Cleric

      В бордовом отражении виднелось его искривлённое поверхностью бокала лицо.        Эта странная прошлая жизнь. Навязчивые воспоминания. Нескончаемая тревога, напряжение. Хотелось лезть на стену.        И был один проверенный временем способ справиться. Но...       «Зачем я это делаю? Это обезболивающее, не лекарство. Я медленно убиваю себя...»       Арчи со злостью сжал бокал в руках.        Это не его мысли. С юных подростковых лет ничто не мешало ему заниматься саморазрушением, никакая совесть или мораль. Но теперь, когда в его голове появились эти воспоминания, он изменился.        Словно Арчи Линдел из далёкого девятнадцатого века решил заявить права на его жизнь. Он боролся с самим собой. С другой частью своей души. Но, вместо того, чтобы принять, её хотелось выплюнуть из себя. Столько лет жизни... две жизни...       Мысли спутывались в болезненный клубок. Никто бы не смог осознать полностью, случись подобное с ним. Даже поверить до конца нельзя. Арчи словно... нападал на собственную тень.        Эти омерзительная праведность и морализм. Когда стали частью его личности?  В один момент расхотелось быстрых удовольствий. Никаких вечеринок, даже от алкоголя воротило. Арчи настолько это пугало, и настолько отчаянно он хватался за прошлого привычного себя, что даже пытался отыскать в себе зависимость, хоть психологическую. Ведь сколько лет такой жизни у него на счету? Неужели прошли бесследно?        Но даже от любимого вина тошнило, да так, что на глаза наворачивались слёзы обиды. Линдел сжал бокал с такой яростной силой, что рука затряслась от напряжения. Он разбился. Рассыпался на несколько больших осколков и в мелкую крошку, выплеснув содержимое на его футболку и поранив до крови ладонь. Кровь от вина было почти не отличить.        Раз бокала нет, то это повод пить с горла – подумал Арчи и наконец переступил собственный ненавистный запрет.        Он не знал, победа ли это над собой или проигрыш.        Линдел полулежал на диване, бездумно листал то новостную ленту, то ещё какой-то несодержательный бред. Дно бутылки окончательно стёрло его саморефлексию касательно «перерождения». Люди, которые были его друзьями и не попали в одну эпоху во второй раз... его родители из прошлого... необъёмное несчастье. Не говоря уже про эту мистику. Про какой-то «божественный замысел», «судьбу».        Он выделялся едва ли чем, так почему именно ему достались эти знания?       Скоро Арчи уже сдерживал слёзы, лёжа головой на подлокотнике.        «Как же надоело постоянно плакать», – злился Линдел, но оттого было только труднее удерживать влажную пелену в глазницах. «Чуть что, и сразу слёзы. Бесишь...»       Ещё через час он был в отвратительном состоянии. Не столько из-за алкоголя, сколько из-за собственных мыслей. Арчи казалось, он шёл к ответам, но на деле только загонял себя в ловушку. Потому что ответов не было. Если ты ступил на эту дорожку, уже потерялся. Линдел жмурился, прячась от потока своих тревог. Невыносимо. Как приспособиться к новому миру?        Каждая клеточка тела была в дискомфорте и напряжении, все мышцы натянуты. Взгляд опустел, неспособный сфокусироваться. И неизвестно, сколько должно пройти, прежде чем Арчи отпустит и сможет вернуться к обычной жизни.        Если первые пару дней он то ли от шока, то ли по инерции существовал как обычно, то теперь осознание проткнуло его насквозь.        В тяжёлой полудрёме он услышал отдалённую вибрацию. Наощупь нашёл валяющийся на диване телефон и поднял трубку, не посмотрев, кто звонит.        После молчания послышалось:       – Привет.        Это был Робин, и его голос наждачной бумагой водил по сердцу. Арчи не хотелось, чтобы Элис слышал, насколько ему плохо, насколько он пьяный, и не только пьяный. Выдавил:        – Привет, Робин.        – Ты дома? Я недалеко от тебя, освободился раньше.        Хотел ли Линдел увидеться? Безумно хотел. Всегда. Но сейчас он не знал, что ответить.       Когда пауза затянулась, Элис поспешил отойти на шаг:        – Я не настаиваю, конечно.        – Нет... – тут же пробормотал Арчи, пряча лицо в ладони и кусая губы. – Я очень скучал по тебе. Просто я объёбанный.        По его невнятной вне односложных предложений речи всё было ясно.        Молчание в трубку.        – Я понял.        И гудки.        