седьмое небо

Утро в Майами жаркое, шумное, ветреное и беспечное. «Прям как тот козел» Мысли у Тэхена с самого рассвета идут не в то русло. А что поделать, когда наоборот хочется чего-то стабильного, теплого, постоянного? Чего-то, что не будет больно обжигать, не будет заставлять просыпаться от кошмаров посреди ночи, кормить иллюзиями, не будет предавать, в конце-концов. Почему родной человек порой совсем не спешит дарить то самое человеческое отношение? Обещал ведь горы свернуть, а свернул только собственную лодыжку, пока под чужие крики с другим человеком убегал из дома в чем мать родила. Всплывшая вспышкой картина из воспоминаний заставляет Тэхена ухмыльнуться. «Да и к черту их всех» Прохладный ветер приятно обдувает лицо, развивая светлые волосы в разные стороны. Морской воздух расслабляет, а шум от волн не звенит по ушам, лишь мягко одаривая чувством спокойствия. И небо сегодня чистое, без единого облачка, даже пролетающие самолеты видно. Черт, ну вот опять эти глупые мысли уходят не туда. Тэхен морщится, а перед глазами – неразговорчивый пилот. Рассекает, наверное, сейчас по небу и думает о глупом бестактном пассажире. Ну, ничего, Тэхен сейчас тоже будет рассекать, только уже не по небу, слава богу, а по волнам. Майами – отличное место для сёрфинга. И волны на пару часов станут с Тэхеном одним целым, откроют ему свои бушующие чувства, расскажут на максимальной своей высоте гораздо больше, чем какой-то молчун. Как вам такое, капитан Чон? Инструктор по сёрфингу – очень улыбчивый и открытый молодой человек. Он, кажется, светит своей улыбкой ярче самого солнца. — Очень приятно, можешь звать меня Хосок, — пожимая чужую руку, говорит парень, — откуда ты такой бледный к нам? — Из Сеула, — а новый знакомый, услышав ответ, улыбается еще ярче. — Земля-я-я-к! — тянет тот, кладя руку на плечо Тэхена, — Моя семья тоже оттуда. Что ж, Тэхен, тогда можешь не бояться здешнего солнца, загар ляжет на тебе так же отлично, как и на мне, — Хосок горделиво вздирает голову, стараясь показать свою форму, — в нас ведь течет одна корейская кровь. Ну, и чушь он несет. Но забавную. Инструктор выглядит весьма приветливо, что несомненно веселит Тэхена. Он чувствует, что они точно поладят, когда в третий раз смеется с очередной нелепой шутки парня, абсолютно не стесняющегося выражать любые свои эмоции или вдруг выдать что-то глупое. Таких людей не хватает дома. Может, именно поэтому Хосок оставил столь дождливый и весьма мрачный Сеул, переехав жить в яркий и свободный город, пришедшийся что ни на есть подстать его солнечному характеру. Парни действительно находят общий язык, и после нескольких часов бесконечных стараний Тэхена покорить волны, они, проголодавшись, решают отложить продолжение тренировки до следующего дня. — Эй, ты ведь живешь в отеле неподалеку? — Да, он в десяти минутах от пляжа, — Тэхен пальцами зачесывает промокшие волосы назад, — а что? — Думал, раз тебе близко, может захочешь прийти сегодня вечером к морю на наши посиделки, — Тэхен вдруг задумывается правильно ли он сейчас воспринимает озвученное приглашение, но Хосок не дает его мыслям раскрутиться слишком далеко, продолжая, — ты сказал, что приехал совсем один, поэтому я подумал, что ты был бы не против познакомиться с моими близкими. Эй, я даже похвастаюсь перед тобой своей девушкой! Совсем что-то сегодня голову напекло... — Оу, конечно, — Тэхен даже чувствует облегчение, — я обязательно прийду, — он запинается на долю секунды, пока его щеки приобретают розоватый оттенок — но, конечно, не из-за твоей девушки! А Хосок только по-доброму хохочет. Приятно иметь таких персон в окружении, Тэхену легко находить общий язык со столь открытыми миру людьми, они действительно дарят жизни больше красок, даже не догадываясь об этом. Надежда на чудесный отпуск все еще таится в груди, нутро подсказывает, что и он сам здесь обязательно найдет что-то яркое и солнечное. По другому и быть не может, правда? — Тебе крупно повезло, даже мой братишка приедет. Это весьма редкое событие, так что я буду ждать тебя здесь с восьми часов. И они прощаются, уходя каждый по своим делам. По пути до отеля Тэхен ругает себя за глупые мысли. Ну как же можно было вновь приплести какую-то романтику к обычному доброму дружескому жесту? Парень неисправим в своей излишней мечтательности, и порой она совсем не играет на руку. Летать в грезах всегда приятно, пока