С Врагом В Тринадцатом

      Из-за его молчания хватка только усиливается, принося уже более ощутимый дискомфорт Чонгуку. Не только на запястьях, но и обнажённой спине, которую царапает поверхность стены.       — Чимин, остановись!       — Говори!       Глаза в глаза, и рвущаяся наружу злость подавляется чужой силой воли, которая трясёт душу, требуя ответа.       — Да, я ревную! Ревную, блять! Но всё равно ненавижу тебя! За это и ненавижу!       И этих слов достаточно, чтобы Чимин спустил себя с поводка. Губы со всей присущей ему злостью впиваются в уста напротив, принося новые, яркие ощущения боли. Множество её оттенков, и он делится каждым. Целует нещадно, втягивая мягкие половинки до тихих вздохов. Не позволяет проскользнуть своему отчаянному стону, когда начинает получать не менее агрессивный ответ. Как же это больно, блять! Острые зубы совсем не щадят нежную кожу, но разве можно остановиться целовать, когда сам это начал? Нет. И даже, когда получил ответ, этого всё равно недостаточно. Доза эндорфина не получена.       Вынужденно отрываясь от Чонгука, Чимин дышит загнанно, блокируя мысли по поводу своих же действий. Нет, он не станет это анализировать. Не сейчас, не в этой ситуации.       — Пак, сука, Чимин!       Да пошло оно всё к чёрту!       Вновь припадает к желанным губам, даже не восстановив жизненно необходимое дыхание. Если после этого он потеряет свою репутацию, то и задохнуться не страшно.       Чимин опускает руки на чужие бока, освобождая Чонгука из плена, а тот и рад. И вовсе не потому, что жаждал проучить Пака, а потому, что сам обхватывает голову своего ненавистного врага, не позволяя отстраниться хоть на жалкий миллиметр. Эти пухлые губы он не оставит в покое, раз наконец попробовал их на вкус. Когда вкусил этот прелестный сок с запретного плода, который уже течёт по губам. Либо продолжать отталкивать друг друга, либо подавиться вкуснейшим нектаром отравляющей близости.       — Остановиться... Нам нужно...       — Да, нужно... – подтверждает Чимин, не понимая совершенно смысл слов. – Но зачем?       И не найдя, что ответить, Чонгук принимает проигрыш своей стратегии. Нет равных в переговорах Паку, нет равных ему в спорах и провокации. Нет равных ему во всём никого, кроме самого Чонгука. Он тот единственный, который может составить конкуренцию.       Руки слишком быстро начинают свои действия, что мозг просто не успевает уследить за всем. Как славно, что одежды на них совсем мало, иначе они бы рвали и метали куски ткани без жалости. Возможно, это даже минус отсутствия одежды, ведь приходится срывать свою злость друг на друге.       Оставшись обнажённым, Чимин в ту же секунду поворачивает Чонгука к себе спиной, прижимая теперь грудью к кирпичной поверхности, которая уже так ненавистна тому.       Запуская пальцы во влажные локоны парня, Чимин стягивает их с силой, потянув назад. Голова Чонгука запрокидывается невольно, и слышен протестующий рык. Улыбка растягивается на губах Пака, которому нравится эта игра в сопротивление, хотя итак ясно, что хотят они одного и того же. Впивается губами в открытую шею, кусает кожу, оставляя следы. Знает, что завтра взбесит этим своего соседа, но только сильнее прикусывает кожу.       — Пак, – хрипло зовёт Чон, не уверенный оттолкнуть или сдаться и ощутить чужую власть.       — Какой нетерпеливый, – шепчет в ухо мужчина. – Но не так быстро. Я ещё не насладился твоей игрой.       Пытаясь вернуть свою голову в прежнее положение, Чонгук дёргается, но только ощутимее приносит себе дискомфорт.       — Блять.       — Дикий, – ведёт языком по шее, оставляя мокрую дорожку.       Вторая рука Чимина спускается вниз, оглаживая напряжённую спину. Немного отстраняется назад для того, чтобы просунуть руку между стеной и парнем в его руках. Исследует, блуждает, ласкает, но не доходит до сосредоточения всего возбуждения. Дразнит, доводит.       — Чего ты хочешь, Чонгуки?       — Врезать тебе мечтаю, – огрызается Чон, дыхание которого учащается с каждым касанием.       — Мечтать это хорошо, но я спрашиваю, чего ты хочешь прямо сейчас.       Только Чонгук собирается придумать новый язвительный ответ, как давится своим громким стоном, потому что чужие пальцы обхватывают его член в плотное кольцо.       — Громче, Чон. Я знаю, ты умеешь.       Начинает двигать рукой вверх-вниз, отчего головка члена мокнет, освобождая вязкий сок. Собирая капли на свои пальцы, Чимин заводит руку Чону назад, касаясь ануса. Размазывает круговыми движениями, надавливает и замирает, когда два пальца спокойно проходят внутрь. Приподнимает вопросительно бровь, но понимает, что его всё равно не видно. Толкает пальцы резче, из-за чего Чонгук вздрагивает.       — Ты словно ждал меня, Чонгуки, – шепчет в ухо, прикусывая зубами мочку, и тут же зализывает языком место укуса.       — Пошёл нахуй, Пак.       — О, туда пойдёшь ты.       Не дав времени переварить сказанное, Чимин вынимает пальцы – Чон явно растянут достаточно. Интересно, выходит он развлекался на острове? Один или нет? Качает головой, прогоняя абсурдные мысли. Его это не волнует. Плевать, что и с кем делает этот раздражающий парень. Важно то, что происходит сейчас. Как Чонгук отзывается на каждое касание. Остальное не имеет значения, потому что никто не сможет переплюнуть эту ненависть.       Приставив свой член к анусу парня, Пак делает резкий толчок, проникая в горячее нутро. Закрывает глаза в наслаждении, слушая протяжный стон удовольствия и боли.       — Какая же ты су...       Грубо прерывая Чона, Чимин перемещает руку с головы на его шею. Сдавливает, ощущая, как нервно дёргается кадык под пальцами. Вот так, бойся вызвать ещё большую злость. Но, кажется, Чонгук скорее умрёт, чем прекратит выводить из себя.       — Что скажешь теперь? – погружаясь до конца, спрашивает Пак, не разжимая хватку на чужой шее. – Я прикоснулся к тебе. Взял тебя. И ничего за это не заплатил, Чон.       Хриплый стон вырывается изо рта парня, который не может вымолвить и слова – слишком крепко держит рука, даже воздух проходит еле-еле. Но к удивлению Чонгука, он не хочет это останавливать. Кровь стучит в ушах вперемешку с ненавистным голосом, возбуждение давит сильнее и, кажется, что головка члена сейчас взорвётся нахрен. А ещё этот ебучий кирпич продолжает царапаться...       Толчки становятся быстрее и грубее с каждой секундой, и парню приходится плотнее упираться ладонями в стену. Ноги трясутся, в глазах мутнеет, а воздух поступает клочками. Всё тело начинает дрожать от желания быстрее получить разрядку.       Задевая простату, Пак продолжает быстрые толчки. Но стоит только почувствовать, что Чонгук на грани оргазма, он тут же замедляется. И теперь жалобный, протестующий стон нарушает ночную тишину.       — Чи...мин...– превозмогая боль, еле слышно шепчет.       Не просит, а умоляет. Умоляет перестать издеваться и позволить кончить. Чувствует, как мягкие губы прижимаются к уху, оглушая дыханием, которое сносит крышу. Такое шумное, быстрое, хриплое. И вновь толчки становятся грубее, пока снова не задевает комочек нервов, замедляясь. Чонгук стонет, готовый пасть на колени, потому что начинает сходить с ума. Тело горит и дрожит от переизбытка удовольствия, которое не может дойти до финальной точки. Царапает с силой пальцы о неровную стену, не зная куда себя деть.       — Нетерпеливый. Думал, я так просто дам тебе кончить? – голос на грани слышимости пробирается внутрь головы. – Даже если я решу тебя сейчас убить, то сделаю это во время оргазма, который позволю тебе испытать.       