Radio-Deer

Холод. Пронизывающий, обволакивающий холод, совсем не похожий на тот, что царил в глубинах Преисподней. Там было жарко, душно, смрадно, но не холодно. Здесь же – могильный склеп, полный призраков и тишины. Аластор попытался открыть глаза, но веки слиплись, словно склеенные запекшейся кровью. Боль. Она пульсировала в каждой клеточке оленьего тела, от кончиков рожек до дрожащих копыт. Радиовещатель лежал на чем-то мягком, податливом. Попытался пошевелиться, и резкий укол пронзил сломанную ногу. Застонал – слабый, писклявый звук, больше похожий на блеяние ягненка, чем на рык демона. С трудом, превозмогая боль, он все-таки разлепил веки. Яркий неоновый свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Постепенно зрение прояснилось, и демон смог рассмотреть комнату. Стены в ярко голубо-синих оттенках, уставленные современными стеклянными полками с различной новомодной техникой и различными яркими постерами. Вдоль по потолку тянулась неоновая яркая лента, освещая своим светом всё помещение. Большое острое кресло возле рабочего стола, заваленного различными бумагами, скорее всего какими-то документами. Мягкий ковер у длинного кожаного дивана. И всё синего цвета. Это… это было не место для такого старомодного демона как Аластор. Это было… не уютно. Чудовищно не уютно. Но самое чудовищное ждало его впереди. Ал медленно поднял голову и увидел его. Вокс.. Он сидел возле оленёнка на стуле, склонившись над ним, и в его цифровых глазах плескалась… тревога? Сожаление? Неужели Аластору не показалось? Это был ОН. Вокс. Его Вокс. Вернее, тот, кем он когда-то был. Теперь – заклятый враг, тот, кого Аластор всячески презирал за выбор современных технологий и вспыльчивого нрава. Но... Всё ли дело только в этом? В его взгляде, в его добром, когда-то таком любящем взгляде, все еще теплилось что-то знакомое. -Тише, малыш,– прошептал Вокс, протягивая к оленёнку руку. Его прикосновение было осторожным, нежным.- Всё будет хорошо. Ты в безопасности. В безопасности? В доме злейшего врага? В доме того, кто предал? Аластор находясь в ещё не полностью осознанном состоянии попытался отползти, но сломанная нога предательски подогнулась. Боль пронзила все тело. Он заскулил, глядя на телеведущего полными ненависти глазами. Но Вокс не отступил. Он бережно взял оленёнка на руки, осторожно прижав к себе. И в этот момент Аластор почувствовал… тепло. Не то обжигающее пламя, которое пылало в аду, а тепло человеческое, нежное, ласковое, не присущее ни одному грешнику. Были ли это какие-то внутренние процессоры или что-то ещё в этом странном грешнике с «механической коробкой» вместо головы, Аластор не знал, но это тепло заставило его на пару секунд замереть, не в силах оторваться. -Не бойся меня ,– прошептал Вокс, глядя в испуганные алые глаза.- Я помогу тебе. Обещаю. Что? Почему? Зачем ему это? Зачем ему помогать демону, которого он так долго пытался унизить перед всем адом или даже уничтожить? Ах точно, он же не знает что этот маленький беззащитный зверёк на самом деле этот самый демон. Какая досада... Недоумение, страх и ярость боролись в Аласторе в этот момент. Он не понимал, что происходит. Но одно Ал знал точно: он попал в ловушку, куда более коварную, чем любой адский лабиринт. Он оказался в доме своего врага. И самое страшное – он не знал, чего от него ждать. Его злейший враг держал его, беспомощного оленёнка, в своих руках. Другими словами – удерживал. И он что-то явно задумал. Острые как лезвия зубы сомкнулись на его руке неожиданно, яростно, инстинктивно. Это был не сознательный акт мести, а скорее отчаянный крик души, сгусток страха и недоверия, вырвавшийся наружу в форме звериной агрессии. Вокс истошно закричал, резко скинув зверька с рук, и на его лице отразилось мгновенное замешательство, словно он получил удар, которого совершенно не ожидал. -СУКА!!!- шипел от боли телемагнат.