней в следующий раз, — игнорирует протянутую руку, сам поднимается на ноги и собирает в ведро разбросанные вещи. А Тэхён стоит столбом, разглядывая дальше: чёрная майка идеально очерчивает мощные грудные мышцы и крепкую спину, джинсы с низкой посадкой открывают потрясающий вид на тонкую талию. Во рту непроизвольно скапливается слюна, а в голове уже плывут красочные картинки как Тэхён раздевает этого парня и берёт прямо здесь, на парковке, а потом ещё в собственном автомобиле. Член дёргается в ответ на мысли, начиная выпирать в брюках, и Ким незаметно прикрывает пах телефоном. Парень молча встаёт и, минуя мужчину, направляется к машине Кима, тихо присвистывая с восхищением, когда оказывается перед ней. — Вот это тачка мне досталась, — клинер медленно касается поверхности ещё не остывшего автомобиля, в сияющих глазах отражаются стёкла и фары. Страшно и одновременно волнительно приступать к работе, ведь такой он только на картинках видел или мимо проносящимися по шоссе. Машина в принципе чистая, нужно просто немного придать ей лоска и свежести. Парень приступает к работе, а Тэхён так и не уходит, прислоняясь к стене и складывая руки на груди, впервые задерживаясь на парковке так долго. — Давно работаешь здесь? Не видел тебя раньше, — наконец говорит Ким, когда юноша брызгает специальной жидкостью и тщательно растирает его мягкой тканью. — Вообще сегодня первый день. А Вы всегда вот так над душой стоите во время чистки? — одну бровь приподнимает, глаза закатывает и продолжает полировать металл. Мужчина солидный, молодой, а ещё красивый невероятно. А взгляд настолько тяжёлый, что сразу пригвождает к земле. — Сегодня первый день. Видишь, в чëм-то мы друг у друга первые, — глаз оторвать не может от парня, медленно двигающегося вокруг машины. — Меня зовут Ким Тэхён, а тебя? — Чонгук. Чон Чонгук. — Чонгук… И у парня вдруг мурашки по телу бегут, но не от прохлады воды, а от тона, с каким произнесено его имя. Он замирает на мгновение, а потом голову поворачивает и пропадает в томном взгляде коньячных глаз. Никто никогда не смотрел на него вот так… с неприкрытым желанием. Его будто раздевают глазами здесь и сейчас, и Чон уверен, его уже оттрахали мысленно на каждом сиденьи этой машины, и на капоте, который он натрëт до блеска, в том числе. — И как такой очаровательный парень оказался мойщиком машин? — Я студент, а любому студенту нужны деньги. А еще я люблю автомобили, так что эта работëнка мне только в удовольствие, — с особым старанием полирует капот, наклоняясь вперёд, невольно выпячивая зад и тянется вверх, заставляя края майки задираться ещё больше и открывая вид не только на талию, но и на рёбра, проступающие под кожей. Тэхён голову наклоняет, облизываясь, мысленно уже обхватывает своими ладонями крепкие ягодицы, обтянутые чёрной джинсой, член снова отзывается на это идеальное тело, которое пьянит и притягивает к себе. Впервые за всю тридцатилетнюю жизнь Кима с ним такое: с первого взгляда, с первого слова хочется забрать Чонгука себе, присвоить и подмять под себя, руки зудят от желания прикоснуться, обласкать молочную кожу, потрогать каждый открытый и закрытый участок. Чонгук, пока натирает широкий капот до блеска, чувствует, как позади глазами его уже раздевают. Сердце бешено стучит, ладони потеют, ведь никто не смотрел на него так, откровенно и с неприкрытым желанием. Тэхён привлекает, заманивает в свои сети уже одним только бархатным голосом, и Чон закусывает губу, представляя, какие пошлости тот шептал бы ему во время секса. Стоп… секса? Ох, Чон Чонгук, ты впервые его видишь и готов отдаться! — Я закончил, Ваша машина сверкает как новенькая, — Чонгук собирает свой рабочий инвентарь, замечая, как Тэхён отталкивается от стены и приближается к нему, — будут какие-то пожелания или предложения по поводу чистки? Раз уж Вы здесь. — Будет одно. — Ким пальцами проводит по идеально гладкой поверхности автомобиля, подходит медленно к Чону, вплотную, расстояние сокращает до минимума и глазами ласкает