Плохая привычка

      Свежий номер «Таймс» ещё хрустел в руках, когда Деви раскрыла его, чтобы пройтись взглядом по чётким чёрным линиям очередной статьи. Экономические новости сменялись политическими, а сразу после них шли заметки о спорте и новых открытиях в науке и технике. Чрезмерно активный в своих эпитетах журналист на целую страницу расписал, какую пользу приносят Англии и Его Величеству экспедиции мистера Фоссета, в конце выразив надежду на его скорейшее возвращение из очередной экспедиции.       – Ни слова о нашей госте, – заметил Кристиан, откладывая в сторону свою газету. – Как я и ожидал.       – Учитывая, в каких отношениях остались Индия и Англия, нет ничего удивительного в том, что газетчики ничего не говорят о госпоже Басу. Разве независимость Индии не посчитали национальным оскорблением?       – Не все, – пожал плечами Тиан. – Наиболее образованные люди давно ратовали за это и сейчас празднуют независимость Индии почти так же, как восхождение на престол Его Величество.       – К сожалению, таких меньшинство.       Война за независимость Индии, начатая ещё в девятнадцатом веке, закончилась всего месяц назад, и большинство англичан, с которыми Деви приходилось общаться, игнорировали её результаты. Хотя Индия стала отдельной страной на карте, они продолжали называть её колонией и презрительно фыркать, когда Кристиан отходил, чтобы принести напиток или с кем-нибудь поговорить. За неимением лучшего эти люди превратили Дивию во врага, – вернее, в мишень для своих не очень остроумных, но достаточно оскорбительных шуток, неизменно затрагивающих либо политику, либо те её черты лица и тела, которые значительно отличали её от них, – коренных (по большей части) европейцев. Впрочем, их голоса стихали, когда Тиан, как и подобает хорошему мужу, вставал рядом с ней.       «Трусы», – думала Шарма, но продолжала улыбаться, потому что того требовал этикет.       – Вообще-то уже около сотни человек изъявили желание посетить наш приём, – сказал Тиан. – Разве это не хороший знак?       – Ты прекрасно знаешь, что большинство из них хотят просто посмотреть на «странную Басу». Так ведь её называют здесь?       – Если выбирать самое вежливое из прозвищ, то да, так. В любом случае, и среди сотни паршивых овец найдётся десять хороших, а значит, и среди сотни тех, кто напрашивается в гости, мы сможем найти хотя бы нескольких, которые действительно захотят пообщаться с госпожой Басу. Вот, что меня радует.       – Ты настроен на удивление оптимистично, – покачала головой Деви.       – Да, и не понимаю, почему ты не рада. Разве вы с госпожой Басу не были дружны?       Слегка склонив голову, Дивия улыбнулась одной половиной губ. В то время, когда она ещё жила в Индии, связи членов Дюжины между собой казались чем-то нерушимым. Дубеи и Басу, Шарма и Тхакуры, Моханы и Банерджи держались друг за друга как за последнее, на что можно было опереться, и младшие наследники много времени проводили друг с другом. Так как Кайрас был занят, Видия Басу предложила, чтобы Девия проводила время в их поместье и относилась к ней как к собственной дочери.       Деви навсегда запомнила, как побледнело её лицо, когда Кайрас сообщил, что хочет отправить сестру в Мумбаи для обучения в школу при английском посольстве. Почти все члены Дюжины осудили его, и лишь старшая из Басу, взяв слово, сказала, что он прав, потому что думает о том, как будет полезнее для его сестры. Наверное, ей было очень больно, но эта женщина всегда умела скрывать свои чувства. Помогал опыт; убийство родителей и мужа, долгие годы борьбы за независимость и постоянные покушения со стороны англичан не могли не закалить и без того сложный и неуступчивый характер.       