Чонгук вновь рычит, дёргаясь в чужих руках, но словно закован в цепи – мёртвую хватку Пака просто не оторвать от себя. Кусает свои губы до крови, взывая к своему разуму, но тщетно. Искры летят из глаз, когда Чимин начинает агрессивно долбить по простате раз за разом. И ощущая, как пальцы сильнее сжимают горло, перекрывая воздух полностью, Чонгук кончает, содрогаясь снова и снова.       — Хороший мальчик, – шепчет Пак, отпуская чужую шею и продолжая свои движения, сжимая теперь обеими руками бёдра парня.       Расслабляясь от ненормального оргазма, Чонгук громко стонет, больше не сдерживаемый чужой хваткой.       Впиваясь зубами в шею, Чимин кусает и оставляет новые засосы. Руки сжимаются сильнее на мягкой плоти, обещая оставить синяки на память об этой ночи. Эта мысль толкает за грань и парень кончает внутрь Чонгука.       — Сууука, – шипит сквозь зубы Чимин. – Чёртов Чон Чонгук.       Дыхание двоих парней, которые пока не в силах переварить произошедшее, смешивается в ночной тишине. Но одно они понимают ясно: то, что произошло на острове, тут и останется.

***

      Утро начинается раньше, чем Чонгук привык по выходным. А всё вина одного бесящего человека. Он не привык спать с кем-то, тем более, когда этот кто-то закидывает на тебя ноги.       Ночью у обоих не оставалось сил спорить, поэтому они просто легли спать в одну кровать, но при этом на разных краях. Забавно, что до момента, как уснуть, они не ругались вовсе. Это что-то новое. Странная неизведанная территория.       Смотря на спящего соседа, Чон разглядывает каждую деталь. Только не понимает, зачем ему это нужно. Вряд ли они ещё когда-нибудь окажутся вместе в столь близком положении. Опускает взгляд на пухлые губы и хмурится: вчера эти губы слишком много говорили провокационных слов, выводящих из себя.       «Ты позволил мне кончить, значит, да? А как тебе такое доброе утро, Пак?»       Тихо поднявшись с постели, Чонгук достаёт из шкафа два галстука. Не свои, а Чимина. Это тоже маленькая пакость, ибо они будут помятыми, но это уже не забота Чона. Подойдя обратно к кровати, осторожно обматывает ткань вокруг чужого запястья. Старается даже не дышать, лишь бы не разбудить этого ненормального. Когда одна рука готова, медленно тянет вверх, привязывая к изголовью. Чимин ворочается, но не просыпается. И слава богу! Ведь ещё не всё готово. Делает то же самое со второй рукой, но здесь уже не боится разбудить, привязывая к изголовью. И снова лишь ёрзающее тело, которому, видимо, не совсем удобно так спать. Но чья это вина? Нехуй было болтать вчера лишнего, расплата не заставит себя долго ждать.       Встав на ноги, Чонгук отходит и берёт телефон в руки. Делает пару фотографий, на всякий случай. Потому что теперь есть идея, как добиться сотрудничества. А кто говорил, что они играют честно?       Выдвигает ящик прикроватной тумбочки, доставая пузырёк смазки и кидает её на постель. Раздумывает, с чего же начать: растяжка или минет. И всё же решает остановиться на первом варианте – не хотелось бы остаться без члена, когда Пак проснётся во рту с сюрпризом. Разводит ноги парня в стороны, садясь между ними. Как хорошо, что они легли спать после душа без лишней одежды.       Тихое бормотание слышится неожиданно, и Чон замирает с открытым бутыльком смазки. Поднимает глаза и понимает, что парень вот-вот проснётся. Хищный оскал появляется на лице Чонгука, когда выдавливает на пальцы прохладную субстанцию. Прикладывает к анусу, медленно размазывая, а второй рукой обхватывает член, который находится пока в спокойном состоянии. От этих неторопливых манипуляций тело Чимина просыпается раньше самого хозяина. Тихий смешок срывается с губ Чонгука, когда мычание вперемешку со стоном выходит из чужого горла.       «И кто тут теперь хороший мальчик?»       — Чон... – тихо произносит Пак хриплым голосом. – Что ты делаешь?       