юное лицо. — И какое? — Чонгук в водительскую дверь спиной вжимается, словно побег готовит, но от коньячных глаз не убежать, Тэхён словно невидимым поводком, накинутым на его шею, удерживает и заставляет смотреть неотрывно в ответ. — Будешь моей деткой? — между губ расстояние — жалкие миллиметры, ещё немного, и они сольются в поцелуе, которого уже определённо оба жаждут, но медлят, тянут, утопая в предвкушении, сами себя пытают. — Не знаю, — Чонгук выдыхает в чужие губы, улыбается хитро и продолжает, — но тачка у Вас отпад. — Она твоя, — со всей серьёзностью отвечает Ким. У него таких машин ещё будет сотня, а к ногам этого парня отчего-то хочется положить весь мир, не то что один Гелик. — Что? Вот так просто отдадите мне, незнакомому уборщику, свою машину? Я же могу и согласиться, — задирая подбородок выше, отвечает Чонгук. — Так соглашайся и будь моей деткой, Чонгуки, — Тэхён сокращает мизерное расстояние, чтобы наконец поцеловать, но Чон вырывается, подхватывая свои вещи и стремительно покидая парковку. — Я не шлюха, чтобы трахаться за машину, ищите кого подоступнее, господин Ким. — До мужчины доносится голос, эхом разносимый по пустой парковке. Тэхён набирает номер своего помощника сразу, как только поднимается в квартиру: — Чимин, мне нужна информация о Чон Чонгуке, он работает в клининговой компании, которая занимается чисткой автомобилей на нашей парковке. Подробностей не нужно, я сам всё узнаю о нём. Просто дай мне основные данные: телефон, где учится, где живёт. И да, номер его зарплатной карты, либо выясни, как можно ему отправить чаевые. Ким кладёт трубку и направляется в душ. Возбуждение накрывает новой волной, когда он вспоминает чёткие изгибы тела и дыхание на своей коже, так близко, что казалось — касания губ не избежать. Безумно хочется сейчас заменить свой кулак ими, такими пухлыми с двумя блядскими колечками, насадить глубоко до самого горла и удерживать, зарывшись пальцами в длинные волосы. Оргазм не приносит того удовлетворения, какого хочется, и Тэхён отвлекается на досье, которое ему прислал Чимин. Вбивает в адресную книгу номер Чонгука, затем заходит в приложение банка и отправляет круглую сумму, прикрепив сообщение «Детке за качественную работу». Затем вертит телефон в руках и решается набрать сообщение.

Вы:

Твои старания достойны большего, чем эта скромная сумма, детка.

Ожидаемо, что спустя несколько минут приходит ответ. Детка: Я не продаюсь. Но за чаевые спасибо. Больше не присылайте, иначе буду возвращать обратно.

Вы:

Значит, на детку ты согласен?

Сообщение прочитано, но остаётся без ответа. Тэхён проверяет чат, когда ужинает, смотрит телик, ложится спать. Это молчание бесит, его игнорят, а это дико раздражает. Он решает завтра обязательно поговорить снова. А ещё невыносимо хочется прикоснуться и поцелуй украсть, чтобы ощутить вкус алых губ, пройтись по ним языком, покусывая и посасывая каждую, а затем оттянуть зубами эти колечки в проколах. Не до боли, а просто до тихого стона удовольствия. На протяжении пяти следующих дней Тэхён поджидает Чонгука на парковке, но тот не приходит. Либо Чон избегает его, либо Ким опаздывает. Тэхён уже рвался просмотреть записи камер, чтобы выяснить, появляется ли тот вообще, но вовремя понял, что это уже сталкерство, а цели напугать парня у него нет. На шестой день мужчина возвращается домой поздно вечером и, о счастье, замечает среди других автомобилей свою пропажу. Чонгук полирует соседский Лексус, в ушах его наушники, и он не замечает подъехавшего Кима. Тот, пользуясь случаем, выходит из Гелика и тихо подкрадывается, стоит сзади, наблюдая, как старается парень, любуется напряжёнными бицепсами и готов провалиться в бездну, когда Чон чуть отходит назад и упирается ягодицами в пах Тэхёна. Кажется, вечность проходит, пока Чонгук оборачивается, замечает, кто позади него, и не спешит отступать. Медленно достаёт наушники, прячет их в карман и вдруг резко толкается назад, сильнее вжимаясь в его пах. У Кима поднятые инстинктивно