Даже в детские годы Сарасвати была её маленькой копией. В их играх, – по большей часть подвижных, – она всегда занимала роль лидера и смело вела их против любых опасностей, будь то служанка с тарелкой фруктов, змея или пчела, мирно попивающая нектар из цветка в одной из клумб. Было в Саре что-то, что заставляло трепетать и преклоняться перед ней. Может её непоколебимая уверенность в собственных силах, а может безумный блеск в глазах, который вселял, то страх, то восхищение.       Деви не удивилась, когда узнала, что, повзрослев, младшая из Басу стала одной из самых популярных журналисток в Индии. Купив у разорившихся Банерджи типографию, она стала выпускать в Калькутте газету «Вестник Свободы», в которой печатала рассказы, повести и стихи индийских авторов, пишущих о победе над англичанами и смелости индусов. Она и сама писала, и каждый раз её статьи переписывались от руки и распространялись по всей Индии, зачитывались вслух и перечитывались по сотне, если не по тысяче раз.       Сарасвати Басу стала не просто героиней Индии, а живой легендой, – той, о ком не получалось говорить без восхищённого придыхания и дрожи во всём теле. И она ехала в Англию, чтобы появиться на банкете, организованном Кристианом Де Клером.       – Кажется, мир сошёл с ума, – пробормотала Деви, поворачивая голову, чтобы посмотреть в окно.       Сквозь мутную пелену тумана, наползающего с Темзы, у неё с трудом получалось рассмотреть очертания Биг-Бена и других домов, расположенных неподалёку. В воздухе уже пахло дождём. Холодная весна сменилась таким же холодным летом, и лондонцы могли надеяться лишь на тёплую осень, хотя все и понимали, насколько тщетны эти надежды.       – Не стоит переживать, Деви. Так или иначе, ты до сих пор гражданка Индии.       – Которая вышла замуж за англичанина. Я чужая среди них. И я чужая здесь.       – Это не так.       – Это так, Тиан.       – Пока я с тобой, ты нигде не будешь чужой. Ну же, улыбнись. Скоро Сарасвати будет здесь, и вы сможете поговорить. Разве это не должно радовать?       – Должно. Да, конечно, должно.       – Камал и Доран будут с ней, а они – старые друзья твоего брата, верно? Они буду рады узнать, что с тобой всё в порядке.       – Надеюсь на это.       Перевернув страницу, Деви снова попыталась сосредоточиться на чтении. Она не могла точно знать, что происходило в Дюжине после её женитьбе на Кристиане, но до неё долетали некоторые слухи о том, что Видия и Радж вообще запретили упоминать фамилию Шарма на официальных заседаниях. Из самых уважаемых семей в Индии её фамилия превратилась в синоним слова «предательство», и, хотя никто из индусов не осмелился даже подойти к её шахтам, Деви знала, что ни в Индии, ни тем более в Калькутте ей не рады.       Что ж, вполне ожидаемо, учитывая её брак с тем, кого все считали врагом.       – Я распоряжусь, чтобы для тебя приготовили чай, – улыбнулся Кристиан. – Это поднимет тебе настроение.       – Спасибо.       – Не за что.       Осторожно взяв её руку в свою, Кристиан приложил её к губам и вышел. Деви ещё несколько минут смотрела ему вслед, пока снова не перевела взгляд на мутные очертания Биг-Бена за окном.