они вдруг не разбивают тебя об землю, знакомя с суровой реальностью. Мир иллюзий и розовых очков иногда так утонченно закрывает тебе глаза на правду, что и не замечаешь, как все, оказывается, рушится прямо у тебя перед носом. Надо исправляться, и Тэхен очень постарается сделать это в своем путешествии. Решено: он посвятит эти недели только себе и никому другому. Ну, постарается, по крайней мере, до первого неровного удара в районе груди. Сердце, дорогие дамы и господа, закрыто, но не на замок. Вечереет, и воздух становится более прохладным. Тэхен, как и обещал, направляется в сторону пляжа, полностью очарованный красотой местных закатов. Очарован закатом – не очарован кем-то другим. Да, этот парень действительно вооружен и серьезно настроен. Он подходит к цветным фургонам, стоящим под высокими пальмами. Все вокруг обвито гирляндами и напоминает какой-то до безумия красивый фильм. Романтичное место. То есть, очень эстетичное и уютное. Мысли прочь, прочь, прочь! — Эй, а вот и Тэхен, — Хосок, одетый в шорты, больше походящие на плавки, и гавайскую рубашку, подходит к Тэхену в обнимку с вполне симпатичной смуглой девушкой, — знакомься, это Джесс. — Вот кем хотел похвастаться Хосок, — Тэхен приветливо улыбается, протягивая девушке руку, — приятно познакомиться. — Хо прожужжал мне все уши о его новом знакомом – земляке, — Джесс хватается обеими руками за чужую ладонь, активно тряся ею в разные стороны, — он был так рад встретить кого-то еще из Сеула. — Конечно, — шутливо дуется Хосок, — вы – американцы тоже будете рады встретить своих на чужой земле! Тем более, когда родственники так редко заезжают погостить, — его наигранную печаль вдруг как рукой снимает, когда тот резко вспоминает, — Ах, да, пойдем я познакомлю тебя с братом. Тэхена тянут в сторону костра, где стоит повернутый к мору лицом высокий темноволосый мужчина. А одет-то он совсем не по-пляжному : темные брюки и рубашка, открывающая лишь запястья. Тут и не ошибешься, что мужчина действительно из Сеула. Совсем не вписывается в здешнюю атмосферу легкости и открытости. — Эй, Чонгук, — мужчина оборачивается на оклик и вскидывает брови, осматривая приближающуюся к нему компанию. А у Тэхена уже второй раз за отпуск останавливается сердце. Ну что за мучение? Он ведь должен был быть где-то далеко, где-то над облаками, выше гор, а стоит почему-то в считаных метрах и опять по-издевательски молчит. Наверное, смакует чужим чувством неловкости, подлец. Тэхен чувствует, что краснеет, и его щеки скорее всего уже ярче, чем сегодняшний закат, а Чонгук вдруг прерывает тишину: — Ну, здравствуй, — а голос все такой же как вчера – завораживающий, — рад знать, что кто-то скрашивает деньки моего брата. — Ой, ну не будь же таким занудой, Чон, — Хосок встряхивает брата за плечи, вызывая у того недовольный взгляд, — улыбнулся бы хоть нашему гостю. — Да, не стоит, — выпаливает Тэхен, отводя взгляд назад, куда-нибудь подальше от этого позора, — я, пожалуй, схожу за напитками, ребят. — Ладненько, не теряйся, — последнее что доходит до ушей Тэхена, пока тот уносит ноги к бару. Ему срочно требуется какой-нибудь коктейль, иначе голова так и треснет от перенапряжения. Такие совпадения точно присланы свыше, только Тэхен пока не понимает за что. Он ведь не такой уж и плохой человек, зачем всевышним силам мучать его итак совестливый разум. Ну, бывает же со всеми: погорячились, ошиблись, забыли. Видимо на борту самолета все ошибки и грехи высшим силам видны еще лучше. Вот и стоят они дороже. Кто же, черт возьми, знал? Что еще парню нужно сделать, чтобы его перестали мучать, он ведь уже извинился. Разгоряченный мыслями Тэхен злобно смотрит на небо, словно допытывая кого-то свыше. Вот что оно еще хочет? — Эй, парень, — обращение вырывает из потока мыслей, и Тэхен отрывает взгляд от неба, забывая при этом переключить свое гневное выражение лица на более дружелюбное, — эм, твоя пина колада готова. — Спасибо, — бурчит в ответ, но ловит недоумевающий взгляд бармена, поэтому хватает стакан и побыстрее удаляется прочь. Закат становится все ярче, пока Тэхен бездумно бредет в сторону моря. Там поспокойней, да и потише. Хотя с «поспокойней» он видимо поспешил, потому что прямо на берегу, на песке сидит тот самый капитан, мать его, Чон Чонгук. Тэхен обреченно вздыхает, но менять направление не собирается. Что им руководит? Да, знал бы он сам. Присаживается