Со вздохом Арчи отбросил от себя телефон и свернулся калачиком. Вечно он всё портит. Что будет делать, если потеряет интерес Робина, его симпатию? Если между ними опять что-то встанет. Хотя... пусть Робин видит его таким. Именно такой Арчи и есть.         Он снова потерялся в своих мыслях, вогнав себя в ещё большую тревожность. Воспалённое сознание играло с ним, с его страхами, с навязчивыми мыслями. Но внезапный стук в дверь заставил их замолчать. Кто это может быть, неужели Робин?        С усилием набрав в лёгкие воздух, Линдел крикнул:       – Открыто!        Он хотел подняться, но всё тело налилось свинцом, даже веки сомкнулись сами по себе. Арчи устало вздохнул, поддаваясь призрачному изнеможению.        Чужой голос звучал одновременно близко и очень далеко:        – Господи, в чём ты?        – М-м... вино разлилось...       – А это что? – приоткрыв глаза, Линдел увидел светлую макушку, подбирающую с пола осколки. Потом Робин оглядел его. – Да ты весь в них.        Элис нагнулся перед диваном. Не став касаться рукой, убрал их тканью. Почему-то стало очень грустно.        – Не двигайся. – попросил Робин. У Арчи едва оставались силы обрабатывать речь.        Завернув и выбросив всё, Элис аккуратным движением приподнял его запястье.        – А с рукой что? – с несвойственным себе удивлением спросил он.        В ответ Линдел устало промычал, ощущая, как Элис касается его ладони и недовольно вздыхает.        – Где аптечка?        – Не помню...       Арчи не смотрел, но физически ощущал, как Робин в ответ на это осматривает столик с пустой бутылкой.        – Пойдём промоем.        – Не надо.        Ещё один вздох, в этот раз с едва слышным ругательством.        Линделу было совершенно всё равно на боль в руке, на раскалывающуюся голову. Ему вряд ли хотелось сейчас существовать. Единственное, что держало его сознание в реальности – это заботливые прикосновения Робина, хоть он и был недоволен и строг.        Арчи слышал звон бутылки, слышал текущую из крана воду. Потом любимые руки промывали ранку влажной тряпкой, умелыми движениями обработали и перебинтовали ладонь. Зачем Робин только с ним возится?        – Не чувствуешь больше осколков? – обеспокоенно ощупав его спину и бока, спросил Элис. Его строгость быстро сменилась заботой. – Подожди, я приберусь тут немного.        Арчи едва не засыпал. Он даже не знал, почему так странно себя чувствует: из-за алкоголя или из-за тревоги.        Через какое-то время снова послышался голос Робина:       – Где у тебя чистая одежда?        – В спальне.        Мокрое пятно мерзко липло к животу. Но и остальная ткань ощущалась не очень приятно. Хотелось отключить своё осязание.        Однако когда Элис стягивал с него испачканную футболку и надевал чистую, то было спокойно от его мимолётных касаний. Рядом с ним становилось легче, словно по какой-то магии. И сейчас он был будто мама в самых светлых детских воспоминаниях.        Усилием воли открыв глаза, Арчи увидел, как Робин сидит на коленях перед кроватью и тоже смотрит на него. Линдел лежал свернувшись на боку, подложив себе свою руку. Элис склонил голову набок.        – Плохо?        В ответ Арчи жалобно нахмурился. В его размытых перед глазами чертах сердце пыталось отыскать безопасность. И находило. Но в тоже время Линдел чувствовал себя виноватым, что доставляет столько проблем. Сейчас он точно не заслуживал такой нежной заботы.        – Прости меня... – негромко сказал Арчи, заглядывая в его голубые глаза.        В них не было гнева или укора. Конечно не было... это ведь Робин. Напротив, он смотрел на него ласково, и один только его взгляд заставлял всё внутри трепетать и тянуться к нему. Особенно сейчас, когда Арчи толком не контролировал свои перепады настроения.        – Ну чего ты? – тоном, от которого захотелось расплакаться, спросил Робин. – Всё в порядке. Пойдём, я отнесу тебя в постель.        – Отнесёшь?        – Отнесу.         Арчи не стал сопротивляться, только позволил его рукам поднять себя. Линдел наверняка был тяжёлым, но он был бы не против побыть так ещё хотя бы пять минуток. Скоро Робин опустил его на мягкую постель, поправил подушку и подоткнул одеяло, снова заставив сердце сжаться в груди. Было обидно, что всё вокруг такое размытое. Он не мог толком полюбоваться Элисом. Даже мыслить нормально не мог. Логика всё спотыкалась о хаотичные эмоции.        – Арчи, попробуй поспать. – не нарушая тишины, негромко попросил Робин.        