***

      В день приёма в доме Де Клера Лондон словно сошёл с ума. Яркое солнце к обеду затянулось тяжёлыми тучами, из которых минутами позже полил настолько сильный ливень, что Деви всерьёз забеспокоилась о состоянии стёкол. Промокшие до последней нитки слуги приходили и уходили, принося продукты и алкоголь, которые не успели подвезти вчера, пока повара носились по кухне, а служанки начищали паркет в бальном зале до блеска и накрывали на дубовые столы белые скатерти.       Весь день Дивия провела в своей комнате, листая книги, которая смогла увезти из Индии. Часть из них когда-то принадлежала Басу. Узнав, что она любит читать, Сарасвати стащила из личной библиотеки их семьи несколько особенно ценных экземпляров. После ей, разумеется, сильно досталось от Видии, однако, книги возвращать не пришлось.       Открыв «Образ любимой», – ту книгу, которой Сарасвати зачитывалась, – Деви не смогла подавить улыбку. В уме всплыли те стишки, которая младшая Басу напевала во время их прогулок. У них не всегда была рифма, но Дивии нравилось наблюдать за тем, как одухотворённым становилось лицо Сары, когда она надиктовывала свои сочинения. Тогда им обеим казалось, что это лишь шалость, но теперь…       «А ведь она никогда не публиковала стихи», – вдруг подумала Шарма. – «Только статьи, иногда рассказы и очерки, но никогда стихи. Почему?».       От мыслей отвлекли несколько коротких ударов по двери. За годы, проведённые в Лондоне, Архат так и не смог привыкнуть ни к английским манерам, ни к английской одежде. Как и во время жизни в Калькутте, он носил золотое шеврани, повязанное широким красным шарфом, и чёрные шаровары. Из обуви предпочитал сандалии, хотя в дождливые дни у Дивии получалось убедить его надеть ботинки и пальто, подаренные Кристианом. Единственное, на что он не соглашался, – шляпа.       – Вам пора спускаться, госпожа.       – Да, конечно. Ты готов, Архат?       Он странно повёл плечами.       – А разве я должен быть готов? Это ваш вечер.       – Я знаю, как тебе неуютно, когда в доме много англичан.       – Мы в Лондоне, госпожа, тут повсюду англичане. Полагаю, я привык.       – Разве?       Тепло улыбнувшись, Архат покачал головой.       – Главное, чтобы вы чувствовали себя хорошо, госпожа. Господин приказал мне защищать вас.       – Я отпустила тебя после его смерти.       – Это так, но… – он замялся, словно не знал, что сказать, и поэтому просто улыбнулся ещё шире. – Пожалуйста, просто спуститесь на банкет, госпожа. Честно говоря, я не хочу находиться там компании всех этих… – поморщился. – Англичан.       – Разумеется. Дай мне минуту.       Когда она спустилась в бальный зал, он уже был заполнен мужчинами в костюмах и женщинами в блестящих платьях с длинной бахромой, тянущейся вниз от их плеч до колен. Увидев Деви, каждый из них ухмыльнулся, и Шарма кожей почувствовала повисшую в воздухе неприязнь и даже ненависть, от которой мурашки пробегали по телу. Присутствие Кристиана успокаивало, но он не мог быть рядом постоянно. Ей следовало выпрямить спину, поднять голову и гордо, – как и подобает хозяйке шахт семьи Шарма и жене лорда Де Клера, – спуститься к этим людям, чтобы показать им, что её не волнуют ни их слухи, ни глупые шутки, ни снисходительные смешки.       – Дорогая, – Тиан подошёл к ней и снова поцеловал руку, улыбаясь так широко, что румянец сам по себе проступал на щеках. – Ты отлично выглядишь.       – Ты тоже. Это костюм идеально сидит на тебе.       – Не идеальнее, чем это платье сидит на тебе.       Его рука на талии успокаивала, но от взглядов, которые бросали на них гости, тошнота подступала к горлу. Как бы хорошо они не относились к Кристиану, Деви оставалась для них чужой: пятном грязи на их идеальных клетчатых брюках, разводом на чистом стекле.       Это длилось минут десять, пока дверь не распахнулась, заставив сердце Деви пропустить удар.       