ладони зависают в воздухе — так и хочется округлые упругие половинки сжать, впиваясь пальцами в плоть, а затем, наплевать на камеры и взять Чонгука прямо здесь. Ему в снах каждую ночь снится, как он вбивается в эту задницу, а на утро, как подросток, просыпается со стояком и мокрым бельём. — Будете наблюдать, как я натираю Вашу машину, господин Ким? Покрываю её тонким слоем воска, а затем с особым усилием и рвением круговыми движениями рук втираю его в металл, — Чонгук медленно выпрямляется, разворачивается лицом к лицу и смотрит, губу закусывая. Изучает идеальные черты лица, не понимая, почему этот мужчина не айдол, а всего лишь бизнесмен. О да, Чон несколько часов изучал все статьи о Киме в интернете, и, довольный, что не нашёл ни одного скандала, решил, что даст тому шанс. — У меня есть предложение получше, Чонгуки, — подходит ещё ближе, ладонь кладёт на подбородок, приподнимая его. Кончики пальцев покалывает, а сердце пропускает удар. — Снова будете предлагать стать Вашей деткой? — Чонгук сглатывает, но руку не убирает от своего лица, сам ждёт в нетерпении. Близость манит, заставляет кровь по венам бежать быстрее. Этот мужчина один сплошной кинк: властный, красивый, доминирующий. Такому хочется подчиняться. Тэхён усмехается и выдаёт прямо в приоткрытые губы, почти касаясь их: — Давай прокатимся на твоей машине, ты за рулём. — Отходит резко и бросает ключи опешившему Чонгуку. Тот головой трясёт, прогоняя наваждение, ведь уже готов был к поцелую. Но лишь зажимает брелок в ладони и открывает водительскую дверь, усаживаясь на место водителя. — Ты идеально смотришься здесь, Чонгуки, — Тэхён любуется откровенно. Сидеть вот так вдвоём в одном пространстве — сложно удержаться, чтобы не прикоснуться, но Ким себя сдерживает, пристëгивая ремень безопасности. Чонгук делает то же самое, а затем заводит машину и выезжает с парковки. — Куда поедем, господин Ким? — Давай уже на ты, детка, — Тэхён глаза закатывает на очередное «Вы». — Я не соглашался на детку, — хмурится Чон. — Окей, Чонгуки, давай на ты, — Ким руки поднимает в примирительном жесте, про себя отмечая, что до «детки» осталось недолго. — Давай. Ну так куда поедем? — Куда тебе хочется? Чонгук задумывается, а затем выезжает на трассу, ведущую в лес. — Ооо, ты решил пойти другим путём? Убьёшь меня в лесу? — Тэхён смеётся, удивлённый выбором Чона. Лес? Серьёзно? — Ты слишком красивый, чтобы тебя убивать, — язык Чона быстрее мозга, и он прикусывает губу с колечками и слегка жмурится, понимая, что только что ляпнул. Но ведь правду сказал — он считает Кима действительно красивым. Тэхён, как рыбка, открывает и закрывает рот, ошарашенный признанием. Приятно осознавать, что влечение может быть обоюдным. На душе тепло становится, и он спешит ответить на комплимент: — Ты тоже очень красивый, Чонгуки, настолько, что у меня внутри всё сводит от желания к тебе прикоснуться. — Так почему не прикасаешься? — Чон от дороги не отвлекается, но чувствует, как Тэхён его прожигает глазами. — Скоро уже твой лес? Жми на газ, этот монстр способен разгоняться до двухсот двадцати километров в час. — Тэхён волосы назад зачëсывает, пытаясь утихомирить бурю внутри. Ему дают зелёный свет, и терпения всё меньше. — Не хочу разбиться, так и не объездив этот Гелик и тебя, — Чонгук язык за щëку толкает, наслаждаясь реакцией на свои слова. Тэхён буквально рычит, сжимая кулаки и стискивая зубы. Кислорода в кабине становится явно меньше, и Киму срочно требуется искусственное дыхание рот в рот. Чонгук умело ведёт автомобиль, и, кажется, у Тэхёна появляется кинк на вождение. То, как татуированная рука расслабленно управляет, как пальцы сжимают кожу на руле, иногда поглаживая её, как при повороте Чон лёгким движением основания ладони направляет мощного зверя внутри металлического корпуса, как он сидит, широко расставив ноги, и выглядит сосредоточенным — всё это заставляет член тяжелеть в брюках Кима. Спустя, кажется, целую вечность, они останавливаются в лесу, но не у дороги и не в