Линдел не отвечал, только смотрел на него, будто в поиске поддержки. С одной стороны хотелось перестать обременять его собой, а с другой Робин был ему очень нужен рядом. И эта мягкая забота делала нужду только невыносимее.        Сквозь пелену Арчи ощутил, как Робин поглаживает его плечо. И Линдела распирали чувства. Распирала любовь.       Он был так пьян. Робин, видимо, даже не пытался ему что-то объяснить, только успокаивал его:        – Всё в порядке. Ты поспишь, и тебе станет лучше. И я помогу, если что.        – Ты ведь знаешь, что я плакса... зачем говоришь такое... – бормотал Линдел сквозь мерзкое пощипывание в горле.        Элис улыбнулся ему, в момент разогнав обострившиеся страхи. Арчи никогда не видел настолько успокаивающей улыбки. Настолько красивой.        Линдел закусил губу, чтобы не заплакать, и ощутил его нежное прикосновение на своих волосах. Оно делало с ним безумные вещи.        – Робин, я люблю тебя.        Арчи в тот момент совсем не думал, уместно ли это сейчас. И не вспомнил, что ещё ни разу не признавался. Оно просто вырвалось.        – Не говори того, о чём будешь завтра жалеть. – не прекращая проходиться пальцами по его прядям, сказал Робин, будто ребёнку.        Арчи закрыл глаза, отдаваясь ощущению.        – Я буду жалеть о том, что признался так рано. Что оттолкнул тебя, что сделал неприятно, что всё испортил. Но я не соврал. И ничего не поменяется завтра. И через неделю не поменяется, и через год.        Ему показалось, Робин совсем не поверил.        – Арчи, тебе нужно поспать.        – Но...       – Мы поговорим об этом завтра, если это правда важно.        Арчи был не уверен, вспомнит ли сегодняшний день завтра. Но, стоило на секунду расслабиться, как он тут же отключился.        Всю ночь снились какие-то больные и тревожные сны, забытые тяжелые образы. Наутро Арчи проснулся от того, что содержимое желудка требовательно просилось наружу. Вскочив с постели, побежал в ванную. Голова раскалывалась, резкий свет резал глаза.        Линдел прошёлся по вчерашнему дню в голове. Воспоминания были обрывистыми, и причина тому – довольно очевидная.        Арчи вспомнил и странную борьбу с собой.        «Это того не стоило...» – подумал он, с жадностью глотая холодную воду из-под крана.        Потом взгляд упёрся в зеркало. Выглядел он не очень. Волосы торчали во все стороны, под глазами образовались мешки...        Арчи попробовал привести себя в порядок. Только тогда заметил, что ладонь очень аккуратно обёрнута бинтом. Неужели он это сам так? Линдел обычно игнорирует, если поранился. А если бы и перебинтовывал, то наспех и небрежно.        Впрочем, мозг и происхождение раны не мог вспомнить. У Арчи постоянно так: если пьёт быстро, то на следующий день забывает всё подчистую. И обычно это было только к лучшему. Не очень хотелось вспоминать свои обострённые проблемы.        Прислушавшись, Линдел услышал, как течёт вода на кухне, и напрягся.        «Я что, опять с кем-то переспал? Не может быть...» – подумалось ему. Его сердце уже целиком принадлежало Робину.        Ещё раз взглянув на свою ладонь, Арчи задумался: неужели это Робин у него? Эта мысль вызывала приятное тепло, но неизвестность в голове напрягала больше. Линдел отчаянно напряг память, но ничего так и не пришло на ум.        Он услышал аккуратный стук в дверь.        – Арчи? Извини, у тебя всё в порядке? Ты долго.        Линдел сдержал раздражённый самим собой вздох.        – Да, просто с утра... вино решило, что снаружи ему лучше.        Робин усмехнулся.        – Я слышал.        Стало неловко. Арчи неслышно прислонился спиной к двери и сполз по ней на корточки.        – Будешь завтракать?       Линдел опустил голову, рассматривая плитку под босыми ногами. И в кого он такой заботливый? Неужели в этот раз ему досталась любящая семья? Хотя... в девятнадцатом веке детство в насилии не помешало ему оставаться добрым и ласковым к близким людям. Вряд ли бы помешало и теперь.        – Конечно. – ответил он, обернувшись через плечо, будто не было между ними никакой двери. – Спасибо тебе.        – Брось.        Пока Робин не ушёл, Арчи взволнованно спросил:       – Скажи честно, я вчера натворил что-то?        – Если только разбил бокал и порезался.        – И всё? В жизни не поверю.        – Арчи, не переживай. – послышалось в ответ. – Пойдём завтракать.        – Хорошо... скоро выйду.        Робин ушёл, а Арчи задумчиво потёр затылок, щурясь от боли в голове. Если Элис вчера весь вечер был с ним, то такого не может быть, чтобы он пьяный не сболтнул что-нибудь.        