Не останавливая своих действий, Чонгук проталкивает один палец внутрь, за ним сразу второй. Растягивает тугие стеночки, подготавливая для себя. Большим пальцем размазывает по головке члена прозрачные капли, не позволяя скатиться и пропасть.       — Собираюсь тебя трахнуть.       Широко открыв глаза, Чимин поднимает голову и смотрит на парня, который сидит между его ног. Тянет руку, но не выходит. Поворачивает голову в сторону, пытаясь понять, что же мешает, и ахуевает. Поворачивает голову в другую сторону, понимая, что находится в ловушке. Дёргает руки сильнее, но бесполезно.       — Ты что, совсем ахуел в край?! – злясь, кричит Чимин, но тут же давится стоном, когда пальцы внутри касаются простаты. – Я убью тебя, Чон!       — Поздно. Вчера был идеальный момент, но ты его упустил.       — Тебе понравилось.       — Это ничего не меняет!       — О, опять идиотом прикидываешься? Ну-ну.       Чонгук прекращает свои манипуляции, резко вынимая пальцы. Поднимается на ноги и идёт по кровати, направляясь к изголовью.       Не зная, чего ожидать, Чимин смотрит во все глаза, но больше не говорит ни слова. И когда Чонгук опускается на колени по обе стороны от его головы, то сразу становится ясно, зачем.       — Серьёзно? – не сдерживается Пак.       — Вполне. Жаль только, что ты не на коленях.       Рассмеявшись такому заявлению, Чимин смотрит в глаза своему ненавистному соседу. Потому что если опустит взгляд ниже, то просто офигеет от размера, который планируют запихнуть ему в рот.       — Открой ротик пошире, Пак.       — А если я этого не сделаю?       — Тогда ты умрёшь от того, что я замучаю тебя до смерти, но кончить не дам. Знакомая схема?       — Сука.       — Я быстро учусь. А теперь будь хорошим мальчиком и дай сначала трахнуть твой рот.       Не успевая ничего ответить, Чимин ощущает, как горячая головка касается его губ, размазывая по ним предэякулят. Раскрывает послушно свои губы, позволяя погрузить внутрь член. Смотрит также в глаза, в которых ясно виден огонь сжигающей ненависти, и обещает себе, что расплата будет жестокой.       Чонгук толкается глубже, прикрывая на мгновенье глаза от приятных ощущений. Мурашки бегут по спине, когда язык Чимина начинает работать. Схватившись руками за изголовье кровати, Чон напирает сильнее, упираясь в глотку. Стонет от удовольствия, смотря в ненавистные глаза. Они толкают его к более резким действиям.       Слюни стекают по подбородку Чимина, который не успевает их сглатывать. Не успевает сделать и вдох, хватая через раз воздух, из-за чего глаза слезятся. Чёртов Чон, умеет выкинуть достойный ход.       — Как бы я не хотел кончить в твою глотку, но не в этот раз, Чимини, – насмехаясь, говорит Чонгук, вынимая свой член из влажного рта.       Жадно глотая воздух, Пак облизывает опухшие губы, а мысленно готовит план мести, от которого этот наглец будет ползать в его ногах.       — Следующего раза не будет.       — Конечно.       Потянувшись к прикроватный тумбочке, Чон хватает в руку свою футболку и быстро склоняется над обездвиженным парнем.       — Что ты?..       Больно схватив за скулы и надавив, Чон суёт ткань в рот Пака, заставляя того молчать. Глаза парня широко раскрываются в шоке.       — А теперь помолчи немного, Пак. Слишком много болтаешь.       Мычание служит ответом на столь наглое действие. Это пиздец просто! Связал, а теперь ещё и заткнул.       Вновь садясь между ног, Чонгук выдавливает ещё жидкости и смазывает свой член, приставляя к анусу Пака и резко толкаясь вперёд. Выгибаясь от столь неожиданного действия, Чимин стонет от лёгкого дискомфорта, но его отвлекает рука Чона, которой тот начинает ласкать член. Крышесносный контраст, чтоб его!       — Как тебе такое, Чимини?       Дразнящий голос теряется где-то за гранью, когда Чонгук начинает сразу же ускоряться, не позволяя привыкнуть к размеру внутри. И вновь прошибают тело искры, когда задевает простату. Вот же сволочь! Гармонирует удовольствие с болью. Ненормальный!       