самой чаще, а отъехав немного и найдя широкую тихую поляну. Здесь никто не увидит их и не услышит, а ещё здесь чисто и нет москитов. Тэхён отстëгивает ремень параллельно с Чонгуком и рычагом отодвигает своё сидение чуть назад, чтобы дать парню больше пространства для действий. — Детка, иди ко мне, — Ким хлопает по своим бёдрам, приглашая, — Гелик ты уже объездил, настала моя очередь. Чонгук послушно выбирается из своего кресла и усаживается на Тэхёна, сразу впиваясь губами в его губы. Тот отвечает моментально, смакует, собирает наконец желанный вкус, рот приоткрывая и впуская юркий язык. Они делят кислород на двоих, не прерываясь, руками блуждают по телам друг друга: Тэхён сминает сочные ягодицы через ткань джинсов, гладит спину, забираясь под футболку, легко царапая ногтями, оставляя едва ощутимые полосы на светлой коже; Чонгук рубашку расстëгивает на Киме, цепляется пальцами за пресс, проходится ими по торсу, наслаждается бархатом чужого тела, обхватывает сильную шею ладонями и жмётся всё ближе, теснее. — Твоя футболка чертовски мешает, снимай, — Тэхён ждёт, пока Чон снимет верхнюю часть одежды, и слюну глотает от открывшегося вида. Широким мазком языка цепляет сосок, затем второй, прикусывает слегка вмиг затвердевшую горошинку. Чонгук весь идеальный, мощный, с чёткими контурами мышц, которые Ким оглаживает тонкими пальцами, дразнит прикосновениями, в костёр, горящий внутри, дров своими собственными руками подбрасывает. Гореть всё равно вдвоем. — Надеюсь, у тебя есть смазка и презервативы? — шепчет Чонгук, расстëгивая ширинки, свою и Тэхёна. Пальцы путаются в спешке, дрожат от возбуждения, Чон мычит, наконец освобождая твёрдый член и обхватывая его ладонью вместе с членом Тэхёна. Разница в размерах небольшая, но у Кима крупнее, толще, Чонгук слюну сглатывает, предвкушая. — Смазка есть, а вот резинки нет. Но я чист, — Ким шумно выдыхает, когда его плоть касается плоти Чона, голову откидывает, прикрывая глаза, наслаждаясь этим долгожданным мгновением. Ему нужно буквально пару секунд, чтобы осознать, что это всё не сон, что вот он, Чонгук, сидит и широкой ладонью сжимает оба члена, влажные от естественной смазки. — Я тоже чист, но мне нужна подготовка. Ты же сделаешь это? Папочка… Тэхён глаза распахивает, а член в руке Чонгука дëргается, отзываясь на новое прозвище. Этот парень невероятный. Он словно весь состоит из невинности и одновременно похоти. Сочетание идеальное. — Что ты так удивляешься? Если я детка, то ты папочка, — Чонгук пахом вперёд проезжается, впивается в губы глубоким поцелуем, языком ласкает горячий рот. Мозги плавятся в объятиях этого мужчины, отдаться ему хочется с первой встречи, потому что только с ним Чон себя чувствует настолько желанным. — Ты сводишь меня с ума, детка, как же я хочу тебя, — Тэхён сам на грани, выдержка трещит по швам, и он подталкивает Чонгука уже раздеться полностью и самому избавиться от одежды. Оба неловко стягивают с себя брюки и бельё, в тесноте ударяясь то о крышу, то о руль. Смеются, потирая ушибленные места, обещая зацеловать их друг у друга. — Я… ты только не торопись, пожалуйста, я давно ни с кем… — Чонгук стыдливо глаза прячет, от былой дерзости не осталось и следа, теперь он всецело готов доверить себя Тэхёну, который смотрит восхищëнно, откидывая спинку сидения немного назад. — Иди сюда, детка, — Тэхён помогает Чону сесть обратно на свои бёдра, под ягодицы к себе прижимает, оглаживая одну, сминая мягкую половинку, отодвигает её и пальцем указательным подбирается к нежному входу. Чонгук воздуха полные лёгкие набирает, пальцами цепляется за плечи Кима и в его губы впивается, несдержанно кусая. У обоих голова кружится от всепоглощающего возбуждения, в салоне становится душно от частого дыхания. Тэхён тянется к бардачку, не разрывая поцелуй, достаёт тюбик смазки и выдавливает немного себе на пальцы, приставляя первый и проникая внутрь на одну фалангу. Чонгук нетерпелив, сам спешит насадиться по костяшки и шипит от болезненных ощущений. — Мне