Когда Линдел вышел на кухню, то живот одновременно показался пустым и неприятно наполненным. Но даже простая яичница у Робина пахла слишком вкусно.        Элис с утра выглядел просто замечательно, в отличие от помятого Арчи. Даже лёгкая небрежность в его образе выглядела изысканно, а сам он был как обычно собран и серьёзен. Линдел бы хотел его увидеть в момент пробуждения, а не через пару часов после. Там бы точно было место милой сонливости.        Робин стоял возле плиты в полоске солнечного света из окна. Для Арчи он был всё равно что шоколадкой, когда ты на диете. Немного поборовшись с собой, Линдел не сдержался и обнял его со спины, крепко обвив руками талию. Арчи не совсем понимал, как близко Робин готов подпустить. Но отказать себе в объятиях просто не мог – слишком желанно он выглядел в домашнем уюте.        – Эта плита уже полгода ничего не готовила.        Робин усмехнулся, а Арчи уткнулся лбом в его плечо и украдкой вдохнул чудесный запах его волос. Даже не верится, что после стольких испытаний он просто может это сделать. Ладони нежно огладили его торс, едва сдерживаясь, чтобы не залезть под одежду и коснуться его кожи. Этого хотели не только руки, но и губы.       – Как твоя ладонь? – спросил Элис.        Арчи вытянул её, чтобы Робин мог увидеть.        – Это ты перевязал, да? Спасибо.        – Забудь.        Его тело ощущалось тёплым и податливым, ласковым. От Робина было трудно оторваться. Они видятся реже, чем Арчи бы хотелось, а ведь он каждый день засыпает с мыслями о нём.        Радовало, что, несмотря на вчерашнее, Элис относился к нему всё так же хорошо – возможно, не стоило бы.        Линдел приподнял голову, хотел разглядеть выражение его лица, но оно было, как обычно, непроницаемым. Заметив это, Робин повернулся к нему, и они обнялись уже как обычно.        – Робин, переезжай ко мне.        Элис удивлённо спросил:        – Ты хочешь?        Робин и представить себе не мог, насколько Арчи этого хотел. Он был уверен, что Элис откажет. Но его ответ дал надежду. Линдел бы отдал всё на свете, чтобы каждый день засыпать и просыпаться рядом с ним, чтобы он заполнил его квартиру своими вещами и всегда возвращался сюда, домой. Вряд ли Арчи когда-нибудь снова будет пусто и одиноко на душе.        Он отстранился, чтобы посмотреть Робину в глаза.        – Конечно хочу, спрашиваешь ещё!        – Так рано?        Линдел немного расстроился, посмотрел на него просяще.        – Но что мне сделать, если я уже тебя...       Арчи на эмоциях чуть не признался в своей непомерной любви к нему. И в тот момент сознание любезно подкинуло пару обрывков вчерашнего вечера, один из которых – с признанием, которое он, оказывается, уже сказал.        Робин сложил руки на груди и выжидающе поднял брови, ожидая, что он закончит предложение. Арчи потёр затылок.        – Я вчера наговорил всего...       В ответ Элис улыбнулся одним краем губ. Линделу так захотелось его поцеловать, что даже на разговоре стало трудно сконцентрироваться.        – Вспомнил? – скорее шутливо спросил он. – Не переживай. Я понимаю, что ты был пьян.        Настала очередь Арчи вздёрнуть бровь.        – Думаешь, я только пьяный тебя люблю?        Он сказал это без стеснения, потому что свои чувства уже давно стали естественными. Но не для Робина. Он даже немного смутился и покраснел от неожиданности, растеряв самообладание. Арчи отступил, ощущая, что слишком давит на него:        – Прости. Я не пытаюсь ничего тебе навязать. И не требую сейчас взаимности. Но раз уж я уже сказал, то... – Арчи сделал паузу. – Так вышло, что я в тебя влюблён.        Робин рассматривал его внимательно, словно выискивая подвох. У Линдела от этого сжалось сердце. Он ведь знал, как трудно ему довериться, трудно подпустить к себе, и всё равно обо всём проболтался.        – Те, кто влюбляются быстро, любят недолго. – он сжал пальцами край кухонной тумбы, на которую опирался со спины.        Хотя довод был справедливым, Арчи чувствовал: в Робине говорила совсем не логика и не здравый смысл. Это была боязнь показать уязвимое место, боязнь, что будет больно. Поэтому он смотрел на Линдела так. Его разум выискивал в нём опасность почти по-детски, беззащитно, в попытке найти контроль над ситуацией. Арчи понимал это так ясно, что его окутывало бессилие. Не важно, что он скажет – вылечить это может только время, проведённое вместе.        