- Помогаешь ему, лечишь, а он падла кусается! Да я твою бошку на стену повешу! Неоново-голубая кровь ручьём скатывалась по тёмному запястью, пока вторая ладонь усердно закрывала ранение. Запах железа, знакомый и манящий, ударил в ноздри, разбудив в Аласторе дремавшие инстинкты хищника коим он был раньше по своей натуре в прежнем облике. На мгновение, в цифровых глазах он увидел тень – разочарования? Осуждения? Но она тут же исчезла, сменившись спокойствием, даже… пониманием, но всё же в перемешку со злобой. В последний раз хмуро глянув на оленёнка, Вокс поспешно вышел из комнаты, агрессивно хлопнув дверью. Ещё несколько секунд его громкая брань доносилась из за закрытой двери, после чего вновь наступила тишина. Сразу после укуса на Аластора обрушилась волна осознания и ужаса. Что он наделал? Теперь Вокс точно его убьёт? А как он сюда вообще попал? Машина... Это Вокс сбил его? А теперь... лечит? Решил научиться исправлять свои же ошибки? На него не похоже. Аластор съежился на своей подстилке, чувствуя, как его охватывает дрожь перед грядущей неизвестностью. Сердце бешено колотилось от страха. Радиоведущий попытался убедить себя, что это был лишь инстинкт самосохранения, что он действовал под влиянием страха. Но это была ложь. Аластор знал это. Дело было не только в страхе. Дело было в его природе. В той самой Тьме, которая жила в нём, которая стремилась к разрушению, к хаосу, к боли. Ал ещё раз оглядел комнату. Это место почему-то уже не казалось таким неуютным как несколько минут назад. Всё же лучше ночных опасных улиц Пентаграммы. Но всё же «этот мир» современности был непонятен ему. Он был так далек от его прежнего существования. От старого любимого радио, грамафона и виниловых пластинок, деревянных стен с массивными картинами, тёмных кроваво-красных оттенков и привычного книжно-кофейного запаха. Через несколько минут, погрузившись в ностальгию , оленёнок поуспокоился. По мере того как утихала дрожь, на Аластора накатывала тоска. Тоска по своей прежней жизни, по своей силе, по своей власти, даже по отелю. Тоска по тем временам, когда он мог одним словом заставить содрогаться целые толпы грешников. Теперь же он был всего лишь жалкой раненой зверушкой, запертой в золотой, тоесть неоново-голубой клетке. Он попытался встать, чтобы поскорее уйти, но сломанная нога предательски подвернулась, и Ал обессиленно рухнул на подстилку. Беспомощность. Это слово, словно клеймо, отпечаталось в его сознании. Аластор был беспомощен. Как во время битвы с Адамом, когда сломалась трость. Теперь же он был беспомощен против Вокса, беспомощен против своей собственной природы, беспомощен против себя. Аластор закрыл глаза, пытаясь подавить рыдания. Слезы, незваные гости, потекли по его короткошёрстной алой морде, оставляя тонкие мокрые дорожки. Слезы демона, обращенного в оленёнка. Какое унижение! Хуже и представить нельзя. Спасибо что этого ещё никто не видит. Этот факт был единственным что успокаивало Аластора и дало волю поддаться накопившимся эмоциям из-за стресса. В этот момент, когда он был полностью раздавлен, уязвлен и сломлен, он вдруг неожиданно почувствовал… облегчение. Облегчение от того, что у него появился шанс больше не притворяться, не строить из себя страшного непобедимого владыку кем он являлся раньше. Осознание подкралось так незаметно, но ударило в голову словно молнией. Неужели это возможность почувствовать себя «в новой шкуре»? Причём буквально! Он был демоном. Да. Но он был и чем-то большим. Когда-то он был человеком, способным чувствовать боль, страх, стыд и даже… любовь. Что мешает ему вновь испытать эти чувства, но в оленьей шкуре? Эта мысль стала его первым шагом. Шагом в неизвестность, шагом к самому себе. Аластор лежал на своей подстилке, израненный, но уже более спокойный и задумчивый и ждал. Ждал возвращения Вокса. Готовый к любому исходу. Готовый принять свою судьбу. Какой бы она ни была.