тоже не терпится, но давай не будем делать тебе больно, — Тэхён зацеловывает, сглаживает болезненные ощущения нежными касаниями губ, и парень тает в его руках, понимая, как этот мужчина к нему относится: бережно, заботливо, несмотря на полыхающее пламя, разгорающееся между ними. Ким растягивает долго, постепенно добавляя пальцы, Чон ему в шею дышит, цепляясь за волосы, у обоих уже терпения не хватает и мушки перед глазами от постоянного сжатия прикрытых в наслаждении век. Чонгук не думал, что может быть вот так: растягивать себя ему приходилось всегда самому, а о его ощущениях бывшие партнёры особо не беспокоились. А сейчас эмоции переполняют настолько, что он, кажется, готов расплакаться от заботы, которую даёт ему Тэхён. — Смотри на меня, — Тэхён лицо Чона к себе поворачивает и приставляет головку к увлажнëнному входу, — я хочу видеть тебя, пока ты принимаешь мой член. Ким плавно входит, миллиметр за миллиметром, внимательно следит за эмоциями Чонгука, и, когда тот морщится, начинает — губами касается подбородка, шеи, каждый миллиметр облизывает, отвлекая, утягивает в тягучий поцелуй, сплетаясь языками. Ладони сжимают мягкие ягодицы, гладят, успокаивают, и Чон плавится от эмоций и чувств. Они ещё не начали, а ему уже невероятно хорошо. Тэхён даёт привыкнуть, замирая внутри Чонгука, покрывая поцелуями-бабочками все нежные участки кожи, куда может дотянуться. Чон как самая драгоценная сладость, которую хочется пробовать и медленно смаковать. — Я бы пил вино и закусывал его тобой — настолько ты сладкий, детка, — как в бреду шепчет Тэхён, подталкивая Чонгука двигаться. — Что ты несёшь? — Чон смеётся и начинает медленно раскачиваться, ощущая, как приятно распирает его внутри крупный член, как идеально заполняет, даря крышесносные ощущения. Боли совсем нет благодаря растяжке и смазке, и Чон выпрямляется, упираясь ладонями в грудь Тэхёна, двигается, не вставая, вперёд и назад, плавно вращая бёдрами. Тэхён через полуприкрытые веки любуется своей деткой и готов позорно кончить раньше времени от одного только вида такого Чонгука на нём. Мышцы пресса сокращаются, вторя стонам Чона, когда головка Тэхëнова члена проезжается по простате; капельки пота стекают по мощной груди, и Ким собирает их, оглаживая чёткие кубики и цепляя чувствительные соски кончиками пальцев. Чонгук отклоняется назад, руками упираясь в бёдра Кима, и начинает скакать на члене, ускоряя темп, громко шлëпая ягодицами по ногам. Лёгкие его горят от нехватки воздуха, он дышит чаще, волна дрожи пробивает всё тело до кончиков пальцев. В машине тесно, но парень не обращает внимания на затëкшие ноги, продолжает насаживаться до основания, полностью принимая Кима. На запотевших стёклах внутри салона Чонгук, цепляясь, рисует свои узоры, ему настолько хорошо, что он судорожно хватается за них. Он чувствует внутри себя горячий член, так идеально бьющий по простате, так правильно распирающий, созданный словно для него одного. Внезапно Тэхён перехватывает Чонгука за талию, прижимая к себе, и, упираясь пятками в пол, перенимает инициативу и с бешеной скоростью начинает вбиваться в растраханный анус. Чонгук от переизбытка эмоций не знает куда деть свои руки, от громких стонов саднит горло, а веки болят — настолько сильно он сжимает их, до белых пятен перед глазами. Стимуляция сильная настолько, что Чон не может больше держаться вертикально и опадает на Тэхёна, дышит ему куда-то в шею, кусает медовые ключицы, когда удовольствие прошибает особенно остро. Тэхён удерживает его за мягкие ягодицы, создавая движением двух тел звонкие шлепки до покрасневшей кожи, сминает сочные бëдра. Он шепчет ему на ухо как в бреду, шипит от резкой боли, когда Чонгук оставляет на нём укусы. Такой податливый, идеально принимает — само совершенство. Тэхён сам себе завидует, что нашёл такое сокровище. Зажатый между животами член парня пульсирует, и от такой тесной стимуляции Чонгук кончает с хриплыми стонами, ногтями царапая плечи Кима. Тэхён замедляется, наслаждаясь