Линдел и до Робина влюблялся за одну ночь, а отпустить его не могло годами. И что уж говорить об Элисе? Сколько он любил его?        Арчи ласково взял его за руку.        – Просто поверь мне, не ищи подвох. – он внимательно разглядывал Элиса. – И прости за громкие слова. Но я буду рядом, пока нужен тебе. А ты мне нужен очень сильно. Я знаю себя и свои чувства и не даю обещания просто так.        Робин, кажется, был сбит с толку этими словами. Уходил в себя. Арчи меньше всего хотел, чтобы он замыкался. Всё это так спонтанно... всё же Линдел поступил неправильно. Но надеялся загладить вину. Аккуратно, проверяя, что Элис не против, он коснулся его волос, убрал их от лица, успокаивая то ли его, то ли себя.        – Я представляю, как для тебя всё это выглядит, но... тебе не обязательно отвечать сейчас. Вообще не обязательно отвечать. Просто хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. И не удивлялся, что я хочу жить вместе с тобой. У меня есть причина.       Арчи казалось, он говорит совсем не то, что нужно, потому что тело Робина с каждым словом напрягалось всё больше и больше, а брови хмурились.        Они молчали, глядя друг на друга.        – Мне нужно побыть одному. – отведя взгляд, пугающе отчуждённо ответил Элис.        Робин тут же вышел и начал второпях собирать вещи. Арчи лишь наблюдал, как его фигура мечется туда-сюда. Не задерживал его, не пытался остановить, не задавал вопросов, хотя было больно. Если Робину нужно уйти сейчас... значит, так надо. Арчи и не рассчитывал, что всё будет просто. Что его лёд в один момент перестанет жалить и превратится в тёплое озеро.        Собравшись и накинув пальто, Робин почему-то задержался. Их взгляды встретились. До белых костяшек его рука сжимала лямку рюкзака.        Арчи не знал, что сказать. Попрощаться? Просить остаться, ещё раз обсудить всё?        Элис сделал шаг навстречу, и Арчи неосознанно подался к нему в ответ, ожидая непонятно чего.        Внезапно Робин крепко схватил его за талию и припёр к стене, а потом, не дав ни секунды опомниться, утянул в глубокий страстный поцелуй. Будто сорвавшись с цепи, Элис сжимал его подбородок рукой, другой прижимая за поясницу к себе. И целовал. Кусал его губы, настойчиво углублял поцелуй, смешивая лёгкую боль с удовольствием. Арчи тут же отвечал ему, ощущая, будто сейчас расплавится под напором его жара. Робин бесстыдно трогал его тело, сжимал, тянул ближе к себе. Линдел не представлял, что он может быть таким. Но его мозг скоро отключился, оставляя только физическую тягу к Робину. Арчи словно в исступлении поддавался ему, позволяя делать всё. Позволяя холодным рукам делать, что и как они хотели. Линдел был так плотно впечатан в стену, что едва мог двигаться. У него немного подкашивались ноги от горячих волн по всему телу, которые заставляли сердце биться с каждым разом всё быстрее и быстрее.        Уже совсем помутнённым взглядом Арчи смотрел, как Робин переключается на его шею, обжигая её своим дыханием и срывая с губ вздохи. Элис потянул его за волосы, открывая себе больше места для поцелуев.        – Скажи ещё раз. – скомкано прошептал Робин, подняв такой же мутный взгляд на него.        Арчи сразу понял, о чём он просит.        – Я люблю тебя. – тут же хрипло ответил ему Линдел, и мурашки расползлись по всему телу. Ни у одного, ни у второго больше не работала голова.        Робин в ответ снова вернулся к его губам, а одна ладонь поддела его футболку и прошлась вдоль позвоночника, заставив послушно выгнуться навстречу. Наполнившее его желание становилось обжигающим изнутри и невыносимым. Арчи хотелось продолжения.        Но именно в тот момент, когда Линдел об этом подумал, Робин сделал паузу, взял себя в руки и отстранился от него. Не совсем понимая, что делает, Арчи протестующе схватился за ткань его пальто, задержав рядом с собой на немного. Линдел посмотрел на него расстроенно и непонимающе. Во взгляде Робина тоже еще не потух уголёк страсти.        – Прости. – низко извинился Элис, делая шаг назад. Арчи пришлось отпустить его.        Ещё приходя в себя, он услышал дверной хлопок.        Разочарование, не столько даже психологическое, сколько физическое, неприятно охладило голову. Арчи никогда в жизни так жестоко не обламывали. Робин оставил его одного посреди кухни, растрёпанного, покрасневшего.       Линдел задумчиво взглянул на забытую яичницу на плите, теперь холодную. 