Вновь выгибаясь на волну удовольствия, Чимин натягивает ткань галстуков на своих руках, не имея возможности пустить их в ход. Это сводит с ума, он хочет мять это ненавистное тело своими пальцами, оставлять следы.       — Даже как-то непривычно не слышать твоего голоса, Пак, – тяжело дыша, низким голосом говорит Чонгук, а потом закидывает обе ноги парня себе на плечи, меняя угол проникновения.       Чон стонет сам от того, как плотно сжимают член стенки ануса, и как откликается чужое тело на каждое движение и толчок. Ускоряется, попадая по простате намеренно. Не хочет затягивать игру, иначе Пак ему голову открутит после. В этом уверен на сто процентов.       Непрерывно ощущая, как Чонгук долбится в чувствительное место, Чимин зажмуривает глаза и мычит, что есть сил. Хочется кричать проклятья этому ненормальному, да не может.       Чонгук сжимает сильнее чужие ноги и срывается на дикий темп, желая получить разрядку скорее. Мечтая отомстить за синяки на бёдрах, за все потраченные вчера нервы, за вечные провокации и за то, что проиграл впервые.       — Ты подпишешь этот ебучий контракт, Пак! Иначе твои голые фотки станут достоянием общественности! – зло выдаёт Чон, вырывая свою футболку из чужого рта.       — Чонгук, блять!       — Соглашайся, иначе я всё же кончу тебе в рот, а тебя оставлю лежать вот так.       Рыкнув от злости, Пак понимает, что выбора то у него особо и нет. Всё продумал мелкий жулик!       — Я жить тебе потом не дам!       — Я жду, Пак.       — Хорошо! Блять, я согласен...       И не успевает договорить, как агрессивные толчки возобновляются с такой небывалой силой, что становится сложно дышать. Чимин громко стонет, не сдерживая себя больше. Выгибается, чувствуя подступающий оргазм, который накрывает моментально.       — Хороший мальчик, – выдыхает Чонгук, делая завершающие толчки и кончая внутрь.       Опускает ноги Чимина на постель, смотря, как тело того всё ещё содрогается в удовольствии. Тяжело дышит, выходя из парня. Сперма вытекает следом, гипнотизируя Чонгука этим зрелищем. Пиздец. Кто знал, что это такой завораживающий момент: видеть, как его сперма вытекает из Чимина? В голове что-то клинит, переключается, а потом просыпается жгучая ненависть. Злость. Ревность.       «Сука! Грёбаный Пак!»       Собирает пальцами вытекающую вязкую жидкость и, двигаясь вперёд, поднимается выше. Чимин смотрит в ответ затуманенными глазами, ещё не пришедший в себя.       Но в планах Чонгука появились изменения: он не собирается развязывать Пака, не сейчас. Мажет влажными пальцами по пухлым губам, проталкивая их внутрь. Растирает свою сперму по чужому языку, а после и сам впивается в манящие уста. Чимин стонет в чужой рот, пытаясь остановить того, но сдаётся под напором чувственности, отвечая на поцелуй. Так жадно, так голодно его ещё никто не целовал. Так собственнически.       — Ненавижу тебя, Чимин, – шепчет в губы Чонгук.       — Ненавижу тебя больше, Чонгук, – отвечает так же тихо Пак.       Пару минут стоит тишина, нарушаемая только громким дыханием и стуком двух сопротивляющихся сердец. Ненавидящих.       — Развяжи меня уже.       Открывая глаза на просьбу парня, Чонгук растягивает губы в улыбке. Хитрой такой, коварной, с подвохом.       — Что ты, блять, задумал? Развяжи меня!       Потянувшись к своей футболке, которая валяется на кровати, Чонгук подмигивает ахуевающему парню.       — Не смей, блять! Ты получил...       Запихнув ткань в рот, Чонгук щёлкает того по носу и улыбается. Смотрит в глаза, которые обещают ему самую кровавую расплату, и тихо говорит:       — Я тут подумал и решил, что стоит тебе поучиться себя сдерживать.       Застонав от негодования, Пак откидывает голову назад, понимая, что это неизбежно.