рядом, отпивая немного из своего стакана. Смотреть в сторону мужчины все также стыдно, так что он молча пялится на алый горизонт, собираясь с силами, прежде чем хоть что-то выдавить из себя. — Я думал, вы улетели, — все также не поворачивая головы, говорит Тэхен. Мужчина хмыкает, а волны, то и дело бьющиеся об песок, почти заглушают его тихий голос. — Если ты вновь пришел извиняться – не стоит. Я уже почти забыл о тебе. А Тэхену ответ почему-то кажется таким грубым. Ведь как это – забыл? Вроде, должно радовать, что ситуация замята, но тон у пилота такой безразличный, что отдает неприятным послевкусием. Тэхен пытается его запить, но с каждым глотком в голове почему-то только еще крупнее всплывает это мерзкое «забыл». А в Сеуле, получается, его тоже вот так просто забыли? Это, оказывается, дается людям намного легче, чем представлялось Тэхену. И когда он все-таки оборачивается, то хочет найти ответ на чужом лице. Но уже на знакомом профиле те же знакомые нечитаемые эмоции, поэтому вырывается неуверенное : — Вы с братом так не похожи. А выражение чужого лица почему-то наконец меняется, и там уже совсем незнакомая Тэхену ухмылка. — А должны? — Нет, — почти сразу отрезает парень, — не должны. Просто это удивляет. Он не знает, что еще сказать, поэтому так и сидит, всматриваясь куда-то в море, и то и дело, промахиваясь ртом мимо трубочки. Такой холодный человек забыл что-то в столь теплом месте. Это точно не должно так притягивать Тэхена, но почему-то действует, как магнит. Неизвестными силами заставляет его перешагивать через себя, назло добиваться большего, чем пары бессмысленных фраз. А Чонгук впервые за долгое время отвлекается от неба, кидая взгляд на присевшего рядом с ним блондина. Все такой же странный : сидит, как дурачок, высматривает что-то усердно, хлопая глазами каждую секунду. А ртом клюет, как птичка. Таких в турбину самолета заносит, а они даже не успевают заметить. По итогу – катастрофа, а все из-за какой-то невнимательной глупой дурной птицы. Таким в небо нельзя – погубят и себя и остальных. Их дороги никогда не должны пересекаться с воздушными лайнерами. Хотя, кто из них нарушает привычный маршрут? Не птицы ли первыми заняли эти просторы? Может, и в катастрофах виноваты совсем не они? — А вам не надоело небо? — Что за глупый вопрос, — Чон вскидывает брови, отводя взгляд обратно ввысь. — Ну вот опять, — будто подтверждая свои слова, слегка повышает тон Тэхен, — вы постоянно там что-то разглядываете. Зачем постоянно контролировать небо, вы ведь сейчас не там. — Зачем спрашивать это у пилота? — томно вздыхая, интересуется Чон. — А мне интересно открывать что-то новое. Это моя цель на этот отдых, — игнорируя чужой вздох, тараторит парень, откладывая коктейль на песок, — а какая ваша цель здесь? С земли ведь все равно не дотянуться до неба, так что ваш контроль бессмыслен, разве не так? Тэхен остается без ответа, и собственный вопрос приходится обдумывать самому. А может, контроль все таки имеет смысл? Может, был бы Тэхен таким же ответственным по отношению к окружающим его событиям, то заметил бы что-то неладное намного раньше. Может, контролировал бы он человека, тот бы и не предал? — Может, — Тэхен оборачивается, широко раскрывая глаза. Мысли ведь невозможно прочитать, и этот пилот таким заниматься точно не умеет. Правда же? — Но я не перестану. А капитан все-таки ответил на вопрос. Забавно, с какой серьезностью этот мужчина относится к работе. Неужели он всегда был таким... — Мечтателем, — вырывается из уст, а Чон смотрит на того вопросительно, ожидая продолжения фразы, — Я хотел сказать, что ваше поведение свойственно мечтателям. Лицо напротив вновь приобретает безразличный вид, заставляя Тэхена немного растроиться. Он ведь так старается, чтобы хоть на секунду разломать этот камень. У этого сурового пилота эмоции, по всей видимости, на вес золота, и получив даже их капельку, терять уже как-то совсем неприятно. Солнце тем временем уже совсем уходит за горизонт, заставляя небо покрываться мглой, а звезды потихоньку зажигаться. Тэхен начинает мерзнуть, его на небольшую дрожь пробирает то-ли от прохладного ветерка, то-ли от настоль черствого человека рядом. А он разве ради этого в солнечное Майами летел? Пора удаляться, и Тэхен, быстро попрощавшись, направляется в сторону костра в более людное, шумное, а от того и теплое место. Ну и что за отпуск такой непонятный?