Сарасвати…       Наверное, слово «изменилось» было единственным, которое могло прийти Дивии на ум. Она помнила младшую Басу долговязой и очень худой, с длинными руками, которые больше напоминали палки, на которые кукловоды повязывали нити для управления марионетками, и слишком большой для такого тела головой. Но сейчас перед ней стояла не девочка, а девушка: красивая, гордая львица с глаза ярче самых дорогих бриллиантов, наследница семьи Басу.       Все ожидали, что она появится в сари, но для банкета Сарасвати выбрала широкую фиолетовую блузу из настоящего шёлка, выделяющую все достоинства её фигуры. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты настолько, что можно увидеть ключицы и часть груди, – неслыханная для местной публики наглость, которая почти сразу заставила и мужчин, и женщин возмущённо вздохнуть и отвернуться.       Последним гвоздём в крышку гроба для пуританских душонок гостей оказались брюки. Вернее, традиционные индийские чуридар чёрного цвета с серебряной вышивкой на лампасах, которые плавно переходили в моджари, инкрустированные сапфирами (под цвет глаза Сарасвати).       Деви замерла, не зная, что сказать или сделать, но и Сарасвати будто на секунду потеряла привычную уверенность. Её правая рука сжалась в кулак, а затем расслабилась, – старая привычка, благодаря которой она всегда справлялась с волнением.       Наверное, они бы так и простояли, если бы вперёд не выступила фигура в фиолетовом шеврани. Только после этого Деви узнала двух мужчин, сопровождающих Сарасвати, – Камала Рая и Дорана Басу, на поясах которых висели ножны из выделанной вручную кожи.       – Господин Басу, – Тиан подошёл, чтобы пожать Дорану руку. – Господин Рай. Госпожа Басу.       – Де Клер, если не ошибаюсь, – кивнул Доран.       – Можно просто Кристиан.       – Ну, что вы, – ухмыльнулся он. – Разве все это доброчестивые господа простят нам, варварам, если мы будем обращаться к вам так бестактно. Мистер Де Клер.       – Как вам будет угодно, – Тиан пропустил его грубость мимо ушей и улыбнулся.       – Не хотите представить свою жену? – Предложила Сарасвати.       Дивия вздрогнула.       – Моя жена сама может представиться.       – Просто я не думала, что это необходимо.       – Конечно, – в тоне Сары было столько яда, что Деви невольно отступила на шаг. – В Индии ваше имя точно у всех на слуху.       – Как и ваше.       – К счастью, вспоминают наши меня не вместе, – бросила Сарасвати.       Больше они не говорили. Не позволяя Дорану и Сарасвати окончательно испортить впечатления о себе, Камал выступил вперёд и первым протянул Тиану покрытую мозолями ладонь. Он спросил его о каких-то делах, связанных с историческими ценностями, хранящимися в Британском Музее, и Тиан с удовольствием перевёл тему на новую экспозицию, недавно выставленную на всеобщее обозрение. Чуть позже к ним присоединились и другие гости.       Разговоры затянулись на несколько часов, и почти всё это время Сара и Доран держались у столов с закусками и потягивали из чашек кофе, которые служанки заваривали у них на глазах. Они не переговаривались между собой, и всё-таки Деви чувствовала их молчаливое осуждение. Дорана она почти не знала, поэтому не придавала особого значения его мнению, но Сара… видеть её взгляд, полный ненависти, после стольких лет разлуки оказалось куда болезненнее, чем Дивия ожидала.       Но почему?       Им ведь было всего по пятнадцать, когда Кайрас отправил её в Мумбаи. Вряд ли она могла настолько сильно привязаться к Сарасвати за время их игр, да и Радха почти всегда была с ними, а по ней Деви тосковала куда меньше, если вообще тосковала. «Что со мной не так?» – Подумала Шарма. – «Может это болезнь? Наверняка. Надо будет попросить Архата приготовить чай по рецепту Айшварии. Он всегда помогал».

***

20.07.1925 Это было часу в восьмом. В обезумевшей, злой толпе Ты явилась передо мной, Словно призрак в разбитом окне. И была ты уже с другим, С ним ты бал открывала праздный. С ним, – желанным и дорогим, Куда больше, чем я, желанным.