***

      – Ну пожалуйста, давай хотя бы на заправке купим!        – Нет, Эмили.        Она вздохнула и отвернулась к окну, рассматривая бегущий пейзаж. Мягко рычал машинный мотор.        – Скукотища... – сложив руки на груди, пожаловалась Эмили.        – Ехать полчаса осталось. – непреклонно отвечал Арчи, сконцентрированный на дороге.        Девушка, будто избалованный ребёнок, всё изображала обиду и всячески демонстрировала своё недовольство.        Дело было в том, что Арчи решил поменьше выпивать и то же самое посоветовал своей подруге – ведь они трезвыми друг друга толком не видели. Эмили изначально с ним согласилась, ведь давно планировала отказаться от алкоголя, но теперь шла на попятную.        – Ты сама согласилась, так что отвечай за свои слова.        – Ну откуда я знала, что мы целый час будем ехать? Я не знала! Это не считается!        Арчи включил радио погромче – играла какая-то популярная американская песня.               Они ехали в Эппинг на выходные. Линдел рассказал Эмили, что там в отеле работает одна его подруга, с которой он очень хотел её познакомить. И сразу удобно было снять номера на ближайшие даты. Хотя город славился если только своей природой, на которой особенно не повеселишься, Эмили согласилась.        Погода стояла солнечная и безветренная, но без кофты было прохладно. И всё же палящее солнце успокаивало натянутые нервы Арчи.        Скоро они были на месте. По дороге Линдел много оглядывался по сторонам на уютный городок, в основном состоящий из частных домов и редких забегаловок, кругом обсаженный ярко-зелёными деревьями. Остановились они на парковке возле отеля – помимо него, в Эппинге можно было ночевать разве что в гостевых домах.        Выйдя из машины, Эмили измотанно потянулась, будто только что отработала смену. Посмотревшись в боковое зеркало, поправила чёрные кудри, и только потом обратила внимание, куда они приехали.        – Значит, мы здесь ночуем? – она взглянула на отель. – Выглядит довольно мило. А где твоя подруга? Как же её звали...       Будто откликнувшись, в главных дверях появилась Синтия, одетая в белую рубашку и строгие чёрные штаны с фартуком поверх. Стоило ей увидеть их, как она тут же заулыбалась. У девушки было серьёзное, даже недружелюбное выражение, но, стоило лицу коснуться улыбки, как глаза тут же выдали заключенную в ней теплоту.        Они подошли друг к другу, поздоровались.        – Арчи мне много про тебя рассказывал. – тут же сказала Синтия Эмили.        Девушка повернулась к нему.        – Правда? Как мило. – она дружелюбно улыбнулась Синтии. – А вот о тебе я не так уж много слышала.        – Исправим.        Казалось, их отношения заладились с первой секунды, и Арчи было тепло на душе от этого – он сам не сдержал улыбки. Словно семья снова воссоединялась. А как себя чувствовала Синтия – наконец найти своих близких из неосязаемого прошлого?        – Идите пока без меня, мне нужно позвонить кое-кому. – попросил Арчи.        – Пойдем, Эмили, я проведу. – мягко коснувшись её плеча, сказала Синтия.        Линдел наблюдал, как они скрываются в дверях, а потом отошёл к машине. Он опёрся на неё спиной и вынул телефон из заднего кармана.        Позвонить Линдел собирался Робину. Точнее, не позвонить, а ещё раз нерешительно посмотреть на его контакт. Линдел сомневался, стоит ли написать ему, хотя бы спросить, как он себя чувствует. Возможно, ему не хочется, чтобы Арчи сейчас напоминал о себе... но было так трудно пережить эти несколько дней совсем без него. Без его внимания, даже мимолётного. Арчи пока не удовлетворил свою острую, почти нездоровую потребность в нем после той самой разлуки, и новую короткую переносил плохо.        Сжав телефон в руках, Линдел напечатал сообщение. Но все формулировки казались странными и неуместными. В конце концов, он убрал телефон обратно и отправился вслед за подругами.        Комнаты были уютными и просторными, но обоих больше интересовал ресторан – они даже не завтракали перед выездом.        Взяв перерыв, Синтия присоединилась к ним. Устроившись за столиком в светлом помещении, Арчи и Эмили изучили меню, и девушка сразу воскликнула:       – О, я буду вино!        – Не будешь. – тут же ответил ей Линдел скорее шутливо, но неумолимо, на что она недовольно цокнула.        – Сколько можно? Я вообще-то взрослый человек, и вправе сама решать, что мне пить.        – Ты меня сама просила, чтобы я тебе ничего не давал!        Она откинулась на стуле, капризно сложив руки на груди. Синтия наблюдала за их перепалкой с интересом – Арчи казалось, она просто хотела узнать их лучше, достроить стёртый временем пазл. Но все же добавила примирительно:       – У нас есть свежевыжатый сок, очень вкусный. Попробуй лучше его.        Эмили на удивление быстро переменилась, с укором сказала Арчи:       – Вот Синтия хотя бы альтернативу предлагает. А ты что?        Линдел весело улыбнулся тому, как быстро девушки объединились против него.        Весь обед, или поздний завтрак, Эмили с набитым ртом рассказывала им истории, активно жестикулируя. И, несмотря на недолгое знакомство, не казалось, будто между девушками были какие-то неловкости. Их противоположные характеры быстро сошлись друг с другом, и Эмили даже призналась, уже доев:        – Ощущение, будто мы уже тысячу лет знакомы.        – У меня тоже.        – Странно, да?        Арчи замечал мелькающие во взгляде Синтии вспышки печали, быстро растворяющиеся в других чувствах. Им обоим предстояло научиться жить без тоски по прошлому, без оглядки на него. Но отпустить такую трагичную историю непросто.        Такой солнечный день хотелось проваляться в постели, и до вечера Арчи и Эмили ничем не занимались. Ближе к шести у Синтии закончилась смена, и она предложила им вместе посмотреть город.        Он, как оказалось, не пестрел достопримечательностями, но всё же оставлял приятное впечатление. Британский климат радовал недолго, и скоро небо затянуло плотными тучами, а в воздухе стало душно. И даже так ничто не перебило атмосферу размеренной жизни, которую вселял этот город.        К концу дня они зашли домой к Синтии, чтобы увидеть главную достопримечательность – её кота. Это был пятнистый, серый с оттенками коричневого котёнок, уже подросший, но всё ещё маленький относительно взрослых котов. Он смотрел на гостей энергичными, широко распахнутыми светлыми глазками и совсем не боялся.        Синтия жила в небольшом частном доме. В ряд стояла целая улица таких же домов, отличающихся разве что садом. Но площади для него было не то чтобы много. Арчи это место напоминало американские сериалы. Даже окна выходили на зеркально похожую противоположную улочку.        – Тут так уютно! – огляделась Эмили, прежде чем присесть на корточки перед котёнком. – А кто у нас тут такой маленький?        Он был занят тем, что самозабвенно гонялся за хвостом, будто собака, но в конце концов обратил внимание на девушку, тут же напав на её протянутую руку.        – Адам! – шикнула на него Синтия, и котёнок бросился в противоположную сторону, ни секунды не находясь в покое. – Мама его совсем не воспитывает. Она уехала на пару недель, а Адама оставила у меня. Милый, правда?        – Конечно! Он классный. – улыбнулась Эмили, поправив волосы. – Только гиперактивный.        Они устроились на кухне за чаем. В какой-то момент Эмили оставила их двоих наедине, и Синтия негромко сказала:        – Она действительно едва поменялась с того, что я помню... меньше, чем я или ты.        Арчи задумчиво кивнул, посерьёзнев от поднятой темы.        – Это правда.        – Я хочу увидеться с Робином тоже.        Тоскующее сердце снова заныло.        – Конечно... он такой занятой с учёбой. Но мы найдём время.        Они помолчали. Синтия постучала ногтями по кружке.        – А ты бы хотел съездить туда, где... где мы раньше все жили? – вдруг предложила девушка. – Там многое поменялось, но всё так же красиво. Ехать несколько часов.        На самом деле, из своих воспоминаний Арчи даже не мог вычленить название уезда, и его географическое положение прикидывал с трудом. Это странно. Но готов ли он снова навестить те места? Не сделает ли это только хуже открывшейся ране?        – Мне нужно подумать. И не знаю, стоит ли приглашать с нами Эмили и Робина. Вдруг они всё вспомнят?        – Если честно, я сомневаюсь... – начала Синтия, но к ним вернулась Эмили, и они сразу перевели тему.         Уже ночью они вернулись в отель.        Почему-то Арчи был абсолютно измотан, хотя на часах только одиннадцать.       Уже в душе он устало сбросил с себя одежду и забрался в прохладную ванну, подложив себе под голову полотенце. Лампа светила приглушённо, и Линдел рассматривал размытые в темноте отблески плиток на стенах, ни о чём не думая, словно в какой-то прострации.        Завибрировал телефон. Едва дотянувшись до тумбочки, на которой оставил вещи, Арчи вытер мокрую руку о занавеску и ответил. Это был Робин.        Ему не терпелось спросить, как у него дела, но Арчи сдержал себя и позволил ему завести диалог. Однако Элис начал как обычно, а его голос звучал ниже:       – Привет. Прости, что звоню поздно.        – Ничего. Лучше расскажи, как у тебя дела?        – У меня? Расскажи сначала про свои.        Арчи сложил голову на бортик ванной, подложив себе руку. С волос на коврик мелко капала вода.        – Всё в порядке, я не в Лондоне сейчас. Тоже хотел позвонить, но, думал, тебе пока не захочется разговаривать.       Послышался виноватый выдох в трубку.        – Прости... я неправильно поступил тогда. Делать тебе больно – это последнее, чего я хочу.        – Ты не сделал. Наоборот, это я неправильно поступил. Я слишком поспешил, а твоя реакция… понятна.        Голос эхом отражался от стен, утраивая вину, которую Арчи ощущал.        – Не знаю, поспешил ты или нет, но убегать без разговора мне не стоило.        Линдел слабо усмехнулся, вспомнив тот день.        – Зато ты убежал с поцелуем.        Робин ответил такой же полупечальной усмешкой.        – Прости и за это тоже. Нужно было разобраться в своих желаниях, а не... дразнить тебя вот так.         Арчи понравилась формулировка.        – Не переживай, я потом позаботился о себе в душе. – скорее в шутку сказал он, хотя в этом была доля правды.        – Я сам о тебе позабочусь, когда приедешь. – ответил Элис, и Линдела совсем не к месту обдало волной жара.        – Ты дразнишь даже хуже, чем в прошлый раз.        Всё же у них была тема посерьёзнее, и Линдел заговорил об этом:         – Значит, ты теперь не против проводить время вместе?       – Нет. Я обо всём подумал за эти дни. Мне просто было... страшно, если честно.        – Почему?        Робин замолчал на какое-то время, подбирая слова.        – Наверное, трудно принять новый уклад жизни. Даже несмотря на то, что мне приятно и легко с тобой, я никогда и не думал, что могу... влюбиться. Но теперь всё по-другому, и... так незнакомо. Арчи, если честно, то у меня нету никого. У меня нету семьи. И сблизиться с кем-то для меня значит, наверное, слишком много. Больше, чем должно.        Внутри всё заныло от сочувствия – всё же Робину дважды не повезло с семьёй. Линделу хотелось знать больше, но сейчас неуместно было спрашивать.        Он хотел пообещать Элису, что, если сам Арчи станет для него семьёй, то он никогда об этом не пожалеет.        – Мне жаль… но я буду рядом, чтобы мы справились вместе. – печально глядя вниз, сказал Арчи. – Не спеши. Пускай это займёт столько времени, сколько должно. Поверь, я буду ждать хоть вечность.        «Я уже ждал вечность».        – Спасибо. Это очень много значит.        – Брось. И... больше не говори, что у тебя никого нет. У тебя есть я.        – Спасибо... у тебя тоже есть я.        Это было настолько мило слышать от Робина, что Арчи покраснел и почувствовал те самые бабочки в животе.        – Прекрати благодарить за это. – скомкано сказал Линдел на грани шепота.        – Но я так благодарен. И за то, что любишь меня... спасибо тебе огромное.        Арчи пришлось закусить губу, чтобы не замычать в умилении, словно маленькая девочка. Робин умел одновременно быть серьёзным мужчиной и милым солнышком, которое согревало только Линдела. Ему было так приятно не делить его нежную любовь ни с кем другим, но, вспомнив, какой ценой Арчи достаются эти нераздельные чувства, он тут же постыдился своих мыслей.        – Ты замечательный... – Линдел решил перевести тему. – Почему ещё не спишь, кстати?       – Я в спортзале, в раздевалке сижу.        Арчи убрал телефон от уха, чтобы проверить время: часы стремительно тянулись к двенадцати.        – То есть, ты ко всему прочему ходишь в спортзал по ночам.        – Тут почти никого в это время. Да и я раньше не успеваю.        Линдел потёр лоб, физически ощутив недосып от одних только слов.        – Робин, увольняйся с работы, я буду нас обеспечивать.        Он услышал смех в трубку.        – Сначала переезжай ко мне, теперь увольняйся? Может, ещё ипотеку возьмём?        – Спокойно, ипотека не понадобится.        Арчи слышал по голосу, что Робин улыбается.        – Мне нужно идти заниматься. Когда ты возвращаешься?        – Завтра.        – Хорошо. Тогда скоро увидимся.        – Да... я очень скучал.        Робин долго молчал, и Арчи уже думал сбрасывать, когда услышал:        – Я тоже, Арчи. – и гудки.        Линдел почувствовал себя гораздо легче после этого разговора, с сердца упал камень переживаний и накручиваний. Как же сладко звучало каждое нежное слово из уст Робина. Он уберёг свою теплоту, не дав жизненным трудностям потушить огонёк в сердце. И, даже если это лишь тлеющий уголь, Арчи разожжёт его своим собственным теплом и никогда не даст потухнуть.        Он гадал, что за история оказалась за плечами Робина в этот раз. 

***

      Следующий день они провели тоже вместе. Девушки поладили так хорошо, что, когда они собирались уезжать, Синтия в шутку предложила остаться у неё. Но Эмили всерьёз задумалась над этим. И, уже стоя перед машиной с рюкзаком, вдруг заявила:        – Я останусь! Давно у меня не было отпуска. Хоть отвлекусь от своей романтики. – она подошла к Синтии, и они обменялись такими взглядами, будто действительно тысячу лет знакомы. – Ты не против, Синтия?        – Конечно, оставайся.        – Ну, технически ты и не выходила из отпуска, потому что ты не работаешь. – Арчи театрально вздохнул. – Вот так вот и знакомь своих друзей. Смотрю, я уже никому не нужен...       Он, конечно, сказал это в шутку, но обе девушки с улыбками обняли его на прощание.        – Ладно, звоните почаще.        – Пока!        Арчи ничего не оставалось, кроме как сесть в машину и отправиться домой.        Уже рассекая ночную автомагистраль, Линдел вдруг задумался: все их отношения развиваются слишком быстро. Что у Эмили с Синтией, что у него с Робином.        «Как будто наши души помнят друг друга...» – подумалось Арчи, и он тут же тряхнул головой, отгоняя от себя всякие эфемерные понятия о душах. Он не хотел привязываться к мистичным объяснениям, даже к тем, что напрашивались очевидно – ведь там и до шапочек из фольги недалеко.        Действительно, если задуматься о Робине, то, относительно себя в девятнадцатом веке, он открывался очень быстро. И даже его желание отстраниться в последний раз было лишь тенью того, каким закрытым был священник мистер Робин Элис. Да что уж говорить – в первый день их знакомства они сделали больше того, на что раньше ушли долгие годы. Стоит делать скидку на временной период и изменившиеся мировоззрения, и всё же. И даже так Арчи успел всё испортить своей спешкой пробраться в его сердце, успел напугать своими чувствами.        Чтобы вина не застелила взгляд, Линдел включил радио на полную и стал громко подпевать, вжимая в пол педаль газа.