тем, как Чон сжимает его внутри, но выходит, так и не кончив сам. Он гладит Чонгука по спине, собирая кончиками пальцев капельки пота, по молочной коже бегут мурашки от таких касаний, и Чонгук жмëтся ближе, пытаясь согреться. — Мне так хорошо, что боюсь — вдруг это окажется сном, — лениво бормочет Чонгук, приподнимаясь и всматриваясь в коньячные глаза напротив. — Детка, это наш с тобой самый лучший сон, — Тэхён смахивает влажные пряди с лица Чона, очерчивает большим пальцем контур губ. — Ты всё ещё не… я могу помочь тебе с этим. — Поможешь, конечно, ты думал, я так быстро отпущу тебя? Перебирайся назад, Чонгуки, — и Чон послушно карабкается через узкое пространство, получая очередной звонкий шлепок по ягодице. Тэхён отодвигает передние сиденья, освобождая пространство, а Чонгук, став на колени и ухватившись за кожаную обивку задней сидушки, выпячивает задницу, ожидая, когда к ней вновь прикоснутся. Ким не нежничает, одной рукой зарывается в волосы Чона, с силой схватывая их в кулак, второй рукой направляет свой колом стоящий член к влажному входу и вбивается сразу по основание, придерживая парня за талию и четко попадая по комочку нервов внутри. У Чонгука искры из глаз летят от мощной стимуляции, Тэхён на сумасшедшей скорости вколачивается в его тело, выбивая весь воздух из лёгких, а вдохнуть получается через раз. Он уже не может стонать, он просто тихонько поскуливает и навстречу подмахивает ягодицами, наслаждаясь звуками шлепков кожи о кожу. Ким рычит, натягивая Чона на себя, движения резкие, он почти выходит и погружается обратно, любуясь тем, как его член исчезает внутри. Он близок к разрядке, но хочет сперва подвести к краю Чонгука ещё раз, поэтому обхватывает его член, наклонившись, и надрачивает в такт своим толчкам. — Ещё, папочка, пожалуйста, не останавливайся, — как в бреду шепчет Чон и получает укус в шею, который Тэхён сразу зализывает языком. Слова Чонгука подстëгивают, в горле пересыхает от частого дыхания, в салоне уже совершенно нечем дышать от жара их тел и запаха секса. — Кончай, детка, — приказывает Тэхён и чувствует сильную пульсацию, юноша бьётся в оргазме, сжимая внутри себя член Кима так сильно, что тот не в силах больше сдерживаться, вбивается особенно резко и кончает глубоко внутри, продолжая втрахивать Чонгука в сиденье. Несколько минут проходит, прежде чем оба отмирают и начинают шевелиться. Нужно привести друг друга в порядок, но Чон так разнежен, что просто падает на спину и смотрит в потолок, считая звёздочки перед глазами. В ушах до сих пор шум от бурной разрядки, в голове пусто, а в животе мирный рой бабочек. Тэхён влажными салфетками вытирает сначала юношу, потом себя и сиденье. Откровенно любуется таким затраханным Чоном, гладит его ноги, которые он заботливо укладывает на собственные колени. Они молча играют в гляделки, не в силах оторвать взгляда друг от друга, и Ким понимает, что это точно не секс на один раз. Теперь он хочет Чонгука не только в свою машину, но и в свой дом, в свою постель. — Завтра едем оформлять Гелик на тебя, потом ты увольняешься со своей подработки, а после собираешь вещи и переезжаешь ко мне, — ровным голосом сообщает свои планы Тэхён. — Ты специально это говоришь после того, как дважды заставил меня кончить, чтобы у меня не осталось сил сопротивляться? — Чонгук только голову приподнимает, бессильно продолжая лежать и покачивать одной ногой. — Могу и третий довести, чтобы наверняка, — Ким хищно скалится, ведя пальцами по бёдрам вверх, прокладывая дорожку из мурашек. — Я согласен на машину и на переезд, но работать я не перестану, я не хочу быть содержанцем, Тэхён. — Значит, будешь работать на меня, но точно не мойщиком. Съездим в офис, сам выберешь себе работу. Тэхёну безумно хочется взять все заботы о Чонгуке на себя, но и Чон не промах — он точно не из тех, кто садится на шею. Впереди у них ещё много сладких моментов, споров и разрешений, а пока они мчатся на чёрном Гелике вперёд, в их новую жизнь, где теперь они есть друг у друга.