***

      Два дня прошли просто за гранью реальности. То, что казалось бы невозможным, произошло, но обсуждать это никто не планировал, потому что оба не понимали, как быть с этими неожиданным событиями дальше. Но ясно одно: Юнги и Тэхён всё равно получат за свои выходки. Даже если на них больше и не злятся, нужно держать «лицо».       Чимин стоит с чемоданом у двери, не оборачиваясь. Сказать простое «пока» язык не поворачивается. Да, собственно, должен ли он вообще хоть что-то говорить? Нет.       — Уйдешь молча? – раздаётся голос Чона, который неожиданно появляется позади.       — Да.       — Чего тогда стоишь перед дверью уже пять минут?       — Жду.       Стук в дверь раздаётся как раз вовремя, и Пак тут же открывает её, принимая в руки тарелку с тортом от официанта, а свой багаж передаёт тому в руки.       — Что там? – пытаясь разглядеть, спрашивает Чонгук, не подозревая подвоха.       — Сюрприз, – отвечает Чимин и резко разворачивается, припечатывая кусок десерта прямо в лицо парня.       Тарелка падает на пол, разбиваясь, а Чимин начинает громко смеяться, смотря на смиренно стоящего парня.       Кусок торта оказался на своём почётном месте, хоть и пару лет спустя. Быстро доставая телефон, Пак делает фото и выходит из домика, закрывая дверь. Догоняет официанта, который, в общем-то, не работает носильщиком, но отказывать не стал.       — Пак, сука, Чимин!       Услышав громкий крик, Чимин продолжает смеяться всю дорогу до главного здания отеля. Вот теперь с чистой совестью можно сказать, что отдых удался.       Проходит к ресепшену, собираясь выписаться из номера. Замечает знакомую девушку за стойкой и сразу хмурится. Увидев недовольное лицо гостя, Сумали тяжело вздыхает и быстро начинает говорить:       — Простите, господин Пак! На нашем сайте произошёл сбой, и я Вас случайно заселила не в тот номер!       Вот тут Чимин подвисает. Это не подстроили друзья? Это вина сотрудницы отеля? Он был в одном номере с ним по её вине?!       — Пиздец просто.       Качает головой, сдерживая себя всеми силами, чтобы не наорать на девушку. Из-за неё у Чонгука есть его голое фото. Компромат! А теперь ещё и предстоит подписать с ним сотрудничество.       — Пиздец, блять! – кричит в потолок Пак, начиная громко смеяться.       Разве могло произойти что-то ещё более ужасное с ним, чем в эти выходные? Так он думал, пока не услышал до боли знакомый голос позади:       — Я убью тебя, Пак!       Кажется, скоро в интернете появятся новые скандальные статьи с красочными фотографиями. Достояние общественности, блять.